Отец жениха. Присвою тебя

– Серьезно?! Хочешь чтобы я повелся на эту ложь? – усмехается мужчина. – Ну, давай, представим, что я поверил.

И после паузы, когда его монстр покидает место меж моих бедер, продолжает.

– Тогда начнем с твоего рта. Сначала я трахну его.

Быстро действуя, мужчина отстраняется. Хватает за ладошку и легко стягивается меня с кровати. Миг, и я уже коленями упираюсь в ворс ковролина. Спиной откинута на боковину матраца.

– Натяну твой чудесный ротик на свой член.

Глава 10

Азалия

Спасения нет.

Я точно в капкане, что захлопнуло вокруг моего дрожащего тела, и моя судьба предрешена.

Вижу перед глазами этого монстра, огромного, раздутого, напоминающего больше какое-то пыточное приспособление.

Багровая блестящая головка угрожающе смотрит на меня и мерно покачивается.

Богдан берет свой член в руку. Обхватывает пальцами. Меня тут же окутывает страх, но, вместе с тем, я ощущаю новый прилив позорного возбуждения, будто эта здоровая штуковина, направленная на меня, реально способна кому-то нравиться.

– Я говорю правду… – обреченно произношу в последний раз.

Поднимаю глаза на Богдана, и у меня дыхание перехватывает.

Он такой огромный. Красивый. Возвышается надо мной. Он выглядит агрессивно, но это и заводит. Точно экземпляр, случайно вырвавшийся из горячей фантазии любой девчонки.

– Надоело, малышка, – недовольно произносит отец Марка. Он все еще сжимает свой крепкий ствол и проводит по нему несколько раз сжатой ладонью. – Для попытки набить цену – слабоватая актерская игра.

Свободной рукой мужчина проводит по моей щеке, отчего я непроизвольно дергаюсь, и заводит ее дальше, мягко обхватывая мой затылок. Заставляет поднять голову, чтобы теперь уже точно посмотреть ему прямо в холодные сверкающие похотью глаза.

– Я и так заплачу тебе, сколько скажешь.

Ничего не отвечаю. Не вижу смысла. Его просто нет.

И шансов никаких не осталось.

– Ведь мы оба знаем, ты с моим сыном из-за бабла. А, знаешь, откуда у него бабло? – с видом победителя произносит Богдан. Он упивается своей властью. Своей, как ему кажется, правотой. Вот только Тихомиров ошибается. Во всем. – Я даю. Все бабки твоего женишка – мои бабки. И я могу запросто перекрыть финансирование. И что тогда?

Хочу сказать, что с Марком не из-за денег, но и это не имеет смысла. Я просто молчу, стараясь справиться с напряжением. С подступающими слезами и таким болезненным комком в горле, что трудно дышать.

– Не хочешь ответить? – Богдан поднимает брови. Он правда удивлен.

Не думал же он, что после этих слов я с жадностью накинусь на его член?

– Ненавижу вас, – шепчут мои губы.

Я обречена.

Безысходность так сильно накрывает, что я не могу больше сдерживать подступающие рыдания, и меня прорывает.

Слезы градом льют из глаз, и я издаю соответствующие звуки. Закрываю лицо ладонями.

У меня нет цели как-то повлиять на Богдана. Это бесполезно, ведь отец Марка не воспринимает меня всерьез. Не слышит то, что говорю. Принимает во внимание только свои собственные суждения, основанные на каких-то его личных убеждениях.

Но он вдруг отступает. Убирает руку от моей головы, и я пытаюсь разглядеть мужчину сквозь пелену слез.

– Иди умойся, – сухо командует он мне. – Пять минут у тебя.

И я не знаю, откуда появляются силы, хотя еще каких-то несколько секунд назад казалось, что их совсем нет. Но я подскакиваю с пола так быстро, как только могу. Прячусь в ванной и включаю воду.

Боже! Да что за день?

Я даже не думала, что когда-то попаду в такую ситуацию. Моя жизнь всегда была размеренной, спокойной. И я точно знала, что ждет меня завтра. А сейчас… я будто на самом краю обрыва и борюсь за свою жизнь. За право дышать полной грудью.

Борьба, конечно, выходит такая себе. Но, пока я закрылась в ванной комнате, есть шанс, что Богдан передумает или, наконец, появится его сын и спасет меня.

Но, если честно, к последнему теперь много вопросов. Быть может, зря я поверила Марку за ужином? Что, если настоящим он был только во время разговора с папой? Что, если и сейчас его отец в моей комнате лишь потому, что Марк позволил этому случиться?

Беспокойство накатывает с новой силой. До этого момента я думала, что у меня есть хотя бы один союзник – и это мой жених. Теперь же я, получается, вообще одна! Одна в доме с двумя похотливыми мужчинами, каждый из которых жаждет оказаться у меня внутри.

Но я все же стараюсь успокоиться и взять себя в руки. Все будет хорошо! Я себе это обещаю.

Даже если случится что-то плохое – переживу. В конце-концов, мое тело реагирует на Богдана совсем не так, как хотелось бы. И, быть может, мне даже понравится, хотя и будет мерзко.

Мужчина почему-то долго не приходит за мной, хотя, я уверена, что выделенные мне пять минут давно истекли.

Когда выключаю воду, слышу его голос из спальни. Жесткий и строгий.

С кем он говорит?

С Марком?

Вот только его не слышно…

Острожно открываю дверь и выглядываю.

Богдан стоит у окна спиной ко мне.

На секунду задерживаю взгляд на широком размахе его плеч и выточенном рельефе мышц на загорелой ровной коже. Свободные спортивные штаны держатся на бедрах, позволяя во всей красе разглядеть мощную спину.

Тихомиров разговаривает с кем-то по телефону. Ругается. Отчитывает какого-то бедолагу, но я не вникаю в суть.

Появляется дурацкая мысль, что могу воспользоваться ситуацией. Как-то проскользнуть мимо.

Бегло оглядываю комнату через щелку в двери. Моя одежда и сумочка как лежат на кресле у выхода, что находится по правую руку от меня. Если сделаю все тихо…

Не раздумаю больше. Делаю.

Просачиваюсь из ванной в комнату, стараясь быть как можно более незаметной. Мои мягкие шаги утопают в ковролине, и я очень рада, что на полу постелен именно он.

Сердце стучит точно бешеное. Его звук в ушах приглушает все! Я даже не могу понять, насколько тихо передвигаюсь, потому что эта пульсация крови в ушах не позволяет здраво оценить обстановку.

Но Богдан не поворачивается, увлеченно продолжая кого-то отчитывать.

Я молюсь всем известным мне Богам и, наконец, с их помощью, оказываюсь в коридоре.

Потом на первом этаже.

Потом на улице.

Марка нигде не вижу. Как и его машины. Неужели, пьяный уехал? И куда?

А вдруг с ним что-то случится?

Но я быстро гоню эту мысль. Мне вообще должно быть все равно! Марк меня кинул! Оставил здесь одну, хотя прекрасно знал, как отец ко мне настроен.

Вещи свои несу подмышкой даже когда оказываюсь за воротами, которые мне любезно открывает охранник. Смотрю по сторонам и вдруг понимаю, что я глубоко за городом. На дворе ночь, а у меня даже телефона с собой нет. Он так и остался на яхте Тихомирова.

Глава 11

Азалия

Мне едва удается уговорить комендантшу впустить меня в общежитие. Слезно обещаю ей, что больше не буду вот так вваливаться среди ночи.

И я готова была пообещать ей еще много чего, только бы не оставаться до утра на улице. Мне хотелось как можно скорее попасть в свою комнату, принять душ, забраться под одеяло и, наконец, ощутить себя в безопасности.

И когда это случилось, я накрылась вместе с головой и только тогда поняла, как сильно трясет все тело.

И я еще долго не могла унять эту дрожь и беспокойно уснула только под утро.

– Романова!

Оттого, что кто-то ощутимо треплет меня, мгновенно просыпаюсь. Подскакиваю на постели и осматриваюсь.

Только убедившись, что рядом нет Богдана, получается выдохнуть.

– Ты совсем что ли, так пугать? – журю соседку, проваливаясь обратно в постель.

– Сегодня Рыбин борщ на спор варить будет, пойдем поржем? – улыбается Даша.

Вот чего мне сейчас точно не хочется, так это смеяться. Особенно, когда вспоминаю вчерашний комментарий подруги, когда я одолжила телефон у охранника Тихомировых, и попросила ее вызвать мне такси через приложение: «Романова, с тебя три тыщи за такси! Хрена се, ты буржуйка!».

– Блин… – произношу вслух. – Даш, с борщом я, наверное, пас.

Да у меня кусок в горло не полезет после вчерашнего.

– А я всегда тебе говорю, что ты тяжелая по части развлечений.

Накрываю себя одеялом. С головой. Любые выпады в мой адрес сейчас не имеют никакого значения. Хоть как пусть обзывают. Мне нужно хотя бы прийти в себя.

Еще вчера я собиралась замуж за крутого и очень красивого парня, которого, как мне казалось, я люблю. Но, самое главное, я была на все сто уверена, что он любит меня.

А теперь все рухнуло. И так быстро понеслось вниз, что кажется, будто я до сих пор несусь с этой высоты, так и не достигнув пока дна. И ощущение того, что до дна еще предстоит добраться, рождает в груди неприятное тревожное чувство.

– Слушай, а у тебя чего случилось то? Танька из триста седьмой сказала, ты в общагу в четыре утра приползла.

Взмахиваю рукой из-под одеяла, мол, не спрашивай.

– Знакомство с родителями, я так понимаю, прошло успешно, в кавычках?

– С папой, – поправляю соседку. – И, да, из всех знакомств, которые только можно представить, это оказалось самым ужасным. Примерно минус сто по десятибалльной шкале. И с Марком, наверное… все.

– Да иди ты?!

Последнее мое высказывание вызывает у Даши реальный интерес.

– Ага, – бурчу из-под одеяла.

– Неожиданно.

Поджимаю губы. Не то слово. Не могла даже подумать, что моя жизнь вот так повернется.

– И свадьбы, получается, не будет?

– Не будет, – подтверждаю.

– Да что же там такого случилось? Романова, колись! Я же ночью спать не буду!

– Прости, Даш, но это личное.

Ага, так я и разбежалась рассказывать, что отец Марка крутил у меня перед лицом своей дубиной и хотел поиметь, потому что принял за шлюху, что отказалась обслуживать его на яхте. Ну, а вишенка на торте – я впервые в жизни ощутила реальное возбуждение. Захотела мужчину, который, мало того, что старше в два раза, так еще за человека меня не считает.

– Ого, а это кто у нас там топчется?

– Где? – выныриваю из-под одеяла.

Прослеживаю взгляд Дашки, та пялится за окно. Подскакиваю, чтобы разглядеть лучше. Больше всего боюсь увидеть там Тихомирова-старшего.

Вчера, прежде, чем уснуть, долго размышляла над своим спонтанным побегом. Анализировала, проживала его заново и поняла одну вещь – Богдан не мог не заметить, как я выходила из комнаты. Он вполне мог засечь мои телодвижения через отражение в окне, как бы ни был занят. И тогда, получается, что он специально меня отпустил.