Цена свободы

Я неловко упала на колени — и теперь уже меня увидела моя семейка.

— А ты что тут делаешь? — маменька подошла и схватила меня за волосы.

— Отпустите девушку! — я услышала голос Элиана.

— Это моя дочь, я не разрешала ей здесь находиться.

— Леди, она студентка этой Академии и находится под защитой короля. Прошу быть более воспитанной. — встал на мою защиту ректор.

Она резко отпустила меня, что я чуть не упала полностью.

— Я требую её отчисления, — высокомерно произнесла леди Дюпре.

— Желаете её отчисления? Тогда вам нужно обратиться к королю. Но скажу ещё одно: ваша вторая дочь была принята лишь из-за Элоры. Мы не предполагали, что у вас такие семейные отношения, так что мы будем с особой тщательностью следить за Аланией Дюпре.

— Я этого так не оставлю, — она развернулась, подошла к своей дочери и что-то прошептала ей на ухо.

— Элора, — я увидела руку, которую протягивал мне Элиан.

— Спасибо, — со слезами на глазах я поднялась и убежала в свою комнату.

Кажется, моя спокойная жизнь закончилась, так и не успев начаться.

Глава 3

Глава 3

Два дня до начала учёбы пролетели как одно дыхание.

Я сидела в пустой библиотеке среди стеллажей с пожелтевшими фолиантами, запахом пыли и воска от свечей.

Только я и тишина, в которой легче всего слышались собственные мысли. Выданную канцелярию я разделила по предметам, оставив одну тетрадь для личных заметок. Туда записывала всё новое: странные формулы, похожие на узоры, и жемчужины бытовой магии, которые могли помочь в самых неожиданных ситуациях.

Тетрадь быстро наполнялась, и я с удивлением замечала, как из простых наблюдений рождались заклинания — не всегда полезные, зато остроумные.

Тётушка Сои продолжала тайком подкармливать меня. Я заходила к ней после всех, когда столовая уже пустела, и ела медленно и без особого аппетита.

— Ты опять последняя, — улыбнулась тётушка Сои, пододвигая мне тарелку. — Ешь, деточка. Тебе силы нужны.

— Спасибо, — прошептала я. — Вы очень добры ко мне.

Мне хотелось расплакаться от этой заботы.

На ужине, задумавшись и ковыряясь вилкой в салате, я почувствовала тяжесть руки на плече. Я вздрогнула, вилка выскользнула и с глухим звоном упала на пол. Сердце ёкнуло.

— Студентка Элора, я бы хотел с вами побеседовать, — произнёс ректор, голос его звучал ровно и нейтрально.

Я не сразу поняла, хорошо это или плохо. Внутри всё сжалось.

— Да, ректор Каспиан, — ответила я, стараясь удержать голос твёрдым.

— Тогда подойдите в мой кабинет.

Я отставила тарелку и пошла за ним. Коридоры Академии были прохладны. И я поёжилась от легкого сквозняка.

Ректор шёл легко, а я — чуть медленнее, будто каждое движение могло изменить судьбу.

Он привёл меня в кабинет — место строгой практичности. Стены обтянуты тёмным дубом, над письменным столом висела карта магических потоков с мерцающими кристаллами. На столе — свитки и чашка с настоем, от которого шёл аромат лимона.

— Баронесса Дюпре подала прошение королю о вашем отчислении, — начал он, не отрывая взгляда от меня. — Пока это неофициально. Но я могу вас успокоить: вы останетесь.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось ещё сильнее.

— Почему вы так добры ко мне? — выдавила я.

— Это не доброта, Элора. Ваша магия сильна. Она равна силе принца. Только он культивировал её с детства, а вы, по-видимому, занимались ей редко. А значит, ваша магия может показать самые неожиданные результаты.

Я покраснела.

— Я пользовалась лишь бытовой магией, — шепнула я.

— В связи с этим вам введут дополнительные предметы, обязательные для экзаменов. Вам будет сложно, Элора.

— Вы меня предупреждаете или пугаете, ректор Каспиан? — удивлённо спросила я.

— Скорее предупреждаю. Так что идите, готовьтесь. Завтра у вас первый учебный день.

Утро первого дня началось с громкого сигнала.

И теперь такое пробуждение будет каждый день.

Нашу группу собрали в большой аудитории: высокий купол, витражи, сто человек в одинаковой форме. Волосы девушек должны быть зализаны, хвосты убраны под сетки. Парням повезло с этим больше.

Шум стоял невероятный. Все что-то обсуждали, чем-то хвастались. Посередине зала расселась «великолепная шестёрка». И их со всех сторон облепили девушки. И конечно, среди них была моя сестрица.

Звонок ударил по ушам.

— Тишина в аудитории! — ректор вошёл, и его голос разрезал разговоры.

Я встала и поклонилась. Смех прошёл по залу.

— Что за смех? — строго спросил ректор. — Единственный студент проявил уважение к преподавателю. А здесь собрана, в основном, элита нашего королевства, которую должны были обучать подобающим образом. — произнес он строгим голосом.

Все замолчали.

— Сегодня тема нашего урока — создание Королевской Академии Магических Искусств. Я не буду читать лекцию. Я хочу послушать, что расскажете вы.

Мне стало стыдно, ведь я даже не задумалась, как и когда открыли это заведение.

Один из «шестёрки» — высокий юноша — поднял руку.

— Студент Тобиас, прошу, — сказал ректор.

— Тысячу лет назад, — начал он, поднимаясь со стула, — эта земля дрожала от кошмаров войны. Королевство разрывали внутренние смуты: бароны воевали с баронами, король терял власть, кровь лилась рекой. И тогда правящая династия поняла — силу нельзя оставить хаотичной. Её нужно направить. Добавить структуру. Сделать инструментом, а не разрушением.

Он сделал паузу, глядя на нас. Сто пар глаз смотрели на него, не отрываясь.

— Так появилась Академия. Не просто школа. Не просто место для обучения магии. Это был проект короля и влиятельных баронских семей. В обмен на мир они получали право обучать своих детей и подниматься в иерархии. Но главное было не в этом. Главное — в том, что Академия стала механизмом политических союзов. И одна из важных ролей Академии — отбор невест. Знаете, что это значит? Это значит, что Академия стала местом, где отбирали невест для привилегированных. Не через банальное сватовство. А через испытания. Через проявление силы. Умения. И, что важнее, характера.

В зале повисла тишина. Кто-то перестал дышать.

— Академия держала баланс, — продолжил он тише. — Формировала магов. И одновременно поддерживала политическую стабильность монархии. Без неё королевство рассыпалось бы на куски. С ней — держалось.

Он загадочно улыбнулся.

— История не заканчивается, — сказал он в конце. — Она продолжается. И сейчас вы её пишете.

Зал молчал. Потом кто-то захлопал. Потом другой. Потом — все.

Мне кажется, сейчас девушкам дали понять, что отбор невест уже начался.

— Прекрасное повествование, Тобиас, — сказал ректор. — Я запомню ваши ораторские способности.

Тобиас поклонился и сел.

Урок продолжился, но впечатления от голоса и рассказа Тобиаса остались.

Второй урок — зельеварение с профессором Хельгарн.

Профессор Хельгарн вошла в аудиторию и сразу начала свой рассказ.

— Некоторые травы могут спасти жизнь, — начала она, оглядывая зал. — А другие — отнять её.

На доске она написала: мелисса, валериана, аконит, белладонна.

— Мелисса успокаивает. Аконит убивает.

Я подняла руку.

— А если взять аконит в крошечной дозе?

Профессор посмотрела на меня.

— Тогда он станет лекарством от лихорадки.

— Значит, одно и то же растение может быть и ядом, и лекарством?

— Верно. — Она указала на меня пальцем. — Всё зависит от дозировки. От способа приготовления. От того, кто и зачем это использует.

— Но как понять, где граница? — настаивала я. — Где предел, после которого лекарство становится ядом?

Профессор улыбнулась.

— Интуицией. И опытом. И знаниями. Кто-то варит зелье для спасения. Кто-то — зелья смерти. Разница в том, зачем вы это делаете.

— А если человек не знает, что делает? — спросил парень на последнем ряду. — Если он просто ошибся в дозировке?

— Тогда он убьёт не того, кого хотел. Или убьёт себя.

В зале повисла тишина. Кто-то перестал дышать.

— Белладонна расширяет зрачки, — продолжала профессор. — В малой дозе — лечит спазмы. В большой — останавливает сердце.

— А как отличить, когда какая доза нужна? — не унималась я.

— По симптомам. По состоянию пациента. По опыту.

— А если опыта нет?

— Тогда делайте это под присмотром и набирайтесь опыта. — усмехнулась она.

Я замолчала. Внутри что-то шевелилось. Здесь я могла задать вопрос. Здесь я могла понять.

— Есть ещё вопросы? — спросила профессор.

Никто не поднял руку.

— Хорошо. Будем считать, что первый урок зельеварения вы прошли. И я очень рада, что вы так активны.

Мне понравилось: на этом уроке я чувствовала себя увереннее.

Глава 4

Глава 4

Третий урок — потоки магии с профессором Кобусом.

Войдя в аудиторию, он сразу предупредил:

— Вам будет трудно.

И действительно.

Формулы, потоки, узлы, резонансы. Голова шла кругом.

— Неправильный поток ведёт к сбоям, — говорил Кобус, указывая на доску. — Кто скажет, как исправить?

— Нужно перенаправить узел через центр, — сказал Элиан.

Кобус повернулся к нему.

— Верно. Садитесь.

После занятия я вышла с гудящей головой. Я шатко шла по коридору, и стены будто плыли перед 8глазами.

Я записала все книги, которые посоветовал для изучения профессор Кобус. И кажется, на выходные уже есть планы, а это ещё только первый день.

Обед.

Но вот настало время обеда.

Я вошла задумчивая в столовую и по привычке поклонилась столу преподавателей.

Взяв поднос, я села к девочкам.

— Элора! — обрадовались они. — Как ты?

— Жива, — усмехнулась я, опускаясь на стул. — А вы?

— Завтра уезжаем на практику, — ответила Исмира, кусая хлеб. — Омолаживаем дамочек в поместьях. Помнишь, мы говорили?

— Помню.

— А у тебя как?

— Устала. Голова гудит.

— Это от потоков магии? — уточнила Амми.

— Да. Кобус сказал, что будет трудно. Не соврал.

— Не переживай, — Исмира толкнула меня плечом. — Я дам тебе свои конспекты. Там проще, чем кажется.

Я подняла глаза и увидела её. Сестра сидела в центре зала, улыбка на губах, глаза горели. Она заметила меня и чуть приподняла бровь — вызов. Я отвела взгляд.

В столовую вошла «великолепная шестёрка» и поклонилась преподавателям.

Профессора удивленно переглянулись и кивнули в ответ.

— Кажется, Элора меняет порядки в Академии, — засмеялась Амми.

Ещё немного поболтав с девочками, я отправилась в аудиторию. Внутри всё дрожало. Это только первый день, а я уже боюсь. Нужно взять себя в руки.

Четвёртый урок — психология врага с профессорой Хотгар.

Она холодно и с наслаждением рассказывала, где искать слабости противника. Её внешность сложно было связать с тем, о чём она говорила: миловидное лицо, мягкие черты, но в глазах мерцала искра маньяка.

— Страхи, привычки, паузы в движении, — говорила она. — Кто найдёт паузу — найдёт уязвимость.

— А если противник не показывает страха? — спросил кто-то.

— Тогда он показывает гнев. Гнев — это тоже страх, просто замаскированный.

Мне стало страшно: знание легко превращается в инструмент для разрушения.

— Допустим, — продолжала профессор, — вы в бою. Противник замахивается, но его рука на долю секунды замирает перед ударом. Это значит, он сомневается. В этой паузе — его слабость.

Она сделала шаг вперёд.

— Или противник отступает слишком быстро. Это значит, он боится вашего заклинания. Вы видите это — и бьёте туда, куда он не ожидает.

— А если я не хочу использовать это против людей? — спросила я.

Профессор улыбнулась.

— Тогда кто-то другой использует это против вас.

В зале повисла тишина.

Я поняла: здесь учат не только защищаться. Здесь учат атаковать. Внутри всё сжалось.

Я никогда не хотела этого.

Но чтобы выжить, придется следить за своими привычками, и оттачивать все заклинания.

Пятый урок — основы медитации.

Мягкие голоса, дыхание под счёт, медленные движения.

— Закройте глаза, — сказал инструктор. — Дышите. Сосредоточьтесь на внутреннем огне.

Я закрыла глаза. Тревога в грудной клетке сжалась, потом отпустила. Впервые за день я почувствовала, как плечи опускаются. Грудь расправилась. Я выдохнула так, будто держала этот воздух часами.

— Отлично, — сказал инструктор, проходя мимо. — Вы держите фокус.

После этого урока я впервые за день выдохнула.

Шестой и седьмой уроки — физическая подготовка.

Суровый инструктор Торбс кричал: — Хороший маг — это физически подготовленный маг! Бег! — показал он на круг длинной в километр. — Парни — десять кругов, девушки — пять!

Я бежала, ноги горели. На четвёртом круге меня догнала девушка из моей группы.

— Ты держишься лучше, чем выглядишь, — сказала она, запыхавшись.

— Спасибо, — ответила я. — Ты тоже недурно.

— Я Лира.

— Элора.

После последнего круга я упала на скамейку. Ноги гудели, ступни горели. Я чуть не упала, поднимаясь со скамейки.

Меня невзначай поддержал Элиан.

Я кивнула ему в знак благодарности и быстро отвела взгляд.

Но это был не конец: отжимания, подтягивания, стойка в планке.

— Слабаки, свободны на сегодня, — проорал в конце урока инструктор.

И на сегодня уроки у нашей группы заканчивались.

Но не у меня.

Я пропустила ужин. Потому что слишком долго провела в душе, все тело уже болело. Боюсь представить, что будет на утро.

Восьмой урок — этикет.

Класс был просторным, с высокими окнами и длинными зеркалами вдоль стен. Я стояла, не зная, куда себя деть.

Вошла учительница — высокая женщина с седыми волосами, собранными в строгий пучок. Движения её были плавными, но точными, как у хищника.

Глаза её остановились на мне.

— Добрый вечер, — сказала она. — Сегодня вы научитесь поклону. Поклон — это не просто жест. Это язык власти.

— Здравствуйте, — прошептала я.

— Говорите громче, студентка.

— Здравствуйте, — повторила я, чуть громче.

— Лучше.

Она подошла ко мне ближе.

— Студентка Элора, верно?

— Да, — кивнула я.

— Я видела ваши результаты по магии. Ваша сила сильна, Элора. Слишком сильна для простой академической службы.

Я опешила.

— Простите?

— Вы услышали меня правильно. Это означает, что ваша служба будет при дворе.

Внутри всё сжалось. При дворе? Я?

— При дворе нет места ошибкам, — продолжала она, и голос её стал холоднее. — Каждое движение, каждое слово, каждый взгляд — всё под контролем. Вы поклонитесь неправильно — оскорбите лорда. Заговорите не в ту очередь — потеряете доверие. Сделаете шаг не туда — встанете между троном и врагом.

Я никогда не хотела ничего этого. Я просто хотела учиться магии. Избежать жизни в монастыре. А теперь мне говорят, что моя судьба — стоять рядом с короной и не ошибаться ни в чём.

Она подошла ко мне вплотную.

— Руку ниже, — сказала она, поправляя мою руку. — Поклон глубже. Плечи прямые, но не расслаблены. Стойка уверенная, но не дерзкая.

— Я не умею, — вырвалось у меня.

— Умеете. Просто ещё не привыкли. Вы можете стать фрейлиной при дворе, Элора. Или советником. Или тем, кто будет стоять рядом с короной, когда решаются судьбы королевства. И если вы не научитесь этому сейчас — вы погибнете.

Мне стало страшно. Я вдруг поняла: это не просто урок. Это предупреждение.

— Ещё раз, — приказала она.

Я поклонилась. Глубже. Точнее.

— Лучше, — сказала она. — Но ещё не идеально.

Весь урок мы отрабатывали поклоны: низкий, средний, высокий. Повороты, шаги, рукопожатия, подачу рук, тон голоса. Каждое движение.

— Руку ниже, — поправляла меня учительница. — Поклон глубже. Вы — не просто маг.

На перерыве я вышла в коридор, прислонилась к стене и закрыла глаза. Тишина.

Только далекий гул голосов где-то внизу. Внутри всё дрожало.

При дворе. Моя служба.

— Ты в порядке? — услышала я голос Исмиры.

— Да, — соврала я. — Просто устала.

— Этикет — это ад, — усмехнулась она. — Я на третьем курсе ещё не научилась идеально поклоны делать.

Я простонала.

— Вот, держи конспекты по потокам, — трясущимися руками я забрала тетрадь.

На этом занятии я плакала: не от стыда, а от бессилия. Всё, что я знала о себе, тут требовалось переплавить.

В коридоре я столкнулась с сестрой. Она прошла мимо, не посмотрев. Но я почувствовала её взгляд на спине — холодный и оценивающий.

Девятый урок — танцы.

Преподаватель был уже стар, но грации у него было как у юноши.

Что показалось мне странным: зачем магу уметь кружиться в паре?

И я задала этот вопрос.

— Как зачем, Элора, — и он унесся в объяснения. — Во-первых, это учит концентрации. Во-вторых, служба может быть разной. В-третьих, если вы будете фрейлиной, то вы просто обязаны уметь танцевать.

Он хихикнул.

— В танце можно узнать множество секретов. Мужчины не всегда следят за своим языком.

Он вывел меня в середину зала.

— Шаг влево, поворот, — говорил он. — Ещё раз.

Я сбивалась.

— Ничего, — сказал он терпеливо. — И ещё.

И ещё.

Ноги гудели, ступни горели. Я едва держалась на ногах.

После длинного учебного дня на дверной ручке я заметила цветок — бутон белой камелии. Без записки.

Я взяла его и провела пальцами по лепесткам. Они были мягкими, прохладными, словно шелк. От них веяло тихой заботой.

Кто-то знал, что я вернусь уставшей, и оставил мне этот цветок.

Кто-то хотел поддержать. Или, возможно, разыграть.

Я не знала языка цветов. Но белая камелия в моих руках казалась знаком — личным, негромким, почти романтичным.

Забрав цветок, я заперла дверь. Внутри сердце дрогнуло — от чего-то нового, незнакомого, но тёплого.

Внутри всё дрожало — от страха, от неизвестности, от того, что кто-то видел меня так близко.

Но я должна собраться. Мне нужно выучиться. И больше ни от кого не зависеть.

Глава 5

Глава 5

Так и тянулась неделя за неделей.

Мое расписание менялось лишь названиями предметов — всё тот же марафон от рассвета до заката. В выходные дни нас поднимали в такую же рань, потому что физическую подготовку никто не отменял. Каждые две недели нам добавляли по кругу — километр превращался в четыре, потом в пять. Ноги гудели, лёгкие горели, но я не падала.

Мое измученное и хилое тело превращалось в подтянутое и выносливое. Мышцы окрепли, спина выпрямилась, шаг стал увереннее. Я больше не шаркала ногами по коридорам — шла легко, как будто земля под ногами стала тверже.

Многие в выходные позволяли себе расслабиться: спали до обеда, гуляли по садам, болтали в комнатах. А я сидела в библиотеке за книгами и углубляла свои знания.

Мне нужно было знать больше, уметь отвечать обтекаемо, оскорблять тонко, кланяться ниже, говорить тише.

Книги по этикету стали моими вечными спутниками — я выучила их наизусть, перечитывала по ночам, записывала на полях свои наблюдения.

Мои дни были бы похожи один на другой как две капли воды, если бы не цветок на дверной ручке.

Каждый день превратился для меня в традицию: я снимала цветок, присматривалась к лепесткам, пыталась разгадать его смысл, улыбалась — и заходила в комнату. Роза, лилия, фиалка, нарцисс, тюльпан. И каждый цветок я засушивала и оставляла на память — в тетради, между страницами конспектов.

Возможно, это будет единственным чистым воспоминанием о романтике в моей жизни. Ведь чаще при дворе бывает лишь лицемерие.

И вот незаметно подкрались экзамены.

Готова ли я? Сомневаюсь.

Потоки магии для меня были сложны до сих пор. Формулы путались в голове, узлы не хотели складываться в правильные схемы. Но вот травологию и зельеварение я знала хорошо — здесь я чувствовала себя уверенно.

И разумеется, перед экзаменами начались пакости от моей сестры.

Я шла по коридору, голову терзали мысли об экзаменах, и кто-то плеснул водой. Хорошо так плеснул — вся одежда прилипла к телу, с волос капало, ботинки чавкали. Студенты оборачивались, кто-то хихикал.

Но как учили на этикете, я просто выпрямила спину, подняла голову и пошла дальше. Не показала виду. Не остановилась. Не дала им удовольствия смеяться дальше.

На следующий день, прямо у кабинета перед экзаменом, на меня полетели чернила. Чёрные, густые, липкие. Я не успела среагировать, как Элиан шагнул вперёд и прикрыл меня своим телом. Всё чернила попали ему на спину — белая рубашка почернела, рукава покрылись кляксами.

Тобиас присвистнул. Остальные из «шестёрки» повернулись, и в зале повисла тишина. Потом они стали выискивать тех, кто это сделал.

— Извини, ты из-за меня пострадал, — начала я, чувствуя, как щеки горят.

— Мне приятно защитить девушку от столь грязных розыгрышей, — он наклонился и поцеловал мне руку.

Мои щеки запылали ещё сильнее, и я поторопилась отвернуться.