Кошки-мышки

– Плачу двойной тариф.

До нового дома матери и отца в самой престижной многоэтажке города, Эмма доехала быстро. Она шла через охраняемый двор, заставленный новенькими иномарками, в основном Джипами «Тойота Лэнд Краузер» и не могла понять, что она чувствует?

Главная мысль: «Где Саша? Что с ним?». Не давала покоя.

Отец встретил ее в огромном коридоре, и они вместе прошли в гостиную, где можно было в футбол гонять, даже после того, как мать обставила ее дорогой и громоздкой мебелью в классическом стиле.

Эмма опустилась на стул, не снимая легкого плаща. Отец достал из резного буфета пузатую бутылку и разлил им обоим, они молча выпили. И когда обжигающая пахучая жидкость коснулась ее горла, Эмма вышла из того оцепенения, что напало на неё после услышанной от отца новости.

Вслух она произнесла, как будто отвечая самой себе: «Глупость какая, ты не виновата»

Отец поднял глаза от больших, круглых рук и сказал, будто не расслышав конца ее фразы:

– Глупость, невероятная глупость! Как такое могло случиться с такой прекрасной, светлой девочкой, как наша Любочка? Тем более что у неё жизнь только– только начала складываться, замуж вышла за хорошего мужчину, ребеночка родила…

Эмма прервала отца:

– Как Люба погибла?

Отец всплеснул руками, а потом сжал их в крепкие кулаки и с силой стукнул по столу:

– Как?! Один пьяный подонок ехал на скорости сто восемьдесят мимо автобусной остановки, где стояла Любочка с Мишенькой! Она успела оттолкнуть Мишеньку, тот отлетел далеко в сторону, на газон, ушибся, но остался жив! А она... Она! …Этот подонок стукнул ее бампером, пытаясь выровнять машину и затормозить! И Любочка …Любочка отлетела на дорогу!

Эмма затаила дыхание, она представила весь ужас ситуации и вновь в висках застучало: «Ты же все время желала, чтобы она убралась с твоей дороги!»

Голос отца звучал как из завесы ее собственных мыслей:

– Приехала скорая помощь. Но было уже поздно. Понимаешь? Они сказали, что все равно не смогли бы помочь нашей Любочке! Потому что ее тело поломано так, что не собрать! И она бы только мучилась лишние часы…Понимаешь? А Катя, Катя как узнала…У Кати ведь сердце слабое…Её в больницу увезли сразу…

Эмма прошептала:

– А что с Сашей?

Отец разливал им по бокалам, и Эмма механически выпила всё, до краев налитое.

Отец смахнул набежавшие слезы рукавом закатанной по локоть рубахи:

– Саша? Он сейчас в морге, на опознании. Так положено. Не знаю, как он сможет жить дальше, ведь он так любил Любочку.…Очень сильно любил!

Эмме хотелось тут же выбежать из родительского дома, и ехать к Саше! Чтобы обнять, увидеть, утешить! Но Эмма силой пригвоздила себя к стулу, понимая, что это будет самый глупый поступок в жизни.

А отец продолжал говорить:

– А Мишенька, он же еще совсем маленький! Три годика всего. Как же он теперь без материнской ласки?

Эмма облизала губы и тихо произнесла:

– У него есть отец.

Отец взглянул на нее, он уже не скрывал, что плачет, и Эмма поднялась со стула и положила горячие ладони на плечи отца:

– Папа, ещё у Миши есть мы.

Отец быстро закивал:

– Да, дочь, ты права! Совершенно права! У Мишеньки есть мы! Бабушка Катя…Эх, Эммочка, что теперь с Катей станет?!

Глава девятая «После»

После похорон дочери, тетя Катя прожила ровно год.

Для Эммы этот год был похож на странный, тягучий, тяжелый сон. Они с матерью постоянно носили передачи в больницы к тете Кате, она не могла говорить, а только писала на бумаге и почти одно и то же: «Мне ничего нужно».

Только когда Саша приводил к ней Мишеньку, лицо ее на какое– то время озаряла вспышка света.

А Эмма и ее мать старались всячески помогать Саше, который замкнулся в себе, и всё внимание теперь направил на сына, став для него и мамой, и папой. И Эмма только в этот год поняла, как Саша любил ее сестру.

С работы он уволился и жил несколько месяцев на деньги, что они откладывали с Любочкой на покупку машины. Но сбережения закончились быстро, и он по вечерам вновь начала подрабатывать грузчиком.

Сначала Саша приглашал няню, но узнав об этом, Лилия Ивановна, и Эмма настояли на том, чтоб Миша не может оставаться под присмотром то одной соседки, то другой. И Лилия Ивановна стала забирать Мишу к себе сначала по вечерам.

А когда Саше предложили вернуться на работу в газету, мальчик постепенно стал расти под присмотром родителей Эммы. Так прошел еще год после похорон Любочки и смерти тети Кати.

Эмма, после работы спешила к родителям. Она ездила туда почти каждый день, чтобы увидится с Сашей, который забирал Мишеньку от тети Лили и дяди Лёни.

С Сашей они стали ближе, вроде как родственники, и он был благодарен и ей, и ее матери, но Эмма хотела совсем другого!

В один из вечеров она вошла в гостиную и увидела, как Саша поймал бегущего по бескрайнему ковру Мишу на руки. Ему уже исполнилось пять, и он превратился в забавного темноволосого мальчишку, которого интересовала абсолютно все вокруг!

Отец Эммы возился с большой коробкой, где лежала новенькая пожарная машина. Он поприветствовал дочь и сказал:

– Мишенька красную машинку попросил! И я ему подарок купил!

Эмма видела, как радостно блестели глаза ее отца, и понимала, что будь у него свои внуки, он бы утопил их своим вниманием и сам бы часами играл с ними в машинки!

Внутри нее что– то сжалось, ведь у них с Жориком не было детей. И она прекрасно знала почему. А Жорик всё надеялся и верил, что новое очередное лекарство поможет вылечить её, и что им всего по двадцать семь, какие их годы! И что они обязательно станут родителями!

Саша поставил Мишеньку на пол, и пока дед Лёня распаковывал с ним новую пожарную машину, Саша сел на диван рядом с Эммой и произнес:

– Эмма, я скоро уезжаю.

Она мягко улыбнулась:

– По работе?

Саша ответил:

– Мы с Мишей совсем уезжаем. Я принял решение – не могу больше оставаться в этом городе. Всё о ней напоминает! Я и Мишка едем в Москву.

Эмме хотелось подскочить с дивана и крикнуть: «Ты в своем уме?! Зачем? Кто будет нянчиться с твоим мальчишкой? Кому вы там нужны?!»

А Саша продолжал:

– Я выставил на продажу свою квартиру. И как только найдутся покупатели, я начну новую жизнь.

Эмма сосчитала про себя до десяти, и её голос зазвучал более– менее спокойно:

– А где вы собираетесь жить в Москве? Насколько я знаю купить там квартиру не дешево.

Саша кивнул:

– Да, ты права, этих денег не хватит даже на старую однушку на окраине. Но я же здоровый, руки ноги есть, устроюсь на работу, постепенно наберу нужную сумму и тогда…

Вошедшая в комнату Лилия Ивановна, услышала обрывок разговора дочери и Саши. Она сразу все поняла, Эмма не сомневалась в молниеносной сообразительности матери.

Лилия Ивановна монументом встала над ними и произнесла:

– Ты как хочешь, Сашенька, но Мишу в Москву, пока ты работу ищешь – я не отпущу, так и знай!

Эмма выдохнула, мать сказала все, что нужно. Всё, что она не могла себе позволить ему сказать!

Саша встал с дивана, поймал сына, прижимающего к себе пожарную машину, и сказал:

– Лилия Ивановна, я вам очень благодарен за то, что вы для нас с Мишей так много сделали. Но я отец Миши, и я решаю, как, где и с кем он будет жить.

Глава одиннадцатая «Год спустя»

Несмотря на их протесты, Саша уехал в Москву, продав единственную квартиру, как и решил.

Эмма, оставшись за тысячи километров от него, лишенная возможности хоть как– то общаться с ним, не зная, что делать дальше, проклинала себя за ту единственную ошибку молодости, когда она наломала дров! И лишилась его!

Она пыталась с головой уйти в работу и сначала у неё это получилось, будучи директором новой компании свекра Эмма дневала и ночевала в офисе, подбирая нужный коллектив, вникая в распределение финансовых потоков с новой финансисткой, такой же фанаткой работы.

Да. Теперь она стала главой компании «Новый мир», которой администрации выделила землю под строительство многоквартирного дома. И начиная с проекта, Эмма входила в курс всех дел.

Ее новый дом должен стать таким же красивым и даже лучше того, где теперь жила ее мать! Свекр ею гордился, он быстро понял, что из сына руководитель не получится, и уделял теперь всё внимание невестке.

Эмма отлично понимала, что свекр может когда– то передать часть своего дела их семье, а вернее ёй! Её самолюбие это грело, но оставалось одно но – тесть хотел внуков и не раз на семейных торжествах поднимал тосты за их с Жориком бедующих детей.

Но Эмма плевала на чьи– либо желания! Она вертелась, как заведенная, лишь бы не думать! Не думать! Не думать! Не думать о Саше!

Она даже не звонила ему, лишь слушала рассказы матери, что они разговаривают с Сашей и Мишенькой по скайпу, и как Мишенька подрос. А Саша квартиру на окраине снимает, и работает репортером в столичной газете.

И что с Мишенькой какие– то молодые няньки студентки сидят, одна за другой меняются. И что скоро терпение её лопнет, и она отправится в Москву, чтобы посмотреть, как там Мишенька своими глазами!

Эмма старалась не придавать значения тому, что рассказывала мать, но всё равно ловила каждое ее слово! Впитывала в себе, как губка, даже новый адрес Саши на окраине Москвы запомнила, как будто от этого что– то зависело.

Вернувшись из очередного отпуска за границей, Эмма осталась дома одна. Жорик с тестем отправились на очередную рыбалку, предоставив ее самой себе. Эмма сидела на диване и рассматривала свои стройные, загорелые ноги, и почему– то ей подумалось, что ей уже двадцать девять, а в ноябре тридцать исполниться, и что ее по– настоящему ничего не радует!

Эмме захотелось поговорить об этом и выгрузить то, что на душе накопилось! Но с Ленкой они давно не общались, та выскочила замуж за их одногруппника и родила двойню, она постоянно жаловалась на безденежье и дурака мужа.

Настюха жила в свое удовольствие с мужем, с тем самым парнем, с которым она познакомилась на ее свадьбе в Москве…

Эмма хотела набрать Настю и выпить с ней бутылку вина по скайпу, как всегда, когда она хотела выговориться…

Но вместо этого Эмма, наскоро накинув ветровку, села в машину и некоторое время спустя припарковалась около авиационного агентства. Билеты в Москву бизнес – классом нашлись сразу. И она, покидав вещи в чемодан, написала записку мужу: «Жорик, я улетела в Москву, хочу с Натсюхой встретиться. Пока. Не скучай».

Восемь часов полета пролетели как одна минута! Эмма кинула вещи в гостинице, привела себя в порядок. Вызвала такси и продиктовала адрес: «Улица Камова три».

Лифта в доме не оказалось, и Эмма поднималась бегом, отсчитывая каждую ступеньку лестницы, чтобы не слышать голосов в голове, которые атаковали со всех сторон: «Куда лезешь? Ты глупая баба! Время прошло! Не нужна ты ему! Успокойся!»

Но она отогнала мысли, как рой надоедливых мух, и с силой нажала на кнопку звонка. Когда дверь открылась и на пороге она увидела Сашу, то чуть не упала! Стояла на трясущихся ногах и с жадностью разглядывала его!

Саша отошел, пропуская ее в квартиру, она спросила:

– Ты один?

Он ответил:

– Миша спит в детской. Как ты здесь оказалась?

Она чувствовала, как слезы катятся по щекам, как губы дрожат и руки! Она почти не понимала, что делает, когда прижалась к нему всем телом и разрыдалась, жадно вдыхая запах его кожи!

Он не обнимал ее, но и не отстранялся. Тогда Эмма обвила его шею руками и, встав на цыпочки, хотя и была на высоких каблуках, дотянулась до его губ и прикоснулась к ним жадно! Как голодная целовала его верхнюю, нижнюю губу, умоляя:

– Прости, меня прости, я не могу без тебя!

Он вздрогнул всем телом, будто борясь с ней! Стал отвечать на ее поцелуй резко, грубо, кусая её губы, шею, ключицы, бормотал: «Ведьма, ты ведьма!»

Эмма сдавалась ему, его напору горячих руки и бедер, его поцелуям, повторяя: «Я твоя…твоя…всегда…».

Глава двенадцатая «Вновь»

Они провели вместе несколько дней и ночей, вспоминая которые, Эмма чувствовала, как бегут мурашки вдоль позвоночника и кружиться голова.

Эмма каждый день провожала Сашу на работу, а вечером ждала его, готовила ужин, и встречала у порога поцелуями.

Миша ходил за ней попятам, а она играла с ним в прятки, догонялки, жмурки, складывала кубики и рисовала.

Выходные они провели все вместе: Саша, она и Мишенька – пошли в парк Горького, катались на каруселях, покупали сахарную вату, попкорн, развлекались в зеркальном лабиринте. Эмма с Сашей строили гримасы у разных зеркал, становясь то тонкими, то худыми, то сплюснутыми. Миша хохотал до слез, показывая на них и себя пальцем.

За эти несколько дней Эмме стало казаться, что они настоящая семья. Из иллюзии ее выдернул телефонный звонок. Она включила новенький телефон «Нокиа», который получила в подарок на день рождения от матери.

Услышав забытый уже голос Жорика, Эмма вздрогнула:

– Да, привет, прости, я так закрутилась. Да…

Наутро следующего дня Эмме пришлось по капле выдавить из себя те слова, от которых ей самой становилось плохо, она не хотела назад, в ее реальную жизнь!

Но ей пришлось сказать после страстных объятий и поцелуев:

– Саша, я сегодня улетаю обратно.

Он приподнялся над ней и, не отводя глаз, произнес:

– Зачем ты приезжала, Эмма?

Ее слова сами слетели с губ:

– Я разведусь с ним, не могу больше так! Саша, я не могу без тебя!

В то утро они разговаривали мало, только Мишка, сновавший около ее ног, не понимал, что происходит. И, в конце – концов, он спросил:

– Эмми, тебе плёхо? Посему?

Эмма встряхнула копной темных волос, подняла Мишку на руки и, уткнувшись лицом в его щёку, произнесла:

– Мне очень хорошо с тобой.

Она оглянулась через плечо и поймала внимательный взгляд Саши. Эмма сказала, обращаясь только к нему:

– Мне очень хорошо с вами обоими.

Мишка крепко обнял ее за шею и пролепетал:

– Эмми, я тебя буду здать.

Эмма летела обратно, зная, что сейчас её прежняя жизнь пойдет под откос! И она сама лично ее разрушит! Но это не огорчало, а напротив даже веселило!

Она застала мужа дома, и чтобы долго не мучить себя, поставив чемодан на пол, произнесла:

– Жора, я развожусь с тобой.

Жорик замер с кухонным полотенцем в руках. Зная, что она прилетит вечером, он готовил ужин, и Эмма увидела из коридора сервированный в гостиной стол со свечами и букет роз.

Эмма выдохнула, одно дело представлять в самолете, реакцию мужа, другое – видеть его перед собой.

Жорик несколько раз моргнул, не понимая в чем дело, и переспросил её:

– Ты же в Москве у Насти гостила, правильно?

Эмма почувствовала, как мучительно говорить правду мужчине, которого она никогда не любила! Жорик был добр и делал для нее всё, выполнял все её прихоти и терпел дурное настроение последние года два.

Она зажурилась и ещё раз произнесла:

– Жора, я развожусь с тобой. И в Москве я не с Настей встречалась.

Жорик перекинул полотенце на плечо и выкрикнул! Впервые в жизни:

– У тебя там любовник, да? Ты завела любовника?!

Эмма ответила как можно спокойнее:

– Это не любовник, Жора, это мужчина, которого я давно люблю.

Что началось после, Эмма вспоминать не хотела, обычно спокойный и уравновешенный муж, кричал на неё, обзывал бесплодной шлюхой и холодной сукой!

Он забыл про давно сгоревшее в духовке мясо, сам вытащил из кладовой ещё чемоданы, которых у Эммы накопилось большое количество, и понес их в спальню. Открыл гардероб и стал скидывать комом ее платья, костюмы, нижнее белье, и яростно застегивать замки, выкидывая всё во двор.

Эмма стояла, почти не двигаясь, в холле коттеджа, который подарил им на свадьбу свекр, и думала, как она могла столько лет прожить с ним? Как она могла так мучить себя в угоду кому? Матери?! Общественному мнению?! Собственной гордости, жадности и тщеславию?

Путешествия, украшения… машины, которые она меняла раз в полтора года! Ради чего всё?!

Эмма взяла тот же чемодан, с которым прилетела из Москвы, вышла из дому, поймала такси и отправилась к себе на квартиру, ее арендаторы выехали, и это оказалось, как нельзя кстати!

Но не успела Эмма перешагнуть порог своего дома, как к ней пришла мать. Эмма пожалела о том, что не сняла гостиницу и отправилась к себе, мать купила ей однушку к окончанию университета этажом выше их с отцом нового жилья!

Эмма рассмеялась:

– Что? Жорик успел нажаловаться?!

Мать решительно перешагнула через порог и захлопнула дверь с таким звоном, что хрустальный сосульки люстры, висевшей в прихожей Эммы, задрожали.

Мать впихнула ее в гостиную и толкнула на кресло, нависнув над ней, как гора и процедила:

– Ты что творишь, дура? Сейчас же звони Жоре и говори, что ты была не в себе! И всё, что случилось дурной сон!

Эмма убрала руки матери с подлокотника и встала. Мать невольно отпрянула, и тогда Эмма заговорила:

– Не в себе я была, когда выходила замуж за Жорика! Когда послушалась тебя, что по расчету жить очень удобно! Когда почти десять лет назад …. Десять лет назад сделала аборт!

Мать смотрела на неё во все глаза и только открывала и закрывала рот, её нижняя губа тряслась. Эмма усадила мать в кресло и принесла ей воды.

Сделав несколько глотков мать спросила:

– Почему ты ничего не сказала мне? Почему сделала аборт?

Эмма отвела взгляд к окну, не желая смотреть на мать, чтобы та не увидела слез, блестевших на ее глазах. Она старалась говорить ровно:

– Десять лет назад, ты сказала, что если я забеременею, то я вылечу из дома со скоростью звука во взрослую жизнь. Я испугалась тогда. Да и ребенка я этого не хотела, по глупости всё вышло, случайно, да и не от того мужчины, которого любила. Хотела отомстить любимому, а отомстила самой себе…

Мать тихо произнесла:

– Поэтому ты сейчас не можешь забеременеть?

Эмма крикнула:

– Да, именно! Не могу! Да и могла бы, не захотела рожать детей от Жорика! Не хочу от него ничего! Ни коттеджей, ни маши, ни путешествий! Ни – че – го!

Мать внимательно на нее посмотрела и сказала:

– Я давно знаю, от кого бы ты родила.

Эмма осеклась, застигнутая врасплох, а мать продолжала:

– Ведь это Саша? Ты с ним встречалась в Москве?

Эмма кивнула, и ее плечи мелко затряслись, она села на диван и, обняв себя заплакала. Мать подошла к ней и в первый раз в жизни мягко и ласково прижала к себе, шепча в макушку:

– Бедная девочка, не знаешь ещё, что творишь. Неужели и правда, хочешь обычную, полуголодную жизнь? С милым рай в шалаше только первые три месяца, а потом рай превратиться в ад.

Эмма глотала текущие ручьем слезы и всхлипывала:

– Я не могу без него, мам, не могу!

Глава двенадцатая «По– настоящему – Её!»

Жорик развода не дал. Эмма развелась через суд два месяца спустя. Она переехала в Москву к Саше и Мишеньке, вспоминая как страшный сон, как свекр выкидывал ее вещи из кабинета генерального директора «Новый дом», не стесняясь сотрудников, как лишил с помощью адвокатов доли имущества, которое и её усилиями тоже, приобреталось во время замужества с Жориком.

Свекр явился в дом ее родителей и грозил, что и бизнес матери пустит под откос. Он назвал Эмму шлюхой, и что хорошо, что от нее избавились, и что он найдет хорошую невестку сыну, которая нарожает ему внуков!

Обычно спокойный отец Эммы, недолго слушал, как бывший сват поливает грязью дочь. Он кинулся на отца Жорика и несколько раз двинул в челюсть, в пылу драки выкрикивая:

– Только попробуй, мразь! Только тронь мою дочь и жену! Пожалеешь о том, что родился, тварь!

Отец Жорика выскочил за дверь, а Эмма так и не поняла, чем отец испугал уважаемого в городе коммерсанта, и почему сам в мгновение ока превратился из добряка в волка с оскаленными клыками.

А Лилия Ивановна, оттирая кровь с лица мужа, произнесла:

– Лёня, какая же он и вправду тварь!

Эмма жила теперь в маленькой «однушке» на окраине Москвы и счастливее её никого не было! Она просыпалась и засыпала рядом с любимым мужчиной, она была его женщиной! А он стал по-настоящему – её! Её Сашей!

Как– то раз, Эмма, показывая Мише, как написать буковку «А», произнесла:

– Саша, я впервые в жизни жалею, что не учительница, и не воспитательница. Миша, так старается, а я ему толком не могу объяснить.

Саша подошел к ней и сыну и, взглянув на нарисованную Мишей букву «А», больше походившую на две параллельный прямые криво соединенные внизу подобием палочки, сказал:

– Вы оба постарались! Ставлю пятерку! Несите дневники!

Эмма улыбнулась Мише:

– Твой папа очень щедрый на комплименты!

А Миша переспросил:

– А сто такое копименты?

Эмма ответила:

– Это когда человек говорит, что– то приятное другому человеку, его личным качествам или умениям, или внешности.

Миша внимательно её, выслушав, спросил:

– А сто такое лисные касесва?

Эмма вздохнула и посмотрела на Сашу:

– Вот видишь, я с ним по– взрослому разговариваю, из меня учитель никакой, я не… – Эмма хотела добавить Любочка, но осеклась. А Саша и так всё понял.

В его глазах на мгновение вспыхнул теплый свет, и они стали грустными.

Эмма встала из– за стола, где занималась с Мишей и вышла на кухню. Она открыла форточку и сделала несколько вдохов и выдохов. Не поворачиваясь, почувствовала, что Саша стоит позади. Через мгновение его сильные руки сжали ее плечи, и он, наклонившись к ней прошептал:

– Я никогда не забуду Любу. Но сейчас…сейчас… – Эмма ждала, затаив дыхание, что он скажет те слова, которые она хотела услышать ещё десять лет назад! Но услышала: – Ты мне очень нужна! Ты другая, ты невероятная, невозможная! Зачем я тебе, Эмма?

Эмма повела плечами – невероятная, невозможная…Ей стало зябко, и она захлопнула форточку, а потом, повернувшись к нему сказала:

– Саша, мне кажется, что Мише нужно ходить в детский сад.

Он кивнул:

– Я знаю, как только мы сюда приехали, я пытался устроить его в садик, но там не то, что приезжим, но и местным нет места, так что пока Мишка дождется путевки, он уже начальную школу закончит!

Эмма опустилась на кухонный табурет, выкрашенный ею в белый цвет. Остальную мебель в кухне она тоже выкрасила, и обновила, пользуясь нехитрыми приемами, что подсмотрела из телевизионной передачи, пока сидела днем дома.

Она с энтузиазмом наводила в маленькой, съемной квартирке порядок, занесла цветы, погибавшие в подъезде на подоконнике, и они расцвели. Купила на рынке ткань и соседка снизу за смешную цену сшила новые чехлы на старые кресла и диван, а из простой льняной ткани соорудили красивые портьеры в общую комнату.

Когда она закончила преображение квартиры Саша, вернувшись однажды домой, сказал:

– Никогда бы не подумал, что ты такая хозяйка…

А она, сияя от удовольствия и от его изумленного вида, ответила:

– Когда любишь, всё говорят, вокруг расцветает. А ты думал, что я полная неумеха?

Он обнял ее крепко и произнес:

– Спасибо тебе, милая. Я думал, что из этой берлоги ничего нельзя сделать. Мне без разницы, я всё равно весь день на работе, а вот Мишке не хватало уюта и тепла…

И теперь, сидя на обновленном табурете, Эмма смотрела на Сашу, снизу вверх, и казалась самой себе маленькой и слабой. Если бы он только сказал всего три слова! А лучше одно!

Саша сел напротив нее на другой стул, Эмма выпрямила спину и произнесла:

– Я видела объявление на воротах детского сада, в подготовительную группу требуется нянечка. Так вот, завтра я схожу к заведующей, и если меня примут, то устроят в группу и моего ребенка.

Саша взял её пальцы в свои горячие ладони:

– Эмма, ты выйдешь за меня замуж?

После его вопроса Эмме показалось, что ее тело внезапно ослабло. Она глотала и глотала комок, который образовался в горле, и, перестав с собой бороться, расплакалась.

Саша посадил ее на колени и долго– долго гладил по растрепавшимся, длинным волосам, а она уткнулась ему в грудь и всхлипывала. А когда подняла на него лицо, он нежно, аккуратно вытер слезы, струившиеся по щекам, и Эмма не выдержала:

– Да! Я выйду за тебя замуж! Потому что…Потому что…

Он прошептал ей в лицо, прикасаясь губами к кончику носа, где блестела слеза:

– Потому что я тебя люблю.

Эмма замерла. Не верила, что она слышит правду! Она прижалась щекой к его теплой ладони и попросила:

– Пожалуйста, повтори еще…пожалуйста…

Саша прошептал:

– Я тебя люблю.

В этот вечер Миша долго не могу угомониться. Он показывал то ей, то отцу листок, исписанный бесконечными корявыми буквами «А», и Эмме казалось, что это самая красивая кривая буква «А» на свете! И она хвалила Мишу: