Сообщница Злодея

Тихий рокот офиса стал громче – верный признак того, что у Татьянны к вечеру появится новый повод для сплетен. Тристан не собирался слушать, но дурное настроение побеждало любые социальные приличия. Их и так не много осталось с тех пор, как он самоизолировался от Сэйдж для их общей пользы. Она верила, что это ради защиты его дара, но на самом деле ему дела не было до магии. Важнее всего для него было сохранить хрупкую нить между ними, чтобы Предназначение не разорвало её.

«Эви Сэйдж предназначено стать причиной твоего краха, а тебе – причиной её падения».

Твари предназначения встречались редко; считалось, что это просто сказки. Но они существовали до создания волшебного материка, они наблюдали и ждали, пока боги не раскрасят землю магией и цветом.

Тварь предназначения в Фамильном Форте Фортис возвестила трагедию, поджидающую их в будущем, так, будто всё предрешено, но Тристан решил сам для себя, что сумеет избежать этого… если будет избегать Сэйдж.

Он так свирепо оттолкнул стул, что тот проскрежетал по каменному полу и врезался в стену. Под кулаком хрустнуло дерево, когда Тристан схватился за дверь, но не успел захлопнуть её и успокоиться, чего ему отчаянно желалось, как открылся проход в офисное пространство.

И там он увидел то, от чего дверная ручка погнулась под его рукой.

В проходе появилась Сэйдж в обтягивающих красивые ноги штанах, и у Тристана не осталось никакого выбора, кроме как распахнуть дверь в кабинет пошире, лишая себя безопасной гавани, и выйти туда, где некогда стоял её стол.

Ледяные пикси гнали через вентиляцию офиса холодный ветер, чтобы побороть удушливый зной снаружи. Холодок коснулся шеи Тристана. Но ему не помогло. Он будто горел.

Сэйдж вошла, и громкие разговоры стихли до шепотков, пока она шагала через весь зал прямо к Тристану. Он попытался стоять спокойно, несмотря на её целеустремлённый взгляд, на покачивание её бёдер, на тот факт, что она смотрела прямо на него впервые за тринадцать с половиной дней.

Тристан сложил руки на груди и прислонился к дверному косяку, выжидая, наблюдая, пытаясь изобразить безразличие. Пытаясь встретить дерзкий взгляд Сэйдж своим, таким же. Но увял, заметив, как поглядывают другие сотрудники на её обтягивающие штаны, как она сцепила руки за спиной, как её грудь вздымается так, что душа рвётся вон из тела, или как по красным губам скользнула улыбочка, когда она остановилась рядом с каким-то бухгалтером. Она вежливо протискивалась мимо, когда он склонился и прошептал ей на ухо нечто такое, от чего она зарделась. Лёгкая неловкость – и она пошла дальше, оставив его позади.

Это было уже слишком.

«Наконец-то, – маньячно подумал Тристан. – Повод сжечь все счётные книги на десять миль вокруг».

Смех Сэйдж сбил его с толку – она мягко толкнула бухгалтера бедром. Слишком уж мягко, по мнению Тристана. Надо сильнее… а ещё лучше, – ледорубом.

Тристан сделал себе зарубку на память оставить ей в кабинете ледоруб с голубым бантиком.

Да, он решил держаться от неё подальше, но это не значило, что нельзя дарить ей оружие – вряд ли это рассердит судьбу, или рок, или какая там грёбаная сила решила, будто вместе им грозит крах и падение.

Словно почуяв смуту в его душе, Сэйдж обратила весёлый взор на Тристана. Его годами взращённый стоицизм уже вернулся, если судить по ответному льду в её глазах. Она не выносила, когда он не проявлял эмоций. Она просто не знала, что под ровным выражением лица пряталось их столько, что они едва из ушей не лезли. Просто кошмар.

Она подошла к Тристану – слишком близко, даже не вздохнуть.

– Доброе утро, сэр.

Кудряшки она убрала назад, небольшие прядки обрамляли лицо.

Она две недели не обращалась к нему напрямую, и от этих трёх слов его чёрное сердце скакнуло в самое горло.

– Доброе утро, Сэйдж. – Тристан сглотнул и чуть не поморщился, такой хриплый у него оказался голос.

Без особых церемоний она пихнула ему в грудь стопку листов, перевязанных коричневой бечёвкой. Только теперь Тристан понял, почему она держала руки за спиной: не только ради того, чтобы помучить его. По крайней мере, так он предположил, глядя на её нежные пальчики скорее с интересом, чем с ужасом.

– Об этих документах я спрошу тебя позднее, Сэйдж, но сперва давай-ка обсудим великана в комнате.

Боги милосердные, она озадаченно вскинула брови и наморщила нос.

– Что?

– Руки, – бросил Тристан, указывая на них. Терпение его шло по канату без страховки.

«Конечно, она знает, это же очевидно».

Сэйдж опустила взгляд, и её резко побелевшие щёки стали единственным подтверждением, что что-то не так.

– А что руки?

Тристан вскинул брови.

– Этому есть какие-то причины? – Он потёр подбородок.

– А?

– Почему у тебя все руки в крови?

Глава 3. Эви

Честно говоря, у Эви было полно времени вымыть руки перед возвращением в замок.

Но это было бы вовсе не так приятно, как невозмутимо смотреть боссу в глаза впервые за две недели и видеть, что он в неловком молчании таращится на неё с тревогой и беспокойством.

Да, это было приятно. Эви так хорошо зналась с неловкостью, что могла назвать её и себя давними, порочными друзьями.

– А, эта кровь? – Она принялась делано рассматривать свои руки, вращая туда и сюда. Она перебарщивала с актёрством, утрировала, но цель была не одурачить Злодея.

А вывести его из себя.

Эви пожала плечами, внутренне порадовавшись, как у него дёрнулась бровь. Убрала с глаз локон и с любопытством наклонила голову:

– А что?

Тик превратился в полноценное движение головы, и Эви едва не подпрыгнула от удовольствия. Ох, как же ей не хватало вот этого – вытаскивать из него эмоции, пока он не взорвётся.

«Хватит мучить босса, Эви! Хотя ладно, это же так весело».

– Ты просто катастрофа, – буркнул он.

Она скромно улыбнулась и присела в реверансе:

– Спасибо за комплимент.

Повисла пауза – Злодей глубоко дышал, чтобы успокоиться. Его терпение висело на последнем тоненьком нерве, и ещё раз дёрнуть – и он хрустнет, как веточка под ногой.

Эви призадумалась. До неё вдруг дошло, что она поступает довольно жестоко.

Озадаченная гримаса превратилась в ухмылку.

Этой очаровательной перемены было достаточно, чтобы признать Эви виновной в намеренном создании неловкой ситуации. Обычно она делала это нечаянно и искренне пыталась исправить. Теперь её мозг будто сорвался с поводка, а счастливый рот пытался осознать новый уровень свободы.

Эта двухнедельная молчанка была подарком с её стороны. Теперь отпуск Злодея закончился, как и покой.

«У-ху-у!»

– Сэйдж, у меня есть дела поважнее, чем пытаться расшифровать, кого ты выпотрошила сегодня утром. Выкладывай.

Вместо ответа Эви выудила у Злодея из кармана платочек такого глубокого бордового цвета, что кровь на нём была почти не видна – кровь, которую она принялась вытирать с рук.

Кто-то охнул, и Эви ощутила, как взгляды обратились на неё, хотя все изображали работу, переговариваясь шёпотом, чтобы не спалиться, что подслушивают. Она взглянула на Тристана – не желает ли тот призвать сотрудников к порядку, но он, очевидно, был слишком занят, изображал загнанного в угол зверька, готового цапнуть любого врага.

– Ты всё? – скучающе протянул он, но его выдал дёрнувшийся глаз.

– Почти. – Она улыбнулась шире, показывая зубы. С удовольствием вытерла каждый палец, аккуратно сложила платок и положила на раскрытую ладонь босса.

Выждала ещё несколько секунд – просто хотела посмотреть, не получится ли сделать так, что вена у него на лбу набухнет ещё сильнее. Они глазели друг на друга в вязкой тишине.

Получилось.

Свою победу она засчитала за мольбу о пощаде.

– Мы с Кили ходили в Восточные трущобы, – сказала она так спокойно и просто, будто речь шла о прогулках по цветочному лугу и мармеладках, а не об одном из самых злачных и опасных мест во всём Реннедоне, где коротали свои деньки все сорта преступников.

Включая её босса.

Глаза у него стали просто квадратными, а зубы сжались так, что ещё немножко – и раскрошатся в костяную муку. Восхитительно.

– И что ты там забыла, скажи на милость?

Он шагнул к ней, сурово взирая на неё, и впервые со входа в офис Эви почувствовала, что теряет контроль. Ведь впервые за две недели она оказалась к боссу так близко, чтобы ощутить коричный аромат его кожи и увидеть бездну в тёмных глазах, которые смотрели ей в самую душу.

– Я… ну… – Она вдруг растеряла все слова. Прокашлялась, стуча кулаком в грудь, будто надышалась пылью. – Мы шли по следу пророчества из книги сказок Реннедона. Магия всё увядает. Докладывают, что появляются целые зоны серости, будто магия уходит обратно в землю. – Эви покусала губу, и Злодей отвёл глаза. – Если мы ещё надеемся исполнить пророчество быстрее Бенедикта, нельзя упускать ни одну зацепку. Сегодня утром Бесславным доложили про какого-то пожилого господина, который бормочет рифмованную чушь насчёт этих легенд. Оказалось, его прадед был советником одного из королей древности, и в детстве он читал всякие сказки. – Эви взмахнула бумагами, которые комкала в руке. – Мы его разыскали, и хватило похлопать глазами и грустно вздохнуть, чтобы он вывалил нам всё, что вспомнил. Помнил он, надо признать, мало…

Взгляд Тристана снова метнулся к крови на её руках, и на этот раз казалось, что он буквально касается её.

– И ты решила покарать его за это?

Эви замялась, вспоминая других мужиков в той таверне, тянувших к ней лапы, и шрам на плече зазудел, отвечая кинжалу на поясе.

– Местные завсегдатаи прознали, кто мы такие, и решили получить за меня награду.

У босса напряглись мускулы на руке, и Эви вспомнила, что под накрахмаленной льняной рубашкой у него прячется такая же золотая татуировка, как та, что кольцом обвивала её палец – татуировка, которая внятно сказала бы ему, если бы Эви угрожала смертельная опасность.

Час назад он должен был узнать: те мужики загнали Эви и Кили в угол, как добычу. Может, он и узнал, просто не обеспокоился?..

Её буйные эмоции поискали, чем бы прикрыть растущую дыру в сердце.

– Я пырнула одного, – выпалила она.

«Идеально».

Брови Злодея взлетели вверх, глаза вернулись к её рукам, и он спросил тихим угрожающим тоном:

– Только одного? А что остальные?

Эви подошла вплотную, вскинула голову и с удовлетворением увидела, как дёрнулся кадык, как сжались кулаки.

Она продолжила гнуть свою линию – её раздражало, что он не впечатлён её первым актом настоящего насилия с момента повышения.

– Я пырнула его в шею. Этого что, мало?

С застывшим лицом он покачал головой.

– Не мало, если он тебя лапал. Он или кто угодно.

Эви удивлённо приоткрыла рот, захлопала глазами.

– А это тут при чём?

В тёмных глазах босса вспыхнул гнев, но сразу потух, и Злодей, устало вздохнув, опустил веки.

– При всём, – тщательно произнёс он, будто небрежные слова могли что-нибудь сломать, – при всём.

Обратив лицо к Злодею, Эви легонько коснулась ладонью его груди над сердцем, и кожа вспыхнула в том месте, где они соприкоснулись. Досадно.

– Почему? – прошептала она.

Он не открыл глаз, но его голова склонилась ниже, будто он был не в силах сопротивляться изнуряющему притяжению между ними. Ссутулился, пытаясь унять боль.

– Потому, Сэйдж…

Со вспышкой, которая отбросила их друг от друга, его тёмно-серая магия, магия, которую видели только Эви и Тристан, начала волнами изливаться из него, завиваясь у её ног, прежде чем заполнить всю комнату.

– Стоп! – зашипел Тристан. – Назад. Я тебя не звал!

Но было уже слишком поздно.

Тёмная магия клубилась в комнате, окутывая всё на своём пути. Серая дымка вилась у лодыжек Эви, скользила у запястий и путалась в волосах так, что она чувствовала щеками её прохладные шепотки.

– Сэйдж, назад! – взвыл Тристан, вытягивая руки, лицо его напряглось в попытке вернуть контроль.

Следовало признать, что поначалу Эви захотелось воспротивиться этой просьбе и остаться рядом, пока дар не уймётся, – но, увы, единственным способом успокоить и его, и его магию было… держаться подальше. Затянутая паутиной люстра закачалась под напором чёрной дымки, рамка с листовкой «Разыскивается» Злодея затряслась на стене.

– Ладно! Ухожу! – крикнула Эви магии, пытаясь унять её. Не вышло.

Совершенно.

Рамка грохнулась об пол с жутким треском. Она разбилась ровно пополам, и стекло разрезало портрет, прорвав пергамент посередине горящей башки Злодея.

– Что это было?! – воскликнул стажёр, когда дымка задула несколько факелов, добавив темноты в комнату. Все обвиняюще уставились на босса, который всё ещё сражался хоть за капельку самоконтроля.

– Новое «Спасайся кто может»! – выпалила Эви.

Если босса унять не получается, придётся найти себе другое полезное применение.

Например, избавиться от сотрудников.

Босс хрипло приказал:

– Сохраняйте спокойствие. Не паникуйте.

– Босс запустил в офис призрака. В кого он вселится, тот останется без… головы! – завопила Эви и тут же зажала себе рот, словно это был кто-то другой.

На миг повисла тишина, а затем понеслись крики. Сотрудники ломанулись на выход, падая с ног, пикси с визгом летели над головой, следом валил табун стажёров. Когда последний сотрудник, наконец, вывалился из офиса, тишина повисла оглушительная.

Босс посмотрел на неё с непонятным выражением, а потом как ни в чём не бывало направился к одному из брошенных стульев. Сила медленно возвращалась к нему, часть её всё ещё липла к ногам Эви, но, наконец, с чем-то вроде тихого вздоха или писка отстала и поползла к Злодею. Он больше не пялился на неё, но откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и вздохнул с видом праздного короля.

Эви вздрогнула, будто увидев некое обвинение, и нахохлилась.

– Ну, не все же они разбежались.

– Ты напугала их призраком, – протянул Злодей, поглаживая подбородок. – Чего ты ждала?

– Ничего я не пугала. Я предупредила, – поправила она, подошла к разбитой рамке с листовкой и достала остатки портрета Злодея, который не имел ничего общего с действительностью и когда-то так веселил её этим. – Лучше было заявить, что твой дар выходит из-под контроля всякий раз, когда я оказываюсь слишком близко? А заодно можно упомянуть, что вся магия Реннедона сходит с ума, потому что пророчество и не думает исполняться. А! Ещё можно рассказать, что, если мы сами его не выполним, король Бенедикт получит полную власть над королевством, и наверное, навсегда. Вот будет классная тема для беседы на перерыве.

Глаза Злодея угрожающе блеснули, и Эви немедленно пожалела о своих словах. Его магия снова прильнула к ней, танцуя у ног, и она почувствовала холодное прикосновение к лодыжкам. Это был опасный дар, именно из-за него босса и прозвали Злодеем, но Эви ничего не могла с собой поделать – эта магия казалась ей очаровательной. Какой-то даже уютной. Как дом, которого у неё никогда не было.

– Сэйдж, мне кажется, тебе пора в твой новый кабинет. Раз уж я, – сглотнул он, – настолько потерял контроль.

У неё защемило сердце, такое же разбитое, как рамка в руках.

– Ты же знаешь, я не хотела, – тихо сказала она.

– Иди.

Слово было жёсткое и холодное. Ничем не напоминающее о человеке, которого она полюбила; ни намёка на него за стенами, которые он возводил вокруг себя.

Она опустила глаза на листовку в руках, всё ещё не отмытых толком от утренней стычки, и прижала её к груди. Шмыгнув носом, расправила плечи, подошла к его стулу и наклонилась на уровень его глаз.

– Нет.

Он вскинул голову, приоткрыв рот, чёрные глаза заблестели.

– Сэйдж…

– Миз Сэйдж! Мистер Злодей! – Один из самых зелёных стажёров вломился в дверь, тяжело дыша и размахивая руками. – Там кошмар!

Злодей резко встал, обменялся взглядом с Эви – оба готовились к худшему.

– Мы нашли призрака!

Глава 4. Эви

– Я думала, ты не веришь в призраков, – сказала Эви, пока они мчались к офисной кухне, где пребывал этот самый «призрак».

– Я и не верю, – буркнул босс.

– Тогда зачем пошёл со мной? – спросила она, с подозрением косясь на него; они завернули за угол, и тёплый ветерок из открытого окна донёс до них сладкий запах свежей травы.

– Потому что, сколь ни был мал шанс того, что некий дух поселился у меня на кухне, мне не хотелось бы, чтобы ты была первой, кого он встретит из живых. Ты его напугаешь.

Эви фыркнула и толкнула босса в плечо. Его магия помогла, растянувшись вокруг его ног, и он полетел в стенку.

– Сэйдж!

Она пожала плечами, развернулась и спиной вперёд вошла в дверь кухни, взирая на него широко распахнутыми невинными глазами.

– Ой, прости, ты не напугался?

Но обернувшись, Эви в самом деле вскрикнула – от удивления.

– Боги! Мама, ты что делаешь?

Перед ними стояла Нура Сэйдж: она стонала, склонившись над раковиной, палец её был завёрнут в полотенце, а сама она – в гигантский фартук Эдвина. Наряд висел на ней, и она в самом деле походила на призрака – очевидно, духа духовки. Мама одной рукой убрала за ухо прядку волос, её смуглая кожа блестела от пота.

– Я слышала, что ваш шеф-повар взял выходной, поэтому решила приготовить твоё любимое лакомство. Но кажется, переоценила себя. Ничего не пекла с пятнадцатилетия Гидеона. – Мама робко улыбнулась. – Обожглась и, кажется, напугала пару ваших сотрудников своими стонами. Я и забыла, какая неуклюжая на кухне.

– Всё хорошо, госпожа Сэйдж, – с иронией заметил босс. – Ваша дочь неуклюжая во всех остальных местах.

Эви свирепо уставилась на него.

– Это не я только что споткнулась о собственную магию.

– Ох, не хотела создавать проблем, – тихо сказала Нура. – Может, мне лучше уйти?

– Нет! – завопили они хором, не отводя друг от друга злобных взглядов. Иронично, но как бы Эви ни любила их обоих, на свете было всего два человека, с которыми она не хотела бы остаться наедине, и оба стояли перед ней. По крайней мере, не хотела оставаться сейчас – слишком много чувств бурлило между ними. Эви пыталась сохранить свою хладнокровную власть, но этого не получалось рядом с Тристаном – всё время слегка тянуло придушить его.

А мама Эви, ну… Присутствие матери будто слегка душило саму Эви.

– Ладно, – осторожно сказала Нура, отходя от стола с безмятежным видом. Эту спокойную женщину Эви не узнавала. Она надеялась, что за прошедшие две недели привыкнет к присутствию матери, как привыкла к Гидеону, но этот случай отличался от возвращения брата. Да, Эви понимала, что брат много лет добровольно избегал её, но всё хотя бы началось не так. У него не всегда был выбор.

А у Нуры Сэйдж выбор был, и неважно, какое счастье принесла новая встреча с ней, неважно, сколько пришлось выстрадать маме, Эви не могла перестать обижаться за то, сколько пришлось в результате выстрадать ей самой. В одиночку.

Нура улыбнулась ей; улыбка была материнская, навевающая тёплые воспоминания. Эви становилось не по себе от одного её взгляда, но она всё равно улыбнулась в ответ, надеясь, что мама не различит искреннюю улыбку и фальшивую.

– Эви, может, тогда останешься? Если Тристану нужно возвращаться к работе? Можем попробовать спасти это тесто вместе.

Нура была полна надежды, и вся душа Эви кричала, требуя согласиться, не спорить, потому что она и так достаточно пряталась от мамы. За прошедшие две недели она встречала Нуру только в компании Гидеона или, в совсем редких случаях, Лиссы, которая почти не разговаривала с матерью. Не то чтобы Эви не радовало, что мама в безопасности или что она теперь эмоционально устойчива. Просто не могла доверять.

Она сомневалась, что вообще умеет доверять.

Если детство шло по неким шаблонам, ребёнок учился распознавать их и во взрослой жизни. В детстве Эви за любым хорошим днём мамы неизменно следовало несколько плохих.

– Я бы с радостью, мам, – начала Эви, ощущая себя кроликом в капкане. – Но я работаю. Давай в другой раз? Может, на выходных?

Улыбка Нуры померкла, в тёплых карих глазах Эви увидела грусть.

– Ой, да, конечно, глупости какие. С чего я только взяла…

– У меня никакой работы, – заявил Тристан, складывая руки.

Эви с мамой уставились на него в ожидании пояснений.

– Ты что, хвастаешься? – Эви наклонила голову, разглядывая его. Неужели две недели разлуки полностью убили её дар понимать его? Что он творит?

Он поднял бровь, а потом повернулся к Нуре:

– Хочу сказать, что с радостью помогу вам с выпечкой, если вам нужны надёжные руки.

А.

Всё нормально.

Он просто пытался вывернуть ей душу наизнанку.

Ужасное тепло в груди лишь усилилось, когда мама расцвела, а в глазах её засветилась надежда.

– Ой, Тристан, милый, как я могу просить тебя? У тебя, наверное, много других дел.

Босс принялся закатывать рукава, аккуратно подворачивая их до локтей. Вряд ли предполагалось, что предплечья – такая уж чувственная часть тела, но Эви всё равно уставилась на них и зарделась.

– Никаких дел, – сказал Тристан, подошёл к тесту и уставился на него как на взрывчатку. – Хорошо быть начальником – ты сам решаешь, чем заниматься, и никаких жалоб от подчинённых.

Эви буркнула:

– Не собиралась я жаловаться.

Злодей выразительно посмотрел на неё, выуживая из шкафа значительно более короткий фартук, который вручил Нуре – та улыбнулась и отошла переодеться в угол кухни.

– Слово «подчинённые» подразумевает, что ты в какой-то мере подчиняешься мне, Сэйдж, – тихо произнёс Злодей, отворачиваясь, чтобы тоже завязать фартук. – А я бы не сказал, что я сверху.

– Как бы ему ни хотелось, – ухмыльнулся Блэйд, возникая у Эви за плечом.

Она закатила глаза, Блэйд обнял её мускулистой рукой, взмахнув зелёными рукавами, торчащими из-под медного цвета жилетки.

В воздухе свистнула металлическая ложка и влупила Блэйду прямо промеж глаз.

– Ай! – взвыл он, выпуская Эви, и потёр ушибленное место, обвиняюще глядя янтарными глазами.

– Не при Эвиной же маме, беспардонный ты хам! – Злодей с угрозой двинулся к Блэйду.

Тот свирепо сверкал глазами, потирая лоб.

– Это не я тут раздеваю её дочку взглядом.

Злодей раздул ноздри, Эви ввинтилась между ними, не давая боссу сделать ещё шаг, и подняла руку, останавливая его.

– Я почти не сомневаюсь, что маму сильнее оскорбит жестокое убийство, чем двусмысленности.

– Необязательно жестокое, – бросил босс и вернулся к испорченному тесту. – Хотя…

Нура подошла к ним, и её озадаченная улыбка превратилась в гримасу, стоило только взглянуть на своё творение.

– Знаю, шансов нет. Я думала, что поможет добавить эту странную розовую муку, но, кажется, консистенция стала только хуже.

– Ты взяла мою розовую муку?

Лисса застыла в дверях. Её чёрные волосы были убраны в две косички, украшенные красными ленточками, в широко распахнутых тёмных глазах блестели непролитые слёзы, а пальцы сжимались в тугие кулаки.

– Это для наших с Эдвином булочек!

Мама будто не знала, куда деть руки, она лихорадочно искала, что бы сказать дочери, которая практически полностью игнорировала её с возвращения. Лисса отвергала почти все попытки Нуры завязать диалог, а та, несмотря на свои изъяны, держалась вполне достойно.

До сих пор.

– Лисса… – Нура протянула руку к младшей дочери и вздрогнула, когда та спряталась за Эви. – Прости… Прости меня. Я и не знала. Простишь?

Лисса насупилась, и Эви ощутила, как руки сестры дрожат у неё на поясе.

– Нет. Это было моё, а ты испортила. Ты всё испортила!

– Лисса, – осторожно окликнула Эви, протягивая руку к сестре, но поймала лишь пустое место – та отошла и бросилась прочь.

Повисла долгая пауза, никто не шелохнулся, пока в дверь не заглянул Гидеон. Русые волосы он зачёсывал назад.

– У вас тут всё нормально? Я там наткнулся на Лиссу, она какая-то расстроенная.

Когда Эви, наконец, набралась смелости посмотреть маме в лицо, то сразу поняла, что хороший день Нуры Сэйдж подошёл к концу.

И Эви собралась с духом.

Для плохого дня.

Глава 5. Эви

Солнце едва взошло, когда Эви села в кровати, хватаясь за грудь и ощущая ноющую боль, будто её выскребли и внутри осталась лишь пустота.

Лисса тихонько сопела рядом, она даже не шевельнулась, когда Эви выпрыгнула из кровати и оделась. Закончив утренние ритуалы, она тихонько прикрыла за собой большую деревянную дверь. Её режим сна в последнее время скатился в полный хаос; она часто просыпалась по нескольку раз за ночь, прежде чем, наконец, сдавалась.

Солнце только начинало светить, Эви подобралась к окошку и посмотрела на простор Орехового леса, опираясь на подоконник. Она так задумалась, что не услышала шаги.

– Доброе утро, миз Сэйдж! – окликнул её Марв, чуть не уронив ящик, который слишком уж наклонил влево.