Маркус. Первый король

Сияющие стёкла личности разбиваются. Летят и скрипят колючие осколки. Грубые чугунные кувалды бьют мой стеклянный замок, отнимая всё, чем я являюсь. Желания, страхи, привычки, вкусы. Любовь. Страсть. Мой концентрированный огнедышащий мир.

Почти исчезнув в столбе смертоносного света, остатками разума чувствую резкое прерывание божественного потока. Обожжёнными глазами фиксирую нависшую тень. Большое белое крыло, темное против света. Значит, он всё-таки смог использовать Дарование. Гадство. Это всё меняет. Значит, поднялся до ранга Апостола. Я этого не знал. Если бы знал, не пришёл бы сегодня и провернул всё по-другому.

- Что, больно? Вижу, что так. Думаешь: почему остановил Сошествие? Пока ты не сдох, хочу испытать еще одну штуку.

В его руках появляется нечто, похожее на пылающий меч. От одного вида становится дурно. Это смерть. Это воплощённая, материализованная физическая смерть. Из последних сил дёргаюсь, пытаясь убраться подальше от этой вещицы.

- Боишься? О-о да, как же приятно видеть, что он работает. Это пламенный меч Серафимов. Мне дали его на время за заслуги.

- М-м-м!

- До чего же уморительно! - Смеётся. Поднимает клинок и с размаху опускает его, насквозь, по самую рукоять пробивая мою грудную клетку. - Великолепно!

Просыпаюсь от резкой страшной боли в груди. Распахиваю глаза, не понимая, где заканчивается наваждение и начинается реальность. Где заканчивается Маркус и начинаюсь Я. Кем бы я ни был. Две минуты тупо смотрю в деревянный потолок. Он кружится, но вскоре останавливается и уплотняется. Оглядываюсь. Незнакомая комната. Лежу на кровати, заботливо укрытый одеялом.

Спокойно. Тихо. Пробитое сердце бьётся в ударном ритме. Кладу руку на обнажённую грудь, пальцами натыкаясь на жирные нити незаживающих шрамов в виде креста с кругом на груди. Я помню их, но не знал, когда получил. Оказывается, меня проткнули божественным оружием. Потому-то след и не зажил до сих пор.

Получается, Маркуса убил брат Элизабет. И он был… ангелом? Спятить можно. Не знал, что в этом мире есть и такое! Значит, мутация не так однозначна, как мне казалась. Выходит, кого-то она превратила в тёмных существ, а кого-то в светлых. Но почему я ещё не встретил ни одного светлого? И Эрик про них ни разу не упоминал. Если бы не воспоминание…

Дольше лежать не могу. Встаю с кровати, неожиданно обнаруживая себя полностью раздетым. И… помытым? Ой, и волосы в глаза не лезут. Взгляд прилипает к стоящему рядом зеркалу, в котором отражаюсь в полный рост.

Кто это? Это Маркус? Таким он был и вновь стал? Незнакомый мне парень, лет двадцати пяти на вид, смотрит из прямоугольной рамы. Подтянутый, рельефный, сбалансированный, как клинок. Аккуратно подстриженные чёрные волнистые волосы до плеч оттеняют бледную кожу, обрамляя красивое, но холодное лицо. Тонкие губы, тёмные изогнутые брови, обрамлённые длинными ресницами алые глаза. Страшные даже в этот момент.

Теперь понятно, почему Эрик так часто меняется в лице при виде их. Я бы тоже не хотел лишний раз подходить к подобному существу. Правда, теперь это «существо» - я…

Открывается дверь. Оборачиваюсь на звук.

- Ваше Высочество… - Глаза мужчины напряжены, как и вся поза. Вижу, он ищет ответ на не произнесенный вопрос.

- Привет, Эрик! Это я, не Маркус.

Чёрные глаза теплеют, мышцы расслабляются, он свободно проходит в комнату и кладет на кровать аккуратно сложенную стопку одежды. Рядом опускает обувь. Устало садится на постель, задумчиво разглядывая меня.

- Значит, все-таки раздвоение личности. Так будет неудобно, надо дать тебе какое-то имя, чтобы я мог вас различать.

- Имя? М-м, какое?

- Не знаю. Есть у тебя что-то на примете? Выбери любое.

- Тогда – Алекс.

- Алекс? - Мужчина задумчиво пережёвывает слово, пробуя его на вкус. Кивает. - Ладно, пусть будет Алекс, не суть важно. Куда важнее понять, когда именно вы меняетесь местами. А то в последний раз чуть не сдох от внезапной перемены лиц.

- Ты тоже боишься его?

Он переводит на меня взгляд.

- Его надо бояться, если хочешь выжить.

- Всё так плохо?

- А сам как думаешь? Еще не разобрался чьё тело занимаешь?

Замолкаю, опуская взгляд на шрамированную грудь. Провожу пальцами по жестким отметинам.

- Я вспомнил, почему пропал год назад.

- Да?! - Волнение буквально переполняет мужчину. Он вскакивает, подходя ближе. Смотрит на шрамы, затем мне в глаза. - И?!

- Маркус пришёл в какой-то разрушенный храм и там встретил брата Элизабет. Он оказался… эм… как бы сказать… - Мне почему-то становится стыдно произносить такое. - Ангелом что ли! А еще там был такой солнечный свет и пылающий меч, которым он, собственно, его и убил. И эти шрамы – как раз след от того ангелического клинка.

- Охренеть! - Эрик явно шокирован. Отходит назад, утыкается в кровать, садится. Закрывает лицо руками, проводит вверх по голове, пока не выдыхает с шумом и почти стоном. - Какого х@# он меня не позвал?! Какого х@# я спрашиваю надо было лезть в эту е@#$ церковь самому! Б@#$!

Становится неловко. Страстно хочется уйти. Делаю шаг к двери, но вовремя вспоминаю, что надо сначала одеться. Разворачиваюсь, беру вещи, быстро одеваюсь, пока внимание матерящегося вампира не переключилось на меня. Нижнее белье, рубашка, штаны. Всё чёрного цвета. Успеваю зашнуровать берцы, готовый в ту же секунду выскочить вон, но меня опережают. Выход блокирует злющий Эрик с перекрещёнными на груди руками.

- И куда ты собрался?

- Что, больше никакого уважительного тона?! - Почему-то хочется защищаться, и я делаю это неумело и плоско.

- К тебе - никакого. Просто раньше не разобрался в той каше, что творится у тебя в башке. Теперь, когда ты Алекс, у тебя никаких прав надо мной нет. Отныне, моё слово для тебя закон и святая истина. Ты понял?!

- Воу… Ладно, ладно. - Отступаю, ошарашенный столь резкой переменой в обращении. А я уже начал думать, что нашел себе хорошее место. Да уж, всё такое же ничтожество, как и всегда.

- А теперь запоминай: без меня ты никуда не ходишь, ни с кем не разговариваешь, ничего не трогаешь и не делаешь. Сидишь в этом доме и жопы своей не показываешь наружу без моей команды. Ясно?!

- Почему ты так изменился? Раньше мы нормально общались!

Его лицо искажает гримаса злости. Из-под верхней губы появляются крепкие длинные клыки.

- Раньше я общался не с тобой.

- Это нечестно! Я не хотел занимать это тело! Не желал появляться, но так уж вышло! Я не виноват, что прошлая личность Маркуса была выжжена и разбита на куски! Ты даже не можешь гарантировать, что я другой человек!!

Моё горло попадает в захват. Острые, железные когти капканом сжимаются на нём, протыкая и задевая крупные сосуды. Рот наполняется кровью. Хватаюсь за удерживающую руку, пытаясь отодрать от себя, но в панике не могу ничего сделать. Пальцы скользят, начинает не хватать кислорода, глаза расширяются, ища снисхождения на каменном лице.

- Теперь видишь, кто ты есть? Даже обладая таким телом, ты ничего не можешь. Сейчас ты слабее всех в этом городе. И уж точно слабее меня. Поэтому, пока не настал тот день, когда ты сравнишься по силе с Королём и не станешь ему равноценной заменой, тебе не позволено даже рот открывать в мою сторону без разрешения.

Захват ослабевает. Падаю на четвереньки на пол, кашляя кровью, спастически дыша поврежденным горлом. Регенерация началась, но время на восстановление все равно потребуется. Боль плавит голову.

- И да, шмотки я твои стирать больше не буду – сам оттирай свою блевотину и приводи себя в порядок. Как бы то ни было, в скором времени придётся объявлять о твоем возвращении.

- Ублюдок.

Крепкий удар в живот ногой вбивает в ближайшую ножку кровати. Толстое дерево хрустит и ломается. Кровать перекашивается на один бок. Лежу под ней, как подбитая крыса.

- Не такой уж и ублюдок, кстати. Не больше твоего.

Разворачивается и уходит, даже не прикрывая за собой дверь. Остаюсь один в своей новой тюрьме. Поменялись декорации и место действия, но не изменилась суть. Я снова на полу, снова смешан со сломанными вещами и грязью. Всё то же ничтожество и слабак, несмотря на открывшееся прошлое. К чему торжественная оболочка, если разрушена сама основа существа?

Признайте уже, что Маркуса больше нет. Поверьте, что он по-настоящему умер тогда и отпустите бесполезного меня. Я уйду и прочно спрячусь так, что никому никогда не доставлю проблем. Буду тихо жить, пока структура мироздания не рухнет на мою голову и наконец не отдаст меня в руки смерти.

- Почему всё так? - Слёзы катятся из глаз. Соль мешается с кровью, кровь с пылью, пыль с забвением. - Не хочу, я всего это не хочу. Верните меня обратно!

Глава 4

Я сплю и мне снится сон. Ничем другим это не может быть, ведь со мной Она. Сидит на нашей постели, спиной ко мне. Золотые волосы водопадом струятся до самой поясницы. Синий шёлк платья обтекает красивое тело. Спускаю тонкую лямку с плеча, позволяя ткани сползти, оголяя грудь. Она поворачивает голову, мягко улыбаясь.

- Рада тебя видеть. - Разворачивается полностью, привстаёт, чтобы сесть сверху. Придвигается, обхватывая руками мою голову. Беру её за бёдра, притягивая ближе, чтобы между нами остался только холодный шёлк. Запрокидываю голову, упираясь в высокое мягкое изголовье.

- Я скучал.

- Знаю. - Она берёт в руки моё лицо, целует. Отвечаю, запуская руку в её волосы, сжимая их на затылке, заставляя выгнуться и застонать. Спускаюсь поцелуями по шее, ниже, к плечам, затем снова к шее, широко проводя языком снизу вверх до самого уха. Кусаю, глубоко всаживая зубы в содрогнувшуюся плоть. Глотаю, чувствуя, как Она проникает внутрь, затекает в вены и омывает сердце. Отрываюсь, облизывая для ускоренного заживления свежую рану. Глубоко дышу, разжимая захват. - Утолил жажду?

- Да. - Говорить не хочется, только ощущать и смотреть. Чувствую её запах, тепло, ласку, даруемую телом. Хочу запомнить это навсегда. Зафиксировать, чтобы это было вечно. Она убирает с моих глаз упавшие волосы, деловито рассматривает лицо.

- Кажется, ты немного постарел?

Улыбаюсь.

- Разве такое может быть?

- А почему нет? - Она проводит пальцами по моему лбу, скулам, губам. - Все мы смертны.

- Кажется, ты всё забыла.

- Нет, любимый, это ты всё забыл. И меня, и нашу дочь, и, что важнее, самого себя. - Её глаза, такие тёплые, сияют подобно двум миниатюрным солнцам. Ореол света исходит от волос, создавая над ней ауру божественности. Синее платье превращается в два огромных крыла.

- Ты стала ангелом?

- Я умерла, любимый. Но да, стала ангелом. Это легче, чем заживо гореть от голода. Только ты можешь нести такую ношу, остальным это трудно. Для всех других – это проклятье.

Не могу ответить. В горле застрял комок, не пускающий голос наружу. Только чувствую, что слёзы катятся из глаз и страшно болит сердце. Она закусывает губу и крепко прижимается, заключая в объятья. Синие перья нежно касаются моего лица.

Нет, Элли… Нет. Только не ты.

Просыпаюсь. Стираю пальцами сползающую по вискам влагу. Слишком реально, чтобы не быть правдой. Слишком тяжело для ровного дыхания. Слишком горячо внутри, что хочется вырвать пульсирующую огнём мышцу. Царапаю грудь, разрывая мокрую от пота рубашку. Встаю с кровати, избавляясь от остатков тряпки. Останавливаюсь у зеркала, опираясь на него руками.

Да. Это снова я. Снова живой и снова проигравший.

- Б@#$!

Зеркало разлетается на куски. Осколки визгливо раскатываются по полу. В тон им поворачивается на петлях дверь.

- Пошёл на$#@!

- Простите!

Дверь мгновенно захлопывается. Но мне больно. Я задыхаюсь. Хватаюсь за горло, шатаясь, как больной. Упираюсь в стену, бьюсь об неё головой, пока лицо не заливает кровь. Облизываю разбитые губы. Может, всё-таки это был сон, и она жива? И я мог бы…

Нет.

Ответ железным колом приходит откуда-то сверху прямо в голову. Раздавливает. Бессильно сползаю на пол, оставляя на стене тёмную мокрую полосу. Смотрю на руки. Они дрожат.

Не спас её. Не защитил. Не смог. Умер, как придурок, и не оказался рядом, когда это было надо. Какая же жалкая тварь!

Сворачиваюсь в комок, закрывая глаза и просто воя. Отчаяние захлестывает с головой, топит в горе, утягивает на жёсткое каменное дно. К чему сила, если она не спасает тех, кто дорог? К чему власть, если она бесполезна перед смертью? К чему всё, что я делал и к чему стремился? Зачем я вообще нужен?

В голове, в этом бурлящем хаосе, вдруг всплывает другой образ. Распускается в пучине мрака невесомый розовый бутон. Рози! Моя Рози! У меня ещё есть дочь!

Распрямляюсь, усаживаясь спиной к стене. Смотрю в молчаливое пустое пространство.

- Да, у меня всё ещё есть дочь. Я должен встретиться с ней. Рассказать про маму.

Внимание отвлекают посторонние шумы с улицы. Астральная оболочка мгновенно отделяется, пересекая дом и зависая над крышей. Приподнимаю в удивлении бровь. Откуда толпа? Здесь собрались все? По какому поводу? Бунт?

Деликатный стук в дверь отрывает от созерцания, возвращая в тело.

- Да?

Поворачиваю голову к вошедшему. Эрик выглядит бледнее обычного, хотя он достаточно смуглый для вампира. Часто бывает на поверхности.

- Простите, Ваше Высочество. Но там вас ожидают подданные. Они прослышали о вашем возвращении и желают поприветствовать своего короля.

- Ясно. - На полминуты замираю в размышлениях, пытаясь восстановить дыхание и выровнять пульс. - Ладно, спущусь к ним.

- Только, эм… - Мнётся, как бабулька. Вон, даже вспотел от напряжения.

- Ну, что ещё?

- Вам нужно переодеться. Я принесу новый комплект вещей.

- Не надо. - Встаю, лениво отмахиваясь от предложения. Выхожу из комнаты, останавливаясь на пороге. В коридоре тоже есть зеркало, и оно осуждающе высмеивает мой разорванный и заляпанный внешний вид.

- Хорошо, принеси, что надо.

- Сию секунду!

Слуга убегает, а я сажусь прямо на верхнюю ступеньку лестницы, ведущей на первый этаж. Никогда не приводил сюда Рози. Не хотел, чтобы она видела это место. Не желал показывать, как ем людей и храню их в подвалах – словно продукты в холодильнике. Никогда не давал ей повода испугаться меня и моего мира. Хороший ли я после этого отец, что заточил живого ребенка в золотую подземную клетку, а сам исчез, бросив так надолго? Она, ведь, совсем малышка.

- Вот! Можете переодеваться! - Эрик возвращается со стопкой сложенных вещей. Выжидающе замирает на ступенях, взволнованно расширяя глаза. Беру одежду, переодеваюсь прямо на лестнице, скидывая не нужное на пол. Застегиваю пуговицы дорогой чёрной рубашки, защёлкиваю золотую цепочку у воротника. Поправляю черные брюки из той же ткани. Стучу каблуками тёмных, обитых золотом ботинок.

- Ну что, так нормально?

- Да! Только, Вам ещё надо умыться. Простите. - Вижу, как горят от стыда его уши. Боится встретиться взглядом. Ладно, я держу его всё-таки именно для этого. Он должен обеспечивать мой комфорт и следить за всем в моё отсутствие.

- Зануда.

Спускаюсь вниз, захожу в ванну, отмываю лицо и шею от крови. Вроде всё. Смотрю в зеркало. Красные глаза бездушны и недвижимы. В них не читается ничего человеческого. Они мертвы и пусты. Они выносят мне приговор.

Выхожу в холл, поправляя влажными руками волосы. Эрик застыл около двери, готовый её распахнуть. Смотрит на меня. Киваю и делаю шаг вперед в открывающийся проход.

- Маркус!

- Маркус! Маркус!

- Король! Ура Королю!

- Ура Королю!

- Вернулся!

Толпа неистовствует. Крики вылетают в разнобой. Знакомые и незнакомые лица колышутся своеобразным морем. Останавливаюсь за порогом дома на лестничном пролете, возвышающим меня над всеми собравшимися. Эрик тенью встаёт за правым плечом. Даю им время выплеснуть эмоции, после чего поднимаю руку, жестом приказывая заткнуться. С задержкой, но воцаряется тишина. Тысячи взглядов цепко хватаются за мою фигуру, следя за каждым движением.

- Наверное, первое что я должен объяснить – это почему так надолго пропал. Видите ли, меня убил один из новонареченных Апостолов Святой Церкви. Они выстроили ловушку и практически сожгли меня заживо в Небесном Потоке. Но, как видите, я снова здесь, такой же, как и всегда.

Ненадолго замолкаю, давая время переварить услышанное. Их глаза мечутся, одни думают, другие боятся, но большая часть возмущена. То, что надо.

- Из чего я сделал вывод о том, что нужно поменять нашу глобальную стратегию. Изначально я затачивал её на выживание: строил города, устанавливал иерархию и порядок. Но теперь все будет по-другому. Простое сокрытие под землей больше не спасет нас. Огонь Серафимов найдёт нас и тут. Они придут не побрезговав, они зальют темноту пламенем. Они уничтожат всех.

Замолкаю от переизбытка эмоций. Сминаю железные перила, за которые держусь. Ярость поднимается из глубин чрева, подкатывая к горлу, порождая рык.

- Мы не будем этого ждать.

- Да!!

- Убьём их!

- Убьём!

- Смерть людям!

- НЕТ! - Прерываю крики громовым раскатом. Толпа глохнет, осаживаясь. - Не люди наши враги, а Святая Церковь. Мы не трогаем мирное население, мы едим только по надобности, никакого насилия и разрушения человеческих жилых комплексов. Наша ярость должна быть обращена только в одну сторону. В сторону Его Святейшества, его двенадцати Апостолов и армии паладинов, что рыщут по земле в поисках зла. Давайте же покажем им масштабы этого зла.

- Да-а!!

- Ура Королю!

- Покажем!

- Значится ли, это война?

Сразу вычисляю голос среди поднявшегося гвалта. Встречаюсь взглядом с тем, кого как раз и хотел приказать найти. Отец Клавдий – собственной персоной. Удовлетворенно улыбаюсь, глядя на ничуть не изменившееся лицо: такой же старый на вид, обросший серебристой бородой, седые волосы собраны в длинный хвост на затылке. Глаза под стать образу – серые, птичьи. На боку худая дорожная сумка, а за плечом крупнокалиберная винтовка. Даю жест подойти.

- Это Клавдий. - Эрик, внимательно следящий за ситуацией, в полголоса подсказывает.

- Да, я помню.

Отец Клавдий раньше был священником, но мутировал, став тем, кого всегда ненавидел. Поначалу долго держался, продолжал ходить на службы, молился, пока в одну из ночей не сорвался, вырезав всю свою паству. Тогда мы и нашли его, забрали с поверхности, научили жить во мраке, рассказали правила. Долго он не мог смириться с новой судьбой, пытался умереть, пытался сбежать, пытался драться. Но, в конце концов, склонил колени перед троном и принёс клятву верности. С тех пор он носит титул Четвёртого рыцаря.

Он останавливается у подножия лестницы.

- Ваше Высочество.

Кланяется. Смотрю на опущенную голову, не спеша давать разрешения подняться. Обращаюсь к толпе.

- На этом приветствия закончены.

Отворачиваюсь и захожу в дом. Объёмный холл первого этажа поделён на несколько зон. В центральной части большой овальный стол, сажусь за него лицом ко входу. Открывается дверь. Заходит Эрик, следом за ним гость. Останавливается, ожидая приглашения.

- Ну, здравствуй, Клавдий. Как жил?

- Кажись, получше вашего, государь. В послесмертии не был, но смерть видел. И врагов ваших видел, и силу их возросшую.

- Садитесь. - Откидываюсь на спинке, прикрывая глаза, подпирая рукой внезапно разнывшуюся голову. Жду, пока оба займут места. К горлу подступает тошнота. Жарко. Мне не хорошо.

- Маркус? - Взволнованный голос Эрика доносится издалека. Не могу ответить. Часто-часто дышу. Сознание уплывает. Падаю в темноту.

- Частенько что ли такое случаться-то стало?

- После воскрешения – постоянно. Думаю, его душу и правда разбили, и существует она кусками. Я так и не понял закономерности, но кое-что предсказать уже могу.

Просыпаюсь от переговаривающихся голосов. Открываю глаза. Почему-то лежу на полу и надо мной склонились двое: Эрик и незнакомый дед. Оба резко замолкают и напрягаются, стоит мне лишь подать признаки жизни.

- Э-э…

Эрик приходит в себя первым, встаёт, беззастенчиво хватая за шиворот и поднимая на ноги. Глаза старика при этом сильно округляются. Он, кажется, теряет дар речи. Меня же грубо усаживают на стул. Ничего не понимаю, но активно протестовать боюсь. Этот бритоголовый вампир меня пугает.

- О чём я и говорил. Одно известно точно – в этом теле теперь живет две личности. Одну мы все знаем, а вот вторая – знакомься, это Алекс. - Эрик вскользь машет рукой в мою сторону, обращаясь при этом к седовласому, прибывающему в замешательстве собеседнику. - И он полное дно, слабак и трус. Так и норовит всё время забиться в угол и плакаться там. Шизик, короче. Еле нашёл его, выглядел как бомж.

- Быть не может… правда ли?

- Да, да, всё именно так. Сам понимаю, что ситуация – дичь, но не вижу выхода. В курсе об этом пока только я, и вот теперь – ты.

- Страсти какие. И знать никому не надо! Эт ж страшное дело, что начнётся, стоит упырям местным узнать, что владыка их ослабел и почти не существует более.

- Вот и я о том. Скоро, как ты, поседею. - От переизбытка эмоций Эрик уходит в сторону кухни, гремит посудой, включает чайник. Старик же аккуратно присаживается на стул чуть поодаль от меня. Любопытно без злобы рассматривает. От такого пристального внимания становится неуютно.

- Я вообще-то не зверушка.

- Ой, батюшки! Прости, пожалуйста! Конечно, не зверюшка, что ты! Это я, дурак, забылся совсем. - Улыбается и лицо его становится добрым и мягким. И не скажешь, что вампир, за бородой и усами клыков не видно. - Значит, ты Алекс? Очень приятно познакомиться, меня зовут Отец Клавдий.

- Вы священник?

- В прошлом. Сейчас я больше времени отдаю странствиям и…

- Шпионажу. А еще он отличный снайпер. - Эрик с размаху ставит на стол три стакана и горячий дымящийся чайник. Разливает воду, берёт стакан и плюхается на противоположный стул.

- Ясно… - Скукоживаюсь под тяжестью чёрных глаз, бросаю короткие взгляды на лестницу. Лучше взаперти, чем в такой обстановке.

- Не бери в голову, мальчик мой! Главное, что я тоже твой друг, такой же, как и Эрик.

- Друг… - Смеюсь. - Даже звучит нелепо. Разве у меня есть здесь друзья?

- А почему бы и нет? - Старик оглядывается на Эрика, обращаясь больше к нему. Тот раздраженно сплёвывает попавшуюся на язык заварку.

- Мы слуги, по факту. Я – больше, ты – меньше. Так что, он прав. Друзей у него здесь нет.

- Эрик…

- Слушай, Клавдий, я крайне рад увидеться с тобой. Ты действительно пришёл очень вовремя. И хорошо, что это именно ты. Остальные рыцари круга не были бы столь великодушны. Сразу бы началась драка и делёжка власти. Слабый король – это конец для нас.

Клавдий полностью разворачивается к вампиру, автоматически беря горячий стакан в руки. На морщинистом лбу появляется крупная складка.

- А что насчёт вопроса моего скажешь? Уж не взаправду ли войну владыка хочет развязать со Святынями?

- Честно? Х@# его знает!

- Кхем… - Старик смущается и осторожно отхлёбывает подкрашенный кипяток.

- Мне он ничего не сказал. Собственно, как и всегда. Все решения исключительно в его голове. Советоваться? Что ты! На такое он не способен! Только и успевай, что поворачиваться, вовремя предугадывая следующий его шаг. И не дай Бог, не успеешь или ошибёшься. Наказание будет незамедлительным.

- Однако ж, только такой, как он, может удерживать и направлять силу злую, что копится и клокочет в тысячах душ проклятых.

- Да, для вампиров это идеальный король. - На этих словах он поворачивается ко мне, решившемуся наконец взять чашку. От уничижительного взгляда дёргаюсь, стакан опрокидывается и проливается. Горячая жидкость заливает стол. Лицо Эрика багровеет. - ТОЛЬКО ПОСМЕЙ ИСПАЧКАТЬ КОСТЮМ!

Шарахаюсь из-за стола и от разгневанного мужчины, как от огня.

- Быстро снимай всё, и вон в свою комнату! Потом принесу каких-нибудь тряпок!

Спорить не хочется, как и оставаться на дольше. В панике снимаю одежду, складываю на стул, оставаясь в результате в одних трусах. Оба вампира молча наблюдают за мной. Краснею, пулей убегая наверх, с грохотом запираясь в комнате.

Сердце стучит. Дыхание торопится. Не сразу узнаю спальню. Всё разбито, кругом осколки стекла, дерева, камня, пыль. Зеркало уничтожено, одна из толстых несущих стен проломлена почти до разрушения. И очень много кровавых следов и тёмных бурых потёков.

- Что здесь произошло? На нас напали? И как теперь здесь жить?

Осторожно дохожу до покосившейся на одну сломанную ножку кровати, сажусь, стряхивая осколки. Выдыхаю, сцепляя пальцы в замок, чтобы они не дрожали. Быть «никем» оказалось сложно. Особенно, быть «никем» в теле такой неимоверной личности. И почему я не появился у простого мирного обывателя? Мы бы с ним отлично сдружились, никому не мешая, не мешая друг другу, просто живя одновременно две свои собственные жизни.