Смолин

Можно не выбирать. Проигнорировать. Уехать. Исчезнуть. Не отвечать. Или так: сделать вид, что соглашается, — и сломать схему изнутри. Нет, на это нет времени…

Наконец, можно обратиться куда-то… рассказать кому-то, кому он доверяет… но доверять он не умеет, друзей нет как нет...

Внезапно Игорь, стоя в пробке на одном из перекрёстков, в районе Большого каменного моста, решив срезать путь и сэкономить время, с места развернулся через двойную сплошную и устремился другим маршрутом по свободной полосе. Спокойно, без оглядки, будто линий вовсе нет.

От Смолина не укрылся этот манёвр, но он промолчал. Зато утихший было внутренний монолог продолжился.

«Планкин не подал руки, Артур Робертович давит через кредит, и вот — водитель, которому плевать на линии. Все вокруг ведут себя так, будто пределов нет. А я, что — единственный, кто ещё различает границы? Они нарушают, я молчу. Они давят, я еду. Они решают, я везу. И я — не я, а функция в их системе. Но линии — есть! И двойная сплошная — есть. И то, что этот вон её пересёк, — не «мелочь», а суть процесса. Сегодня ты не видишь линию — завтра не увидишь и света за ней».

Смолин смотрел на звёзды Кремля, на величественные красно-кирпичные стены на той стороне реки. «Я не стану. Будь что будет».