Там, где цветут флюсиции

Дедушка, прервав прошлую мысль, негромко рассмеялся, вспоминая былое:

— …А нашёл я его случайно, когда мы с отрядом в лесу мимо лагеря гоблинов проходили. Заметили они нас, ну и пришлось отступать. Если говорить совсем честно, Кен, то бежать врассыпную, гоблинов-то много было. Я споткнулся и покатился вниз по склону. А когда упал, прямо перед собой увидел этот компас — он лежал в самом низу дерева, в расщелине у корней. И никаких следов рядом не было, да и времени искать их у меня тогда не оставалось…

Старик замолчал и бережно коснулся потемневшего металла.

— Я ведь в нём так и не разобрался. Несколько раз ходил по стрелке, но понял, что она ничего не показывает, просто болтается время от времени. Так и оставил его у себя как талисман.

Кен моргнул и перевёл взгляд на пальцы, сжимающие тёмный металл. На чердаке по-прежнему пахло сухим деревом. Юноша покрутил прибор — тяжёлая стрелка лениво качнулась и замерла, указывая в сторону стены. Парень спустился обратно в комнату, положил компас на стол и залез под одеяло. На сегодня работы хватит. Он почти сразу уснул.

Колокольный звон, разнесшийся над всей деревушкой, заставил Кена проснуться. Казалось, что он поспал всего час. Кен умылся, позавтракал и посмотрел в окно — там было пасмурно. Но ни серое небо, ни плохой сон не испортили ему настроение. Юноша быстро собрался и вышел на улицу.

Когда Кен зашёл в лес, начался мелкий дождь. Капли тихо стучали по листьям, но только в редких местах: благодаря гигантским кронам деревьев парень шёл по тропинке, почти не намокая. Это была тихая, успокаивающая прогулка. Стоило ему выйти к тракту, как дождь прекратился.

«Сегодня будет удачный день», — мысленно улыбнулся Кен.

В ту же секунду у развилки он заметил знакомую карету.

«Да, определённо», — дополнил он свои ожидания с ещё большей радостью.

Дядя Томас помахал ему рукой и крикнул:

— Привет, Кен! Садись скорее, а то дождь вдруг опять начнётся!

Парень на ходу запрыгнул внутрь.

— Здравствуйте, тётя Марта! Привет, Кира! — энергично выдал он.

Тётушка Марта поприветствовала его как обычно, с тёплой улыбкой, но Кира даже не повернула головы. Она молча смотрела в окно грустными глазами. Кен не стал лезть с расспросами и просто продолжил общаться с её матерью, хотя в мыслях это холодное молчание волновало его сильнее всего.

Они уже подъезжали к школе. Тётушка всё ещё что-то увлечённо рассказывала, а Кен снова задержал взгляд на Кире, которая всю дорогу смотрела вдаль. Заметив это, тётя Марта вздохнула и тихо произнесла:

— У неё умерла кошка, она очень к ней привязалась. Так что Кира сегодня совсем не в настроении, Кен. Ей просто нужно время, чтобы пережить это.

Кен перевёл растерянный взгляд на тётушку Марту, не зная, что ответить. Экипаж мягко затормозил у крыльца замка. Подростки молча поднялись со своих мест, попрощались со взрослыми и вместе спустились на землю. Кен шёл чуть позади, стараясь не навязываться, и они молча направились к парадному внутреннему двору.

Для Кена эта тишина была тревожной. Он чувствовал, что должен сказать ей что-то утешающее, как-то подбодрить и поддержать. Кира шла, глядя на землю перед собой, и крепко обнимала кожаный портфель. Кен чуть ускорился и поравнялся с ней.

— А ты какие конфеты любишь? — невпопад спросил он. — Мои любимые, например, пастилки в сахарной пудре ...

Посмотрев на Киру, юноша сразу понял, что этим её точно не подбодришь. На входе в арку Кен обогнал девушку и встал прямо перед ней, преграждая путь. Она остановилась и подняла печальный взгляд.

— Кира, а ты знала, что наши гербы отличаются? — серьёзно произнес Кен, показывая пальцем на её жилет.

Она наклонила голову, чтобы посмотреть, но в ту же секунду Кен щёлкнул её по носу, в точности повторив вчерашнюю шутку. Парень резко развернулся и побежал вперед. Кира со слабой улыбкой дёрнулась с места, собираясь пуститься вдогонку, но тут же замедлила шаг и снова помрачнела. Кен не услышал за спиной быстрого топота и удивлённо обернулся на ходу. Осознав, что шутка не сработала, он затормозил у самого выхода во внутренний двор. Веселье с него мигом слетело, и через мгновение парень стоял уже совершенно грустный, подбирая правильные слова и дожидаясь, пока она подойдёт ближе.

— Мне очень жаль, Кира, — тихо произнёс он, когда она поравнялась с ним. — У меня в детстве тоже была кошка. Я её сильно любил, но потом её не стало.

Кира наконец подняла на него глаза и спросила:

— А что с ней случилось?

— Я не знаю. Она просто исчезла. Родители говорили, что кошки всегда уходят сами, когда чувствуют, что умирают. А твоя не ушла?

— Нет, — Кира покачала головой, и её голос дрогнул. — Это был несчастный случай. Корова в сарае наступила на неё... случайно. Папа нашёл Альбу, когда было уже слишком поздно. Я пыталась использовать магию, Кен, правда пыталась! Но я ничего не смогла сделать...

Кен растерялся и не нашёл что ответить. Наступила неловкая пауза, пока они молча шли к большой клумбе, у которой обычно расходились.

— А как её звали? — спросил Кен, нарушая молчание.

— Альба, — ответила Кира.

Кен присел на каменную оградку клумбы и посмотрел назад, сквозь тёмный зев арки. Затем он повернулся к Кире, мягко положил руку ей на предплечье и заглянул в глаза:

— Всё будет хорошо. Твоя мама права, со временем станет легче. Но это не значит, что ты забудешь Альбу или станешь меньше её любить. Я тоже сильно скучал по своей кошке первое время, даже мама по ней плакала. А потом грусть ушла, но я её всё равно помню.

— А как её звали? — спросила Кира.

— Никак, — Кен слабо улыбнулся. — Просто кошка. Мы пытались придумывать имена, но она ни на одно не отзывалась. Поэтому так и звали... кошка.

В этот момент со школьной башни раздался удар колокола. Внутренний двор к этому времени уже опустел. Ему очень хотелось узнать, приедет ли она завтра, но он так и не решился спросить.

— Пока, — тихо сказал Кен.

Кира сделала шаг назад, и рука юноши соскользнула с её предплечья.

— Пока, — отозвалась она, развернулась и пошла к своему корпусу. Кен так и остался сидеть на каменной оградке, провожая её взглядом.

На уроке Кен окончательно потерял покой. Профессор что-то монотонно объяснял, но парень не слышал ни слова. Он подпёр голову рукой и невидящим взглядом уставился на блеклую эмблему на своём жилете.

Мысли крутились по кругу. Вдруг Кира вообще не приедет завтра? Какая тут может быть поездка, когда у неё такое горе. Наверняка родители оставят её дома. Кен представил, как к их крыльцу подъезжает карета, из неё выходят взрослые, а пассажирское сиденье пустует. Все усилия — генеральная уборка, заветная коробочка пастилок в шкафу — всё казалось напрасным. Кен понимал, что сейчас ничего не может изменить, и от этого бессилия становилось только хуже. Оставалось просто ждать.

Глава 2. Друг

Субботнее утро началось непривычно рано. Кен проснулся задолго до того, как колокол в деревне отбил первые часы — проснись он так в будний день, успел бы в школу к первому уроку. Быстро умывшись и закончив с утренними делами, он спустился на кухню. Родители были уже на ногах. Парень постарался придать голосу как можно больше безразличия и мимоходом спросил у матери, приедет ли сегодня семья Томаса. Мама лишь пожала плечами и ответила, что никаких новых вестей от них не было.

Кен вернулся к себе, распахнул окно и глубоко вдохнул прохладный воздух. Улица тонула в густом молочном тумане, сквозь который робко пробивались первые золотистые лучи утреннего солнца, подсвечивая дымку.

Весь день тянулся невыносимо медленно. Пытаясь заглушить тревогу, Кен принялся по второму кругу наводить лоск в комнате, а затем даже поднялся на чердак, чтобы переставить старые коробки. Мысли упрямо возвращались к Кире. С одной стороны, парень понимал, что после такой потери ей точно не до гостей, но крошечная, упрямая надежда внутри всё равно заставляла его продолжать уборку. «А вдруг она всё-таки приедет?» — крутилось в голове.

День незаметно перевалил за полдень и стал клониться к вечеру. Обессиленный Кен сидел за чистым письменным столом, подперев кулаком щеку, и тоскливо гипнотизировал взглядом пустую дорогу за окном. Солнце уже садилось, окрашивая небо в багровые тона.

«Всё, — уныло подумал он, признавая поражение. — Кира не приедет».

Юноша перевёл взгляд на пиджак с эмблемой, аккуратно повешенный на спинку стула.

«Может, мне со следующей недели перестать просыпать и начать ходить к самому первому уроку? — мелькнула в голове неожиданная мысль. — Так у меня появится шанс снова встретить её карету у развилки тракта».

Солнце уже почти село. Кен со вздохом прикрыл створку окна и повернулся, собираясь выйти из комнаты. Но на самом пороге он остановился. Поколебавшись секунду, парень развернулся, подошёл обратно к столу и взял в руки дедушкин компас. Тяжёлая стрелка, как и прежде, упрямо смотрела в одну сторону, лишь изредка едва заметно покачиваясь. Кен нахмурился, пытаясь вспомнить, что именно находится в том направлении за пределами деревни. «Может, прогуляться туда как-нибудь на досуге...»

Его мысли оборвал глухой, отчётливый стук копыт и протяжный деревянный скрип остановившегося у крыльца экипажа.

В ту же секунду снизу раздался громкий, уверенный стук в деревянную дверь. Парень поспешно отложил прибор и бросился к выходу. Спускаясь по лестнице, он уже видел, как отец распахивает дверь, впуская внутрь прохладный вечерний воздух и долгожданных гостей. Его родители радостно приветствовали дядю Томаса и тётю Марту, в доме сразу стало шумно от громких голосов.

А затем через порог переступила Кира. Она робко стояла за спинами своих родителей, кутаясь в лёгкий плащ. Кен замер на лестнице, не сводя с неё глаз. Ему казалось, что он знает эту девушку целую вечность, помнит каждую её привычку и интонацию. Но сейчас, когда она впервые в жизни перешагнула порог его дома, в её притихшей фигуре и грустном взгляде было что-то совершенно иное. В этот короткий миг она показалась ему чужой, незнакомой и загадочной девушкой, чьи мысли он не мог угадать.

Кира перевела взгляд с Роберта и Астрид на Кенa, который так и замер на лестнице, и мягко, едва заметно улыбнулась. Для юноши это мгновение стало, пожалуй, самым счастливым за последнее время — он был рад снова видеть ее улыбку. Вся тревога последних дней, паника из-за уборки и страх одиночества мигом испарились, уступив место огромному облегчению.

Роберт закрыл за гостями тяжёлую дверь и с легким беспокойством посмотрел на гостей:

— Ну наконец-то! Мы уже заждались, солнце давно село. Что стряслось-то в дороге?

Дядя Томас устало вздохнул, стягивая плотные кожаные перчатки:

— Обод на заднем колесе треснул. Пришлось прямо посреди тракта вставать, подпорки ставить да крепить намертво, чтоб до вас дотянуть. Хорошо хоть, инструмент с собой был. Извините, что заставили понервничать.

Кен тем временем быстро сбежал по ступеням. Он крепко пожал руку дяде Томасу, вежливо поприветствовал тётю Марту, а затем повернулся к Кире. Стараясь выглядеть максимально галантно, он по-джентльменски помог ей снять лёгкий, влажный от уличной сырости плащ и бережно повесил его на деревянную вешалку.

В прихожей приятно пахло запеченной рыбой и домашним уютом. Мама гостеприимно позвала всех за собой:

— Главное, что добрались целыми. Проходите скорее на кухню, всё как раз горячее, пока не остыло.

Взрослые дружно направились по коридору, бурно обсуждая поломку колеса, а подростки пошли чуть позади них, на секунду отстав.

— Я думал, вы уже вообще не приедете, — Кен заглянул ей в глаза, стараясь говорить как можно тише.

— Я обещала. — Кира ответила почти шёпотом, и в её серых глазах впервые за два дня блеснул прежний, знакомый живой огонёк. — К тому же... ты ведь хотел показать мне что-то магическое.

Вскоре вся компания переместилась в просторную кухню. Тётя Марта сразу выставила на стол внушительный свёрток с пирогами и сладостями, которые привезла с собой в подарок. Астрид поблагодарила её и принялась раскладывать угощения, добавляя их к простому домашнему ужину.

Пока женщины усаживались рядом и делились новостями, мужчины быстро перешли к вещам более серьёзным. Роберт нахмурился, передавая Томасу блюдо:

— Слышал, в Нью-Керрфите эльфы опять налоги на торговлю подняли? Мы — люди — скоро совсем под них прогнёмся. Наверное, за каждый шаг по тракту платить им будем.

Дядя Томас тяжело вздохнул, согласно кивая:

— Твоя правда. Наших парней нанимают за гроши на самую грязную работу, а сами только мешки с золотом пересчитывают. Противно смотреть, во что город превращается.

Кен и Кира первое время вежливо слушали родителей, но разговоры о налогах и эльфах тянулись слишком долго. Поняв, что им обоим это совершенно неинтересно, они принялись тайком переглядываться между собой под монотонный гудёж взрослых.

Когда с едой было покончено, Кен дождался паузы и обратился к родителям:

— Мам, пап... мы уже поели. А можно нам с Кирой пойти погулять? Я хотел показать ей наш старый холм на окраине. Там сейчас звёзды красивые.

Астрид ласково, но твёрдо покачала головой, бросив быстрый взгляд на темное окно:

— Ну куда вы пойдёте? На дворе уже темень, туман с леса спускается, да и сыро после дождя. Простудитесь только. Поздно уже.

— Да, сидите-ка лучше дома, — добродушно поддержал дядя Томас. — Пойдите лучше наверх, у Кена в комнате поболтайте.

Подростки тихо вышли из кухни и поднялись по деревянной лестнице на второй этаж. Кен открыл дверь и пропустил гостью вперёд, мысленно радуясь, что не зря потратил столько сил на уборку. Кира с любопытством огляделась, оценивая аккуратные стопки книг и чистые полки, пока Кен показывал ей свои скромные владения.

Затем он подошёл к дальней стене и распахнул створки. За окном расстилалась ночная прохлада, а в темноте угадывались смутные очертания деревьев и наползающий с окраины туман. Кира подошла ближе, чтобы рассмотреть вид из окна. Она сделала шаг к подоконнику и оперлась руками о край письменного стола, который стоял вплотную к раме.

Всматриваясь в ночную темноту всего пару мгновений, она опустила взгляд ниже и замерла. Прямо перед ней на столе одиноко лежал дедушкин компас. Его тяжёлый тёмный корпус и вязь рун тускло поблёскивали в полумраке. Девушка медленно убрала руки с края стола, чуть наклонилась и осторожно, словно боясь повредить, коснулась пальцами холодного металла, пристально разглядывая незнакомые символы.

Кен деловито облокотился на стол рядом с ней, стараясь, чтобы его голос звучал как можно непринуждённее:

— Да, это как раз то, что я хотел тебе показать. Ну как, нравится?

Кира не отрывала взгляда от узоров, аккуратно ведя пальцем по потемневшему металлу. В полумраке комнаты её лицо казалось сосредоточенным, а серые глаза с искренним любопытством изучали старинную вещь.

Кен не получил ответа. Кира продолжала молча рассматривать компас, словно полностью погрузившись в свои мысли. Парень подождал немного и тихо переспросил:

— Кира?

Она на секунду замерла, а затем медленно перевела на него взгляд и выпрямилась:

— Я уже видела похожие руны...

— Видела? Но где? В школе? В учебниках?

Кира задумчиво покачала головой, не отрывая взгляда от тёмного корпуса:

— Нет, не в школе. Бабушка умела их читать. Она даже пыталась учить меня, когда я была совсем маленькой... Но это было так давно. Да и её уже нет.

— Но хоть что-то ты помнишь из этих каракуль? — Кен с надеждой заглянул ей в лицо. — Сможешь прочитать хоть слово?

Кира бережно взяла тяжёлый компас в руки, подняла его на уровень глаз и принялась медленно крутить. Половину символов время уже нещадно стёрло, оставив лишь блеклые, едва различимые царапины. Кен замер, боясь даже вздохнуть.

— Ну что? Видишь там что-нибудь?

Никакого ответа. Девушка полностью сосредоточилась на металлическом диске, медленно ведя взглядом по контуру, пока наконец её палец не замер на одной из рун:

— Погоди, я… кажется, знаю, что означает этот знак.

— Кен! У вас там всё хорошо? — громкий зов Роберта снизу бесцеремонно оборвал её на полуслове.

Парень мысленно выругался, резко развернулся и выскочил на лестницу:

— Да, пап, всё в порядке!

— Спустись-ка, помоги. Томас с Мартой остаются у нас с ночёвкой, колесо до утра не сделать. Возьми у матери бельё да застели постели в свободной комнате.

Кен кивнул, быстро вернулся в спальню и бросил взгляд на Киру. Она уже оставила прибор на столе, пересела на край его кровати и терпеливо ждала.

— Я сейчас, подожди минутку. Вы, оказывается, остаётесь у нас на ночь.

Парень метнулся вниз, подхватил чистые простыни, добежал до гостевой спальни напротив и быстро заправил кровать для ее родителей, а для самой Киры соорудил теплое место на полу из запасов в старом сундуке. Закончив, он снова переступил порог своей комнаты:

— Если что, я постелил вам прямо напротив. Родителям на кровати будет удобно, а тебе я постелил на полу. Там тёплый шерстяной матрас и куча одеял, так что не замёрзнешь.

Кира благодарно кивнула. Напряжение, в котором она находилась последние дни, кажется, наконец начало отступать.

— Спасибо, Кен, — она поднялась с кровати, подошла к письменному столу и снова бросила взгляд на дедушкин компас, затем посмотрела прямо на Кена и чётко произнесла два слова:

— Спокойствие. Богатство.

Кен растерялся. Его глаза удивлённо забегали по комнате, а на губах появилась неловкая усмешка:

— Ну… Я бы тоже от такого не отказался.

— Да нет же, — Кира покачала головой, ткнув пальцем в сторону стола. — Это написано на компасе!

Кен мигом вскочил на ноги и подошёл к ней вплотную, заглядывая через плечо на потемневший прибор. Сердце испуганно и радостно забилось в груди.

— Сокровища?! — выдохнул он.

— Не знаю, я смогла понять лишь два слова.

— Мне хватит и этих двух, — Кен протянул руку к компасу, но Кира решительно шлёпнула его по ладони.

— Мы не знаем, куда он ведёт, это наверняка опасно. Тем более, мы знаем лишь два слова из множества рун.

— Ты права, — Кен покладисто кивнул, и тут же добавил: — Но если что, у меня на чердаке есть лук и взрывная стрела.

У Киры сразу поменялось выражение лица:

— Ты с ума сошёл?

— Ты же сама сказала, что там опасно…

— Но не впадать же из-за этого в крайности!

— И всё-таки… мы пойдём туда? — Кен заговорщически понизил голос.

— Мы?

— Да! Ты же знаешь руны, а я если что защищу нас. Будем командой.

Кира ничего не ответила. Она молча села обратно на кровать и с сомнением покосилась на Кена, будто пытаясь угадать, насколько сильно он сейчас шутит.

Снизу, из кухни, донёсся новый взрыв смеха и громкие, добродушные голоса родителей. Похоже, взрослые устроились надолго. Вскоре в коридоре второго этажа послышались неторопливые, мягкие шаги — это была Астрид. Она заглянула в спальню к сыну и ласково оглядела подростков:

— У вас всё хорошо?

— Да, мам, всё в порядке, — ответил Кен.

— Ты подготовил спальню для гостей?

— Да, всё сделал.

Астрид улыбнулась им и тихо добавила:

— Закругляйтесь и ложитесь спать. Поздно уже.

Она ушла обратно на первый этаж, оставив дверь открытой. Кен перевёл взгляд на гостью:

— Ты хочешь спать?

Кира молча помотала головой.

— И я не хочу, — Кен подошёл к кровати, стащил свободную простыню и бросил её на то место, где только что сидел. Он устроился прямо на полу и лениво закинул ногу на ногу.

Кира повернулась к окну. Тёмные облака на ночном небе медленно расходились, и луна в этот момент как раз только раскрывалась, постепенно являя своё полное обличие и заливая комнату бледным сиянием.

— Мы просто узнаем, как это далеко, и что там вообще может находиться, — тихо произнесла девушка, по-прежнему глядя на стекло.

Кен сразу приподнял голову, а его глаза азартно блеснули:

— Так мы всё-таки пойдём туда?

Кира легла на кровать, повернувшись на бок и глядя на него сверху вниз. Серебристый лунный свет падал так, что лицо Кена наполовину тонуло в тени.

— Если это слишком далеко, то нет, — отрезала она.

Кен со вздохом опустил голову обратно на простыню:

— Просто эта стрелка ещё и не всегда показывает направление. Она то болтается, то замирает.

Кира после этих слов перевернулась на спину, уставилась в потолок и в сердцах прижала подушку к лицу, глухо застонав от досады на его «надежный» прибор.

— Мы вроде и знаем друг друга давно, но так близко ещё никогда не общались, — Кен посмотрел на Киру, ловя её силуэт в полумраке.

Девушка медленно убрала подушку от лица и тихо отозвалась:

— Да, это странно.

— Да нет, вообще-то… мне кажется, что нет. Просто ты раньше казалась мне совсем другой.

— Какой? — перебила его Кира, приподняв голову.

— Ну не знаю… Слишком строгой, наверное.

Кира промолчала, переведя взгляд на потолок.

— Хотя ты и сейчас такой кажешься, — с улыбкой добавил Кен.

Девушка негромко, искренне рассмеялась.

— У тебя, наверное, много друзей и подруг, — предположил он.

— Нет, — Кира качнула головой, и её голос притих. — У меня нет ни подруг, ни друзей. Я общаюсь с девочками из класса, но не считаю их близкими. И они меня, скорее всего, тоже.

Кен удивлённо приподнялся на локте:

— А я тогда кто? Просто знакомый или может друг?

— Нет, — отрезала Кира.

У Кена внутри всё болезненно сжалось от обиды, а к горлу подступил горький комок. Но прежде чем он успел замкнуться в себе, Кира набралась смелости и тихо продолжила:

— Ты другое.

В эту секунду Кену безумно захотелось вскочить на ноги, подойти к кровати и крепко, изо всех сил обнять её. Но он остался лежать на полу, неловко сглотнув, и лишь тихо ответил:

— Ты тоже… Для меня другое.

Вдохновлённый её словами, парень мигом вскочил на ноги, подбежал к шкафу и запустил руку под стопку старых шерстяных свитеров. Вытащив припрятанную коробку мятной пастилы, он вернулся к кровати и аккуратно потянул за бечёвку.

— Это тебе. Попробуй, — Кен открыл крышку, протягивая сладость гостье.

— Ого, спасибо, — Кира удивлённо улыбнулась и взяла одну пастилку.

— Хочешь, я чай принесу? — загорелся Кен.

Кира даже замерла с приоткрытым ртом, собираясь откусить конфету. Такое полуночное предложение явно застало её врасплох.

— Нет? — с улыбкой уточнил он, заметив её замешательство.

Девушка согласно мотнула головой, продолжая жевать. Кен выудил из коробки несколько штук для себя и устроился обратно на полу. Кира аккуратно пристроила сладости на край стола, рядом с дедушкиным компасом, и снова опустилась на подушку.

— Ты раньше часто казалась мне грустной, — тихо начал Кен, глядя в потолок. — А если я и видел тебя весёлой, то прямо очень весёлой. Из крайности в крайность.

Кира промолчала. Парень тут же спохватился, испугавшись, что задел живое:

— Если что, извини, я не хотел напоминать про…

— Всё хорошо, — мягко перебила она. — Я уже не так сильно грущу из-за кошки, хотя мне её очень жаль. Но твои вчерашние слова у клумбы правда помогли.

Кен повернул голову в её сторону, но плотная стена лунного света теперь мешала разглядеть даже очертания кровати.

— Я рад, что смог помочь.

— На самом деле, причина не только в кошке, — Кира вздохнула, и её голос прозвучал совсем по-детски одиноко. — Я очень скучаю по бабушке. По тем временам, когда она была жива. С родителями я сейчас почти не общаюсь. А в школе… там есть Эдвин. Он ни за что обзывает меня при всех, прямо в классе.

Кен недовольно нахмурился в темноте:

— Если хочешь, я могу поговорить с ним.

— Спасибо, — Кира слабо посмеялась. — Но вы вряд ли вообще встретитесь, и ты его даже не узнаешь. Мы ведь на разных факультетах.

— Ну, ты опиши его, а я найду.

Девушка повернулась на бок, лицом к Кену, но наткнулась взглядом на ту же сияющую преграду. Луна заливала комнату настолько ярко, что разделяла их ослепительной серебряной полосой.

— Такой свет…

— Да… — Кен уже проваливался в сон.

— Я даже не вижу твоего лица, Кен, — Кира снова легла на спину и улыбнулась, глядя вверх. — Но я обещаю помнить его всегда.

В её голосе послышался тихий, ироничный смешок. Кен, уже не открывая глаз, сонно улыбнулся ей в ответ. Вскоре дыхание обоих выровнялось, и дом окончательно погрузился в тишину. Лунные лучи продолжали прибывать, пока не заполнили собой почти всю комнату, будто растворив в своём серебряном сиянии и стены, и Кенa, и Киру. На письменном столе, прямо рядом с коробкой мятной пастилы, тяжёлая стрелка дедушкиного компаса уверенно качнулась в сторону... и намертво замерла.

Следующий день встретил Кена неожиданным уютом — он проснулся в собственной постели, а не на жёстком полу. Первая тревожная мысль заставила его подскочить: «Неужели Кира и её родители уже уехали?»