Лучшие ораторские речи. Древняя Греция

Когда Демосфен достигает совершеннолетия, состояние, по его словам, почти исчезло.

Он требует отчёта.

Получает сопротивление.

И начинает учиться говорить, потому что без речи не сможет вернуть собственное наследство.

Это важнейшая биографическая точка всей серии: один из величайших ораторов мира пришёл к красноречию из необходимости защищать себя.

Сколько оставил отец

Демосфен строит дело как финансовое расследование. Какие мастерские существовали? Сколько рабов работало? Какова стоимость? Какой доход они должны были приносить? Какие деньги были выданы в долг? Что было поручено каждому опекуну? Затем он сравнивает: что должно было сохраниться — и что ему фактически передали. Речь молодого Демосфена

Афиняне!

Мне тяжело говорить против людей, которых мой отец выбрал именно потому, что доверял им больше других.

Но в этом и заключается тяжесть их поступка.

Чужой вор крадёт имущество.

Плохой опекун крадёт ещё и доверие умершего.

Мой отец не мог остаться рядом и проверить их.

Он передал им детей и состояние, полагая, что его смерть не станет для них возможностью обогатиться.

Опись наследства

Посчитаем.

Не приблизительно.

Не словами «много» и «мало».

По отдельным частям.

Вот мастерская ножей и мечей.

Вот мастерская кроватей.

Вот рабы.

Вот денежные требования.

Вот наличные средства.

Вот имущество матери и приданое.

Если каждую часть оценить даже осторожно, возникает сумма, несравнимая с тем, что мне передали.

Опекуны могут спорить о цене одной вещи.

Но чтобы исчезло почти всё, им придётся объяснить десятки исчезновений одновременно.

Где доход

Даже если предположить, что имущество не увеличивалось, оно приносило доход.

Рабы работали.

Мастерские производили.

Капитал мог давать проценты.

Годы опеки — это не пустое время.

Поэтому вопрос не только «где основной капитал?»

Вопрос «где плоды капитала?»

Когда управляющий получает доход много лет, недостаточно в конце вернуть часть имущества и сделать вид, что время ничего не стоило.

Манипуляции

Афоб будет ссылаться на расходы. На выплаты. На долги. На обязательства отца. Но именно поэтому я требую не общей фразы, а последовательного счёта. Расход имеет дату. Получателя. Причину. Если всё это существует — покажите. Репутация молодого истца

Противнику удобно сказать:

— Юноша не понимает дел отца. Его научили предъявлять огромные требования.

Демосфен отвечает самой структурой речи.

Он должен звучать не как обиженный ребёнок, а как человек, который разобрал бухгалтерию лучше опекуна.

Это судебное взросление происходит прямо перед судьями.

Обязанность опекуна

Опекун не получает обычный коммерческий риск.

Он управляет чужим имуществом для человека, который не способен себя защитить.

Поэтому всякая неясность должна рассматриваться особенно строго.

Если управляющий собственными деньгами потерял их — это его беда.

Если опекун «потерял» деньги ребёнка, он обязан объяснить каждую существенную потерю.

Финал

Мой отец умер, думая, что оставляет мне состояние и людей, которые его сохранят.

Если бы он знал, что после его смерти мне придётся судиться с теми, кого он назначил защищать меня, возможно, последняя тревога его жизни была бы страшнее самой смерти.

Верните мне не чужое.

Верните то, что было моим ещё тогда, когда я был слишком мал, чтобы его защищать.

Исход

Демосфен добился решения против Афоба на крупную сумму, традиционно десять талантов, хотя вернуть всё фактически оказалось трудно и последовали новые процессы.

Урок

Главная техника — разложить большую потерю на проверяемые части. Когда ответчик хочет растворить исчезновение капитала в годах управления, истец возвращает суд к отдельным активам и доходам.

Это также первая глава о Демосфене как человеке: будущий политический оратор появляется из молодого истца, вынужденного сделать цифры убедительными на слух.

ГЛАВА XXIII. ИЗБИЕНИЕ НА АГОРЕ И КРИК ПЕТУХА

Демосфен. «Против Конона»

Время: середина IV века до н. э.

Кто говорит: Аристон, молодой афинянин.

Кто написал: речь входит в корпус Демосфена и обычно считается его произведением.

Суть: частный иск о жестоком избиении; потерпевший сознательно выбирает менее тяжёлую гражданско-частную процедуру, хотя друзья считали возможными более суровые обвинения.

Сначала лагерь, потом агора

Вражда началась во время военной службы.

Аристон и сыновья Конона находились рядом. Молодые люди пьянствовали, издевались, вступали в конфликты. Аристон жаловался начальству.

Прошло время.

Однажды вечером Аристон гулял на агоре с другом.

Сын Конона Ктесий увидел его, был пьян и побежал за своей компанией.

Вернулись отец, сын и другие мужчины.

Началось избиение.

Речь Аристона

Афиняне!

После того, что сделал со мной Конон, мои близкие советовали обвинить его куда тяжелее.

Они говорили о публичном преступлении, об оскорбительном насилии, даже о процедурах, которые могли привести к гораздо более суровым последствиям.

Я выбрал частный иск.

Не потому, что случившееся было лёгким.

А потому, что не хочу казаться человеком, который превращает личную драку в политическую казнь.

Уже этим Демосфен создаёт этос умеренности.

Нападение

Меня сбили.

Били ногами и руками.

Разорвали губу так, что её пришлось сшивать.

Глаза заплыли.

Я некоторое время не мог подняться и говорить.

Врачи и родственники не были уверены, что я выживу.

Но самым унизительным были не только удары.

Когда я лежал, Конон начал изображать победившего петуха — кукарекать и хлопать себя руками по бокам, а его спутники смеялись.

Эта деталь становится центром речи.

Почему?

Потому что она превращает «обычную драку» в hybris — сознательное унижение.

Будущая защита: «молодые люди дерутся»

Аристон предугадывает, что Конон попробует представить всё как обычное буйство молодых компаний.

Есть люди, говорит он, которые называют себя насмешливыми прозвищами, устраивают пьянки и считают любую жестокость шуткой.

Но закон не исчезает от того, что насилие называют игрой.

Если группа бьёт человека почти до смерти, крик петуха после этого не делает происшествие веселее.

Он делает его хуже.

Свидетельства

Демосфен уделяет внимание времени заявления, врачам, людям, которые видели состояние Аристона, и поведению противников на арбитраже.

Потерпевший показывает: версия возникла не позже ради суда. Пока он ещё не знал, выживет ли, он называл Конона и его сына виновниками.

Раннее сообщение особенно ценно, потому что сделано до формирования сложной судебной стратегии.

Возможная контратака

Конон мог утверждать, что конфликт был взаимным, что его сын прежде пострадал от Аристона, что компания потерпевшего сама провоцировала столкновения.

Аристон отвечает:

даже если раньше между молодыми людьми были ссоры, это не оправдывает организованное нападение спустя время.

Прежняя неприязнь может объяснить мотив.

Она не превращает избиение в закон.

Клятва

К концу речи Аристон усиливает личную достоверность готовностью дать торжественную клятву о том, что именно пережил.

Для современного читателя это не заменит доказательства.

Для древней аудитории религиозный риск ложной клятвы имел самостоятельный психологический вес.

Финал

Не позволяйте взрослому человеку говорить:

«Мы просто веселились»,

когда его веселье оставляет другого между жизнью и смертью.

Название, которое человек даёт своему поступку, не меняет поступок.

Урок

Демосфен показывает силу одной незабываемой детали. Судья может забыть число ударов и имена всех свидетелей. Но он запомнит взрослого мужчину, кукарекающего над избитым человеком.

Сильная судебная речь часто нуждается в образе, который сжимает нравственный смысл дела в одну сцену.

ГЛАВА XXIV. ПОЩЁЧИНА НА ПРАЗДНИКЕ ДИОНИСА

Демосфен. «Против Мидия»

Время: события относятся к 354 г. до н. э.; речь составлена около 353 г.

Кто говорит: Демосфен сам.

Кто написал: Демосфен.

Особенность: речь, вероятно, не была произнесена в дошедшей форме; дело, по всей видимости, было урегулировано до окончательного судебного выступления. Это необходимо прямо отмечать в книге.

Суть: Мидий ударил Демосфена во время Великих Дионисий, когда тот исполнял обязанности хорега.

Один удар, который Демосфен превращает в дело о государстве

Если описать факт коротко, он почти мелок рядом с убийствами предыдущих глав:

один состоятельный афинянин ударил другого.

Но место и время меняют всё.

Великие Дионисии — религиозный и гражданский праздник. Демосфен выступает как хорег, исполняющий общественную литургию. Насилие происходит публично, в контексте священного праздника.

Демосфен строит речь так, чтобы судьи увидели не частную пощёчину.

Он хочет доказать hybris — оскорбительное насилие, которое демонстрирует презрение не только к конкретному человеку, но и к равенству граждан перед законом.

Предыстория

Вражда между Мидием и Демосфеном началась раньше, в том числе вокруг процессов против опекунов.

Мидий богат, влиятелен, привык давить.

Демосфен собирает множество эпизодов, чтобы доказать: удар на празднике не случайная вспышка.

Это кульминация характера.

Речь

Афиняне!

Если бы Мидий ударил меня в тёмном переулке после личной ссоры, это было бы преступлением против меня.

Но он ударил хорега во время праздника, перед гражданами, тогда, когда я выполнял общественную обязанность.

Он хотел показать не только, что сильнее.

Он хотел показать, что ему можно больше.

Вот сущность hybris.

Богатство как источник безнаказанности

Мидий рассчитывает не на невиновность.

Он рассчитывает на влияние.

У богатого человека есть друзья.

Связи.

Возможность затягивать процессы.

Возможность заставить бедного противника подумать: «Лучше отступить».

Но если закон становится строг только для тех, у кого нет влиятельных друзей, это уже не закон.

Удар и достоинство

Кто-то скажет:

— Разве одна пощёчина стоит такой речи?

Именно эта реакция помогает Мидию.

Физическая боль прошла быстро.

Унижение направлено дальше.

Он ударил так, чтобы видели другие.

Насилие было демонстрацией статуса: «Я могу сделать это с тобой на глазах у всех».

Поэтому размер раны не измеряет размер правонарушения.

Праздник

Религиозный праздник создаёт особый общественный мир. Граждане временно откладывают повседневные конфликты. Хоры готовятся за частные средства ради общего торжества.

Нападение на хорега нарушает не только личный покой.

Оно вторгает частную вражду в общее священное пространство.

Демосфен использует этот аргумент, чтобы поднять дело от частного к публичному.

История Мидия

Затем появляются другие конфликты подсудимого.

Оратор хочет, чтобы судьи увидели привычку: человек снова и снова использует богатство, наглость, давление.

Здесь возникает опасность судебной риторики: когда текущего факта мало, очень легко превратить процесс в суд над всей жизнью человека.

Демосфен делает это искусно, но современный юрист должен видеть границу допустимости подобного характера доказательств.

«Если вы простите богатому…»

Речь обращается к социальной психологии судей.

Бедный гражданин не может содержать частную охрану.

Он защищён законом.

Если закон не защищает его от богатого, равенство исчезает.

Наказание Мидия нужно представить не как подарок Демосфену, а как сигнал каждому гражданину: общественное положение не покупает право унижать.

Почему речь могла не прозвучать

Источники и исследовательская традиция связывают дело с последующим урегулированием. Часто сообщается, что Демосфен отказался от окончательного преследования, возможно получив тридцать мин, хотя мотив и детали оспариваются.

Для нашей книги это чрезвычайно интересно.

Перед нами может быть великий судебный текст, который никогда не прозвучал именно так перед судьями.

Следовательно, «сохранившаяся речь» и «реально произнесённая речь» — не всегда одно и то же.

Мастерство

Демосфен строит одну из главных формул публичной защиты достоинства:

некоторые преступления измеряются не телесным ущербом, а посланием, которое насилие отправляет обществу.

Современный аналог легко увидеть в делах, где унижение совершается публично, демонстративно, с использованием власти или статуса.

Урок

— Место и контекст способны изменить юридический смысл одного и того же физического действия.

— Не всегда тяжесть дела равна тяжести травмы.

— Характер подсудимого можно использовать как объяснение события, но нельзя позволять ему заменить доказательство события.

— Не всякая написанная древняя речь действительно была произнесена.

ГЛАВА XXV

МОЖЕТ ЛИ ЧЕЛОВЕК, ПОТЕРЯВШИЙ ПРАВО ГОВОРИТЬ, ОБВИНЯТЬ ДРУГИХ?

Эсхин. «Против Тимарха»

Время: 346/345 г. до н. э.

Место: Афины.

Кто говорит: Эсхин — обвинитель, лично.

Кто написал речь: Эсхин сам составлял и произносил собственные политико-судебные выступления.

Противная сторона: Тимарх; его защитительная речь не сохранилась.

Суть дела: имел ли Тимарх право выступать перед народом и участвовать в публичной политической жизни, если его прежнее поведение подпадало под основания атимии — лишения части гражданских прав?

До процесса

Несколькими годами ранее Афины посылали посольства к Филиппу Македонскому. В составе одного из них находились и Демосфен, и Эсхин. После заключения Филократова мира отношения между двумя ораторами превратились во вражду. Демосфен готовился обвинить Эсхина в недобросовестном исполнении обязанностей посла. К нему присоединился Тимарх.

Эсхин ответил неожиданно.

Он не стал сразу защищать собственное поведение в Македонии. Он атаковал одного из обвинителей и поставил вопрос: имеет ли Тимарх вообще законное право выступать перед народом?

В современном процессе это выглядело бы почти как предварительная атака на процессуальную дееспособность обвинителя. Но в Афинах вопрос был связан не только с процедурой. Он касался самой идеи гражданской чести.

Закон и нравы

Афинская демократия давала гражданину необычайно широкое право говорить. На народном собрании глашатай спрашивал, кто желает выступить. Но свобода слова не мыслилась абсолютно отвязанной от гражданского статуса. Некоторые поступки могли лишить человека права выступать и занимать публичные должности.

Эсхин утверждал, что Тимарх растратил наследственное имущество, вёл жизнь, несовместимую с достоинством гражданина, и в молодости за вознаграждение вступал в отношения, которые по афинскому праву могли повлечь запрет на публичные выступления.

Для современного читателя эта часть афинского законодательства чужда и во многом неприемлема. В книге важно не переносить древние моральные нормы в настоящее. Нас интересует другое: как обвинитель доказывает поступки, по которым почти нет прямых документов и свидетелей договора?

Клепсидра

Служитель начинает отсчёт воды.

Точный лимит данного выступления нам неизвестен. В больших публичных процессах речи могли быть значительно длиннее коротких частных выступлений. Поэтому не будем придумывать число минут.

Эсхин начинает не с Тимарха.

Он начинает с закона.

СОХРАНИВШАЯСЯ РЕЧЬ ОБВИНИТЕЛЯ — ЛИТЕРАТУРНАЯ ПЕРЕДАЧА

Афиняне!

Наш город справедливо гордится свободой слова. Но предки понимали: право советовать народу требует хотя бы некоторого уважения к самому народу и к законам.

Поэтому они не запретили говорить бедному.

Не запретили говорить человеку незнатного происхождения.

Не потребовали от оратора богатства.

Они установили другие границы — связанные с тем, как гражданин обращается с родителями, исполняет воинский долг, хранит собственное имущество и живёт как член общины.

Тимарх хочет обвинять других в нарушении долга перед государством.

Но прежде спросите: сохранил ли он сам право становиться учителем государства?

Я не прошу вас судить человеческую слабость вообще. Я прошу применить закон к человеку, который сам решил выйти на политическую сцену и обвинять других.

Доказательство без расписки

Самая сложная часть дела — предполагаемые отношения Тимарха в молодости.

Эсхин прекрасно понимает: он не предъявит судьям расписку с подписью «получил деньги за такое-то действие». Подобные сделки, если существовали, не оформлялись так, чтобы оставить удобное доказательство будущему обвинителю.

Поэтому он строит дело из поведения.

Кто содержал Тимарха?

Где он жил?

Почему переходил из одного дома в другой?

Кто оплачивал его расходы?

Как выглядел его образ жизни при отсутствии достаточного собственного дохода?

Обвинитель собирает не один факт, а сеть обстоятельств.

И делает вывод:

— Если прямого договора нет именно потому, что договор постыден и скрыт, суд должен смотреть на жизнь человека целиком.

Опасность такого метода

Это чрезвычайно сильная и чрезвычайно опасная риторика.

Если образ жизни становится доказательством конкретного события, обвинитель получает почти неограниченную свободу.

Богатый знакомый превращается в «покупателя».

Проживание в чужом доме — в доказательство сделки.

Расточительность — в косвенное подтверждение источника денег.

Слухи — в фон, на котором каждое нейтральное обстоятельство выглядит подозрительно.

Современный защитник немедленно спросил бы:

какой именно факт доказывается каждым конкретным доказательством?

Но Эсхин работает прежде всего с гражданским жюри, которое хорошо знает городскую молву.

Наследство

Вторая линия — имущество.

Эсхин изображает Тимарха человеком, который получил состояние и растратил его. Для афинянина это не просто финансовая неудача. Дом, земля, семейные культы и имущество связывают поколения. Человек получает от предков не только деньги, но и обязанность передать дом дальше.

Поэтому расточительность превращается в политический аргумент:

— Тот, кто не сумел управлять собственным домом, хочет управлять городом.

Это классическая риторическая формула, которая переживёт античность на тысячелетия.

Будущая защита

Эсхин заранее представляет, что ему ответят.

— Вы не видели сделки.

— Вы опираетесь на сплетни.

— Вы нападаете на прошлую частную жизнь человека, чтобы спасти себя от будущего обвинения.

И поэтому он пытается ещё до выступления Тимарха изменить бремя психологического доказательства:

— Весь город знает то, что произошло; не требуйте от меня невозможной бумаги на тайную сделку.

РЕКОНСТРУКЦИЯ ПОЗИЦИИ ЗАЩИТЫ

Речь Тимарха не сохранилась. Поэтому дальше — только осторожная реконструкция возможных возражений.

Афиняне!

Эсхин говорит о законах, но судит меня слухом.

Где человек, который скажет: «Я заплатил Тимарху»?

Где свидетель передачи денег?

Где определённое место и определённое событие, а не перечисление домов, знакомых и разговоров?

Если политического противника можно лишить голоса по распространённой молве, свобода слова будет принадлежать не гражданам, а тем, кто громче распространяет обвинение.

Эсхин боится дела о посольстве.

Поэтому вместо ответа на вопросы о собственном поведении он хочет заставить замолчать одного из тех, кто собирается их задать.

Не позволяйте предварительному процессу заменить настоящий.

Что делает Эсхин после предполагаемой защиты

Он возвращает дело к статусу.

Его важнейшая мысль:

это не наказание за частную жизнь как таковую; это вопрос о том, вправе ли человек с таким прошлым осуществлять публичное право речи.

Именно такой поворот делает обвинение юридически оформленным.

Итог

Тимарх, по античной традиции, проиграл дело и утратил возможность полноценно участвовать в публичной политической жизни.

Для Эсхина это была стратегическая победа: один из его будущих обвинителей был устранён до процесса о посольстве.

Но Демосфен остался.

Через несколько лет он всё-таки приведёт Эсхина в суд.

Мастерская оратора

В речи «Против Тимарха» особенно важны пять приёмов.

Первый — выбрать поле боя. Эсхин не ждёт, пока его обвинят. Он атакует процессуальную и гражданскую способность будущего обвинителя.

Второй — заменить отсутствующий прямой документ совокупностью обстоятельств.

Третий — связать частную биографию с публичной функцией.