Цена свободы

Цена свободы

Екатерина Куликова

© Екатерина Куликова, 2026

ISBN 978-5-0071-1307-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Аннотация

Однажды Элора узнает, что знаменитая Королевская Академия Магических Искусств набирает студентов. Всего сто мест. И это её единственный шанс на свободу.

Какую цену заплатит девушка за свои действия, и что же ждёт её впереди?

«Цена свободы» — это история о том, как стать собой вопреки всему.

Пролог

Пролог

Объявление о наборе прокатилось по нашему городу как порыв свежего воздуха. Золотые буквы на чёрном пергаменте сияли на каждой площади, у каждого фонтана, у входа в каждый магазин:

«Королевская Академия Магических Искусств (КАМИ) открывает набор учеников с высокими магическими способностями. Количество мест ограничено. Набор длится пять дней. Приём заявлений — только в этот срок.»

Наш городок был зауряден до скуки. Узкие брусчатые улочки, вымощенные неровными камнями; кошки спали на черепичных крышах, продавцы лениво перекликались на рынке. Двухэтажные домики из тёмного камня с покосившимися дымовыми трубами; деревянные ставни, выцветшие от дождя и солнца; железные ворота, ржавые от времени; фонари, которые зажигали лишь с наступлением сумерек.

Барон Дюпре правил здесь уже двадцать лет — строго, но «справедливо», если не считать тех, кто стоял ниже по статусу. Его герб — золотой фазан на тёмно-синем фоне — висел над входом в поместье; люди склоняли головы, когда он проезжал по главной улице в карете, запряжённой чёрными лошадьми.

Для юной девушки здесь почти не было жизни. Никаких салонов, балов или приёмов — только четырёхстенные комнаты баронского дома и сад. Даже сестра, несмотря на таланты и лучшее образование, никуда не могла пойти: городок слишком мал, слишком зауряден, слишком ничтожен для благородной леди. Единственное развлечение — сидеть у окна и смотреть на проезжающие кареты, мечтая, что за пределами есть что-то большее.

Аланию сразу стали готовить в Академию. В тот же день мать приказала швеям сшить три новых платья, гувернантке — добавить ей три часа занятий магией. На столе лежала карта столицы с маршрутами до Академии, списками приближённых принца и заметками о «приемлемых манерах для брака с высшей знатью».

Ну конечно — главное в жизни девушки, по их мнению, удачно выйти замуж.

А мне оставалось молчать и не вмешиваться в семейные разговоры. Почему? Потому что отец нагулял.

Кто меня родил — я не знала: горничная, танцовщица из соседнего города, кто-то, кого отец не помнил после вина. Он признал меня, и его жене — баронессе с холодными глазами и идеальной осанкой — пришлось сказать, что это её ребёнок, чтобы не опозорить род. Важнее приличия, чем правда.

— Лора, — говорила она иногда, не глядя на меня, — «ты должна быть благодарна. Многие в твоём положении были бы отправлены в нищету».

Меня раздражало, как она умаляла моё имя.

Хотелось кричать: меня зовут Элора!

Но крики не меняют фактов, и я молчала, кивая, как послушная кукла.

Алании доставалось всё: новые платья, книги, уроки с лучшими учителями, внимание отца, похвалы матери. Мне — тумаки, старые платья, которые сестра носила один сезон и выбрасывала как «старомодные»; я их перешивала во что-то удобное и носила молча.

— Алания, милая, — раскладывала мать очередное платье, — «тебе нужно взять это платье. В этом году будет поступать принц, и его приближённые. Сразу подмечай, с кем он общается, и начинай охоту».

Для них всё в жизни — этап на пути к выгодному браку. Советы матери всегда сводились к одному: замужество — товарная сделка.

Мне казалось, что женщины — украшения для мужских коллекций.

Я стояла в углу и слушала. Внутри была готова отдать всё, лишь бы сбежать из этого дома, где меня держали как служанку; из города, где каждый знал, что я — «неправильная дочь».

Магия у меня была, и я училась по ночам, чтобы никто не видел.

Когда дом погружался в сон, я тайком выходила в сад, где старый дуб прятал меня от посторонних глаз. Там, под покровом ночи, я шептала заклинания из поношенного учебника, найденного на чердаке.

Магия пульсировала в груди, как второе сердце — огонь, который нельзя потушить. Наконец-то было что-то, что принадлежит только мне.

Магия помогала в быту: вода грелась сама, когда просили ванну; одежда складывалась в шкаф; полы мылись сами. Если бы не магия, я бы не выдержала. Хотя кого я обманываю — я и так на грани. Но магия давала иллюзию контроля.

Решение пришло после разговора родителей, который я подслушала случайно: они сидели в кабинете, голоса были низкие и чёткие.

— Элора уже не ребёнок, — начал отец. — Но кто возьмёт её в приличный дом? О её происхождении ходят слухи, а приданого у неё нет. Для нас выгодные браки — это прежде всего нужные связи.

Мать провела пальцем по карте, словно считая пункты плана.

— Монастырь закроет этот вопрос. Там она будет под присмотром; люди забудут её как родственную проблему. Имя семьи останется чистым.

Отец вздохнул, перебирая бумагами.

— Ладно. Если это разумно и практично, — сказал он, — пусть будет так. Лучше всё скрыть, чем позорить род. Действовать нужно быстро, чтобы не давать повода для разговоров.

— Я займусь этим, — ответила мать холодно. — Подготовлю бумаги, договорюсь о покровителе при монастыре. Всё будет выглядеть прилично. Тем временем мы вложим силы в Аланию: Академия, балы, выгодные знакомства.

Я стояла за дверью и чувствовала, как холод ползёт по спине.

Монастырь.

Одинокая холодная келья.

Молитвы до седьмого пота.

Тишина.

Пустота.

Конец.

Идеальный план для такой бесполезной дочери, как я.

И я задумалась.

Академия принимала раз в пять лет. Обучение длилось от пяти до семи лет, в зависимости от силы: чем сильнее, тем дольше и глубже учат.

Ходили слухи, что после трёх лет обучения студе́нтам предлагали работу по их способностям. Это был мой единственный шанс.

Я решила: надо попытаться поступить. Лучше жалеть о попытке, чем о том, что не попробовала вовсе.

В своей маленькой комнатке со сломанной мебелью я начала строить план побега.

Собрала минимум вещей: сменное белье, тёмный плащ и удобные туфли.

Немного денег, которые копила, торгуясь на рынке; я научилась оставлять себе несколько монет, чтобы не вызвать подозрений.

Я вспомнила ближайшую почтовую станцию.

Ночь была тёплая и пустая. Я пошла на почтовую станцию — туда, где дежурили кареты. У заднего двора сидел возница с кривым шрамом на щеке. Подошла тихо.

— Нужна поездка в столицу, — сказала я коротко. — Без вопросов. Плачу сразу.

Он глянул на монеты, затем кивнул.

— Я отправляюсь сегодня в полночь. Как только завершится загрузка.

Возница не задавал лишних вопросов.

Домой я уже не вернулась, время поджимало.

Как только мешки с корреспонденцией были загружены, я села и прижалась к стенке. Возница закрыл дверь.

Мы уехали до рассвета.

И я не собиралась возвращаться назад. Пусть попробуют меня остановить.

Глава 1

Глава 1

Поездка казалась вечностью. Колёса кареты глухо стучали по ухабам, и каждая яма отдавалась в рёбрах; от тряски у меня набились шишки на бёдрах, плечи ныли, а в голове звенело, будто кто-то непрерывно стучит ложкой по железной тарелке. Я упрямо держала глаза закрытыми и считала ритм — чтобы не думать о том, что оставляю позади, и не бояться того, что впереди.

Когда дверь тёмной кабинки распахнулась, свет врезался в глаза, и мир вдруг стал иным — резким, ослепительным, наполненным яркими красками. Город, который до этого был лишь мечтой, оказался живым: белые фасады почты блистели на солнце; крыши были покрыты синей черепицей, и казалось, что смотришь на море. У ворот каждого дома рос аккуратный цветник, а где-то вдали скользили мантии прохожих.

Я снова поблагодарила возницу и отправилась на поиски. Нужно было торопиться: сегодня последний день приёма в Академию, и каждый лишний шаг мог стоить мне шанса. Я начала бежать: ноги сами несли меня по ровной дороге, а город мелькал вокруг размытой картинкой — витражи, лавки, вывески, лица, которых я не успевала рассматривать. Всё, что успевала замечать, — ровный ритм шагов под ногами и то, как оттягивает руку мой багаж.

Когда я ворвалась на территорию Академии, воздух словно изменился. Каменные арки, тяжёлые двери, ступени, обточенные бесчисленными ботинками — всё дышало историей. Я глубоко вдохнула и ощутила, как в горле сел комок: страх и эйфория в одном флаконе. Сердце колотилось, будто пыталось вырваться наружу и бежать вместе со мной.

— Девушка, до конца работы приёмной комиссии осталось три часа, — произнёс пожилой мужчина ровным голосом, и я услышала в нём не только предупреждение, но и приглашение. — Вам лучше сразу пройти на проверку навыков магических способностей, чтобы не тратить время.

— Спасибо, — пробормотала я и побежала снова, с чувством, что каждая секунда дорога.

У кабинета народа было меньше, чем я ожидала: многие приходили в первый день, когда объявления только развесили на столбах.

Кто-то толпился в группках и шептался, кто-то стоял поодиночке; пальцы теребили края плащей так, что ткани морщились, ножки постукивали по камню, кто-то выдыхал прерывисто и зажмуривал глаза, словно пытался вытеснить мысли. Некоторые всматривались в потолок, сжимая кулаки в карманах. В коридоре повисла тяжёлая атмосфера.

— Следующие пять человек, проходите, — послышался приятный женский голос.

Я наблюдала, как бедные и богатые, смелые и робкие подходили к кабинету. Но никто не выходил.

Я осталась в коридоре одна. Коридор опустел, двери захлопнулись, шаги и шёпот стихли — и тишина стала плотной, как стена. Сердце колотилось громко, в груди было тесно; казалось, что если сейчас опустить взгляд, шанс исчезнет вместе с ним.

А что если меня не позовут? — думалось мне. Мысли крутились в замкнутом круге: может, я недостаточно сильна. Я сжала кулаки, пытаясь взять эмоции под контроль.

Тишина растягивалась. Минуты превращались в удары часов, и я начинала бояться, что промедлила слишком долго.

— Следующие пять человек, проходите, — повторил голос под потолком.

— Здравствуйте, — неловко поздоровалась я и подошла к столам.

— Девушка, прошу вас положить руки на книгу, — сказала пожилая женщина с проседью в волосах.

Толстый фолиант был холодным и одновременно живым — будто под обложкой билось скрытое сердце.

Как только я положила трясущиеся ладони, книга вспыхнула изнутри: один край залило глубоким красным, другой — насыщенным фиолетовым. Цвета не просто встретились — они начали кружиться, словно два потока света, сплетающихся в медленном вихре. Они не смешивались; между ними осталась тончайшая граница, словно они были равны и отказывались уступать друг другу.

Свет обволок мои руки тёплой волной, проник под кожу — и сразу ударил по глазам. Время замедлилось: звуки отступили, осталось только биение сердца и пульсация света, который становился то ярче, то тише, как дыхание.

Члены комиссии переглянулись; мужчина в пенсне склонил голову и посмотрел на меня с хитрым прищуром.

— Как ваше имя, студентка? — спросил он тихо.

Я едва слышала собственный голос. Сердце выбивало оглушающий ритм, я боялась поверить в происходящее.

— Элора Дюпре, — выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Мужчина кивнул, сделал отметку в бумагах и произнёс так, будто объявлял приговор и благословение одновременно:

— Первый год — общее образование. Как одной из первых поступивших вам полагается комната на одного. Если хотите — можете воспользоваться этой возможностью.

Слова ударили меня теплом сильнее, чем свет фолианта.

Я поступила!

Комната на одного звучала как подарок — возможность начать новую жизнь.

— Спасибо, спасибо вам, — проговорила я.

— Не радуйся раньше времени, Элора. Твоя жизнь теперь будет далека от праздности, — усмехнулся один из профессоров.

Вот только я никогда не жила расслаблено.

А потом меня охватила паника: родители могли узнать о моём поступлении.

— Уважаемые профессора, можно задать вопрос? — чуть не плача заговорила я.

— Да, дитя, что тебя напугало? — мужчина в пенсне попытался меня подбодрить.

— Если мои родители потребуют отчислить меня, вы выполните их просьбу? — голос предательски дрогнул.

Профессора удивлённо переглянулись; я невольно захихикала от нервозности, но успела подавить смех.

— Обычно родители, наоборот, стараются отдать детей сюда. Почему такой странный вопрос? — удивился один из них.

— Я сбежала из дома, потому что меня хотели сослать в монастырь как ненужную дочь, — призналась я тихо.

Мне казалось, сейчас они откажут мне. Но профессор задумчиво посмотрел на меня и сказал:

— С этого дня вы находитесь под защитой КАМИ; ваши родители не смогут вас забрать, пока вы в стенах Академии. Идите, студентка.

Я вышла из кабинета с облегчением, будто с плеч упал груз. Казалось, у меня появились крылья.

— Привет! Меня зовут Исмира, я студентка шестого курса. Я провожу тебя на выход, — улыбнулась мне девушка.

— Но мне нужно в общежитие, получить комнату, — робко ответила я.

— Ого… поздравляю! В этом году семь человек поступили сразу, и ты — одна из них, — она пожала мою руку. — Пошли, я всё тебе покажу.

Исмира потащила меня из здания, тараторя о правилах академии. Я слышала слова, но понимала мало: в голове крутилось одно — я поступила.

— Исмира, кого это ты ко мне привела? — спросила на удивление молодая женщина.

— Представляете, в этом году только одна девушка поступила сразу, — бодро заявила Исмира.

И в этот момент в воздухе с хлопком появился свиток.

— Элора? — женщина взяла бумаги в руки и прочитала. — Я заведующая общежитием, дона Корнелия, — представилась она.

Не раздумывая, она позвала меня за собой и повела на третий этаж.

— Отдельные комнаты у нас только на одном этаже; здесь живут и парни, и девушки. Надеюсь на твоё благоразумие: отношения у нас, конечно, не запрещены, но мешают учёбе, — она показала мне свободные комнаты. — отстающих у нас из Академии выгоняют.

Я выбрала первую попавшуюся дверь. Это, в любом случае, было лучше, чем дома.

— Одежду и учебники получишь завтра. В период обучения носишь только форму академии. На балы не рассчитывай. Здесь всё строго, — предупредила меня дона Корнелия. — А сейчас — ужин. Как раз, познакомишься с остальными.

В комнате я поняла: по сравнению с домом барона — это рай. У отца не было ни новомодных душевых, ни нормального туалета, а здесь всё было аккуратно. Но долго разглядывать комнату не стала — живот сводило от голода.

Выбегая, я наткнулась на парня, который поймал меня, не дав упасть.

— Элиан, смотри, мы ещё не начали учиться, а к тебе уже девушки липнут, — проворчал какой-то нахальный юноша, и все разразились смехом.

Мой спаситель держал меня крепко, с таким выражением, словно готов был их разорвать.

— Простите, как ваше имя? — спросил он мягко.

— Не важно, — ответила я и выпуталась из его рук.

И ушла, сверяясь с картой.

Как только я зашла за угол, раздался тот же издевательский смех и фраза:

— Цену себе набивает.

Мне даже не было обидно. Я понимала, кто здесь чаще оказывается в числе первых поступивших: принц и его друзья. Их готовят к такому с детства.

И мне не хотелось выяснять, кто из них принц, а кто остальные.

Столовая поразила размерами. С одной стороны стояли столы для преподавателей. Я узнала там и членов приёмной комиссии.

Вежливо поклонившись, я пошла к раздаче.

— Это всё мне? — спросила я у полной женщины, которая накладывала огромные порции.

— Ешь, деточка, а то ты как тростинка, — сказала она и подмигнула. — Учёба тяжёлая, силы тебе понадобятся.

Я молча кивнула и улыбнулась доброй женщине.

Только я села за стол, в столовую вошли парни.

Я мельком взглянула на них, но сейчас важнее была еда. Мясное рагу, отбивная, фруктовый салат, травяной настой — запахи успокоительных трав заставили меня улыбнуться. Яблоко сразу отложила, чтобы взять его в комнату.

— Вы по запаху определили состав? — подошла ко мне женщина из комиссии.

— В основном, да, — ответила я, хотя усталость давила. — Там сбор успокаивающих травок и что-то ещё, но точно полезное.

— Я профессор Хельгарн, травология и зельеварение, — представилась она. — Думаю, мы найдём общий язык. — загадочно улыбнувшись, она отправилась к выходу.

Вернувшись в комнату, которую уже начала считать своей, я поняла, как устала.

Легла под тёплое одеяло, но не смогла уснуть; слёзы подступили — от облегчения, что меня не поймали, и от понимания, что я смогла изменить свою судьбу.

Глава 2

Глава 2

Я проснулась к обеду.

Впервые так долго спала — и думаю, ещё не скоро получится снова растянуть сон до полудня.

Это моя сестра, по наивности, думает, что в Академии делают послабления. А я уже поняла, что расслабиться здесь будет просто некогда.

Я тоскливо посмотрела на душ, выскочила из кровати и, не успев даже заплести волосы, вылетела в коридор. Опаздываю на обед — это уже ясно.

В Академии сегодня было столпотворение.

У входа висели свежие списки поступивших. Толпа жужжала, как улей. Я мельком взглянула на цифру: всего сто человек.

Сто.

Так мало.

Живот свело от ощущения: мест мало, конкуренция жёсткая, и я — смогла.

Я поступила.

Войдя в столовую, я опять поклонилась профессорам за преподавательским столом и направилась к раздаче.

— Тростиночка, а почему тебя не было на завтраке? Не хорошо пропускать самый главный приём пищи, — начала раздатчица, уже наполняя мою тарелку.

— Извините, я проспала, — покаялась я. — А как к вам можно обращаться?

— Зови меня тётушка Сои, — она протянула мне что-то в тряпочке. — Там пирожки. Возьми в комнату, только чтобы никто не видел, — и подмигнула.

— Тётушка Сои, вы очень великодушны, спасибо вам.

От заботы постороннего человека захотелось расплакаться, но я вцепилась в край тряпочки и взяла себя в руки. Слезы здесь ничего не решат.

Только я устроилась за столом, ко мне подсела Исмира и ещё одна девушка.

— Ты же не против? — уточнила она вежливо.

— Конечно нет. Садитесь. Я как раз хотела спросить, как работает библиотека.

— Библиотека здесь не закрывается, — начала вторая девушка. — Студентам иногда приходится там ночевать, потому что не хватает времени выполнять задания.

— Тихо, Амми, а то напугаешь первокурсницу, — засмеялась Исмира.

И тут в зал вошла великолепная шестёрка. За ними — толпа девиц, пускающих розовые слюни, как будто они только что увидели нечто священное.

— Кажется, в этом году многих исключат, — задумчиво сказала Амми, рассматривая этот балаган.

Я взглянула на Элиана. Что-то в нём отличалось от парней вокруг: не было того высокомерия во взгляде, которое так явно читалось у его друзей.

Увидев меня, он махнул рукой и улыбнулся. Сердце ёкнуло, но я отвернулась. Кто бы мне ни понравился, узнав мою историю, отвергнет меня. Лечить разбитое сердце будет куда сложнее, чем избегать привязанностей.

Сейчас стоит думать об учёбе и будущем.

— Элора, а зачем тебе в библиотеку? Занятия начнутся только через два дня. Да и заданий первое время у вас не будет, только лекции, — удивилась Исмира.

— Я совсем ничего не знаю, хочу хоть что-то изучить, — обтекаемо ответила я.

— Так ты не из знати? — удивилась Амми.

— Нет. А тебя это смущает? Я могу пересесть, — сказано спокойно, без тени обиды.

— Наоборот, я даже рада, — девушка улыбнулась, и в улыбке было настоящее облегчение. — Нам с Амми скоро на практику, — как-то удручённо добавила Исмира. — Там как раз будет хватать аристократов.

— А какой у вас факультет? — заинтересовалась я.

Девочки переглянулись, и Амми ответила:

— Целители мы. Но так как мы накосячили в прошлом году, нас отправляют омолаживать избалованных дамочек… и иногда дядечек.

Я смотрела на них в шоке.

— Да не удивляйся, — рассмеялась Исмира. — Просто мы хотели сделать подарок профессору Хельгарн и изобрели зелье и заклинание, которое омолаживает.

— Получилось? — почему-то шёпотом спросила я.

— Ей девяносто шесть лет.

Мой рот окончательно открылся. Вчера профессор Хельгарн выглядела максимум на пятьдесят.

Распрощавшись с девочками, я отправилась в библиотеку искать значения цветов магии, которые не давали мне покоя. Было очень интересно, почему меня сразу приняли. Нашла почти сразу.

«Красный цвет — это знамение силы разума. Студентов, чья магия проявляется в этом оттенке, чаще всего направляют на факультет зельеварения: они обладают редкой интуицией, позволяющей находить новые формулы и складывать их в стройные системы. Их руки помнят рецепты, которые ещё не записаны, а взгляд способен увидеть скрытую связь между компонентами, недоступную другим.

Фиолетовый цвет — великая редкость. Его носят правящие роды и те немногие, кто обладает чистой силой воли — качеством, встречающимся крайне редко. Это не просто упорство, а внутренняя твёрдость, позволяющая не сломаться под давлением, не поддаться искушению и идти своим путём, несмотря на препятствия.»

Чистая сила воли? Интересно звучит.

Я пересмотрела уже много учебников. И тут в руки мне попалась небольшая рукописная тетрадь, с помятой обложкой и пятнами от чернил.

«Сегодня к нам поступил юноша с красно-фиолетовой силой. Опасная смесь — красный разума и фиолетовый воли, сплетённые в один поток. Такое случается крайне редко, но каждый раз предшествует переменам в мире. Люди с такой силой не просто меняют судьбы — они перекраивают их, и вокруг них жизнь начинает течь по-новому. Они приносят благо тем, кто рядом, и несут перемены тем, кто сопротивляется.»

Хммм. Я надеюсь — в лучшую сторону?

Хорошо, хоть что-то я нашла.

Выходя из библиотеки, меня подхватила весёлая толпа, которая смеялась и звала всех посмотреть на представление.

Мы вышли к главному входу Академии и увидели плачущих девушек рядом с большими сундуками.

— В академию запрещено проносить столько вещей, леди. Вам они не понадобятся. Вы будете ходить в форме, — наставительно говорил мужчина, который ранее отправил меня к нужному кабинету в день поступления.

— Помню, ректор пять лет назад то же самое говорил, — засмеялась Исмира.

— Это ректор? — удивилась я. — Почему тогда он не был в составе комиссии?

— Скажу тебе по секрету: он первый оценивает поступающих и направляет по всем кругам ада, если ему что-то не нравится, — засмеялась Амми.

В толпе девиц я увидела Аланию с матушкой.

И надо же было в этот момент кому-то толкнуть меня сзади.