Путь мага. Пограничье

Он хотел ещё о чём-то спросить, но снова прострелило в груди, и маг поморщился, пытаясь сдержать стон.

— Ой, что это я? — испуганно засуетился мужик, снова доставая бутылёк. — Заболтал вас совсем. Вот, прошу вас, господин, выпейте — легче станет. Зелье-то, небось, лечебное. Седой ваш зря говорить не будет.

Не желая больше, чтоб его упрашивали, Ансур подчинился, выпив зелье из протянутой склянки. Не успел он сделать последний глоток, как его окутало приятное тепло, прогоняя боль и накатывая лёгкой слабостью. А спустя ещё пару мгновений его глаза сами собой закрылись и юноша провалился в глубокий сон.

В этот раз Ансур пришёл в себя не от покачивания, как накануне, а от царившего вокруг гомона. Обоз явно остановился, и вокруг ощущалась какая-то оживлённая суета.

Пытаясь сосредоточиться, юноша немного полежал, прислушиваясь к окружавшим его звукам, а затем, приподняв веки, вновь увидел тоже голубое небо.

«Значит, сейчас снова день, — заключил он, вспоминая своё предыдущее пробуждение. — А что вообще происходит? И почему мы стоим?»

Желая поскорее получить ответы на свои вопросы, он, преодолевая слабость, приподнялся на локтях и огляделся. Оказалось, что Крут с носильщиками куда-то подевались, а его на носилках положили в одну из телег. Позади стояла ещё одна телега, запряжённая пегой лошадкой, которая, время от времени отгоняя ушами назойливых насекомых, флегматично жевала сорванную где-то ветку.

Ансур озадаченно повертел головой в поисках знакомых, но обнаружил лишь несколько вооружённых людей, которые не обращали на него никакого внимания.

«Странно, — удивился он, — куда могли подеваться Седой с охотниками? Да и Крут вроде как должен был за мной присматривать…»

Но не успел он додумать эту мысль, как рядом раздался бодрый голос Рунара:

— О, Ансур! Вижу, очнулся! Как себя чувствуешь?

— Живой вроде, — попытался ответить шуткой юноша, оборачиваясь на голос охотника. — А где Седой и остальные?

— Седой с лейтенантом говорит, а остальные сейчас подойдут.

— С лейтенантом Вейроном? — удивился маг. — А разве он не должен был ждать нас на тракте? Или мы уже выбрались из леса? — Ансур с сомнением посмотрел по сторонам, отмечая узкую нехоженую дорогу, окруженную плотной стеной деревьев.

— Не-а, — мотнул головой охотник. — До тракта ещё полдня пути, не меньше. Думаю, лейтенант на месте усидеть не смог, вот и двинул нам на подмогу. А тут аккурат и встретились.

— Понятно… — протянул юноша, а затем, подобравшись, спросил: — Рунар, а что там дальше на поляне было? Ну, после того как меня ранило. Обоз, я так понимаю, мы отбили?

Рунар немного помолчал, смущённо глядя в сторону, после чего виновато ответил:

— Прости, Ансур, за то, что не прикрыл тогда. Не заметил я того степняка — он как из воздуха появился. И после упустил: сначала, как ты упал, на тебя отвлёкся, а потом того уже и след простыл. Ушёл, гад… Такое уж дело.

— Не стоит, Рунар. Я сам виноват. Как медведя завалил — расслабился, — Ансур остановился, собираясь с силами. — А степняка того и вправду видно не было, он из-за горящего атамана выскочил. Расскажи лучше, что там дальше было.

— Да рассказывать-то больше и особо нечего. Степняк тот исчез, а другие разбойники, как атамана горящего увидели, бежать бросились, только вот не ушёл никто — всех стрелами сняли.

Охотник громко хлопнул кулаком о ладонь, а потом чуть спокойнее продолжил:

— Как разбойников побили, Седой к тебе кинулся. Рану осмотрел и говорит, сплюнув: «Везучий, дурень». Да, так и сказал — «дурень». — Он виновато развёл руками, мол, что с ветерана взять. — А потом парней к обозникам отправил, а меня с собой оставил. Помогать, значит. Дальше что: стрелу вынули, рану обработали — вот и весь сказ.

Ансур внимательно выслушал охотника, а когда тот закончил, задал не дававший покоя вопрос:

— Это ж сколько я без сознания провалялся, Рунар? День? Два? — Он посмотрел на разведчика. — Может, больше?

Рунар что-то прикинул в уме и уверенно произнёс:

— День, ночь и сегодня, считай, полдня. Больше суток выходит.

Юноша благодарно кивнул и откинулся обратно на носилки — этот разговор забрал у него последние силы. В груди всё сильнее нарастала жгучая боль, руки и ноги сковало навалившейся тяжестью, а глаза закрывались сами собой.

Но не успел Ансур расслабиться, устало прикрыв веки, как в сознание ворвались голоса подошедших товарищей:

— Эй, Рунар!.. Как там Ансур?.. Очнулся?.. — на разный лад донеслось со всех сторон.

И почти сразу над бортом телеги показались улыбающиеся физиономии охотников.

— О, Ансур! Живой! — заговорили они разом, стараясь осторожно дотронуться до плеча раненого.

— Рады, что ты очухался! — отметил за всех Зарн. — Как дела? Уже лучше?

— Давай, Ансур, расскажи, — подхватили остальные. — А то Седой ничего не говорит, только ругается!

Тронутый непосредственным выражением заботы товарищей, Ансур через силу улыбнулся и помахал им рукой.

— Жить буду, парни, — тихо просипел он. — Так просто от меня вы не отделаетесь.

Охотники дружно рассмеялись незатейливой шутке юноши.

— Тише вы, охламоны, — осадил приятелей Рунар. — Не видите — слаб ещё маг, а вы ржёте как кони. Расскажите лучше, что там Седой с лейтенантом решают? Скоро выдвигаемся?

Охотники после слов старшего товарища притихли, а Зарн, обернувшись через плечо, коротко бросил:

— Да вон он, Седой, идёт. Сейчас сам всё и расскажет.

Все обернулись в сторону головы колонны и увидели идущего к ним следопыта. А спустя ещё несколько секунд тот уже оказался возле телеги с разведчиками.

С привычно хмурой миной он оглядел столпившихся вокруг телеги охотников и, сухо сплюнув, произнёс:

— Чего столпились, будто на ярмарке? Заняться нечем?

Охотники потупились, освобождая место ветерану.

— Так это, дядька, — начал было оправдываться Зарн. — Раненого вот проведать пришли…

— Проведали? — оборвал его Седой. — Теперь идите собирайтесь. Через четверть часа выступаем. Дальше сами пойдём, налегке. С обозом разберётся лейтенант.

— А как же Ансур, — встрял один из охотников. — Он с ними останется?

Седой сердито посмотрел на парня и ответил:

— Его как раз мы и понесём — так быстрее будет. А то пока с телегами доберёмся, может, и окочурится. — Ветеран коротко глянул в приоткрытые глаза Ансура. — Ты тоже готовься, сейчас рану смотреть будем.

Заметив, что охотники всё еще стоят возле телеги, рявкнул:

— Ну, чего застыли? Бегом собираться говорю.

После этих слов охотники развернулись и бросились выполнять команду Седого. А тот, чуть помедлив, придержал готового уже было идти вслед за остальными Рунара.

— Не спеши, парень, — проговорил ветеран. — Поможешь мне с магом.

Когда охотники удалились, Седой занялся раной Ансура. Он наклонился над телегой и, обхватив тело юноши, придал ему сидячее положение, а затем знаком приказал Рунару подменить себя.

— Ловчее держи, — бросил он разведчику, видя, как тот, неуклюже перехватив напряжённое тело, едва не уронил его обратно.

От накатившей боли Ансур крепко сжал зубы, стараясь не стонать, и ухватился за борт побелевшими пальцами. Особенно тяжело стало, когда следопыт взялся за повязку. Спёкшаяся ткань намертво прилипла к ране и не хотела отходить. Каждый оборот повязки давался юноше с огромным трудом, заставляя его тяжело дышать. На побледневшем лице проступили холодные капельки пота, а в глазах защипало, словно туда сыпанули песка.

— Терпи, парень, ещё немного, — глухо подбодрил его Седой.

Он достал пузырёк с зельем и обильно полил повязку над раной. Пару минут ждали молча, пока отмокала ткань, а затем следопыт, аккуратно ухватившись за края, резко дёрнул отрывая её от кожи.

Ансур не выдержал и вскрикнул — но тут же смущённо замолк под тяжёлым взглядом ветерана.

Тот пару секунд смотрел на юношу, а затем, переведя взгляд на рану, внимательно ощупал её края. Что-то пробормотал, шевеля губами, и, достав бутылёк, залил рану остатками зелья.

На мгновение грудь обожгло, будто по коже провели раскалённым железом, а потом холод накрыл рану, и боль ушла, сменившись онемением.

Кивнув Рунару, чтобы тот поправил съехавшее тело, Седой достал чистый отрез ткани и скупыми точными движениями заново перебинтовал обессиленного Ансура.

Когда с лечебными процедурами было покончено, юноша облегчённо выдохнул и растянулся на носилках, стараясь собраться с силами.

— Седой, — тихо проговорил он. — Я… тогда в лагере.

— Помолчи-ка, парень, — перебил его следопыт. — Не время сейчас. Вот лучше выпей. — Он поднёс к губам юноши склянку с лечебным зельем. — Думаю, в следующий раз уже в лазарете очнёшься.

Не в силах спорить, Ансур осторожно выпил протянутое лекарство и, ощутив, как накатывает уже знакомое чувство расслабленности, устало прикрыл глаза.

Убедившись, что юноша уснул, Седой отёр руки куском ткани и, взглянув на обеспокоенного Рунара, бросил:

— Не дрейфь, парень, будет воля пресветлой — донесём мага. Иди лучше позови этих бездельников. Пора выдвигаться.

Рунар только кивнул в ответ и, сорвавшись с места, бросился звать остальных охотников. А спустя уже пять минут отряд, оставив обоз позади, выдвинулся по лесной дороге к тракту.

Осторожно выбирая, куда ставить ноги, разведчики старались нести носилки ровно и в то же время поддерживать высокий темп. Время от времени им даже удавалось переходить на бег, если попадались особенно ровные участки. Поэтому, когда время приблизилось к полудню, они наконец выбрались из леса, достигнув тракта. А ещё через несколько минут вышли на место ночёвки обоза — то самое, где три дня назад на караван напали разбойники.

На поляне произошли заметные перемены: разбросанные ранее уголья были аккуратно сметены в кучи, брёвна сложены возле залитых водой кострищ, а прикрытые лапником тела погибших обозников пропали — не иначе лейтенант велел их похоронить.

Остановившись возле ручья, Седой объявил привал.

— Четверть часа, чтобы оправиться и перекусить, — коротко бросил он. — Не забудьте наполнить фляги. Дальше пойдём без остановок.

Дождавшись, когда охотники опустят носилки с раненым магом на землю, он присел рядом с ним на корточки и тыльной стороной ладони потрогал лоб. Затем, наклонившись, прислушался к дыханию. Откинув край плаща, укрывавшего грудь, осмотрел пропитавшуюся кровью повязку и хмуро покачал головой. Снова укрыв юношу, достал флягу и не спеша направился к ручью.

Четверть часа пролетела незаметно, и вот отряд уже снова двигается по тракту. Дорога выровнялась, так что стало возможно перейти на бег, а сменившие густой лес широкие поляны давали хороший обзор, позволяя идти без дозора.

Едва они вышли из леса, как недалеко от тракта стали заметны обглоданные останки убитых ими недавно Изменённых. На бегу отметив кружащих над ними воронов, охотники прибавили шагу, стараясь как можно быстрее оставить за спиной неприятное зрелище.

Дальше двигались, как и приказал Седой, практически без остановки. Охотники несли на себе носилки с Ансуром, а впереди, следя за дорогой, бежал хмурый следопыт. Время от времени он подменял кого-нибудь из парней, давая тому отдохнуть, а затем порядок движения возобновлялся.

Когда солнце окончательно склонилось к закату, слепя косыми лучами усталых охотников, на горизонте показались массивные стены форта.

— Отряд, стой, — скомандовал Седой, переходя на шаг и останавливаясь. — Пять минут —отдышаться и оправиться.

Услышав команду, бойцы с облегчением остановились и, бережно поставив носилки на землю, выпрямились, разминая спины.

Следопыт, окинув парней взглядом, прошёл немного вперёд и подозвал самого старшего из них:

— Рунар! Иди-ка сюда. — И, когда тот оказался рядом, продолжил: — Давай, дуй сейчас со всех ног в форт. Предупредишь стражу, а то не ровен час — увидев нас с носилками, они весь гарнизон переполошат. Потом найди капитана, расскажи, что случилось, — пусть сразу пошлёт за целителем.

Ветеран внимательно посмотрел на охотника.

— Всё понял? — и, дождавшись кивка, хлопнул его по спине, подталкивая: — Поторапливайся, парень. Плох наш маг.

Очередное пробуждение Ансура отличалось от двух предыдущих. Во-первых, исчезла острая, непрекращающаяся боль в груди, которая при каждом неосторожном движении отдавалась по всему телу. Во-вторых, он лежал в удобной постели на настоящих простынях, а под головой была мягкая пуховая подушка. Юноша блаженно потянулся, так хорошо ему не было с самого поступления в наёмники. На миг даже показалось, что он снова в имении отца и в комнату вот-вот войдёт улыбающаяся мама.

Но внезапное воспоминание о доме мгновенно развеяло приятную сонливость и вернуло мага в реальность. Сглотнув подступивший к горлу комок, он с трудом отогнал охватившую его тоску и осторожно прислушался.

В комнате было тихо и пахло лекарственными травами, только где-то сбоку раздавалось чьё-то равномерное посапывание. Ансур открыл глаза и тут же зажмурился от яркого света. На улице стоял ясный погожий денёк, заполнявший комнату до краёв солнечными лучами.

Внезапно тихое сопение перешло в громкий протяжный храп, заставивший юношу вздрогнуть.

«Да кто там такой?» — с досадой подумал он, поворачивая на звук голову.

Первым, что заметил юноша сквозь прищуренные веки, было ядовито-красное пятно, выделяющееся на фоне белой стены. Немного попривыкнув к яркому свету, Ансур наконец смог открыть глаза и с изумлением уставился на своего соседа.

Глава 17

У дальней стены комнаты, сотрясая воздух богатырским храпом, дремал его приятель Сил. Он, развалившись на колченогом табурете, непринуждённо вытянул в проход ноги и, запрокинув голову, выводил через нос невообразимые рулады.

Но поразило Ансура не само присутствие товарища, а его наряд. Ядовито-красным пятном выделялась дорогущая парчовая рубаха с золотистыми петухами, подпоясанная вышитым поясом. А начищенные до блеска сапоги и чёрные штаны из выделанной кожи дополняли его необычный облик.

Ансур удивлённо хмыкнул и попытался окликнуть приятеля, но вместо слов раздалось лишь несколько приглушённых хрипов. Прочистив горло, повторил попытку:

— Эй, Сил, — негромко позвал он. — Хорош пузыри пускать. Просыпайся давай!

Здоровяк издал ещё пару всхрапов, а затем резко выпрямился, едва не свалившись с табурета.

— А-а, Ансур! Очнулся! — радостно выпалил он. — Слава Пресветлой, теперь точно жить будешь. — Он на секунду запнулся, смущённо глядя на друга. — Ну, то есть так мастер Лорент говорил: если ночь переживёшь, значит, выживешь. Стрела та гадостью какой-то намазана была. Так он, считай, на тебя весь Источник истратил, пока заразу ту вытаскивал. Ты как вообще?..

Сил, видимо, хотел ещё что-то сказать или спросить, но Ансур прервал неумолкающего друга:

— Нормально всё. Как ты и говоришь — жить буду, — юноша улыбнулся. — Ты лучше скажи, что это за наряд на тебе? К свадьбе готовишься или к королю на приём?

Задетый шуткой приятеля, здоровяк насупился и несколько секунд обиженно смотрел в окно, но потом, не выдержав, похвастался:

— Гляди, какая рубаха! Нравится?! — он поднялся, разведя руки в стороны. — А штаны? Торговец говорит — лучшая кожа в Пограничье. Всю жизнь мечтал нарядиться, как сын старосты, и вот, — Сил хлопнул себя по бёдрам, — теперь бы он удавился, увидь меня.

В ответ Ансур лишь покачал головой:

— Небось все деньги на эти наряды спустил, а?

— Да что те деньги, — отмахнулся здоровяк. — Один раз живём. Жаль только вот, девок в форте нет, некому оценить такого видного парня…

Ансур усмехнулся словам приятеля.

— Всё с тобой понятно, видный парень. А здесь ты что в таком наряде делаешь?

— Так это, дежурю, — быстро ответил Сил. — А наряд этот я везде теперь ношу. Зря, что ли, покупал…

В этот момент дверь в комнату приоткрылась, и в ней показалась взъерошенная голова помощника целителя. Увидев, что Ансур очнулся, он бросил короткий взгляд на нарядного здоровяка и скрылся, аккуратно прикрыв створку.

Не успели друзья перекинуться ещё парой фраз, как двери вновь отворились, и на пороге возникла фигура целителя. Не церемонясь, мастер Лорент выгнал Сила из лазарета, заявив, чтобы тот приходил позже, а сейчас ему необходимо осмотреть раненого.

Капитан Харгот отправился на доклад к коменданту, как только сменилась утренняя стража. Широко шагая по пустынным улицам форта, он быстро достиг донжона и, легко взбежав по ступенькам на второй этаж, остановился перед уже знакомым слугой барона. Тот, как всегда, не говоря ни слова, коротко поклонился и, степенно вышагивая впереди, проводил его в кабинет своего хозяина.

Едва за спиной закрылась дверь, капитан бегло огляделся: с прошлого его посещения обстановка внутри нисколько не изменилась. Всё те же оплавленные свечи в тяжёлых бронзовых подсвечниках, стол, заваленный свитками, и открытое окно, через которое проникали первые солнечные лучи.

Сидевший за бумагами комендант Торвальд поднял на вошедшего усталый взгляд и, приветливо махнув рукой, проговорил:

— А! Господин Харгот! Я вас ждал. Проходите, присаживайтесь. — Он указал на кресло возле стола и, дождавшись, когда посетитель устроится, продолжил: — Мне доложили, что вернулись ваши разведчики. Думаю, у вас есть что рассказать.

Прежде чем ответить, капитан немного помолчал, собираясь с мыслями, после чего подробно пересказал всё, что ему стало известно из доклада Седого. От первой стычки с Изменёнными волками, произошедшей на тракте, до разгрома банды Секача недалеко от заброшенной переправы. Отдельно остановился на том, что Изменённых, по мнению Седого, вёл колдун из султанатов, а среди разбойников был человек от ханского темника.

Закончив рассказ, капитан нашёл на столе свободный от бумаг участок и аккуратно поставил на него стеклянный флакон, который до этого держал в руках.

— Что это? — вопросительно поднял бровь барон Торвальд.

— Это ответ на наши сомнения по поводу приручения Изменённых. — Капитан сделал паузу, глядя на коменданта. — Помните, помощник возницы говорил, что у бандитов был эфирный медведь на цепи?..

— Конечно, помню, — тут же отозвался комендант. — Мы ещё тогда гадали, как такое возможно. И не врёт ли парень, что видел сияние на морде у зверя?

— Верно. Такое и в самом деле невозможно. А вот сияние на морде парень действительно видел.

Капитан многозначительно посмотрел на удивлённого коменданта и показал на бутылёк.

— В нём — светящееся зелье. Мои разведчики нашли его в вещах атамана, когда обыскивали лагерь. Думаю, им зверя и намазали перед нападением на обоз.

Барон огорчённо покачал головой.

— Теперь понятно, как им удалось обмануть охрану каравана. Изобретатели, забери их Келин.

— Несомненно, барон. Уверен, Келин их встретила как подобает. А вот с этим, — он кивнул на зелье, — нужно что-то делать, иначе таких Изменённых появятся сотни.

— Тут вы правы, капитан, сегодня же отпишу наместнику. Пускай как следует перетряхнут всех алхимиков в Терке.

После этих слов комендант откинулся на спинку кресла и на несколько секунд замолчал, задумчиво барабаня пальцами по столу. В кабинете ненадолго воцарилась тишина, нарушаемая лишь далёким перестуком копыт, проникающим через открытое окно. Наконец, барон прервал молчание и вновь обратился к капитану:

— Господин Харгот, понимаю: часть ваших людей только что вернулась из рейда, а другая едва оправилась от ран, но меня беспокоит безопасность Серебряных рудников, — он внимательно посмотрел на наёмника. — Пока будет проводиться дознание, охранники каравана должны оставаться в форте, а это ослабит защиту посёлка. Значит, их нужно срочно кем-то заменить. И, кроме вас, мне отправить туда некого.

Барон Торвальд тяжело вздохнул, словно извиняясь, и закончил:

— Так что, капитан, готовьте отряд. Завтра с утра вы должны выдвинуться на усиление Серебряных рудников. Вас сменят, как только закончится дознание. И вот ещё что: знаю, маг ваш сейчас ранен и находится в лазарете, поэтому господин Фалмер снабдит вас артефактами по штату королевских егерей. Это должно компенсировать нехватку магической поддержки. Если остались вопросы, задавайте, господин Харгот.

— Вопросов нет, господин Торвальд, — произнёс капитан, вставая. — С вашего позволения, я отправлюсь готовить людей к выходу.

— Идите, капитан, — ответил барон, поднимаясь следом. — Да, и передайте вашим разведчикам, что за спасение обоза им будет выплачена премия. Сразу по возвращении из Серебряных рудников.

По прикидкам Ансура, целитель потратил на него не меньше часа. Первым делом, едва за Силом закрылась дверь, тот кликнул дежурного помощника, и вдвоём они аккуратно сняли пропитанную кровью повязку. После чего мастер дал команду поддерживать раненого в сидячем положении и долго ощупывал края раны на груди и на спине.

Видя, как целитель постоянно хмурится и что-то бормочет себе под нос, юноша начал было беспокоиться.

— Мастер Лорент, всё так серьёзно? — не выдержав, спросил он.

Целитель, на время прервав свои манипуляции, пристально посмотрел на раненого.

— Не более серьёзно, чем у других, — наконец ответил он. — Помолчите, больной. Осмотр ещё не закончен.

Понимая, что большего от целителя он не добьётся, Ансур прикусил язык и стал ждать окончания процедур.

Тем временем мастер Лорент, судя по всему, увидел всё, что хотел, и, отпустив юношу, велел помощнику уложить того на бок. Затем руки целителя охватило мягкое зеленоватое свечение, и он, поднеся ладони к ранам, стал медленно водить над ними, совершая круговые движения.

От воздействия магии в груди Ансура вначале всё взорвалось ярким пламенем, заставив крепче сжать зубы, но вскоре боль прошла, и его накрыло приятное тепло, сменившееся лёгким покалыванием.

Закончив с лечением, целитель устало опустился на заботливо подставленный помощником табурет и ещё раз внимательно осмотрел Ансура.

— Рана действительно оказалась непростой, — выдержав паузу, заговорил мастер Лорент. — Но теперь опасность миновала, и осталось только дождаться выздоровления.

— И сколько ждать? — осторожно поинтересовался юноша. Несмотря на слабость, ему не улыбалось торчать в лазарете, а хотелось как можно скорее присоединиться к своим товарищам.

— Экий вы нетерпеливый, молодой человек, — осуждающе покачал головой целитель. — Вчера ещё одной ногой в могиле стояли, а туда же: «Сколько ждать?».

Он тяжело поднялся и направился к выходу, но в дверях остановился и, обернувшись, бросил:

— Думаю, дней через десять поправитесь, господин маг. Если осложнений не будет.

На этих словах мастер Лорент вышел, оставив Ансура наедине с его мыслями.

Оставшись один, юноша откинулся на подушки и, уставившись в потолок, задумался над тем, как так вышло, что его смогли ранить. Картинки боя раз за разом всплывали перед глазами, а он пытался понять, где же допустил ошибку.

Со стороны казалось всё просто: вовремя поставить защиту, и ни одна стрела тебя не достанет. Но поначалу нужно было экономить эфир — никто ведь не знал, Изменённый тот медведь или нет. А потом лёгкость, с которой он победил зверя, лишила его осторожности. В довершение ко всему, этот проклятый степняк…

И вот результат: он валяется в лазарете, а его товарищи остались без магической поддержки.

«Надо взять за правило перед боем ставить на себя щит», — наконец пришёл к выводу юноша, отгоняя неприятные воспоминания.

Оставшееся до обеда время Ансур провалялся на кровати, решительно не зная, чем заняться. После работы целителя рана практически не болела, давая о себе знать лишь лёгким покалыванием в области спины и груди. Спать не хотелось: судя по всему, за последние дни организм выспался с запасом, а сонного зелья в этот раз ему не дали. Ансур попытался было уйти в медитацию, но общая слабость и голова, словно набитая ватой, не позволяли достичь нужной концентрации.

Когда наступил полдень, дверь отворилась, и в палату спиной вперёд вошёл помощник целителя. Сделав несколько шагов, он развернулся, и Ансур увидел перед ним столик на колёсиках. Поверх белой скатерти стояла глиняная миска, над которой тонкой струйкой поднимались клубы пара. Комната немедленно наполнилась ароматом варёного мяса.

Сглотнув набежавшую слюну, юноша с нетерпением стал наблюдать за действиями вошедшего. Помощник тем временем придвинул столик к кровати и, примостившись рядом, коротко кивнул. А затем, не обращая внимания на протесты раненого, принялся кормить его с ложечки.

Такой приём пищи не сказать чтобы понравился Ансуру, но, к счастью, управились они достаточно быстро. Когда миска опустела, помощник снова молча кивнул и покатил на выход.

После ухода «няньки» время снова потянулось нескончаемо долго. Устав изнывать от безделья, Ансур уже хотел было подняться с кровати, когда в двери постучали. А затем в проёме появилась улыбающаяся физиономия Сила.