Маркус. Первый король

После двух минут препирательств нас пропускают, и мы проходим во внутреннюю сеть тоннелей. Здесь ходы куда лучше, чище и шире, но света нет, как и случайных прохожих.

- Совсем безлюдно. Думал хоть кого-то по дороге встретим.

- Не то время, чтобы праздно шататься. Да и охотничьи угодья сезонно перенесены в другой сектор. В этом сейчас есть запрещено. Вы сами разработали такую систему.

- Да? Умно.

- Вы на самом деле хороший правитель, хоть и не помните этого.

- Кхм…

Продолжать разговор становится неловко – и до второго дозора мы идём молча.

Вторая охранная группа берёт нас на прицел издалека. Эти готовы стрелять по любому подозрительному движению. Эрик заранее поднимает руки, повышая голос.

- Это я, не стрелять. Со мной гость.

- Новенький что ли?

- Старенький. Опустить оружие.

Мы подходим к самым воротам, давая стражам обступить нас и осмотреть. Как и в прошлый раз, никто меня не узнаёт, презрительно обтекая взглядами. Начальник караула готовится пропустить, когда случайно встречается со мной взглядом. Его лицо вспыхивает в памяти вместе со смазанными картинами боя. Мелькающий рядом силуэт, оскаленные зубы, автоматная очередь перед одним из захваченных нами зданий. Мы строим аванпост – «Западную Базу». Порох, кровь, крики и испепеляющая жара.

- В-вы….

- Тшш! - Эрик первый понимает, что произошло, бросаясь наперерез меняющемуся в лице охраннику. Рукой закрывает ему рот и делает знак молчать. В ту же секунду всё оружие наставляется на нас. Вампиры рычат, готовые броситься. Выпученные глаза стража вопят от ошарашившей его новости, но разумная часть сознания велит немедленно прекратить атаку. Он вырывается из захвата.

- М-м-м! Да всё, всё! Оружие убрать, всё в порядке, открыть ворота.

- Точно? – Толпе, задержанных в прыжке хищников, не нравится отступать. Они нетерпеливо переступают с ноги на ногу, скрежеща зубами.

Немного пришедший в себя мужчина твёрдо кивает головой, не отрывая от меня глаз. В его взгляде смешиваются слишком много разных мыслей и эмоций. Кажется, секунда – и плотина красноречия прорвётся, но он справляется с собой и молчит, пока мы проходим мимо него внутрь. Тяжёлые железные створки закрываются за спинами, и я неосознанно с облегчением выдыхаю.

- Что, не привычно?

- Хлопотно после года одиночества.

- Да, точно. - Эрик, ещё возбуждённый после инцидента, притормаживает, выбирая дальнейший маршрут, а я смотрю на лежащее перед нами, чуть в углублении, поселение. И это всего лишь «База»?! Конечно, часть воспоминаний пришла в мою память, но масштабы и нюансы явно не передались.

Мы останавливаемся на дне огромного зала, не могу сказать, рукотворного ли полностью. Кое-где виднеются сталактиты настоящего вида. Но некоторые углы явно прокопаны тяжёлыми машинами. Уходящие во тьму разнокалиберные человеческие дома плотно покрывают ровную поверхность пола. На вид здесь должно жить несколько тысяч.

Эрик кивает в сторону узкого проулка между ближайшими строениями, и мы ныряем в плотный густой мрак подземного города. Не то чтобы хоть где-нибудь здесь горел свет, но концентрированная темнота, смешанная с тяжелыми подземными газами, ощущается кожей. Видоизмененные легкие без труда пропускают через себя ядовитый воздух, не причиняя ни вреда, ни дискомфорта. Кроме эмоционального неудовольствия, больше никаких болезненных ощущений тело не испытывает.

- Здесь специально так мало кислорода?

- Специально. - Эрик произносит это внезапно злым, резким тоном, останавливаясь шагах в двух передо мной. Его взгляд абсолютно серьёзен и даже груб. От этого мне становится как-то не по себе.

- Я что-то не то сказал?

Мужчина долго напряжённо смотрит на меня, после чего отворачивается и некоторое время недвижно стоит. Я начинаю волноваться ещё больше, а от того злюсь и сам.

- Да что такое? Ты можешь нормально объяснить? К чему эти взгляды?!

Наконец он отмирает, поворачивается, но уже без следов агрессии. Вид его скорее побитый и печальный, а взгляд прикован к полу.

- Простите, что позволяю себе срываться. В вашей прошлой жизни вы бы не позволили мне этого и не простили. Я еще не могу привыкнуть к тому, насколько изменилась ваша личность. А это лишь след от старой обиды, если уж быть честным.

- Обиды? И как я тебя обидел?

Поднимает голову. Чёрная галька глаз огнём выжигает сердце. От неожиданности хватаюсь за грудь, не понимая, что происходит. Сердце на месте, дырок от пуль нет, но фантомная боль полученного ранения сильна. Ищу ответ в обращённом взгляде, но не могу пробиться сквозь выстроенные барьеры.

- Сотни ваших подданных разлагаются в тенях этих улиц. Это вы приказали им умирать. Вы распорядились наполнить пещеру газом и насильно сгоняли сюда всех, заставляя дышать ядом, чтобы активировать дальнейшую мутацию. Те, кто смог выжить, стали местным населением. Те, кто не смог, лежат под вашими ногами. Так что, да, тяжёлые газы собраны здесь специально, как защита от людей. И я не имею права винить вас, ибо тоже дышу этим воздухом, и с тех пор мы стали значительно сильнее, но и простить не могу. Потому что этим решением вы убили мою семью.

С тем же непроницаемым видом он разворачивается и идёт дальше вглубь петляющего лабиринта, а я остаюсь стоять оглушённый и онемевший на месте.

- Что?

Мысли скачут, как раскалённые блохи, обжигая каждым прыжком по растерянным мозгам. Я приказал? Убил его семью? Что вообще здесь происходит?! Ничего не помню и не понимаю. Кто же я такой? Неужели можно было так прочно потерять себя, чтобы потом не знать даже такого? Словно предыдущий Маркус умер, а я, кто бы я ни был, занял его тело. Что же всё-таки случилось год назад? Я обязательно должен узнать.

Эрик отходит достаточно далеко, по крайней мере, его не видно. Конечно, надо бы идти следом, но мне так гадко от обвинений, что и шага ступить вперёд не получается. Стою, глубоко вдыхая мёртвый воздух, пытаясь ощутить хоть какое-то явное неудобство или боль. Но нет, мне абсолютно безразлично чем дышать. Наверное, прошлый я руководствовался именно этим – своими собственными ощущениями и способностями. Интересно, какие у меня ещё есть способности?

Смотрю на свои руки: вполне обычные, худые, серые. Да и весь я худой и серый, скучный, меланхоличный. А в этой одежде просто нищий оборванец, вонючий и обросший. Разве что из-за отсутствия волос на лице – не старый. Если помыться и одеться, наверное, сойду за двадцатилетнего парня. Но что же я умею?

Воскресать? Это факт, проверенный на деле. Но как способность – слишком скучная и пассивная. Есть людей и питаться их кровью? Видеть в темноте? Это умеют все здесь. Ныть, трусить и прятаться? Вряд ли назовешь это преимуществом, скорее, дурной приобретённой привычкой. Что же ещё спрятано в этом теле? Кто я такой?

- Эй ты, с дороги свали, не хочу испачкаться. - Грубый мужской голос раздаётся так близко за спиной, что я отпрыгиваю в сторону, смачно ударяясь плечом о близкую стену.

- Ёпт…

Голос довольно хохочет, а его хозяин, явно от нечего делать, останавливается, чтобы меня рассмотреть. Сквозь отросшую чёлку я тоже оцениваю его мощное телосложение, тяжёлую челюсть квадратного лица, глубоко посаженные бычьи глаза. От него сильно несёт перегаром и потом. И как я умудрился его не заметить?

- Что ты тут забыл, рвань? Помои ищешь? Совсем хилый для охоты, да?

- Нет, я недавно поел.

- Ага, вижу, как ты поел. Мышей небось грыз, да мух. - Незнакомец снова рокочуще смеётся. Видимо, выпито было сверх положенной ему меры.

- Пойду, пожалуй.

- Сто-ой. - Жёсткий, как медвежий капкан, захват сжимается на моём плече, раскалывая мозг яркой вспышкой боли. Не могу сдержать крик. Он что, мне сразу несколько костей сломал?! - Чё визжишь, как баба? Помял что ли? Звиняй, если так. Больно ты немощный. Надо тебя покормить.

- Не надо… меня… кормить. - Пытаюсь вырвать целые остатки себя из чужих рук, но меня совершенно игнорируют.

- Не ссы, идём со мной, есть тут недалеко кое-чего.

С непробиваемой уверенностью танка меня хватают за шкирку и, как вяло трепыхающуюся тряпку, тащат прочь по улицам и подворотням. Редкие прохожие с интересом пялятся на нас, но вмешаться никто не думает. Наконец, мы останавливаемся у большого двухэтажного дома. Не рассусоливаясь, похититель распахивает дверь ногой, заволакивая внутрь просторного помещения. Им оказывается некая форма местного бара, в данный момент на половину забитая посетителями. Столы, диванчики, барная стойка, раздетые женщины, трущиеся возле развязно выглядящих мужчин. Мда-а местечко. Это тоже я организовал?

- Эй, ребзя, кладовка открыта? Надо тут одного пожрать сводить, а то ща сдохнет.

Ему отвечает дружный противный хохот. Пьяные и злые лица, запертых в яме хищников, смотрят с равнодушием и отвращением. Слабых здесь не любят, но и руки лишний раз не марают. Теперь мне стала интересна эта «прогулка», куда насыщеннее на приключения, чем та, что была с Риком.

Мы спускаемся в подвал через откидную дверь в полу первого этажа. Меня грубо тащат вперёд, а потом так быстро отпускают, что я падаю с крутой лестницы на каменный пол. Если бы не зрение, сказал бы, что в кромешную темноту, но здесь не темнее, чем на поверхности. Разве что сложно различать цвета, и обзор не такой большой. Так что да, для сжавшихся по углам людей здесь абсолютный мрак.

- На, пожри, маляха, только всех не понадкусывай – испортятся быстро. Придётся пацанам заново охотиться. Они тебе спасибо за это не скажут.

- Как они дышат? - Пожалуй, это единственный волнующий вопрос. Кроме миллиарда прочих, конечно.

- А мы здесь откачиваем. Следим за атмосферкой. Ты жрать-то будешь? Чё разговорился, или я тебя смущаю?

- Смущаешь. - Не берусь ничего придумывать. Мужчина брезгливо сплёвывает под ноги и утопывает наверх, хлопая тяжеленной крышкой. Я остаюсь один на один со своими жертвами. Между нами повисает напряженная тишина, разбавляемая тихими надрывными женскими всхлипами. Острый запах ужаса пропитал это место. Сырой гранитный мешок для живого мяса. Их здесь человек пятнадцать: много мужчин, но никто не думает сопротивляться. Они сломлены и послушно ждут своей очереди на съедение.

Ужасно. Кто всё это придумал?

Я.

Вздрагиваю от жуткого молниеносного ответа. Трясу головой, отказываясь верить, встаю, игнорируя жжение от быстрой регенерации. Рука шевелится, кости в плече почти срослись. Но что делать с людьми? Их правда есть? Я не хочу.

«Не хочу» отдаётся тупой болью в висок. Жмурюсь. Из тёмных глубин подсознания всплывают жирные льдины воспоминаний. Они покачиваются на чёрной поверхности, блестят, переливаются водой и показывают.

- Не хочу!

- Жри, я сказал!

Это видение я впервые смотрю со стороны, как призрак. Старая облезлая кухня неизвестной квартиры. В ней мальчик лет одиннадцати. Понимаю, что это маленький я: худой, черноволосый, с огромными серыми глазами и белой кожей. Домашние штаны и майка – грязные. Ногти и губы обкусаны. Напротив – взрослый мужчина, лет сорока, плохо выглядящий, с желтыми зубами и кислым запахом. Лицо красное и раздутое. Он шатается, если не держится за стол. На столе тарелка с разваренными в кашу макаронами, перевернутая так, что содержимое успело расползтись по столешнице и на пол.

- Больше никакой еды не получишь!

- И не надо! Лучше умру с голода!

- Вот и умри!! - Мужчина окончательно выходит из себя, орёт и сбивает тарелку. Бросается за сорвавшимся с места ребенком, поскальзывается на макаронной жиже и с размаха падает на спину, громко ударяясь затылком о кафель. В то же мгновение за окном вспыхивает алый свет, и ударная воздушная волна молотом вышибает оконную раму. Крошевом летит стекло и обломки дерева. Комнату вмиг забивает пыль, и чуть с запозданием врывается страшный надсадный вой сирены.

Картинка не меняется около минуты. Мужчина недвижно лежит под оконными обломками, в паре мест сильно порезанный стеклом, но не реагирует на них. Под его головой разрастается тёмная лужа.

Через минуту засыпанный мусором, местами порезанный мальчик осторожно заходит на кухню. Широкими от шока глазами оглядывает творящийся хаос, щурясь от пульсирующего красного цвета, в который превратилось ночное небо. Он видит мужчину, нерешительно подбирается к нему, явно опасаясь, что тот сейчас схватит его. Но этого не произойдёт, он мертв. Мальчик не понимает, обходит, трясет, зовёт, плачет. С запозданием обращает внимание на черную липкую лужу, испачкавшую руки.

- Папа! Я буду есть, обещаю! Только не умира-ай!

Ребёнок заливается плачем. Воет сирена. Мерцает алая заря. Тёплые серые детские глаза от краев радужки к центру заполняет яркий красный цвет. Нежное лицо искривляет первая мутация, зубы заостряются – становясь клыками. Мышцы бугрятся вливающейся в них силой. Первый в мире вампир издает трубный рык из недр голодного горла. Он больше не плачет. Он больше не испытывает сожаления. Он поворачивает голову, находя свою первую жертву. И он ест.

Меня вышвыривает обратно. Сердце бешено колотится, лоб мокрый от пота, губы и горло сухие, что едва удаётся сглотнуть, ноги дрожат. Что я только что увидел?

- Вот же ж бред! - От избытка эмоций сводит судорога смеха. Скрючиваюсь на корточках, обнимая себя руками, покачиваясь взад-вперед. Смеюсь, как болеющая ворона. - Бред, это всё бред. Этого не было. Всё было не так. Я не тот мальчик. Я не ел своего отца. Я хороший. Я…Я…

Сложно отследить, когда именно сознание покидает тело в некоторые моменты. Просто вдруг та тонкая линия, что разделяет реальное с нереальным, размывается и два цветных мира смешиваются друг с другом. Больше всего это похоже на наркоз. Ты одновременно и здесь, и далеко, а с твоим телом что-то происходит.

Вот и в эту минуту меня поглотил наркоз. Так тихо и спокойно. Сейчас я, только моя душа – уставшая, измученная, местами раненная и зашитая, но, хочется верить, добрая.

- Тварь! Так и знал!

- Что там?

- Да этот ублюдок конченный всё сожрал! Гадство, не надо было его одного здесь оставлять.

Чужая лающая речь короткими всполохами возвращает зрение, а вслед за ним и угасшее сознание. Я снова чувствую землю под ногами, вижу подвал, лестницу, сбегающего по ней знакомого мужчину. Он с размаха бьёт меня в лицо, но рука его медленная, вялая, грузная. Мне хватает легкого взмаха ладонью, чтобы отбить её. К удивлению, вместе с рукой отлетает и сам нападающий. Причём, врезается в противоположную стену с такой силой, будто его толкал поезд. Чего это он?

Тупо перевожу взгляд на пол, оглядывая комнату. Странно, здесь только что было много людей, а теперь какие-то останки, кровь. Хм, какое неприятное место. В ответ на произведённый упавшим грохот лестницу наполняет вибрация множества ног. Их владельцы сильны – и бросаются на меня с непонятной агрессией. Что им всем надо?

Сильно тормозящий после «наркоза» мозг медленно переваривает информацию, и тело реагирует совершенно инстинктивно. Отбрасывает одного, блокирует второго, бьёт по третьему. Не надо меня бить. Мне так не нравится. Я справляюсь с четырьмя довольно быстро, но подвал начинает заполняться новыми неадекватами, и мне уже хочется сбежать отсюда.

Расталкиваю всех, отпихиваюсь, уворачиваюсь и наконец выбираюсь в зал. Здесь оказывается не сильно легче, ведь теперь места больше и все собравшиеся почему-то решают своим священным долгом атаковать меня. Я неплохо держусь против всех них. Собственно, это не сильно сложно, но быстро надоедает и голод от потраченных калорий снова даёт о себе знать.

Конечно, я могу долго его терпеть, но после полноценного насыщения не очень-то хочется. Так что, я решаю сбежать и отсюда. Выбиваю дверь. Выбегаю на улицу и нос к носу упираюсь в откуда-то знакомого мне человека. Или вампира, черт его разберёшь. Он выставляет руки и что есть мочи в лёгких орёт на хлынувшую следом за мной толпу. С запозданием, но команда срабатывает. Нападавшие останавливаются, беря нас в кольцо. Я всё ещё ничего не понимаю, но не двигаюсь с места. Затем, тот, кто нас остановил, беззастенчиво берет меня за грудки, впиваясь в мои глаза своими, и с силой встряхивает.

- МАРКУС! ОЧНИСЬ МАТЬ ТВОЮ!!

Глава 3

Хорошая встряска помогает. Мозг просыпается и выходит из спящего режима. Видения отступают, прошлое меркнет, настоящее обретает чёткие очертания в виде донельзя злого Рика.

- О, привет. Ты, кстати, забыл меня в подворотне. И что это были за обвинения такие?!

Сложно передать гамму отразившихся на его лице эмоций. Кажется, он готов сожрать меня на месте или, по крайней мере, ударить. Глаза расширены, зубы сцеплены, а мышцы напряжены в камень. Но он не двигается. Не нападает. Ничего не говорит. Он – лучший среди всех подчинённых. Медленно он переводит с меня взгляд на собравшуюся толпу.

- Я ничего вам не буду сейчас объяснять. Расходитесь по своим делам.

- Этот е@#$ сожрал все наши запасы! Пусть возмещает!

- Идите на охоту.

- Сам иди!

Эрику хватает одного взгляда, чтобы словоохотливый выскочка заткнулся, побледнел и спрятался в задние ряды.

- Если все высказались, прошу расходиться.

На этот раз никто не спорит. А я смотрю на моего спутника с восхищением. И почему он сам не стал королём после моего исчезновения?

- Почему ты не занял мой трон?

- Что? - Занятый другими мыслями, он не сразу соображает, что ответить.

- Мне действительно повторить вопрос? - Не знаю, что он там каждый раз видит в моих глазах, но вот снова этот могущественный и сильный мужчина сереет и отступает на шаг назад. Он и правда боится меня? Меня?! Такого жалкого и слабого?!

- Потому что только король может быть на троне. Я - не король. Я - его рыцарь.

- Охренеть рыцарь. - Не могу сдержаться. - У нас здесь Камелот что ли? Сейчас не средние века.

- Знаю, простите. Я просто ваш слуга и только.

- Слуга… - Запускаю руки в волосы, с удивлением застревая в них пальцами. И до этого грязные отросшие патлы местами прочно залипали от подсохшей крови. - Кошмар какой.

- Да, в первую очередь нам надо дойти до вашего дома и привести вас в порядок. Иначе в таком виде говорить о вашем возвращении не имеет смысла. Как видите, таким вас никто не узнаёт.

На мгновение становится стыдно.

- Ладно, пошли уже.

- Не отставайте. - Эрик разворачивается и быстрым твердым шагом устремляется вдоль по той улице, на которой мы стояли. Опасаясь потерять его из виду, выдвигаюсь следом, по ходу с интересом разглядывая окружающую обстановку.

Если бы не факт нахождения самого поселения под землёй – сложно было бы чем-то отличить его от обычного человеческого устройства. Стандартные дома одно- и, максимум, двухэтажные. Кирпичная кладка, окна, двери, крыши. Разве что нет заборов и приусадебных участков, никаких клумб, растений или, упаси боже, грядок. Никаких животных, кроме насекомых. Никакого транспорта, только пешеходные тропы и площади. Удивительно, что это лишь «небольшой аванпост». Какой же должна быть «Столица»? Одновременно волнительно, интересно и страшно.

Пока идём – отмечаю легкость своей походки, небывалую силу в взбугрившихся мышцах, плавность движений. А также, позабытое чувство насыщения. Оно пропало так давно, что я перестал его узнавать, и постоянный зуд, огонь и боль во внутренностях стали обыденностью и привычкой. Впервые за целый год, наевшись вдоволь, тело лучится здоровьем и энергией.

В ответ на мысли о еде память услужливо подсовывает увиденное воспоминание из детства и картину подвальных останков. К горлу подступает тошнота, но я не позволяю ей избавиться от съеденного. Заталкиваю жгучее ощущение обратно, с ошеломительной ясностью понимая, что, несмотря на отчуждение и шок, изменять выбранному пути не собираюсь.

Впервые по-настоящему понимая, кем был хозяин этого тела, начинаю чувствовать себя именно Маркусом. Им – королём вампиров. Жёстким, страстным, несгибаемым. Тем, кто начал войну против всего мира, кто пережил смерть и породил жизнь. Тем, кто бредит человеческим ребёнком, любит одну женщину и не имеет снисхождения к слабым. Маркусом, что живёт в темноте и властвует над ней.

Не знаю что конкретно изменилось, но буря в душе вдруг улеглась. Временно ли? Не знаю.

Останавливаюсь. Прикрываю глаза, глубоко вдыхая ароматный пряный густой воздух. Он теплый, нежный, приятный, как нагретая вода. Освобождаю внутренний взор, позволяя ему взлететь над домами под потолок и дальше через слои земли на поверхность. Замечаю людей. Охотников. Улыбка сама собой растягивает мой рот. Как же я люблю с ними развлекаться. Желание поиграть вскипает с чудовищной силой. Мой мир окрашивается красным.

- Что теперь? Нам осталось пройти всего два дома.

Знакомый голос, а в особенности запах, привлекает внимание, перемещая фокус из астрального к физическому телу. Открываю глаза, поворачивая голову к Эрику. Химия радости от встречи расплескивается по ребрам. Широко улыбаюсь.

- Э-эрик. Как же я рад тебя снова видеть.

Слуга спотыкается и падает на землю. От него остро разит страхом. Подхожу, присаживаюсь на корточки рядом, по-птичьи склоняя голову на бок. Рассматриваю вблизи. Кажется, следы моей злости еще не сошли с его лица. Почти нежно касаюсь пальцами тонких шрамов. Знаю, что под одеждой их больше.

- Ты что это делаешь? Я начал пугать тебя?

- Нет, Ваше Высочество! Простите! Я поскользнулся. - Насмешливо слежу за дергаными попытками встать и вести себя соответственно. Выпрямляюсь, подхожу к нему настолько близко, чтобы говорить на ухо.

- Больше так не делай.

- Д-да.

- Хм… - Отхожу. Бурлящая, неистраченная энергия распирает изнутри, умоляя выпустить её. Я сыт и силён. Хочется орать от удовольствия жизни.

Но что я вообще здесь делаю?

Мысль задевает мозг холодным железным крюком, заставляющим остановиться и напрячься. Взгляд падает на отражение в ближайшем окне. Это не я. Какой-то… бомж?

- Эрик… а что произошло? Почему я так выгляжу?

- Эм, как бы так объяснить. Я тоже не знаю всего, но год назад вы внезапно исчезли, и мы все время вели поиски, и я, вот, нашел вас и веду привести в порядок.

- Год назад?! В смысле год назад?! Какой еще год? Что происходит?!

Только сейчас ошарашенный разум замечает произошедшие изменения: половина домов пустые. Населения меньше. Пещера частями разрушена. Но зима? Да, не просто зима, а СНОВА зима.

Теряю самообладание, отшатываясь от отражения. Не может быть. Такого не могло случиться. Только не со мной. Ведь, я… я… у меня все под контролем! Ведь, я - Маркус!

Очередное воспоминание приходит, как нежеланный гость. С ноги вышибает хлипкую дверь разума, топчет грязью по мытому полу, открывает дорогу злому ветру и снегу.

Золотые волосы. Они вьются волнами и опаляются полуденным солнцем. Такие же как у НЕЁ глаза – цвета растопленного меда. Похожие черты лица, схожий запах. Родственники. Но, в отличии от сестры, у брата нет мутации. У него есть Благословение.

- Ты всё-таки пришёл. Думал, не совершишь такую глупость.

- Я разрушил твой собор. Эти руины ничего не смогут мне сделать.

Выхожу из тени, хрустя крошащейся плиткой, сбитой с взорванного потолка. Сваленные иконы покрыты цементной пылью. Золотые вензеля припорошены орудийным прахом. Уцелевшие ангелы смотрят вниз с бесячей жалостью. ОН стоит на возвышении – спокойный, гадостно улыбчивый, в падающем луче света.

- А вот тут ты не прав. Просто, недостаточно веруешь.

- А ты значит достаточно, чтобы после всего не бояться меня? - Смеюсь, разводя руки в стороны. - Думал, если загонишь сюда, я сгорю в пепел?

- Может и сгоришь. - Он снимает с себя куртку, затем стягивает через голову рубашку, оголяя верхнюю половину тела.

- Надеюсь, не от смеха? Или ты так предлагаешь потрахаться? Прости, но твоя сестра мне нравится больше.

- Элизабет еще можно спасти. А вот её отродье я убью, ты не сможешь прятать его от меня вечно.

- Её зову Розалин. - Надоедает этот спектакль. Раскрываю руки, призывая силу. Она волной расходится во все стороны. Мой зов будит Бездну под ногами, раскалывая дрожащий пол, выпуская наружу чёрную кипящую кровь. Из щелей в плитах поднимается ядовитый дым. Тьма по углам сгущается и тянет щупальца к надменно, с издёвкой смотрящему на меня человеку.

- Бесполезно, Маркус. Сегодня ты исчезнешь из этого мира.

- Пошёл на@#$!

Бросаюсь вперед но, при всей малости разделяющего нас расстояния, не могу дотянуться. Ни тьма, ни кровь, ни дым, ни даже моё собственное тело не могут пройти невидимый барьер. Я вязну в нём, как в густой воде, лишённый молниеносности, грузный и открытый для удара.

- Прощай. Без тебя вампиров ждёт конец, и мир наконец-то очистится.

Не могу ответить. Чужая воля полностью обездвиживает. Свет из разбитого потолка начинает падать с такой чудовищной силой, что я бы закричал, если б мог. Тело выгибается. Глаза встречаются с солнцем. Оно смотрит на меня и через зрачки врывается внутрь черепной коробки, нещадно выжигая всё, до чего может дотянуться. Ору без звука, чувствуя, что умираю.