Невероятно? Но факт! ч.2

Главный недостаток виделся ему в безыдейности, вину за которую несли, конечно же, евреи. Уже 14 июля 1933 года была учреждена Палата кинематографии – Рейхсфильмкаммер, вошедшая в скором времени в общую Палату культуры – Рейхскультуркаммер. Отныне всем, кто занимал сколько-нибудь заметное место в производстве кинофильмов, пришлось доказывать, что не только их родители, но и дедушки и бабушки были истинными арийцами. В скором времени вышел указ, согласно которому кинопроизводством, под общественным или частным руководством, имели право заниматься только члены Палаты. Драконовские законы следовали один за другим. Логичным следствием стал массовый отъезд из Германии многих известных мастеров кино, прежде всего, имевших еврейские корни. Только за океан перебралось порядка трех тысяч кинематографистов. Уезжали не только евреи, но и чистокровные арийцы. Например, Марлен Дитрих. Уж какими только посулами ее не пытались склонить к возвращению в фатерланд, но кинозвезда так и не поддалась на уговоры. Но верно и то, что в условиях жесткой конкуренции в мире кино находилось немало мастеров экрана, готовых ради финансового благополучия приспособиться к нацистским порядкам, пожертвовать призраком творческой свободы. Были и такие, кто покинул Голливуд для работы в Бабельсберге. Так, в нацистскую Германию вернулись известный режиссер Георг Пабст и киноприма Пола Негри.

ПРИМАНКА ДЛЯ ЗРИТЕЛЕЙ

Между тем, оказалось, что даже те немецкие кинозрители, кто голосовал за Гитлера и приветствовал нацизм, не желают по доброй воле смотреть пропагандистскую тягомотину.

Первенец жанра – Юный гитлеровец Квекс, снятый по роману-бестселлеру, - еще пользовался ограниченным интересом, да и то во многом благодаря широкой рекламе. А вот последующие дидактические шедевры, такие, как Штурмовик Бранд и Ханс Вестмар с треском провалились в прокате. Особенно обидная для Геббельса накладка произошла с последним фильмом. Вообще-то, эта кинолента должна была стать прославлением жизни и смерти Хорста Весселя (1907-1930), мученика идеи, командира отряда штурмовиков, автора песни Знамена выше, которая при нацистах исполнялась вслед за национальным гимном. (По одной из версий, Вессель был убит своим соперником-коммунистом, с которым они не поделили проститутку.) Геббельс сам был инициатором создания этой киноэпопеи. Однако премьера фильма привела рейхсминистра в ужас. В художественном отношении картина была совершенно провальной. Чем более велика идея, которую нужно выразить, тем выше требования к артисту, - желчно заявил Геббельс. По его личному указанию фильм был перемонтирован в спешном порядке и всё-таки выпущен в прокат, но уже под другим названием – Ханс Вестмар. Какое-то время он демонстрировался при полупустых залах, а затем положен на полку.

Надо отдать должное, Геббельс извлек урок из этого провала. Отныне он ставит перед деятелями кино прямо противоположную задачу: развлечение и веселье прежде всего! Идеи следует доносить до народа в ненавязчивой, увлекательной форме. Поэтому – как можно больше комедий, сентиментальных драм, мюзиклов, костюмированных исторических боевиков! Пропаганда же быстрее достигнет своих целей, если будет сосредоточена в сфере кинодокументалистики и новостных роликов.

Кроме того, Геббельс негласно распорядился запустить в прокат самые скучные и неудачные американские кинокомедии, чтобы свой, немецкий, зритель, как говорится, почувствовал разницу.

Итак, уже в середине 30-х годов в Бабельсберге был взят курс на развлекательное кино. Но как быть, если многие звезды, являвшиеся приманкой для зрителя, уехали из страны? Кинокомпания УФА, несмотря на строгие запреты и декреты, начала искать яркие таланты по всей Европе, привлекая их щедрыми гонорарами. Вскоре были заключены контракты со шведкой Зарой Леандер, венгеркой Марикой Рёкк, итальянцем Беньямино Джильи, чешкой Лидой Бааровой и некоторыми другими, которые в самом скором времени, после первых же своих фильмов, снятых в Германии, стали любимцами немецкой публики.

Пытаясь поднять престиж нового немецкого кино, Геббельс организовал в апреле 1936 года, незадолго до Берлинской олимпиады, международную киноконференцию, на которой присутствовало две тысячи делегатов из сорока стран. С высокой трибуны маленький доктор изложил свои взгляды на то, каким должно являться современное игровое кино. Ораторского искусства доктору Геббельсу было не занимать. Вот и на этот раз он сорвал аплодисменты.

ТРИУМФ ВОЛИ

Самым знаменитым фильмом, созданным в Германии в период нацистского правления, стал, несомненно, документальный фильм Триумф воли, снятый Лени Рифеншталь кинорепортаж о съезде нацистской партии в Нюрнберге в 1933 году.

Хорошо известно, что Лени не была нацисткой. Это была красивая и спортивная молодая женщина, которая начинала свой творческий путь как танцовщица. Она выступала с сольными номерами не только в Германии, но и в сопредельных странах. Ей прочили славу Айседоры Дункан, однако серьезная травма колена поставила крест на ее хореографической карьере. Рифеншталь пришла в кино. У нее были все шансы стать кинозвездой, ибо Лени выделялась особым типом красоты. Режиссеры видели в ней не секс-бомбу и не утонченную ценительницу эроса. Ее типаж – это подруга солдата и путешественника, готовая разделить с ним тяготы пути, а если надо, то и придти на помощь. Именно этот типаж был востребован в предвоенной Европе. Поэтому Лени, блеснувшая в горных фильмах Арнольда Фанка, сразу же запомнилась зрителю. Но однажды на съемочной площадке произошел случай, навсегда отвративший ее от актерской стези. Марлен Дитрих, приревновав Лени к одному из своих любовников, режиссеру Джозефу фон Штернбергу, устроила публичный скандал. Штернберг бросился утешать Марлен. Лени, по ее признанию, ощутила в этот момент глубокую зависимость актера от прихоти режиссера. Неприятие этой зависимости и привело ее к решению самой снимать фильмы. Ее талант был так самобытен, что первый же снятый ею фильм о событиях в горной альпийской деревушке – Синий свет – вызвал не только восхищение специалистов, но и имел грандиозный кассовый успех. Лента собирала полные залы в Берлине, Лондоне и Париже и была в том же году удостоена серебряной медали на кинофестивале в Венеции. Среди почитателей Синего света оказался и Адольф Гитлер.

Фюрер лично обратился к ней с предложением снять фильм о съезде партии. По ее собственному признанию, Лени в ту пору была очарована и даже ослеплена демоническим образом Гитлера, клявшегося создать новую Германию и положить конец безработице.

Ей обеспечили идеальные условия для работы. В команде Рифеншталь находились 18 операторов и 19 ассистентов, а также осветители, связисты, водители… Для воздушных съемок использовались легкие аэропланы и дирижабль.

Снимая фильм, Лени применила немало режиссерских открытий, которыми до сих пор пользуются многие постановщики, в частности, создатели рекламных роликов. В фильме практически не было дикторского текста, сила впечатления достигалась за счет ярких, запоминающихся образов, неожиданных ракурсов.

Успех фильма превзошел все ожидания. Его энергетика и динамизм окончательно рассеивали сомнения колеблющихся, множили ряды сторонников фюрера не только в Германии, но и за рубежом.

Фильм получил главную немецкую кинопремию, а также премию за лучший иностранный документальный фильм на венецианском бьеннале 1935 года и золотую медаль на Всемирной выставке в Париже в 1937 году. Есть сведения, что выгодные предложения по созданию очередного пропагандистского фильма делали ей из Ватикана, от Муссолини, а также от имени Сталина. От всех этих предложений она отказалась.

Затем был феноменальный успех ее фильма Олимпия, снятого в той же яркой манере и посвященного берлинским Олимпийским играм 1936 года. Между прочим, вопреки воле Гитлера, Лени сделала одним из героев фильма легендарного чернокожего атлета из США Джесси Оуэнса. Лента получила главный приз на Венецианском фестивале. Многие и поныне считают, что это самая выдающаяся кинолента в летописи олимпийских игр.

ГЕББЕЛЬС ПЕРЕПОЛОШИЛСЯ…

На пике успехов Лени Рифеншталь Гитлер пригласил ее в рейхсканцелярию и предложил возглавить новую киноиндустрию. При этом фюрер будто бы заявил, что Геббельс ничего не смыслит в кино. Впрочем, это была обычная тактика Гитлера, который любил создать атмосферу соперничества между подчиненными, при которой каждый из них стремился превзойти конкурента.

Лени вежливо отказалась. Гитлер предложил не торопиться с ответом, а обдумать предложение более обстоятельно.

Но вот спустя два-три дня об этом разговоре каким-то загадочным образом узнал Геббельс и страшно обеспокоился, уж упускать из своих рук кино он не хотел. А затем произошла истинно детективная история.

Поздно вечером в берлинской квартире Рифеншталь раздался телефонный звонок. На проводе был маленький доктор. Срывающимся от волнения голосом он заявил, что им нужно срочно встретиться для неотложной беседы. Причем, инкогнито. Лени согласилась, несмотря на советы находившихся у нее гостей.

И вот уже маленький спортивный Мерседес Лени мчится по пустынному пригородному шоссе. Дождь льет как из ведра. За рулем – хозяйка. Рядом с ней единственный пассажир в кожаном пальто с поднятым воротником и в широкополой шляпе, надвинутой на самые глаза. Это доктор Геббельс. В какой-то момент он как бы случайно достал из кармана пистолет. Надо полагать, с целью оказать психологическое давление на спутницу. Затем, будто спохватившись, спрятал его.

Они добрались до тихой таверны, где в эту ненастную погоду не было ни одного посетителя. Сели за дальний столик. Молчаливый официант подал изысканный ужин. У Геббельса могло быть две темы для предстоящей беседы. Первая – это предпринять очередную попытку добиться благосклонности Лени. Уже давно он стремится закрутить с нею роман, театрально падал перед ней на колени и клялся, едва не рыдая: Без вас моя жизнь – пытка! Вряд ли Лени отправилась бы в эту позднюю поездку лишь для того, чтобы отбить очередные наскоки влюбчивого рейхсминистра. Значит, имелся еще и другой повод для встречи. И этим поводом могло быть лишь предложение, сделанное Лени фюрером. Геббельс явно желал выяснить намерения неожиданной кандидатки на пост главного кинематографиста.

Сама Рифеншталь в своей биографии ни словом не упоминает о содержании состоявшегося разговора.

Известно лишь то, что на обратном пути Мерседес вел сам Геббельс. Ехали по узким лесным дорожкам. Ливень не прекращался. В какой-то момент в салоне что-то произошло. Очевидно, Геббельс попытался всё же привлечь к себе спутницу и отвлекся от управления. Внезапно машина выкатила на набережную вблизи Розенека и едва не свалилась в воду с высокой стенки, так что правое переднее колесо продолжало вращаться в воздухе. Это был кульминационный момент встречи. Оскорбленный в лучших своих чувствах Геббельс нахлобучил свою шляпу еще глубже, поднял воротник плаща еще выше и исчез где-то в ненастной ночи. Лени пришлось добираться до жилья одной.

После этой поездки отношения между Рифеншталь и министром пропаганды резко обострились. Геббельс более не предпринимал попыток к сближению, а в своем дневнике записал: Истеричная баба! Вскоре и Гитлер потерял интерес к своей бывшей любимице (определенно, не без интриг со стороны Геббельса). Что касается Лени, то она фактически ушла во внутреннюю эмиграцию, отправившись на съемки в Испанию. Весть об окончании войны Лени встретила в своем маленьком тирольском домике, где монтировала отснятые кадры.

Позднее она не раз говорила о своем отношении к фильму Триумф воли: Я жалею, что сняла его: если бы я знала, что он мне принесет, то ни за что не стала бы его делать! И еще: Я была бы счастлива, если бы этот фильм сгорел. Я снимала его, исходя исключительно из эстетических соображений… Когда я впервые увидела его после войны, в 60-м году, у меня мороз пробежал по коже… Уже на склоне лет, в июне 2001-го года 99-летняя фрау Рифеншталь, пребывавшая в ясном уме, стала гостьей международного кинофестиваля Послание к Человеку в Санкт-Петербурге, где на пресс-конференции, состоявшейся в гранд-отеле Европа, призналась: В 34-м году весь мир и весь немецкий народ восхищались Гитлером... С ним так или иначе были связаны мои надежды, вера в то, что всё будет хорошо. Я никогда не интересовалась политикой, а на Гитлера работала в целом всего семь месяцев за всю мою долгую жизнь. Постепенное осознание и осмысление происходящего повергло в ужас.

Нет, напрасно, совсем напрасно беспокоился доктор Геббельс, что Лени может оттеснить его от руля новой немецкой киноиндустрии. Для этой роли требовался совсем иной тип руководителя – руководителя-нациста, энергичного и предприимчивого, циничного и беспринципного, каковым и являлся сам Геббельс. Требовалась поистине дьявольская изощренность ума, сатанинская изворотливость души, чтобы в кровавую эпоху создать кинофабрику грез Третьего рейха, исповедующую лозунг Веселье и назиданье в трудные времена.

Лени Рифеншталь была далеко не единственной звездой немецкого кино, личные отношения с которой Геббельс мечтал перевести в интимную плоскость. Занимаемое положение давало Геббельсу идеальную возможность удовлетворять свою страсть к сексуальным победам. О его романах, как с королевами экрана, так и с начинающими старлетками, ходили легенды. Не зря же острые на язык берлинцы наградили его множеством прозвищ - Шитер-сердцеед, козел из Бабельсберга, бабельсбергский бычок, косолапый коротышка и прочими, артисток же, не устоявших под его напором, называли подружками-игрушками. Но какова доля истины в этих легендах? Об этом стоит поговорить подробней.

Глава 3 Загадка инженера / Тайны прошлого/

УТРЕННИЙ ПЕРЕПОЛОХ

30 сентября 1913 года большинство вечерних европейских газет вышло с сенсационными шапками: Таинственное исчезновение инженера Дизеля!, Знаменитый изобретатель пропал с парохода в открытом море! Экстренные выпуски рвали из рук. Изобретатель нового типа мотора, доктор-инженер Рудольф Дизель был одной из знаковых фигур своего времени, эталоном благополучия и символом жизненного успеха. Что же могло случиться с этим баловнем фортуны?

Увы, пространные репортажи не давали ясного ответа на вопрос, хотя фактов приводилось в них немало.

Накануне, 29 сентября, комфортабельный пароход Дрезден вышел в свой очередной рейс – из Антверпена в Лондон. Погода благоприятствовала плаванию, вышколенная команда знала свое дело.

На Дрездене путешествовали, как правило, состоятельные люди.

Господин Дизель плыл к берегам туманного Альбиона в солидной компании. Вместе с ним находились его бельгийские компаньоны – предприниматель Карель и главный инженер фирмы Братья Карель Люкман. Каждый из них, естественно, располагал отдельной каютой.

Ужин на Дрездене славился своей изысканностью и проходил в неторопливой обстановке.

Бельгийцы припомнили, что их спутник пребывал в превосходном расположении духа. Он много шутил, припоминал забавные случаи из своей инженерной практики. Постепенно разговор сделался серьезным – ведь все трое имели общие интересы.

Выкурив после кофе по сигаре, они долго еще гуляли по палубе, дыша свежим морским воздухом. Разошлись по каютам около одиннадцати вечера, пожелав друг другу спокойной ночи.

К утру 30 сентября Дрезден достиг британских берегов и уже приближался к Лондону в полном соответствии с расписанием. Пассажиров пригласили на ранний завтрак.

Карель и Люкман заняли места за своим столом, но Дизель почему-то запаздывал, хотя отличался немецкой аккуратностью, всегда сверяясь по золотым часам, с которыми никогда не расставался.

Слегка обеспокоенные бельгийцы попросили слугу напомнить их спутнику, что завтрак уже подан.

Слуга вскоре вернулся, сообщив, что господина Дизеля нет ни в каюте, ни на палубе.

Недоуменно переглянувшись, бельгийцы сами прошли в каюту, занимаемую изобретателем. Дверь была открыта, а постель аккуратно заправлена. Судя по расстеленной поверх одеяла пижаме, можно было предположить, что Дизель нынешней ночью вообще не ложился. У прикроватной тумбочки стоял его дорожный саквояж, из замка которого торчал ключ. На столике лежали золотые часы изобретателя, а ведь он без них никогда не выходил из помещения.

В конце концов, бельгийцы были вынуждены обратиться к капитану, который тотчас поднял на ноги всю команду. Моряки осмотрели судно сверху донизу. Нигде не было обнаружено ни самого изобретателя, ни каких-либо следов его возможного присутствия.

К тому моменту, когда Дрезден прибыл в конечный пункт, стало очевидно, что знаменитый пассажир бесследно исчез по дороге.

ТЩЕТНЫЕ НАДЕЖДЫ

За два дня до отплытия Дрездена из Антверпена в Северном море разыгралась жуткая трагедия. На борту парохода Вольтурно, шедшего из Ливерпуля в Нью-Йорк, вспыхнул пожар. Пламя быстро разгорелось с такой силой, что спасательные суда не могли приблизиться к терпящим бедствие. Счет жертвам шел на сотни. Обгоревшие трупы несчастных, унесенные течением, долго еще вылавливали в местах, далеко отстоящих от места катастрофы. Но найдены были не все. Многие пассажиры Вольтурно так и остались навсегда в списках пропавших без вести.

И всё же причина их исчезновения была, по крайней мере, ясна.

Другое дело - изобретатель Дизель!

Обстоятельства его исчезновения были настолько необычны, что в них поначалу мало кто верил, включая редакции влиятельных газет.

Эти настроения усилились еще заметнее, когда стало известно, что семья Дизеля получила телеграмму от британского отдела Объединенного общества производителей моторов, где сообщалось: Слухи об исчезновении господина Дизеля ложны. Он находится в Лондоне.

Увы, ложной оказалась сама телеграмма. Причем, так и не удалось выяснить, кто же конкретно отправил ее.

Затем промелькнула информация, что Дизеля видели в Нью-Йорке. Популярная парижская газета писала: Доктора Дизеля на борту Дрездена не было вообще. Он не выезжал из Бельгии. В немецкой прессе появились сообщения, что переутомившийся изобретатель в действительности находится в психиатрической лечебнице, а вся шумиха вокруг его мнимого исчезновения поднята для того, чтобы направить репортеров по ложному следу.

Вдруг вспыхнула сенсационная новость: жена Дизеля получила письмо от мужа из Гента! Значит, он всё-таки никуда не пропадал!

И снова оптимистические прогнозы не оправдались. Это было всего лишь роковое совпадение, вызванное рассеянностью, которую Дизель нередко проявлял в быту. Письмо он написал еще до своего отплытия, но в спешке указал на конверте другую улицу, в результате чего поиски адресата привели к задержке с доставкой.

Примерно в этот же период произошла весьма странная, чтобы не сказать мистическая история.

В Рампото - мелководном рукавчике Шельды рыбаки выловили труп хорошо одетого пожилого мужчины и подняли его в лодку, после чего взяли курс на свой родной городок Флиссинген. Накануне власти оповестили местное население, что в море пропал известный человек, и что за обнаружение каких-либо его следов будет выплачено крупное вознаграждение. Итак, рыбаки резонно рассчитывали получить обещанную премию.

Но едва они приблизились к устью Шельды, как волны словно взбесились, швыряя рыбацкое суденышко из стороны в сторону и унося его всё дальше от берега в открытое море. Посовещавшись, суеверные рыбаки решили, что море не желает расставаться со своей добычей. Труп был возвращен бушующим волнам. И тотчас, по заверениям рыбаков, море успокоилось!

Минуло еще немного времени, и последние надежды увидеть знаменитого изобретателя живым и здоровым окончательно сошли на нет. Пришлось признать тот упрямый факт, что доктор Дизель пропал бесследно.

Пытаясь разгадать тайну столь невероятного происшествия, журналисты обратились к биографии изобретателя, к особенностям его личности. И вот постепенно начало выясняться, что в жизни этого баловня фортуны далеко не всё было так радужно, как это могло показаться со стороны.

ОБРАЗЦОВЫЙ СТИПЕНДИАТ

Рудольф Дизель, родившийся в 1858 году в Париже в семье трудолюбивого, но невезучего немецкого переплетчика, еще с детских лет заявил о себе, как о классическом вундеркинде. Нельзя, однако, сказать, что его отец – Теодор Дизель – был в восторге от яркого дарования сына. Отец предпочел бы иметь в своей мастерской надежного и послушного помощника, а не упрямца, твердившего о своем желании учиться. Какая учеба, если денег в семье не хватало на самое необходимое!

Но даже этому нелегкому, хотя и кое-как налаженному существованию вскоре пришел конец. События франко-прусской войны 1870-1871 гг. вызвали среди парижан столь откровенную ненависть к бошам, что Дизель-старший вместе с другими немецкими ремесленниками счел за благо сняться с насиженного места и искать счастья на берегах туманного Альбиона. А здесь дела пошли еще хуже. Стремясь избавиться от лишнего рта, этого настырного гордеца, который никак не желал браться за ум и овладевать семейным ремеслом, отец отправил мальчика к родственникам по линии жены в Германию, в город Аугсбург.

В судьбе подрастающего Рудольфа это событие сыграло ключевую роль. Пожилая бездетная пара охотно приняла смышленого племянника, а главное, с пониманием отнеслась к его желанию получить техническое образование. Мальчик начал посещать местное реальное училище. Здесь юный гений продемонстрировал столь блестящую успеваемость, что по результатам учебы его зачислили в Аугсбургскую политехническую школу, назначив стипендию в 60 гульденов и предоставив право давать частные уроки. Следующая ступень – Мюнхенская высшая техническая школа, где Рудольфу, как одному из наиболее одаренных студентов, выплачивали именную стипендию в размере 500 гульденов. Но оказалось, что и это не предел. Владелец Нюрнбергского машиностроительного завода барон Крамер-Клетт, восхищенный познаниями молодого дарования, назначил ему прибавку к стипендии. Теперь Рудольф мог не только спокойно продолжать образование, но и содержать своих разорившихся родителей, которые в конечном итоге переехали в Мюнхен, под крыло к сыну, который еще только-только готовился к своему головокружительному полету.

БОЛЬШАЯ МЕЧТА

В студенческие годы любимым учителем Дизеля стал профессор Карл Линде, знаменитый изобретатель холодильных установок.

На своих лекциях Линде нередко критиковал паровые машины за их чрезвычайно низкий кпд.

- Лучший современный паровоз, - говорил профессор, - превращает в работу только 5 процентов всего тепла горения, да и то из них пятая часть теряется на трение механизмов. Таким образом, только четыре процента первоначального тепла переходит в механическую работу, остальные же буквально вылетают в трубу…

Затем Линде переходил к работам гениального французского ученого Никола Сади Карно, создавшего теорию идеального теплового двигателя, который по расчетам должен был превращать в полезную работу до 70 процентов теплотворной способности потребляемого топлива. Но всё это пока остается только теорией, недостижимой технической мечтой, со вздохом добавил профессор.

Линде не догадывался, какую искру высекли его слова в душе талантливого студента. Недостижимая техническая мечта? А почему, собственно, недостижимая?!

В те годы студенты рассаживались в аудитории на скамьях в алфавитном порядке, на строго определенные места. Рядом с Дизелем сидел слушатель из России Георгий Депп – невысокий, подвижный, любознательный паренек, которого позднее судьба будет еще не раз сводить с бывшим соседом по студенческой скамье. Именно Деппу – первому - Рудольф признался во внезапном обретении своей главной жизненной цели. Дизель поклялся, что не пожалеет ни времени, ни творческих сил для создания двигателя нового типа, двигателя, который вытеснит паровые машины с их низким кпд.

ТРИУМФ ГЕНИЯ

В 1893 году молодой инженер Дизель выпустил в Берлине тоненькую брошюру с длинным названием – Теория и конструкция рационального теплового двигателя, призванного заменить паровую машину и другие существующие в настоящее время двигатели.

С нее всё и началось. Эта публикация вызвала настоящий фурор в инженерных кругах.

Идею поддержали его учителя, в частности, профессор Линде.

Средства для опытов предоставил Фридрих Крупп, сын известного пушечного короля, тоже отличавшийся дальновидностью и стальной хваткой.

Вскоре в Аугсбурге были построены мастерские, где началось создание нового типа двигателя – дизельного мотора.

Неколебимая вера в свое детище, которую излучал Рудольф, передавалась его помощникам. Никто не сомневался в успехе, несмотря на частные неудачи. Однажды на испытаниях произошел взрыв – индикатор давления разлетелся на куски. Крупный осколок едва не угодил Дизелю в голову. Изобретатель чудом успел уклониться, отделавшись глубоким шрамом на виске. Однако никакие ЧП не заставили бы его отступить от поставленной цели.

В начале 1895 года был построен двигатель, который имел уже все основные узлы будущего дизель-мотора. Его кпд составлял пока 34 процента, однако всё инженерное сообщество сразу же осознало, что на рынок властно вторгается перспективная новинка.