Спросите леди Энн

— И какое же решение созрело в вашей светлой головке?

Мужчина явно подшучивал над ней, не воспринимая всерьез, но как ни удивительно Энн это помогло вернуться в реальность и наконец-то отбросив волнение сформулировать свое предложение:

— Он готов бежать из страны. Мы оба понимаем, что подобный поступок станет вашей полной и безоговорочной победой. Полагаю вы даже рассчитывали на это, ведь дуэль помешает вашим предприятием не меньше, чем необоснованные обвинения одного из первых вкладчиков. Закон не признает дуэлей, а в вашем случае… Общество сочтет защиту чести подобным образом просто неприемлемой, покровители в свете отвернуться от вас.

— В моем случае? Вы, как и ваш брат считаете, что отсутствие длинной портретной галереи с покойными титулованными родственниками не дает мне права на защиту чести?

Энн в очередной раз задалась вопросом — от чего все мужчины обладают таким крайне деликатным, даже преболезненным, чувством собственного достоинства?

— Нет, напротив, я хотела просить вас проявить благородство. Бегство из Лондона на многие годы ляжет тяжелым клеймом на имени моего брата, это убьет наших родных…

— В таком случае ему стоит принести извинения.

— Полностью согласна с вами, но боюсь он уже лишил себя возможности сделать это достойным образом сегодня в клубе. К тому же повторюсь — ему давно пора преподать небольшой урок.

— Хотите, чтобы я его таки застрелил?

— О боже, конечно, нет! Мы дадим ему возможность бежать, точнее думать, что он бежит, а между тем будем поддерживать впечатление, что он проявил интерес к деятельности ваших предприятий и отправился с каким-нибудь важным поручением по делам вашей компании… Боюсь, это единственный способ хотя бы на время отвлечь его от карточного стола.

— Вы думаете я доверю вашему пустоголовому брату хоть какое-то дело? И как простите, вы себе это представляете?

— Я слышала, что ваша компания осуществляет поставки из Италии? Корабль туда идет в среднем около месяца, плюс время на обратный путь. Полагаю, что даже если ему сообщат о моей шутке по прибытии, то с момента сегодняшнего вечера пройдет более двух месяцев, и его гнев будет не таким уж свирепым. По возвращении ему ничего не останется как признать, что ваше предприятие стоящее дело, особенно после того, как он сам лично в нем поучаствует.

— Гнева брата, судя по всему, вы совсем не боитесь.

— Меня пугает больше всего то, кем он может в конце концов стать. Полагаю, это удивит вас, но, в сущности, он не такой уж и конченный человек, весьма отзывчивый и добрый. Однако мнение окружающих слишком важно для него, а окружение он выбирать не умеет. Уверенна, что, если он увидит другой мир и других людей, занятых хоть чем-то кроме разговоров о наследстве и карточной игры, то сможет проявить себя лучшим образом.

— Хорошо, хорошо… ваш замысел мне понятен, но что с этого буду иметь я?

— Простите?

— Вы только что подробно расписали мне план по спасению жизни и репутации вашего брата. Что вместо пули в лоб или пожизненного бегства на континент, он получит бесценный жизненный опыт и смену обстановки. А что с этого буду иметь я?

— Вы? Вы сможете избежать дуэли, которая бы поставила крест на вашем предприятии… разве этого мало?

— Если бы «поставить крест» было так просто, вряд ли я стал бы тем, кем я являюсь сейчас. Мне нужно кое-что еще.

Энн покраснела, она запрещала себе думать о чем-то подобном, но вряд ли появление незамужней леди в доме холостого мужчины глубоко ночью можно было истолковать каким-либо иным образом.

— Прошу, только не упадите в обморок. Ваша добродетель меня ничуть не интересует. Если верить тому, что о вас говорят, вы на дух не переносите мужчин и мечтаете умереть старой девой.

Энн вскинула бровь.

— Мне нужно чтобы вы нашли мне жену из вашего круга. Желательно чтобы это не выглядело как жест отчаяния. Дамы в слишком затруднительном финансовом положении, незаконнорожденные или престарелые вдовы мне не подойдут. Это должна быть одна из тех леди, что смотрят вам в рот. Такая, которую с радостью приняла бы в семью ваша собственная тетя. Справитесь?

Энн от удивления потеряла дар речи. Еще никогда ее не просили о помощи в столько деликатном деле так прямолинейно и даже вызывающе. То обстоятельство, что ее саму не стали даже рассматривать в качестве претендентки на роль невесты от чего-то больно укололо самолюбие. Своим предложением он, судя по всему, поставил ее в один ряд с престарелыми вдовами, незаконнорожденными и дамами в затруднительном положении.

— Боюсь вы меня с кем-то путаете, мистер Ксандер. Я не занимаюсь сводничеством.

— А я не организую бесплатные круизы в Италию для джентльменов. Всего хорошего, леди Телбот.

С этими словами он снова принялся массировать переносицу. Создавалось впечатление, что предмет их разговора его никоем образом не интересует и он одинаково без энтузиазма воспримет любое ее решение.

— Настой ивовой коры и поменьше кофе.

— Что, простите?

— От головной боли. Я знаю, о чем говорю. Сама страдаю от этого недуга. Еще я бы рекомендовала вам выспаться, но учитывая, что до рассвета осталось меньше трех часов это прозвучит как издевательство.

— Спасибо. Я приму к сведению. Что-то еще?

— Как вы представляете себе мою помощь в поиске жены?

— Тут я считал вас экспертом. Светское общество – это ваша стихия, а не моя. Меня, знаете ли, с некоторых пор принимают отцы большинства лондонских семей, а вот их жены и дочери публично игнорируют мое существование, делая любые попытки ухаживания невозможными.

— И зачем вам жена, которая воротит от вас нос?

— Для того же для чего мне этот дом и самый большой торговый флот на юге Англии. Это статус и возможность привлечь еще больше внимания к моим предприятиям. Не уверен, что вы встречались с таким понятием ранее, но мне, если хотите знать, нужна «трофейная жена». Та, кто обеспечит моих детей той самой галереей с портретами титулованных покойных родственников. Ну что, готовы мне помочь?

— Нам в любом случае нужно будет поддерживать легенду о вашем примирении с мои братом, для этого будет неплохо появляется в обществе вместе. Будет странно если я начну вас откровенно сватать, но правила приличия не позволят дамам вокруг меня открыто игнорировать вас, если я представлю вас как друга. Но учтите, это займет какое-то время…

— Два месяца. Вряд ли ваш брат разрешит вам выходить из дома после того, что вы ему устроите. Каким бы недотепой он не был, но позволять потешаться над собой… боюсь он вам этого никогда не простит.

— Позвольте мне самой разобраться с братом. Вас же я попрошу лишь обеспечить его безопасность на борту корабля и дать ему хоть какое-то дело на время плавания.

— А он что-то умеет? Могу сделать его матросом.

— Умоляю, будьте серьезны. Он неплохо декламирует, в детстве писал чудесные акварели, учителя отмечали его способность к языкам…

— Он знает итальянский?

— На сколько я могу судить, довольно посредственно, однако он многие годы состоит в переписке с каким-то венецианским художником.

— Значит я найму его в качестве учителя для капитана своего корабля. Славный малый, но не как не может справится с ведением судового журнала на английском.

— Наймете? Эдварда?

— Конечно мы не можем позволить ему путешествовать под своим именем, тем более если по вашей легенде он в бегах.

С этими словами Ксандер достал листок бумаги и написал на нем несколько беглых строк, после чего умелым движением запечатал письмо и вручил его Энн.

— Это письмо для капитала Санта Марии, около шести часов вечера, с вечерним приливом, она отходит из Дувра. Вашему брату лучше поспешить чтобы успеть на борт. Его, кстати, в письме зовут Джон Смит, он учитель грамматики и на протяжении всего плавания Санта Марии в его обязанности будет входить перевод судового журнала, а также обучение капитана основам английского языка. Команда вся подчистую набрана из итальянцев, а потому, даже если капитан по-английски так и не заговорит, навыки вашего брата в итальянском тучно улучшаться. Думаю, вы сами придумаете легенду как это письмо попало к вам и убедите брата выдать себя за мистера Смита?

— Ну разумеется.

— На этом считаю наше дело улаженным. Я знаю джентльмены вашего круга верят слову женщины не больше, чем слову спекулянта, но я человек другого рода и привык доверять людям, с которыми веду дела.

С этими словами он встал из-за стола и протянул ей свою руку. Энн растерялась. Она почувствовала неловкость вкладывая свою ладошку, внезапно ставшую казаться ей крошечной, в его широкую ладонь. Это был грубый, лишенный всякой деликатности жест, но от чего-то именно он придал ей уверенности. Она справилась. Эдварду не придется стреляться, а равно скрываться полжизни на континенте. Все будет хорошо. Энн почувствовала словно тяжелый груз свалился с ее плеч.

— А вы молодец, признаться не ожидал от сестры Телбота чего-то стоящего. Признаю, мое самое первое впечатление о вас оказалось ошибочным.

— Благодарю. Могу я спросить вас что заставило вас передумать и не захлопнуть дверь? Кроме башмака Мерри, конечно.

— Мне понравилась ваша горничная.

Ксандер лукаво подмигнул.

— Где вы ее только нашли?

— Миссис Смит? Это она нашла меня, а мне просто повезло, что она согласилась у меня работать. Возможно однажды, с ее разрешения, я расскажу вам историю нашего знакомства. Ближайшую пару месяцев нам предстоит довольно часто беседовать друг с другом, мистер Ксандер.

— Фред, я разрешаю вам называть меня Фредом. И сам собираюсь звать вас Энн… мисс Телбот.

Глава 3. Не оставайтесь без сопровождения

Убедить Эдварда, что её миротворческая миссия оказалась провалена, было совсем несложно. Он ни во что не ставил мистера Ксандера и был убеждён, что тот спит и видит, как бы пустить пулю ему в лоб. Нервы брата оказались настолько взвинчены, что на мгновение Энн даже почувствовала вину за свой обман.

— Эдвард, всегда есть выход. Ты можешь принести мистеру Ксандеру свои искренние извинения, и инцидент будет исчерпан. Ты ошибался, сверился с управляющим и убедился, что был не прав. Такое случается. Никто, кроме парочки никчёмных идиотов из твоего клуба, не станет думать о тебе дурно. Умоляю, принеси извинения, и мы покончим с этим.

— Энн, ты не понимаешь. Ты всего лишь женщина и ни черта не смыслишь в таких делах.

Самонадеянность брата охладила вспышку вины. Энн поклялась, что в этот раз таки проучит непутёвого родственника и даст ему ощутить последствия своих ошибок.

— Тогда ты прав, остаётся лишь одно — бежать. Мы не можем позволить этому мистеру нашпиговать тебя свинцом. Всё-таки есть небольшой толк в том, что я ездила к нему этой ночью. Я смогла стащить с его стола это письмо, я нагрела сургуч, и это оказался твой билет на корабль в Италию.

— Ты с ума сошла, это же «Санта‑Мария» — корабль Ксандера!

— А где, как ты думаешь, он станет тебя искать в последнюю очередь?

— А если этот мистер Смит явится на борт? Ты об этом подумала?

— Да, и на этот случай у меня есть миссис Смит, которая сможет задержать его до отплытия корабля. Всё, что нам нужно, — быть в Денвере раньше его. Если письмо ещё час назад было на столе у Ксандера, значит, мистер Смит ещё не выехал, и мы сможем его опередить.

— А что будет, когда этот незадачливый учитель явится к Ксандеру, опоздав на корабль? Ты это предусмотрела?

— Разумеется. Прежде всего, крайне маловероятно, что опоздавший по собственной вине работник добровольно явится к нанимателю. А учитывая, что часть денег он уже должен был получить, самое разумное для него — скрыться с глаз. А если в последующем выяснится, что вместо него кто‑то другой выполнял его обязанности на корабле, так и того лучше… Вообще, Эд, нам нельзя терять время, мы должны прибыть в Дувр как можно скорее.

Но «скорее» не получилось. Вначале Энн потратила добрый час, объясняя Эдварду, почему у учителя английского на борту корабля не может быть камердинера, потом ещё час перебирала собранный им саквояж, выкладывая из него жилеты с серебряными пуговицами и бархатные бриджи.

— Эд, ты должен хотя бы постараться выглядеть как мистер Смит! Вот зачем тебе цилиндр? Лучше найди, ради бога, словарь.

То и дело уставшая от бессонной ночи Энн ловила себя на мысли, что, если бы мистер Смит существовал на самом деле, у них с Эдом не было бы и шанса опередить его на пути в Дувр. Но вот наконец вещи были собраны. Под диктовку сестры Эдвард написал письмо, где постарался не пугать тётю, вежливо уведомляя её и дядю о том, что «срочные дела вынуждают его отплыть в Италию, где он планирует какое‑то время погостить у своего хорошего друга». По настоянию Энн он не стал сообщать о скандале в клубе, намереваясь рассказать страшную правду постепенно. Он также написал несколько писем друзьям, поручив их отправку Энн, но та уже знала, что бросит их в огонь немедленно, как только вернётся из Дувра.

Только чудом они смогли успеть выехать до завтрака, пока дядя и тётя не спустились в столовую. По дороге Эдвард то и дело останавливался, чтобы «в последний раз насладиться красотой родной Англии». Это грозило для Энн расстройством желудка, но она стоически переживала неуместные приступы патриотизма брата, искренне надеясь, что они хотя бы не опоздают на корабль.

Буквально чудом они успели на борт вовремя. Капитан — средних лет итальянец, любивший активно жестикулировать, — получив послание Ксандера, не проявил никакого удивления, махнул Эдварду рукой, и на этом погрузка корабля была закончена. Эд явно испытал огромное облегчение от того, что его не разоблачили. На прощание у них с Энн практически не осталось времени. Брат только ещё раз обнял сестру и со словами: «Не знаю, свидимся ли ещё», — взошёл на борт, не оглядываясь. Трап тут же подняли, и прекрасная «Санта‑Мария», подняв паруса, направилась к выходу из порта.

Энн какое‑то время смотрела кораблю вслед; её терзали противоречивые мысли. С одной стороны, она ругала себя за то, что ей пришлось прибегнуть к обману. С другой — искренне надеялась, что поступает правильно. Всем сердцем она желала Эдварду найти себя и открыть что‑то новое в этом путешествии. А ещё, совсем чуть‑чуть, ей самой хотелось поменяться с братом местами.

От этих тяжёлых мыслей Энн отвлёк неприличный окрик сзади. Солнце уже клонилось к горизонту, и порт погрузился в тяжёлые сумерки. Энн обнаружила, что стоит на конце довольно узкого пирса совершенно одна, а со стороны берега к ней приближаются трое пьяных моряков.

— Красотка, ну что, проводила любовника, значит, его место свободно? Айда с нами в «Старую Герту»! Мы только сошли с корабля, чертовски изголодались по женской ласке.

Энн понимала, что отступать ей некуда: ситуация складывалась на редкость опасная, хотя и чертовски глупая. Узкий пирс: с одной стороны — холодные волны, с другой — трое подвыпивших мужчин с очевидно не самыми благородными намерениями.

— Господа, боюсь, я не та, за кого вы меня приняли. Меня зовут леди Телбот, и мой экипаж ждёт меня у северных складов. Прошу, дайте мне пройти.

— Милашка, а тут каждая вторая — леди, и мы даже совсем не против… Хочешь, буду называть тебя королевой Викторией, только скидку сделай.

Эти слова принадлежали особенно безобразному верзиле с расщелиной между передними зубами. Он шёл впереди, и Энн отчаянно не понравился мысленный блеск в его глазах.

— Вы правда всё неправильно поняли. Предупреждаю: если вы посмеете причинить мне вред, у вас будут серьёзные неприятности…

Энн почувствовала, как всё её тело сковывает страх; ещё немного, и она перейдёт на постыдный писк. И пока воображение Энн рисовало ей страшную картину того, что с ней может случиться, за спинами верзил послышался чёткий стук. Все трое обернулись.

За спинами мерзавцев волшебным образом материализовался мистер Ксандер. Он в чёрном пальто и цилиндре почти на голову возвышался над самым высоким из моряков. Чтобы привлечь к себе внимание, он стучал тростью по доскам пирса.

— Мне кажется, леди весьма доступно вам всё объяснила, и самое время оставить её в покое.

Энн возликовала и надеялась, что уж теперь‑то здравый смысл возьмёт верх в пьяных головах её преследователей, но этого не случилось.

— Да кто ты такой?!

С этими словами один из мужчин, стоявших справа, замахнулся на Ксандера. Но удача была не на его стороне. Одного тычка тростью в грудь стало достаточно, чтобы пьяный верзила потерял равновесие при замахе и упал с пирса в воду. Второму и третьему повезло чуть больше. Один даже смог дотянуться до Ксандера, прежде чем получил тростью по голове и осел на доски пирса, потирая ушибленное место. Щербатый же позабыл, что ближе всего стоит к Энн, а потому, отвлечённый Ксандером, совершенно не ожидал удара острым дамским каблуком по своей ноге. Серьёзного вреда Энн, конечно, нанести ему не могла, но секунды замешательства было достаточно, чтобы она смогла обогнуть обидчика на узком пирсе и, схватив Ксандера за руку, побежать вслед за ним к берегу.

Сердце девушки стучало бешено, юбки путались вокруг ног, а тесно затянутый корсет не давал дышать полной грудью. Ксандер довольно быстро понял, что далеко убежать они с Энн не смогут. Поэтому, завернув за первый попавшийся угол, он скинул с себя пальто, закатал рукава рубашки и одним движением взлохматил волосы, после чего стащил с Энн уже и так съехавшую набекрень шляпку и со словами: «Подыграйте мне, чёрт бы вас побрал!» — зажал Энн у грязной стены ближайшего здания.

Энн ожидала чего угодно, но не того, что сегодня ей придётся целовать Фредерика Ксандера. Впрочем, слово «поцелуй» не очень‑то подходило к этому действию. Он буквально зажал ей рот своими губами, а в объятиях сжал так крепко, что она не могла даже пошевельнуться. Его широкая спина полностью скрыла её от случайного взгляда любого прохожего. А потому, когда двое преследователей заглянули в переулок, они не узнали в парочке леди и джентльмена с тростью. Отпустив пару сальных шуточек в адрес такого же моряка, как и они сами, они прошли мимо, не теряя надежды найти ту, что умудрилась от них ускользнуть.

Как только преследователи скрылись из вида, Фредерик оторвался от её губ, но хватку не ослабил.

— Ещё пара минут. Нужно убедиться, что они ушли достаточно далеко. Где, чёрт возьми, ваш экипаж, и где ваша хвалёная миссис Смит?

Энн было тяжело прийти в себя после происшедшего: ей ещё не доводилось вести разговоры, будучи зажатой между стеной и телом малознакомого мужчины, а потому формулировать связный ответ было чертовски сложно.

— Смит? Она якобы отвлекала настоящего учителя… того, которого на самом деле нет. А экипаж — за северными складами. Было бы глупо тащить его в порт, учитывая, что Эдвард бежит инкогнито.

— А стоять на пирсе одной, словно в витрине, — не глупо?

— Ну, если смотреть на это с подобной точки зрения… Я как‑то не подумала. Мне никогда не доводилось провожать кого‑то в порту, я не знала, что это может быть опасно.

— Ваш братец, видимо, тоже не умеет думать. Потрясающая семейка. Беру назад комплименты вашей сообразительности, которые я поспешил сделать ночью в моём кабинете.

Почему‑то Энн задели его слова.

— Я думаю, они достаточно далеко, и вы могли бы уже отпустить меня.

Отчего‑то Ксандер медлил. Он, как казалось Энн, со злобой буравил её своим тяжёлым взглядом, явно не одобряя её сегодняшнего поведения.

— В отличие от брата, я умею признавать, когда бываю не права. Прошу прощения за неудобства, которые причинила вам сегодня. Было глупо с моей стороны оставаться одной в порту. И большое спасибо за то, что выручили меня из этой ситуации. Я в долгу перед вами и сделаю всё возможное, чтобы вы нашли себе достойную жену.

Энн хотела верить, что её покаянная речь успокоила Ксандера; по крайней мере, он перестал буравить её взглядом и сделал шаг назад. Затем он накинул на неё своё пальто, в котором она тут же утонула, и водрузил ей на голову цилиндр, тут же съехавший ей на глаза. В таком виде они добрались до её экипажа. Ксандер вначале усадил её на сиденье, передав заботам миссис Смит, и только затем забрал у Энн свои вещи.

— Очень надеюсь, что вы спокойно доберётесь до дома и наконец‑то выспитесь. У вас вид крайне измождённого человека. Завтра я не стану вас беспокоить, но уже послезавтра я заеду за вами, чтобы пригласить прогуляться со мною в Гайд‑парк. У нас не так уж много времени, чтобы приступить к исполнению намеченного плана, пока ваш брат не вернулся обратно в Англию.

С этими словами он захлопнул дверь экипажа и после чего постучал по ней тростью, давая сигнал кучеру трогаться. Энн была совершенно разбита. Мало того, что брат, которого, несмотря ни на что, она очень любила, отплыл за сотни миль от дома, за ней гнались пьяные матросы, так ещё и мужчина, который только что её спас и даже поцеловал, назвал её измождённой! Нет, этот день сложно было бы сделать хуже. Откинувшись на сиденье, она пообещала себе, что впредь не позволит мистеру Ксандеру видеть себя в подобном состоянии.

***

Фредерик Ксандер не любил попусту тратить время. Бурлившая в нём энергия требовала выхода, поэтому он не был склонен к праздному времяпрепровождению вроде бесцельных прогулок. После насыщенного на события вечера в порту следовало бы сесть в экипаж и немедленно отправиться домой, но он отчего‑то решил вместо этого пройтись по пристани. Вот уже третью ночь он лишал себя сна, и организм мог подвести в любую минуту, затребовав своё. Хотя, судя по реакции его тела на леди Телбот в его руках, пока его здоровью ничего не угрожает.

Он повторял себе, что прибыл в порт, так как сегодня в плавание уходило сразу четыре его корабля, и нужно было лично убедиться, что освобождённые от товара склады готовы принять новую партию груза. Однако правда заключалась в том, что ему хотелось лично удостовериться, что малышке Энн удалось уговорить своего несносного брата отплыть в Италию. Закончив с делами, он специально следил за пирсом, с которого уходила «Санта‑Мария», нашёл глазами леди Энн и наблюдал за ней с берега, пока она провожала взглядом корабль. Девушка на пирсе выглядела очень хрупкой и одинокой, и он невольно залюбовался ею. Не было ничего удивительного, что она привлекла не только его внимание.

Удивительным скорее оказалось то, как приятно было держать её в руках, изображая чёртова рыцаря. Вечная беда с этими леди: за неимением более интересных и полезных занятий они оттачивают умение флирта годами и порой даже сами не понимают, какое грозное оружие приобретают в свой арсенал. Чего только стоило её поведение вчера ночью перед зеркалом в его прихожей! Ни одной знакомой ему даме не пришло бы и в голову поправлять причёску в присутствии мужчины, который только что вызвал на дуэль её брата! Опасность таких женщин, как Энн Телбот, как раз и заключалась в том, что они, в отличие от искушённых куртизанок, очаровывали мужчин совершенно невинным и естественным образом, не отдавая себе отчёта, что все их изысканные манеры и деликатное обращение в конечном счёте имеют ту же самую цель, что и яркие корсеты и будуарные уловки. Просто с куртизанками гораздо проще договориться о сделке.

И всё‑таки Фредерик Ксандер хотел жену, подобную Энн. Которая могла бы сопровождать его на вечерах в любом, даже самом изысканном обществе. Подсказывать, какой из четырёх вилок следует есть рыбу, и запоминать все эти бесконечные титулы и семейные связи его потенциальных инвесторов. Мир жесток, Фред знал это как никто другой. Пока ещё капитал сосредоточен в руках ленивой аристократии, и таким, как Ксандер, надо во что бы то ни стало приспосабливаться, чтобы в конечном счёте переиграть этих трутней. Сделать так, чтобы их деньги приносили пользу прежде всего тем, кто готов работать, а не проводить остаток жизни за карточным столом. В чём‑то Энн была права: у таких, как её брат, нет будущего. Их время уже на исходе. И Ксандер не будет терзаться муками совести, заколачивая гвоздь в крышку их гроба.

Глава 4. Избегайте сплетен и не давайте для них повода

Ксандер заехал за леди Энн ровно в десять утра. Это было немного раньше, чем считалось приличным, но Энн уже сделала заметку обратить на это правило этикета его внимание в будущем. Сегодня же ей хотелось как можно больше времени уделить их разговору наедине, а потому чем раньше они придут в парк, тем больше времени на приватность у них будет.