Счастье, которому не учат..

С Аней повторилось то же самое. И опять после продлёнки девочка тащила портфель с невыносимой ношей стыда.

«Стыдно. Я воровка. Но мне так хотелось сладкого печенья… Нет. Очень стыдно, — на фоне безрадостных мыслей в голове, словно приказ, крутилась одна главная: — Никогда не смей брать чужое без спросу!»

Яна всё же решилась рассказать семье о своем проступке, заранее зная, как будет задирать ее Маринка. Да и десять копеек нужно было вернуть. «Ну и пусть!» — подумала она, злясь на себя, и резко открыла уличную дверь.

— Сыночек, милый! Вернулся, наконец! — ещё в коридоре услышала Яна мамины восклицания.

Зайдя в квартиру, девочка уткнулась во что-то мягкое. Обернувшись, она увидела тётю в зелёном пальто, которая посторонилась. Посреди кухни стоял человек в военной форме и обнимал маму.

Молодая пара явно зашла в квартиру буквально перед Яной. Конечно, она узнала в солдате старшего брата Валентина.

— Ну, привет, сестрёнка!

Перед Яной стоял невысокого роста солдат в строгом кителе цвета хаки и погонами с красными заглавными буквами «ВВ». Он поднял её, как пушинку.

— Какая большая стала! Надеюсь, отличница?

Девочка засмущалась, убежала в комнату. Все переживания мигом улетучились. Стыд ещё кололся где-то внутри, но кто-то добрый и родной подул на место от уколов, и стало легче. «Я потом всё расскажу, потом, » — думала второклашка и торопливо вешала школьную форму на вешалку, никак не попадая в рукава платья. Ей скорее хотелось вернуться на кухню. Появился Колька.

— Яна, а ты знаешь, где наш Валентин служил? Во внутренних войсках. Что такое внутренние войска, Яна? Внутри чего они? — Колька, взбудораженный встречей, говорил не останавливаясь.

Яна узнала, что тётя в пальто — будущая жена брата Валентина. Приехали они с Урала, и это очень, очень далеко от Лоух.

Будущую жену звали Лиля. Ей совсем недавно исполнилось семнадцать, и она была на четвёртом месяце беременности. Лиля молча разглядывала домашних большими, синими глазами, поджимая тонкие губы в знак недовольства. Она сразу поняла, что жить здесь не будет — негде, да и обстановочка не знаешь, как и обозвать. «Вот распишемся, — думала Лиля, — и домой, назад в Шадринск». Там тоже семья большая, но живут они в добротном бревенчатом доме, работают от зари до зари. Отец братьям спуску не дает. Только ей вот, любимице, всё можно. «Ну и укатила в другой конец страны, дура!» — рассуждала с горечью Лиля. Уедем, в таком бедламе я точно жить не собираюсь.

Глава 12. Демонстрация

На седьмое ноября в посёлке развесили красные флаги, а через главную улицу протянули лозунги: «Миру — мир!» и «Слава КПСС!». Большой исторический праздник — день Великой Октябрьской революции — отмечали сегодня по всей стране и в Лоухах.

В этот день народ дружно, от мала до велика, выбирался из квартир: с цветными шарами в руках, с транспарантами и портретами членов политбюро. Жители посёлка колоннами двигались к небольшой площади перед деревянным одноэтажным клубом, где была установлена трибуна. На ней стояло местное руководство, важно и снисходительно обводя взглядом стройные ряды трудящихся. Люди, счастливые и взбудораженные, мощно выкрикивали: «Ура!». И такое же громкое: «Слава КПСС!».

Холодно, мороз щиплет руки, крепко держащие высокие транспаранты. Но это мелочь по сравнению с волнительным, важным праздником. Чуть порошит снежок, звонко стучат каблуки по асфальту, и приподнятое настроение передается друг другу.

В школе на политинформации детям объясняли важность этого дня. Когда-то власть перешла к народу, а царя и буржуев свергли. Рабочие и крестьяне построили социализм, и теперь, несомненно, осилят и коммунизм. Это когда в магазинах всего будет много и даже бесплатно. Не станет богатых и бедных, все будут равны и счастливы. «Победим всех врагов, и на земле настанет мир», — так говорила октябрятам Валентина Алексеевна. Яна верила учительнице и очень хотела, чтобы это время скорее наступило. «Тогда и мама с папой бросят пить, а в доме будет еда», — уверенно размышляла девочка.

Она шагала вместе с одноклассниками и радостно кричала:

— Ура-а-а!

А в животе громко урчало от голода. Утром они с сестрой и младшим братом быстро оделись и убежали на демонстрацию. Печка была не топлена, есть нечего, родители от гостей еще не вернулись.

«Возвращаться домой потом страшно, а вдруг там пьяный отец, тогда идти не к кому. Бабушек и дедушек у них нет, в гости никто не зовёт, да и кому они нужны?» — горькие мысли мелькали в голове девочки между криками «Ура!».

Яна прятала озябшие руки без перчаток в рукава пальто и чувствовала, как коченеют ноги в демисезонной обуви. Людей построили квадратами. С трибуны доносились обрывки выступлений. Валентина Алексеевна шикала на Архипова, который никак не хотел стоять смирно и громко спрашивал:

— Ну, когда уже всё? Ну, когда?

Яна стучала ногой об ногу, чтобы хоть немного согреться. Она думала только об одном: как хочется кушать и что их ждёт дома? Младший брат, первоклашка, подёргивался от холода в тонкой шапчонке и болоньевой куртке. Самый маленький по росту в классе, задиристый и добродушный, Колька весело кричал «Ура!», подпрыгивая вверх и пытаясь разглядеть, что происходит на трибуне. Оттуда звучала уверенная речь оратора о победах партии и народа, о скором наступлении светлого будущего, ради которого стоит хорошо учиться, трудиться и жить.

Домой возвращались втроём через «чёрный ход» — так называли закоулки, что шли параллельно центральной улице Октября. Маринка подгоняла Колю с Яной.

— Ну что вы тащитесь! Давайте быстрее.

И добавляла:

— У меня двадцать копеек есть. Сейчас зайдем в магазин, купим хлеба.

Яна вместе с братом осталась на улице под окнами магазина. Она слегка подпрыгивала и тянула Колю за руку, чтобы он повторял за ней. Дверь магазина распахнулась, и на крыльце показался пожилой мужчина. В одной руке он держал авоську, в другой — пол-литровую банку сметаны. Остановился, внимательно глядя на ребятню.

— Ну что, замёрзли? — глаза под нависшими седыми бровями смотрели по-доброму и с любопытством. — Маму с папой ждёте?

— Нет, сестру. Она купит нам булку, мы с утра ничего не ели, — выпалила Яна, сама не ожидая от себя «лишней болтовни», как говорил отец.

Потом, шмыгая красным носом, вдруг попросила:

— Дедушка, а вы не могли бы дать нам немного копеек?

И тут же смутилась от своей наглости, опустила глаза, почувствовав, как щекам стало горячо. Дедушка едва улыбнулся в седую бороду и протянул ей банку со сметаной.

— Милые, эко вас, да что же это такое!

Он торопливо полез в авоську, достал румяную, обсыпанную сахаром булку и глянул на Кольку.

— На-ка, возьми, внучок. Видел я голодных детей во время войны, но чтоб сейчас, в наше время, — покачал мужчина головой.

Колька молча взял булку и с явным интересом разглядывал доброго, в чистой синей фуфайке и шапке-ушанке деда. На крыльце магазина показалась Маринка. Бойко скомандовала:

— Пошли домой.

Троица тут же удалилась, оставив пожилого человека в недоумении.

Колька жадно ел булку, а Яна языком доставала густую сметану и впопыхах объясняла сестре про доброго дедушку. Маринка не дала ей закончить:

— Этот дедушка живёт за нашим бараком. Один. Дом бревенчатый, а на нём — красная звезда. Он ветеран войны, точно.

Яна шла и молчала. «Как-то нехорошо получилось. И дедушку жалко. Живёт вот один одинёшенько», — грустно думала она. А кушать хотелось ещё сильнее.

На дверях квартиры висел замок: значит, родителей нет, и вряд ли они вернутся трезвыми. Маринка нарезала белый хлеб большими кусками, намазала сметаной и посыпала сахаром. Убрав пустые бутылки и стаканы, лакомились, сидя за круглым столом. В доме было холодно, но дети не унывали, понимая: другого дома нет и идти не к кому.

На улице темнело. Медленно опускались снежинки, белыми парашютиками ложились на подмёрзшую землю. Шуршание затяжных дождей сменилось на твёрдые шаги суровой карельской зимы.

Глава 13. В обнимку с печалью

Белоснежная хозяйка природы не заставила себя ждать: весь ноябрь и декабрь валил снег. Высокие сугробы между бараками смотрелись как дюны в пустыне. Зигзагами к остановке тянулись протоптанные дорожки.

Независимо от того, во сколько ложились спать, дети Трифоновы вставали, как солдаты, быстро одевались и шли в школу. В ожидании автобуса, чтобы согреться, школьники бегали вокруг остановки. У Трифоновых редко появлялись деньги на оплату проезда, вот и в это утро Яна с Маринкой шли пешком. Пять остановок, что-то в районе двух километров, нужно было шагать быстро, не задерживаясь. Девчонки в ходьбе поднаторели, а вот Коля часто не торопился и опаздывал в школу. Одно слово, «первоклашка, маленький ещё», так говорила мама Трифоновых. Он и вправду рос невысоким мальчишкой, всегда улыбающимся и немного шкодником. В семье его все любили и баловали.

Маринка шагала в новом пальто с искусственным мягким воротником и в такой же меховой шапке бурого цвета с завязками под подбородком. Шарф туго закрывал ворот. На ногах были чёрные бурки с красной вставкой и замками впереди.

Младшая донашивала одежду за старшей: синее пальто было чуть великовато, полы путались под ногами. Яна ускоряла шаг и пыталась попасть в след Марининых бурок. Её серая зимняя шапка из меха, похожего на шерсть барашка, плотно сидела на голове, большая пуговица была туго застёгнута под подбородком. Учительница в продлёнке называла её шапку «кучерявым шлемом».

Сёстры дружно шли по узкой тропинке. Опаздывать нельзя, да и мороз крепчал день ото дня. Чтобы ноги не закоченели, надо было двигаться быстрее.

— Я сегодня в музыкалку иду, — деловито предупредила Маринка, намекая, что после школы ждать Яну не будет.

— Марина, возьми меня с собой, ну хоть разок! — попросила Яна. — Я тоже хочу побывать в вашей школе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Ламбина - небольшое лесное озеро в глубине лесов или среди болот. Официального названия ламбина не имеет.