Сообщница Злодея

Эви подбежала, подхватила с другой стороны и помогла Марву опустить ящик на пол.

– Боги, Марв, ты что, переезжаешь?

Стражник оттянул ворот и застенчиво посмотрел на ящик.

– Нет, просто несу пожертвования вниз, ко входу, пусть полежат там, пока их не заберут. Сокровища для бедных! Идея вашей сестры.

Ящик был набит всякими сувенирами: овальный портрет какой-то красавицы, пресс-папье в форме цветка, коробка карандашей, небольшой набор инструментов и тому подобное барахло.

Эви наклонилась и выудила новую пачку перьев для отчётов.

– А сложи-ка всё это в кладовку в том конце коридора. Там полно места, не придётся тащить такую тяжесть.

Марв покраснел, заламывая пальцы.

– Очень щедрое предложение, миз Сэйдж. Спасибо.

Эви похлопала его по щеке и подобрала ящик, но переоценила силы. Он грохнулся на пол, и из него вывалился набор инструментов, крышка лопнула, ударившись о камень. Наружу выпали молоточек, маленькая отвёртка и несколько блестящих новых болтов.

Марв невозмутимо опустился на колени, чтобы всё подобрать и вернуть в ящик.

– Ой, ну вот, я всё раскидал. Извините, миз Сэйдж.

Было в этих болтах что-то знакомое, но Эви не могла уловить, что именно…

Пока не услышала скрип над головой.

– Миз Сэйдж! Осторожнее! – воскликнул Марв и дёрнул Эви на пол, прикрывая своим телом. Они едва разминулись с упавшей решёткой вентиляции. Металл загремел о каменный пол так оглушительно, что соседняя дверь распахнулась.

Дверь в комнату Тристана.

– Какого пламени тут творится?! – рявкнул Тристан, растрёпанный, без рубашки, и замер, увидев в паре шагов от себя Эви под Марвом.

– Марв?

Тот приобрёл вид испуганный и робкий.

– Да, сэр?

– Слезь с неё немедленно, будь добр.

Марв кое-как поднялся, а Тристан уже стоял рядом с Эви и помогал ей встать.

– Не ругайся на него, – одёрнула его Эви. – Он же меня спас, меня чуть не раздавило.

Марв озадаченно взирал на болты, осознавая то же самое, о чём уже задумывалась Эви.

– Эй… Эти болты… Кто-то пытался открутить решётку? Но зачем?

– Чтобы целенаправленно раздавить меня, – предположила Эви, припомнив недавно рухнувший потолок и совершенно новые болты, которые почему-то ослабли.

– Или меня, – буркнул Тристан, приходя к тем же выводам. – Марв, чьи это инструменты?

Марв опечалился.

– Не помню. Ящик стоял открытый для всех сотрудников. Всю ночь. Надо было изучить его внимательнее; хотите, я соберу сотрудников и допрошу? Или вы допросите меня! – великодушно предложил Марв, неизменно готовый броситься на помощь.

– Это лишнее, Марв. Я сам найду ответы, – заявил Тристан, и у Эви мурашки пробежали по шее.

– Я могу помочь, – возразила она.

Тристан крепко зажмурился, выдохнул, а потом вернулся к себе в комнату, бормоча на ходу:

– Нет, не можешь.

Глава 6. Эви

– Мам, ей просто нужно время, – заверила Эви чуть позже, пока Нура шагала туда-сюда по новому кабинету Сэйдж.

Раньше это был просто ярко освещённый закуток в углу, который превратился в открытое светлое местечко. Её белый стол, на который Тристан однажды швырнул труп, теперь уместился у окна, и она грелась за работой в лучах солнышка. Каждое утро здесь появлялись букет белых роз и баночка ванильных леденцов – первое от Марвина, второе от Эдвина. Эви больше всего любила небольшие знаки внимания, которые ощущались как большие поступки. Они означали, что кто-то думает о тебе совершенно без повода и пытается сделать твой день чуточку светлее. Это подслащивало горечь от чувства, будто Эви просто отправили в угол, как провинившегося ребёнка.

Она постаралась украсить окна маленькими бабочками из белой и голубой бумаги, которые Лисса сделала, когда Эви «выгнали». Лисса таким образом пыталась показать разрыв между Эви и Злодеем как перемену к лучшему. Только Эви опасалась, что единственная перемена, которую следовало ожидать, – это её новое внезапное отвращение к бабочкам.

Прислонившись к другому окну, Нура гладила витражное стекло.

– Знаю. Я понимаю, всё это очень её пугает. Просто жаль, что она в этом смысле не такая, как ты, – с гордостью произнесла она, подходя к сидящей Эви. Мама наклонилась над столом, взяла лицо дочери в ладони, взглянула в глаза с признательностью, которой Эви не заслуживала. – Ты сразу приняла меня. – По щеке Нуры скользнула слеза. – Вот она, моя милая доченька и её милая улыбка.

«Сломанный мир можно починить одной улыбкой».

В глазах у Эви защипало, и вовсе не от радости, потому что слова, сказанные мамой много лет назад… больше не казались похвалой.

Но она всё равно улыбнулась.

Просто на всякий случай.

– У Лиссы и так слишком многое поменялось в жизни. Не могу винить её за то, что она не справляется ещё и с этим. Особенно когда всё так непросто. – Не поднимая взгляда, Эви высвободилась из рук матери и вернулась к записям в своём блокноте – разрозненным отрывкам из воспоминаний старика, которыми он поделился в таверне: частями пророчества из книги сказок Реннедона.

«Ключи, окна и ещё что-то про дверь и пятно?»

Хотя, конечно… Он сидел на цепи за пьянство в общественном месте… И пытался сбежать…

– Но что сложного? – спросила Нура, и её голос едва донёсся до Эви.

Она медленно подняла голову, непонимающе нахмурившись, и переспросила:

– Что?

– Почему тебе кажется, что моё возвращение – это непросто для Лиссы? – повторила Нура, подавшись вперёд: кажется, она уже знала ответ и готовилась к нему, но хотела услышать его от Эви.

– Ну…

«Пожалуйста, не вынуждай меня. Не заставляй меня быть сильной в такой момент. Я заслужила право съёжиться и поплакать».

Её мама цела и невредима. Нужно быть благодарной, нужно признать, что боль и обида прошлых лет уже ничего не значат. Головой Эви это понимала, но сердце так сжималось, что её тошнило.

Нура помрачнела:

– Эванджелина, я не сахарная. Мой дар спит с возвращения, а голова ясная. Я вынесу правду.

Шрам на плече Эви запульсировал, посылая разряды по позвоночнику до самого кинжала на бедре – и очень больно.

– Не ты растила её! – вырвалось у неё словно под давлением этого жара.

Нура, вздрогнув, попятилась.

– Я… я понимаю.

Эви вздохнула и встала.

– Я не хочу обижать тебя. Ты сказала, что вынесешь правду, а правда в том, что для Лиссы ты просто посторонняя.

«Да и для меня тоже».

Но этого Эви не добавила, потому что в список дел на день не входило разбить маме сердце, к тому же она была готова заставить себя принять маму, если это хоть немножко поможет измученной Лиссе. Выдавить из себя улыбку у неё точно получится.

– Ей нужно просто узнать тебя поближе, и всё будет хорошо, мам. Не переживай. – Эви взяла маму за руку.

Нура улыбнулась в ответ.

– Наверное, ты права. Я… Ох, хасибси!

Взгляд мамы упал на блокнот, раскрытый на столе, Нура взяла его в руки и показала на пятна. Кровавые пятна. Оставшиеся после того, как Эви пырнула человека кинжалом. Ойки.

– Да что случилось?

– А, да просто вчера были на работе… проблемки. Случилась небольшая, ну, драка. Вот мой блокнот и оказался среди пострадавших. – Эви постаралась, чтобы в голосе звучала некоторая робость вместо гордости. Мама вряд ли одобрит её делишки. Но они не были секретом от Нуры. В бытность звездой на небосклоне Нура наблюдала за своими детьми между периодами беспробудного сна.

Нура нахмурилась:

– Если бы только я вернулась раньше, тебе не пришлось бы мучиться и делать такие вещи.

Эви закрыла блокнот и сунула под мышку.

– Да я не особо мучаюсь вообще-то, – сказала она и выпрямилась. – Оказалось, что я отлично подхожу для этой работы, а она отлично подходит мне.

Во взгляде её матери мелькнуло какое-то страдание, но Эви не нашла в себе смелости спросить.

В дверь постучали, и Эви облегчённо вздохнула, когда заглянула Татьянна с улыбкой на розовых губах.

– Эви, милая, ты посылала за мной? Я так поняла, что-то срочное? Доброе утро, госпожа Сэйдж.

«Да. Срочное. Такое, в духе «не хочу оставаться наедине с матерью, спаси меня».

– Доброе утро, дорогая. – Нура улыбнулась и отошла, качнув белым платьем. – Не стану вам мешать. Пойду разыщу Гидеона.

– Незачем. – Вошёл Гидеон, разведя руки, будто призывая полюбоваться собой. – Я тут. – Он подошёл к Эви и шепнул ей на ухо: – Стою на страже между тобой и нею.

Локоть Эви сам ткнул его в живот.

– Не нужен мне страж, – прошипела она.

– Поэтому ты выглядишь так, будто вспоминаешь, где тут пожарный выход? Только в окно не прыгай, у стажёров получилось не очень, – предупредил он.

Эви снова пихнула его локтем.

Он хрюкнул, но, стоило признать, беззаботная улыбка никуда не делась.

Несмотря на неприглядное происхождение, кабинет Эви стал своего рода убежищем. Каждый раз, когда она понимала, что слишком много думает о боссе или что её слишком заносит, она пряталась здесь. И это занимало, надо сказать, большую часть дня.

Следом ввалилась Клэр и уставилась на Татьянну, за ней прискакал бесстрастный Кингсли, а затем, наконец, будто в комнате было недостаточно тесно, заглянул босс – так аккуратно, что Эви подавилась смешком.

– Что вы все здесь забыли? – грубо спросил Тристан, не глядя на Эви. – Татьянна, осмотри Брэдли из бухгалтерии.

Татьянна надула губки и сложила руки на груди:

– А что с ним?

– Упал с лестницы.

Татьянна удивлённо взглянула на него, убирая косичку за ухо:

– Как?

– Я его столкнул.

Эви хихикнула в ладошку и посмотрела боссу в глаза с игривой укоризной. Ему хватило совести изобразить лёгкое смущение, а ещё – смекалки, чтобы показать ямочку на щеке, когда он фыркнул от смеха.

Их взгляды на мгновение встретились.

А потом Кингсли запрыгнул на плечо Злодея и медленно поднял табличку: «КРАСНЕЕТ».

Щёки босса в самом деле порозовели, и Эви ощутила, как её заполняет тепло, хотя это было лишнее. Ей полагалось злиться! И пытать его по любому поводу!

Однако, судя по ужасу на лице босса, румянец считался воистину мучительным.

Так и выходило, что большей частью побед Эви была обязана чистой случайности.

Мама наблюдала за ними с чем-то вроде скупого удовлетворения, и когда Тристан заметил её в углу, то зарделся ещё сильнее.

– Ну, точнее, он оказался… на том конце… моих рук… когда я их… вытянул, – поправился он.

Клэр усмехнулась – кажется, она наслаждалась замешательством брата, и Эви понимала её.

– Ты вроде сперва его ударил?

– Ты почему ещё здесь? – процедил в ответ Тристан.

Клэр удовлетворённо ухмыльнулась, качнулась на каблуках и прислонилась к стене.

– Я пришла только потому, что мы с Татьянной работали над успокаивающим зельем для гивра-самца, и тут её вызвала Эви, а я не хочу оставаться в стороне.

– Как жаль, – зыркнул на неё Тристан, – потому что я собираюсь именно там тебя и оставить.

– Гивр всё волнуется? – спросила Эви, понимая, что слово «волнение» сильно преуменьшает страдания, которые он испытывал каждый день, проведённый вдали от своей самки и нерождённого детёныша.

Беззаботность Клэр сменилась чем-то вроде вины.

– Блэйд подливал ему успокоительное в еду, но гивр почти не ест, а значит, не получает достаточно лекарства. Бедняга или бьётся и нападает на всё вокруг, или лежит в углу и ужасно скулит.

– Где же возьмёшь аппетит, когда любимой нет рядом, – сказала Татьянна и посмотрела на Клэр. Обе женщины обменялись взглядами и отвели глаза. Эви пометила себе разобраться с ними потом. Происходящее между ними совершенно её не касалось, но ей нужно было отвлечься на что-нибудь от своей катастрофической личной жизни – или её отсутствия.

В комнате воцарилась гнетущая атмосфера; Кингсли, кажется, учуял это, потому что вспрыгнул на стол и поднял табличку:

«ЛЮБОФ».

У Татьянны перекосилось лицо:

– С чего это у него орфография сломалась?

Гидеон склонился, вглядываясь в табличку.

– Да, буквы перепутал.

– Быть того не может, – отрезал Злодей. – Кингсли всегда пишет правильно.

– Эм… – Эви помялась, хрустя пальцами и делая вид, что вспоминает. – «Напомащ»?

Злодей уставился на неё:

– Что с тобой?

– Да боги, – застонала Эви, – «напомащ». Я видела, он так пишет «на помощь».

Злодей захлопал глазами.

– А, это не в счёт.

Судьба, видимо, решила славно повеселиться за её счёт, потому что её план запытать Злодея до полного повиновения, кажется, обратился против неё.

– Как это не в счёт?

– Это наша шутка.

Он сказал это тем же сухим тоном, как и всегда, но Эви с удовлетворением уловила кое-что. Лёгкий изгиб губ – почти улыбку, блеск глаз, румянец, крадущийся вверх по шее.

– Ты со мной играешь, что ли?

– Сэйдж, я даже не знаю, с чего тут начать.

Она заложила руки за спину и одарила его идеальной сладенькой улыбочкой.

– Могу одолжить тебе пару книжек. Почерпнёшь вдохновение.

– Сделаю вид, что вы обсуждаете книжки про спорт, а то я распрощаюсь с завтраком, – сказал Гидеон и замахал руками, будто протирая невидимое окно. – Мам, не хочешь прогуляться по двору? Или, может, сбежим куда-нибудь в заросли?

Нура явно выпала из дискуссии, взгляд у неё был отсутствующий – Эви провела всю юность в страхе перед ним, но теперь не бросилась спасать положение, а примёрзла к месту, будто вросла в пол.

– Да, – мечтательно ответила мама. – Может, и Лисса захочет к нам присоединиться?

В детстве Гидеон не бросался угождать всем подряд, как Эви, но он всегда всех смешил, разряжал атмосферу, а такие светлые люди старались избегать тьмы.

– Может, – ответил он, хотя даже его беззаботность чуть дрогнула. – Пойдём спросим?

Когда они покинули комнату, Татьянна озадаченно покосилась на таблички Кингсли и взяла одну, чтобы рассмотреть поближе. Тот бросил обе и поскакал к Клэр, которая с искренним теплом смотрела на него.

Злодей склонился к Эви и тихо зашептал ей на ухо низким чувственным голосом:

– Мне не нужны твои книжки. – Взгляд его тёмных глаз казался лаской, будто палец прошёлся по щеке. – У меня уже есть.

То ли поделился тайной, то ли горько исповедовался.

«Какого пустыря?»

– Что уже есть?

Его взгляд задержался на её лице, скользнул к красным губам.

– Вдохновение.

«И почему эти совершенно заурядные слова теперь звучат так грязно?

Может быть, потому что он говорит их, глядя при этом на тебя так, будто плавит взглядом твой корсет. И, как ни стыдно признавать… это работает».

– Миз Сэйдж! – В дверь кабинета ворвался Марв, и деликатному моменту пришёл конец.

Эви постаралась сохранить некоторую вежливость, хотя у неё едва пар из ушей не валил.

– Опять призрак, Марв? – спросила она, чувствуя, как дёргается веко.

– Хуже!

Татьянна нахмурилась, провела рукой по розовой шёлковой юбке.

– Фу. Гуль?

– Нет, миз Татьянна. – Марв набрал воздуха. – Король Бенедикт!

Теперь встревожились уже все, включая Кингсли, хотя он выглядел несколько рассеянно, и Эви пометила себе вернуться к этому позже.

– Что – король? – гаркнул Злодей.

Марв побелел.

– Он стучится в дверь.

Глава 7. Злодей

«Стучится» было преуменьшением.

Король и его Славная Гвардия пускали из катапульты валуны, целясь над колючими зарослями в ворота. У Тристана имелась своя катапульта, и он решил, что, если хоть кто-нибудь ещё заорёт, он начнёт запускать из неё выживших из бухгалтерии.

Может, так и стоит сделать – чисто ради развлечения.

Полетел ещё камень, затем ещё.

– Пли! – крикнул Тристан, махнув рукой, и двое Бесславных нажали на рычаг, отправляя в полёт любимую наступательно-оборонительную нелепость Злодея. Взрывчатые тыквы, наполненные той же самой тёмной садовой магией, которая возвела жуткие колючие заросли вокруг замка. Совершенно безобидные, пока стебель на месте; без него они превращались в крайне эффективные бомбы.

Тыквы врезались в летящие камни и превратились во вспышку красных и жёлтых искр, напоминающих фейерверки.

– Кили! – крикнул Тристан, распахивая боковые двери из офиса на замковую стену, выходящую к передней части замка. Капитан гвардии подняла на него взгляд, ожидая приказа. – Запускай ещё десяток!

– У нас всего три осталось!

Тристан резко повернулся к ней.

– Да в смысле? Нам же только что прислали десять бочек! Куда они делись?

Кили подняла руку, держа в другой неразорвавшуюся тыкву и не отрывая взгляда от того, что происходило впереди.

– Не знаю! Я сходила за ними, а их нет!

Злодей покачал головой, досадуя, что нет времени на расследование.

– Сколько там рыцарей?

Он выглянул из-за парапета, подняв подзорную трубу. Король сидел на лошади, меховая мантия расстилалась вокруг царственными складками, корона так ярко сверкала на солнце, что Злодей сощурился. Но свита его состояла всего из… шести Славных гвардейцев.

– Остальные за деревьями, что ли?

Кили покачала головой, мотнув толстой косой.

– Нет, сэр. Мы посылали воронов и даже пикси. Больше с ним никого.

– Наверняка ловушка, – раздался рядом голос Сэйдж.

Злодей подпрыгнул и свирепо воззрился на её тёмные кудряшки.

– Что? – спросила она и наморщила нос так, что у него запрыгало бедное глупое сердце.

– Я же велел тебе не высовываться, ураганчик, – процедил он, хотя, конечно, не удивился, что Сэйдж не последовала приказу.

Она перегнулась через парапет, заслонив рукой глаза от солнца.

– Я ученица Злодея. Если я собираюсь чему-нибудь научиться, мне нужно наблюдать за тобой в действии, Тёмный Властелин.

Довод был разумный, и это только взбесило его.

И ещё почему-то потеплело внутри. И это… взбесило его ещё больше.

Прилетел ещё один камень, Тристан крепко взял Сэйдж за плечи и буквально оттащил от края. Весь замок содрогнулся от удара. Сэйдж пищала, пока её ноги не коснулись земли.

– Злодей! Мы привлекли твоё внимание? – Магический рупор донёс издалека слова Бенедикта. – Или продолжим?

«Да чтоб тебя».

– Сэйдж, мне нужен… – Но его собственный волшебный рупор уже оказался у него в руках, а при виде самодовольной улыбки Сэйдж Злодею немедленно захотелось целовать её до беспамятства. Или убежать как можно дальше. Он кашлянул, отвернувшись. – Спасибо.

Она хмыкнула, давая понять: в благодарностях она не нуждается. Сэйдж знала, что нужна ему, и этого ей, кажется, было достаточно.

«Эви Сэйдж предназначено стать причиной твоего краха, а тебе – причиной её падения».

Тристан отмахнулся от мрачного будущего, которое непременно нужно было переписать, и сосредоточился на том единственном деле в мире, которое никогда не подводило его. На злодеяниях.

– Какой другой вариант, Бенедикт? Беседа с тобой? – бросил он. – А то в этом случае я предпочёл бы камни.

Пара рыцарей неуверенно заёрзали, ожидая реакции от столь вспыльчивого короля. Но тот не разозлился; вместо этого он выдал одну из самых неприятных для Тристана реакций.

Этот сукин сын рассмеялся.

– Просто поразительно, что ты ещё шутишь в таких обстоятельствах, мальчик мой.

Магия Тристана пробудилась, и когда Сэйдж коснулась его руки, вырвалась наружу. Диапазон и скорость оказались так велики, что дар дотянулся до одного из рыцарей около катапульты и оставил яркую чёрную точку. Уязвимое место.

Рыцарь упал замертво с одного удара.

Тристан судорожно вздохнул и провёл рукой по волосам. Какой ужас, смерть по случайности. Убивать намеренно куда приятнее.

– Теперь веселее, Бенедикт? – крикнул он.

Король посмотрел на мёртвого рыцаря, проявляя не больше интереса, чем Тристан – к пылинке в воздухе.

– Ну-ну, давай не будем спорить. Я пришёл заключить сделку.

– Нет.

Сэйдж потянулась к Тристану, и он отпрянул. Коснись она его ещё разок, и вся стена рухнет под ногами. Сэйдж опустила глаза, но упрямо расправила плечи.

– Спроси сперва, о чём речь.

Тристан фыркнул:

– А ты так и рвёшься на переговоры, да?

– Нет. Просто считаю, что лучше узнать, чем прятать голову в песок. Но ты же тут босс, – добавила она с такой фальшивой улыбочкой, что ему захотелось выдрать себе волосы.

Татьянна выплыла на стену, окинула всех присутствующих взглядом.

– Боюсь, Пушок ничем не поможет в плане огнеметания.

– Почему? – с лёгкой тревогой спросила Сэйдж.

– Блэйд сказал, дракон простудился.

За Татьянной показалась Лисса.

– Он чихает облачками дыма!

Сэйдж бросилась к ней, взяла Лиссу за плечи и развернула.

– Внутрь, быстро. – Она подумала. – И не подходи к дверям… и к окнам тоже не подходи. Я бы не стала полагаться на их глазомер. Никакого стекла. Никаких дверей. Иди.

– Но Татьянна сказала, ты тут творишь злодейства! – Лисса поднырнула под руки Эви и бросилась к Тристану. – Я хочу посмотреть!

Сэйдж рыкнула и топнула ногой.

– Лисса, не дури. Внутрь. Быстро!

Тристан присвистнул.

– Ты же мне сама только что то же самое ответила, Сэйдж.

Она упёрла руки в бока и посмотрела на него так, будто её предали.

– Мне обратить свои злодеяния на тебя?

– Если так всё закончится быстрее – валяй.

Лисса рассмеялась, и у Тристана дрогнули губы. Но тут очередной удар сотряс замок, и все повалились на каменный пол. Кроме Тристана.

– Забыли обо мне? – Ветер донёс до них голос Бенедикта.

– Да чтоб тебя боги любили! – крикнул в ответ Тристан, поднеся рупор ко рту. – Какая ещё сделка, Бенедикт? Выкладывай!

Даже без подзорной трубы Тристан увидел широкую улыбку короля, такую зловещую, какая у самого Злодея никогда не получалась. Иронично, что в этом человеке, так отчаянно пытающемся получить беспредельную власть, и в тех, кто закрывал глаза на его преступления, чистейшее зло было видно невооружённым глазом.