По ту сторону смерти

— О Безликий! Уберечь тебя будет куда сложнее, чем я думала.

Сказав это, женщина стала походить на экспрессивную итальянскую тетю, которая комментировала каждое свое действие. Тэль широко улыбнулась и почувствовала, что захмелела.

— Начни с этой, непоседа, — она протянула увесистый том со старинным переплетом. — В следующую встречу поможешь мне разобрать стеллажи, заодно расскажу тебе о травах и настоях.

Тэль согласно закивала и забралась в уютное, потрепанное временем, велюровое кресло с ногами, положив на колени увесистый том. Любовь к чтению у нее была сколько себя помнит; видимо, с уходом трех демонов из сознания — это не поменялось, и девушка была тому рада.

— Эмида, можно последний вопрос?

— Угу.

— Смертным душам позволено жить с вами? Как мне, например? Я имею в виду можно как-то вытащить грещника из Ада?

— Всё возможно, если захотеть, но не питай надежд, Тэль. Люди — расходный материал и ради одной души никто не будет попросту занимать своё время.

Огонек в глазах Тэль чуть погас. Из-за переизбытка нового и волнующего она не сразу осознала в полной мере, на что обречен Дэйрон. От этого осознания стало неуютно, а ещё стыдно, будто именно она запихала его туда — в лапы страшного создания и приговорила к вечным мукам.

— Твой случай уникален, Тэльера. В нашем исчислении времени ты, конечно, не первая, но по сравнению с населением Преисподней нефелимов способных удержаться, —ничтожно мало. И учитывая заурядные способности вашего тела, выжить здесь — непростая задача.

— Тогда у меня назрел еще один вопрос.

— Ну, конечно, — Эмида со вздохом приостановила нарезку каких-то корней и подняла взгляд на Тэль.

— В таком случае, почему вы так со мной носитесь? Из-за уникальности? В чем она проявляется? В моей безграничной тупости? Из-за того, что я умудрилась призвать демона и не сформулировать достойное прошение?

— Мы служим нашим князьям, и твое служение добавит толику силы господину, к которому ты попадешь на службу. Мы обязаны предпринять все действия во благо нашим правителям. Что до остального…Твой случай уникален хотя бы тем, что ты нефелим, проживший два десятка лет с одержимостью и все еще твердо мыслишь. Лично мне интересно, как устроен твой мозг, а дальше по дороге могут выявиться и другие таланты, полезные нам. Такой ответ тебя устроит?

— Устроит, — согласилась девушка и наконец уткнулась в книгу, свернувшись калачиком на кресле.

Глава 666. Знания

Кхатарсисы были выведены как вид Князем Вельзевулом. Самка имеет отличительные отростки возле пасти с сосудами с ядом, предположительно с компротисином13. В ходе наблюдений выяснилось, что челюстные отростки достаточно остры, чтобы проделать в жертве отверстия (как правило еще живой) и впрыснуть внутрь яд, чтобы растворить внутренности. А затем вместе с самцом они откладывают яйца продолговатой формы внутрь. До выхода потомства из яйцевых оболочек самец носит «трупное гнездо» на спине. Их добытый яд имеет полезность для алхимиков, только пока кхатарсис жив, что повышает его ценность из-за свирепости вида.

Из личных заметок Эгиды Медера.

Эмида решила начать её знакомство с миром с самого простого на её взгляд — с магии и того, что она из себя представляет.

— Это чтобы ты знала, с чем гипотетически можешь столкнуться, особенно если получиться так, что нас не окажется рядом и придется защищаться, — словно прочитав мысли, пояснила Эмида, свалив нарезанные коренья в чан с кипящей водой. — Ну и для общего развития будет полезно.

Всё, что я смогла изучить, я разделила на четыре порядка. С первого — самого распространённого, до четвертого — самого редкого. К первому порядку относится магия Огня, Воды, Земли и Воздуха. Ко второму — Металла, Хаоса и Призыва. К третьему — Эфира, Пространства, Крови и Целительства. К четвёртому — Времени, Псионики, а также Заклинатели душ/снов. Также Советом была принята система каст магов. От Иерарха (Только сам Многоликий и Повелитель), следом идет Адепт, Магистр, Мастер и Лич. В эту структуру не могут быть внесены Жрецы, Хранители, Эскулаты и Ахрепторы, так как их магия не подчиняется этой системе в полной мере.

— Эмида, у меня вопрос!

— Погоди минутку, плесну и себе немного, — не сразу отозвалась Эмида, привыкшая жить в одиночестве.

Несмотря на то, что гости посещали этот дом редко, а особенно так много не разговорили с хозяйкой, искренняя заинтересованность Тэль не вызывала в ней даже раздражения, напротив и у самой Заклинательницы почему-то поднялось настроение.

— Теперь слушаю, — улыбнулась женщина, и Тэльера зарделась.

— Я правильно поняла, что Адепт Огня будет сильнее, чем Лич Времени например?

— Всё верно, но помни, что в любой системе есть исключения. То, что приведено в этой книге, может быть расширенно в будущем или наоборот, стерто в прошлом. Но это, кажется, самая простая, но точная форма систематизации в нашем мире.

— Её написали вы?

— Вместе со своей сестрой, — отрешенно ответила женщина, но тут же вновь нацепила улыбку.

Тэль хорошо считывала эмоции людей, но тут это даже не было нужно, она и так поняла, что не стоит спрашивать, что с ней случилось. Но, впрочем, Эмида после недолгого молчания заговорила сама, увидев растерянность девушки.

— Она давно погибла давно, но оставила после себя множество писаний. Она была гениальным алхимиком и целителем.

— Вы продолжили её дело? — мягко поинтересовалась Тэль, отведя внимания от книги.

— Да. Мы были с ней близнецами, так что часть её сил перешла потом ко мне, но я за свою вечность не смогу даже близко подобраться к ее величию.

У редких рожденных близнецов магия распределялась чуть по-другому, дети могли унаследовать ее от кого-либо из родителей, либо обрести свою собственную из-за уникального слияния энергий родителей. Магия распределялась не всегда в равных долях между плодами и всегда после смерти переходила от одного к другому. Объектом исследований стали мы с Эгидой. После ее смерти, примерно через неполный цикл луны я начала считывать жизненные показатели и качество влияния других магов на объектах исследований. Видимо так проявлялись ее силы. Любви к травничеству у меня так и не появилось, но эти две специализации слишком близки друг другу, чтобы отказаться от этого.

Тэль осознала, что читает скорее что-то вроде личного дневника, чем труды летописцев.

— Это не официальное издание? Если можно так выразиться.

—Да, это мои личные записи и наблюдения.

— Хотите, буду помогать со сбором трав? И мне полезно и вам приятно.

— Сначала научись стоять на ногах, а дальше посмотрим, — мягко ответила Эмида с улыбкой. — Я долгое время служила у Совета, так что много чего видела. Тебе будет полезно. Не отвлекайся.

Девушка отхлебнула еще виски и принялась впитывать информацию, судорожно поглощая её. Когда дело доходило до книг, весь мир мог гореть, но последнюю главу Тэль всё равно бы дочитала.

Во главе Совета встал сам Белиал, неся другим входящим волю Повелителя. Выбран он был намеренно, как Вездесущий Владыка, как первый наследный принц, как господствующий над всеми Темный Властелин.

В администрат вошли Верховные — Вельзевул, как Князь Ада Чревоугодия и Ложных Богов, и правящий бессмертным легионом; Маммона, как Княжна Ада Алчности и управляющая главной казной; Левиафан, как Князь Ада Ереси и Зависти и один из четырех наследных принцев; Асмодей, как Князь Ада Блуда и Порока, как часть первой иерархии и один из четырех наследных принцев; Сатаниэль, как Князь Ада Гнева, хранитель плодородия и один из четырех наследных принцев; Азазель, как Князь Ада Гордыни и Тщеславия, как Адмирал и управляющий армиями; Бельгефора, как Княжна Ада Уныния, как хранительница знаний и изобретений.

У каждого, и не только у перечисленных, появилась собственная земля или, в случае с правящими, сектор с выходом к Бездне. Маги Пространства создали порталы для удобного перемещения между владениями. Следом появились города и столицы, а также живность и другие администраты с иными задачами. Цели Верховного Совета были примерно такими: решение вопросов о принятии новых неприкаянных душ, создание легионов и других ячеек для защиты жителей и вознесения воли смертным и на Земле, и в Аду. Благоустройство и построение нового мира, подходящего под потребности и иное.

Со временем у каждого рода сформировались наречия, отражающие в сути о их делах, достижениях или личных качествах. Так наша мать нарекла нас «Медера», что означает «излечить душу». Я — заклинатель душ, Эгида — целитель, это наречие характеризовало нашу силу в совокупности.

— А чем владеет Элиззадра? У неё есть наречие?

— Дигна-Трона, что означает «достойные трона». А что касаемо магических сил, Элиззадра несколько другая, и вряд ли ее можно охарактеризовать емко теми терминами, что есть в глоссарии. Точно знаю, что она обладает магией призыва — их край богат на всякого рода живность, почти все подчиняются ей. Об остальном почти ничего не известно.

— Она Адепт?

— Магистр. На момент, когда писался этот дневник, она еще не родилась, но она достигла больших успехов за довольно короткий срок по нашим меркам. Ты боишься ее?

— Не знаю, скорее мне интересны грани её личности и куда они могут привести. Смертных, я так понимаю, она не особо жалует?

— Как и большинство здесь. Смертный никогда не встанет вровень с демонами, и об этом тебе напомнят ни один раз, в том числе и Элиззадра. Старайся по возможности избегать встреч с ней.

Тэль почему-то подумалось, что их встречи будут регулярными, пока Элиззадра не утратит интерес к новому «мясу».

«Ну и ты не пальцем сделана, верно? Для чего-то же ты оказалась здесь, Тэльера. Упорно учись, и, возможно, из этого что-нибудь да получится», — обратилась она сама к себе, настраиваясь на упорный труд. — «Я должна хотя бы взглянуть на Дэйрона, а лучше всего — подарить ему настоящий покой».

Эмида украдкой наблюдала за ней, за её мимикой, рассматривала шрамы, которые совсем не уродовали девушку, но показывали, что в прошлом судьба её не пожалела. Что-то в её нетерпеливости и непосредственности откликалось в душе мудрой заклинательницы и, лишь присмотревшись внимательнее, она поняла, что красноволосая бестия напоминала утерянную когда-то очень давно сестру. Может, именно поэтому её компания была непривычной, но совсем не неприятной, напротив — подарила дому утерянную жизненную искорку.

Дольше всего я наблюдала за Советом, стараясь подмечать все важные детали их бытия. Самым ярким, пожалуй, стал Господин Белиал, ведь неспроста наш Повелитель нарек его своей правой рукой, даже несмотря на их мучительное противостояние.

Его магический дар, предположительно — Эфир. Те, кто с ним столкнулись в бою или в пытках, уже никогда не смогут рассказать, правильно ли я предполагаю. Его имя переводиться как «незнающий жалости», и он никогда не пытался убедить своих противников в обратном. Доказывать силу ему не пришлось: перед ним склонил колено сам Люцифер в ответ же, Белиал помог ему окрепнуть, и объединить всех павших и сотворенных, и создать то, к чему мы по итогу пришли.

— То, что ты сейчас прочитала, должно остаться только в твоей голове и нигде больше, — предостерегла Эмида, штопая платье. — Позже я дам тебе зелье, которое не позволит копаться в твоей голове, на всякий случай.

— Почему Он не сел на трон сам? — задала Тэль вполне логичный вопрос.

— Ему это не нужно было, хватило факта, что Он мог. Впрочем, наш Повелитель уважает силу, мудрость и хитрость, а Он обладает этими качествами в полной мере, поэтому и имеет высшее положение в иерархии.

— Но предательства все же боится, — Тэль выгнула бровь и отхлебнула виски.

— На это есть веские основания. Как минимум Вельзевул играл на две стороны. Изначально надеясь захватить власть, он помогал Ему в борьбе против Люцифера, а когда Он отказался от трона, переметнулся на другую сторону, — спокойно объяснила Эмида монотонным голосом, будто зачитывала простенькую лекцию, а у Тэль от интереса аж ладони вспотели.

— Почему его не казнили?

— Это не так просто, даже для такого, как Он. Вельзевул управляет бесчисленными, неуловимыми легионами, как ты знаешь. Они подчиняются только его приказам, кинуть ему вызов — означало начать еще одну кровавую войну. Поэтому Темный Властелин оставил право выбора за Повелителем. Вельзевул выполнял всю грязную работу и по итогу заслужил прощение. Еще на его жизненной силе выстроены врата в Преисподнюю. Он падший серафим, его сила просто огромна: далеко не каждый смог бы пожертвовать большей её частью ради возведения врат и всё еще иметь колоссальный запас энергии.

Она столько всего читала, изучая демонологию и древние трактаты ночами напролёт, а теперь держала в руках настоящую истину — это будоражило её сознание. Сколько еще ночей пройдет, прежде чем в голове уложится факт пребывания в Аду, Тэльера себе и представить не могла. Снова прячась от эмоций, она не позволяла себе думать о матери или пытках Дэйрона, иначе ее расколотый разум просто не выдержал бы. Но рядом с Эмидой было тепло и уютно, несмотря на то что за окном совсем не майский теплый вечер в пригороде.

— Можно личный вопрос?

Почему-то ей захотелось узнать эту женщину, а может, она неосознанно тянулась ко всем дамам, кто мало-мальски подарил чуть добра и ласки, так как биологическую мать никогда и не видела?

— Кем были мы с сестрой? — хмыкнула Эмида предугадав вопрос.

Тэль энергично закивала.

— Мой отец падший, был главнокомандующим армией Сатаниэля, а мама рожденная демоница. Когда она умерла, мы с сестрой были ещё слишком малы и Сатаниэль забрал нас к себе. Мы росли и учились при его доме. Потом, окрепнув, Эгида стала целителем, закрепленным за Верховными, я же была представлена к Совету.

Сердце Тэль на секунду ёкнуло, насколько же эта женщина одинока? Она потеряла всех?

— Сколько вам лет?

— Знаю только, что родилась ещё до появления христианства, — Эмида пожала плечами.

У Тэль натурально отвисла челюсть. Перед ней сидела женщина старше двух тысяч лет и штопала платье. Это было так трудно осознать. Будто её нагло обманывали.

Сначала она хотела спросить, как именно погибла её сестра, имея очевидно не самое плохое положение, но потом захлопнула рот, посчитав это слишком неприличным.

Не ощутив неловкости от возникшей тишины, Тэль снова уткнулась в пожелтевшие страницы.

Мой неподдельный интерес был вызван и тем, что он единственный в своем роде — ни падший, ни рожденный демон, ни ангел, а дух, обретший плоть по велению Многоликого. Мне, как заклинательнице душ, неимоверно интересна его внутренняя суть. Так что я собрала столько информации, сколько могла.

Он обладал непредсказуемым характером и ревностно относился к невыполненным приказам, безжалостно карая изменников. Белиал намеренно был создан без положительных черт, дабы выполнял приказы беспрекословно. Он был рожден из Хаоса Божьего, из того зла, что когда-либо могло пробудиться в Многоликом. Древний, как сама вселенная, смертоносный дух с одной целью — карать непослушных детей и нести им отцовскую волю.

Так он верно служил еще с давних времен и по итогу заслужил похвалы Божьей, но не принесла она ему радости. И тогда Многоликий решил, что он станет более преданным, если сможет отличать улыбку от оскала и будет благодарен. Так он был отправлен в Ад с новым приказом, уже имея подарок — душу и великолепный облик в сияющих белых доспехах. Был отправлен на борьбу с возгордившейся Утренней Звездой, когда расстановка сил на Небесах уже претерпела большие изменения.

Многоликий Бог воспринял надежду, что «незнающий жалости» образумит недовольных, греховных детей и заставит их покаяться, как делал это всегда, но он предал его, возжелав встать во главе с Люцифером в царстве, лишенном света. Предал, потому что в его сердце нашлось место для чего-то помимо первородной злобы.

И впервые он пошел против воли Божьей, став последним Павшим. Увидев свой Божественный облик лишь раз, он был проклят Создателем.

«Ты предал свой дом. Убежал, как ненастоящий воин, из пристанища, которое подарило тебе священный лик. Заслуживаешь ли ты его так сильно, как мне опрометчиво думалось? Известно, мне, что нет. Ты потерял исключительность и стал не более, чем неудачным решением. Тогда уж, раз ты выбрал свой путь, сын мой, так и соответствуй выбранному дому, как предатель всего настоящего».

Только что обретённый божественный облик, заставляющий только от вида припасть на колени и взмолиться красоте его, сменился на то, о чем и пророчили. На слизь, смрад, необузданный голод. Один его вид даровал понимание слов «порок» и «ужас».

«Больше никто не взмолится, смотря на тебя, и повернется спиной, доверившись лишь для того, чтобы унести ноги».

Но он, как и обещал, не встал на колени, ни перед Царем Небес, ни перед Покровителем Преисподней. Не попросил прощения, не взмолился в желании вернуть облик, посчитав, что это недостойно его. Решил он сделать так, чтобы несмотря на утраченное, вознесли его, наперекор всем предсказаниям. Так на Земле появился первый культ. Люди поклонялись Баат-Илу, как дарующему запретные знания. Белиалу, как дарующему дожди, во время засухи. Агриелю, как жестокому, но справедливому защитнику воли человеческой.

С каждым окровавленным алтарём, с каждой выпотрошенной жертвой, с каждым могильным шепотом он становился еще сильнее, превосходя по силе даже первого рожденного ангела. Жажда его была неутолима, и людские грехи сильно забавляли его. Он отвечал на каждую просьбу, точно распознавая истинные намерения просившего. Вскоре не было ни души, не знающей хотя бы одно из его имен.

Его влияние росло и на Земле, и в Преисподней, и вскоре война была окончена. Люцифер сел на трон, а Белиал встал подле него, как Князь Тьмы, как Король Демонов, как Темный Властелин, несущий теперь службу по собственному желанию.

В ответ на всё то, что ему пришлось перетерпеть в своей душе, он прозвал Создателя — Безликим, за нетерпение к собственному детищу, за жесткость из-за единственного желания чувствовать что-то кроме злобы, за те грехи, которым люди до смешного уподоблялись каждую секунду. С тех пор с уст жителей нижнего мира так и звучит: «Безликий».

— Вы, даже написав дневник, предугадываете мои вопросы, — заметила Тэль и потянулась в кресле, разминая затекшую шею.

— Не проголодалась ещё? – поинтересовалась Эмида, улыбаясь.

— Голод — это последнее, о чем я сейчас думаю, — с безумным взглядом ответила Тэль и принялась жадно глотать строчки, забыв обо всем на свете.

Вскоре он стал потакать, а иногда, забавляясь, и толкать людские души к пути грешному, возвышая силу остальных князей. В его же груди подобно и людским порокам, поселилась первородная похоть, гордыня, лень, алчность и особенно гнев, которого и так было сполна.

Подобно ему поступил и Вельзевул, явившись миру смертных уже в ином облике. Став Ложным Богом, он понадеялся, что подобно ненавистному Белиалу, сможет укрепить веру в себя, хотя людей он не принимал ни в каком виде, считая их болью планеты.

Накопив достаточно сил и внутреннего гнева из-за несправедливости — ведь именно он должен был встать подле Правителя, за которым шел еще задолго до изгнания — он бросил вызов Белиалу, начав восстание. Простив первый раз, второй Белиал стерпеть не смог; ответил он ему кровью, хаосом и штормом, масштаба которого никогда не видели. Столкнулись два самых страшных и сильных легиона. Их бойцы бились до изнемоги, стремясь доказать величие своих князей.

Повелитель, наблюдая за схваткой, вдоволь позабавился, напитав свои легкие сладким запахом крови, но, насытившись, приказал другим князьям остановить побоище, за имением более важных дел, чем задетое самолюбие.

Так Асмодей, Сатаниэль, Бельгефора и Левиафан, прервали схватку, не выбирая победителя.

— «Твоя жалкая обида только доказывает, что Люцифер сделал правильный выбор», — сказал тогда Белиал, сплюнув кровь на мокрый песок.

Его губы растянулись в ядовитой усмешке, он чувствовал свое превосходство.

— «Не смог стерпеть моего величия, Вельзевул? Или так отчаянно жаждал своего собственного, что подумал, будто я, как твой Князь, позволю отхватить больше положенного? Ты воистину настоящий Царь Чревоугодия, никак не можешь насытиться, сколько бы костей тебе ни бросили».

— «Ты посмеешь так говорить со мной?», — пыхтя от злости выдавил из себя Вельзевул, грозясь сломать свой посох от натуги в мышцах рук.

— ««Вы». Только так и никак иначе ты будешь обращаться ко мне с этого дня и до конца времен. Иначе я отрежу твой подлый язык, не спрашивая ничьего разрешения», — выражение лица Белиала не выражало ни единой эмоции, не считая ядовитой насмешки.

Просто он знал, что Вельзевул не поймет ничего, кроме силы. Но, по правде говоря, для Белиала это была не более, чем забава, дабы скоротать время. Вельзевул же, готов был перевернуть мир вверх дном, лишь бы доказать свою значимость.

— «Итак, вы закончили мериться своими достоинствами, братья мои? Иль же нам подождать, пока вы начнете выяснять, чьи пакости стоят выше и дольше?», — закатив глаза подал необычно тягучий голос Князь Асмодей.

— «И правда, разве стоит это того?», — поддержала Бельгефора. – «Что, если я скажу, что вы оба нужны и важны?».

— «Ты всегда была чуточку лучше, чем все мы, Бельгефора, но этот конфликт намного глубже, чем может показаться на первый взгляд. И чтобы его разрешить, понадобиться ни одно тысячелетие».

— «Как хорошо, что мы бессмертны, но мне это порядком поднадоело», — заговорил и четвертый посланный Князь — Сатаниэль. — «Я поддержу Асмодея, вы хуже человеческих детей!».

— «Ваши кровавые бани отвлекли меня от чудесного времяпрепровождения», — скучающе произнес Асмодей, рассматривая свои аккуратные ногти. — «На какие радости жизни мы можем рассчитывать, если сами же не прочь разорвать друг дружке глотки, достопочтенные вы мои? Для чего был проделан этот вражий, дикий путь, и так с лихвой усеянный трупами?».

— «А, давно ли ты, Асмодеус, обрел беспокойство за наше бытие? Решил выйти в свет меж тем, как не запутался в юбках? Твои корыстные речи — смешны», — заговорил Вельзевул, наконец сместив фокус внимания с Белиала на другого не менее раздражающего его демона.

— «Корыстные? Всё, что во мне есть корыстного, это мой хер, дорогой Вельзевул, и тот отчаянно нуждается в ласке, как и мое эго. Последнее ты, кстати говоря, приласкал», — с нахальной улыбкой ответил Князь Ада Блуда и Порока.

— «Во лжи ты всегда был мастером», — отмахнулся Вельзевул, словно Асмодей нёс несусветную чушь.

— «Правда, что ли? А мы тут будто бы все оказались из-за чрезмерной святости и духовности! А-а-а-а, кажется, я понял, чего ты места своему седалищу не находишь. Вспомнилась Наама?».

Глаза Вельзевула вспыхнули огнем, и он схватил Асмодея за горло, вызвав у того спертый смех.

— «Значит — да. Как прелестно», — Асмодей нагло улыбнулся и с хрустом отцепил длинные, окровавленные пальцы от своей изящной шеи. — «Столько крови утекло, а тебя так и коробит. Ну что же я мог поделать, раз мое природное обаяние валит наповал? Даже таких верных, как Наама», — Асмодей уже в открытую забавлялся. Хлопнув перепончатыми крыльями, он обдал лицо Вельзевула спертым воздухом, заставив того гневно сжать челюсти.

— «О Безликий, эта демагогия когда-нибудь закончится?», — задал риторический вопрос Левиафан, глубоко вздохнув. Его расслабленная поза показывала, что он не хотел здесь находиться.

— «Не знаю, дорогой, как бы еще одна война не началась», — пробубнила Бельгефора. — «Это же именно то, что стоит обсудить, да, господа?».

Белиала, судя по всему, сильно развлекала развернувшаяся словесная перепалка. Больше кровопролитий он любил только вот такие вот встречи. Его гнев практически потух, когда тем временем гнев Вельзевула все нарастал.

— «Так, мое терпение уже на грани. Вы либо разойдетесь каждый в свою нору, либо же я заставлю вас это сделать», — тоном, не терпящим возражений, произнес Сатаниэль. — «Впредь я буду надеяться на ваше благоразумие».

— «Не растрачивай свои наставления, мы, кажется, закончили», — бросил Белиал, утратив интерес.

— «Вельзевул?», — Сатаниэль перевел взгляд на Князя Ада Чревоугодия, надеясь услышать положительный ответ.