Невероятно? Но факт! ч.2

Главный недостаток виделся ему в безыдейности, вину за которую несли, конечно же, евреи. Уже 14 июля 1933 года была учреждена Палата кинематографии – Рейхсфильмкаммер, вошедшая в скором времени в общую Палату культуры – Рейхскультуркаммер. Отныне всем, кто занимал сколько-нибудь заметное место в производстве кинофильмов, пришлось доказывать, что не только их родители, но и дедушки и бабушки были истинными арийцами. В скором времени вышел указ, согласно которому кинопроизводством, под общественным или частным руководством, имели право заниматься только члены Палаты. Драконовские законы следовали один за другим. Логичным следствием стал массовый отъезд из Германии многих известных мастеров кино, прежде всего, имевших еврейские корни. Только за океан перебралось порядка трех тысяч кинематографистов. Уезжали не только евреи, но и чистокровные арийцы. Например, Марлен Дитрих. Уж какими только посулами ее не пытались склонить к возвращению в фатерланд, но кинозвезда так и не поддалась на уговоры. Но верно и то, что в условиях жесткой конкуренции в мире кино находилось немало мастеров экрана, готовых ради финансового благополучия приспособиться к нацистским порядкам, пожертвовать призраком творческой свободы. Были и такие, кто покинул Голливуд для работы в Бабельсберге. Так, в нацистскую Германию вернулись известный режиссер Георг Пабст и киноприма Пола Негри.

ПРИМАНКА ДЛЯ ЗРИТЕЛЕЙ

Между тем, оказалось, что даже те немецкие кинозрители, кто голосовал за Гитлера и приветствовал нацизм, не желают по доброй воле смотреть пропагандистскую тягомотину.

Первенец жанра – Юный гитлеровец Квекс, снятый по роману-бестселлеру, - еще пользовался ограниченным интересом, да и то во многом благодаря широкой рекламе. А вот последующие дидактические шедевры, такие, как Штурмовик Бранд и Ханс Вестмар с треском провалились в прокате. Особенно обидная для Геббельса накладка произошла с последним фильмом. Вообще-то, эта кинолента должна была стать прославлением жизни и смерти Хорста Весселя (1907-1930), мученика идеи, командира отряда штурмовиков, автора песни Знамена выше, которая при нацистах исполнялась вслед за национальным гимном. (По одной из версий, Вессель был убит своим соперником-коммунистом, с которым они не поделили проститутку.) Геббельс сам был инициатором создания этой киноэпопеи. Однако премьера фильма привела рейхсминистра в ужас. В художественном отношении картина была совершенно провальной. Чем более велика идея, которую нужно выразить, тем выше требования к артисту, - желчно заявил Геббельс. По его личному указанию фильм был перемонтирован в спешном порядке и всё-таки выпущен в прокат, но уже под другим названием – Ханс Вестмар. Какое-то время он демонстрировался при полупустых залах, а затем положен на полку.

Надо отдать должное, Геббельс извлек урок из этого провала. Отныне он ставит перед деятелями кино прямо противоположную задачу: развлечение и веселье прежде всего! Идеи следует доносить до народа в ненавязчивой, увлекательной форме. Поэтому – как можно больше комедий, сентиментальных драм, мюзиклов, костюмированных исторических боевиков! Пропаганда же быстрее достигнет своих целей, если будет сосредоточена в сфере кинодокументалистики и новостных роликов.

Кроме того, Геббельс негласно распорядился запустить в прокат самые скучные и неудачные американские кинокомедии, чтобы свой, немецкий, зритель, как говорится, почувствовал разницу.

Итак, уже в середине 30-х годов в Бабельсберге был взят курс на развлекательное кино. Но как быть, если многие звезды, являвшиеся приманкой для зрителя, уехали из страны? Кинокомпания УФА, несмотря на строгие запреты и декреты, начала искать яркие таланты по всей Европе, привлекая их щедрыми гонорарами. Вскоре были заключены контракты со шведкой Зарой Леандер, венгеркой Марикой Рёкк, итальянцем Беньямино Джильи, чешкой Лидой Бааровой и некоторыми другими, которые в самом скором времени, после первых же своих фильмов, снятых в Германии, стали любимцами немецкой публики.

Пытаясь поднять престиж нового немецкого кино, Геббельс организовал в апреле 1936 года, незадолго до Берлинской олимпиады, международную киноконференцию, на которой присутствовало две тысячи делегатов из сорока стран. С высокой трибуны маленький доктор изложил свои взгляды на то, каким должно являться современное игровое кино. Ораторского искусства доктору Геббельсу было не занимать. Вот и на этот раз он сорвал аплодисменты.

ТРИУМФ ВОЛИ

Самым знаменитым фильмом, созданным в Германии в период нацистского правления, стал, несомненно, документальный фильм Триумф воли, снятый Лени Рифеншталь кинорепортаж о съезде нацистской партии в Нюрнберге в 1933 году.

Хорошо известно, что Лени не была нацисткой. Это была красивая и спортивная молодая женщина, которая начинала свой творческий путь как танцовщица. Она выступала с сольными номерами не только в Германии, но и в сопредельных странах. Ей прочили славу Айседоры Дункан, однако серьезная травма колена поставила крест на ее хореографической карьере. Рифеншталь пришла в кино. У нее были все шансы стать кинозвездой, ибо Лени выделялась особым типом красоты. Режиссеры видели в ней не секс-бомбу и не утонченную ценительницу эроса. Ее типаж – это подруга солдата и путешественника, готовая разделить с ним тяготы пути, а если надо, то и придти на помощь. Именно этот типаж был востребован в предвоенной Европе. Поэтому Лени, блеснувшая в горных фильмах Арнольда Фанка, сразу же запомнилась зрителю. Но однажды на съемочной площадке произошел случай, навсегда отвративший ее от актерской стези. Марлен Дитрих, приревновав Лени к одному из своих любовников, режиссеру Джозефу фон Штернбергу, устроила публичный скандал. Штернберг бросился утешать Марлен. Лени, по ее признанию, ощутила в этот момент глубокую зависимость актера от прихоти режиссера. Неприятие этой зависимости и привело ее к решению самой снимать фильмы. Ее талант был так самобытен, что первый же снятый ею фильм о событиях в горной альпийской деревушке – Синий свет – вызвал не только восхищение специалистов, но и имел грандиозный кассовый успех. Лента собирала полные залы в Берлине, Лондоне и Париже и была в том же году удостоена серебряной медали на кинофестивале в Венеции. Среди почитателей Синего света оказался и Адольф Гитлер.

Фюрер лично обратился к ней с предложением снять фильм о съезде партии. По ее собственному признанию, Лени в ту пору была очарована и даже ослеплена демоническим образом Гитлера, клявшегося создать новую Германию и положить конец безработице.

Ей обеспечили идеальные условия для работы. В команде Рифеншталь находились 18 операторов и 19 ассистентов, а также осветители, связисты, водители… Для воздушных съемок использовались легкие аэропланы и дирижабль.

Снимая фильм, Лени применила немало режиссерских открытий, которыми до сих пор пользуются многие постановщики, в частности, создатели рекламных роликов. В фильме практически не было дикторского текста, сила впечатления достигалась за счет ярких, запоминающихся образов, неожиданных ракурсов.

Успех фильма превзошел все ожидания. Его энергетика и динамизм окончательно рассеивали сомнения колеблющихся, множили ряды сторонников фюрера не только в Германии, но и за рубежом.

Фильм получил главную немецкую кинопремию, а также премию за лучший иностранный документальный фильм на венецианском бьеннале 1935 года и золотую медаль на Всемирной выставке в Париже в 1937 году. Есть сведения, что выгодные предложения по созданию очередного пропагандистского фильма делали ей из Ватикана, от Муссолини, а также от имени Сталина. От всех этих предложений она отказалась.

Затем был феноменальный успех ее фильма Олимпия, снятого в той же яркой манере и посвященного берлинским Олимпийским играм 1936 года. Между прочим, вопреки воле Гитлера, Лени сделала одним из героев фильма легендарного чернокожего атлета из США Джесси Оуэнса. Лента получила главный приз на Венецианском фестивале. Многие и поныне считают, что это самая выдающаяся кинолента в летописи олимпийских игр.

ГЕББЕЛЬС ПЕРЕПОЛОШИЛСЯ…

На пике успехов Лени Рифеншталь Гитлер пригласил ее в рейхсканцелярию и предложил возглавить новую киноиндустрию. При этом фюрер будто бы заявил, что Геббельс ничего не смыслит в кино. Впрочем, это была обычная тактика Гитлера, который любил создать атмосферу соперничества между подчиненными, при которой каждый из них стремился превзойти конкурента.

Лени вежливо отказалась. Гитлер предложил не торопиться с ответом, а обдумать предложение более обстоятельно.

Но вот спустя два-три дня об этом разговоре каким-то загадочным образом узнал Геббельс и страшно обеспокоился, уж упускать из своих рук кино он не хотел. А затем произошла истинно детективная история.

Поздно вечером в берлинской квартире Рифеншталь раздался телефонный звонок. На проводе был маленький доктор. Срывающимся от волнения голосом он заявил, что им нужно срочно встретиться для неотложной беседы. Причем, инкогнито. Лени согласилась, несмотря на советы находившихся у нее гостей.

И вот уже маленький спортивный Мерседес Лени мчится по пустынному пригородному шоссе. Дождь льет как из ведра. За рулем – хозяйка. Рядом с ней единственный пассажир в кожаном пальто с поднятым воротником и в широкополой шляпе, надвинутой на самые глаза. Это доктор Геббельс. В какой-то момент он как бы случайно достал из кармана пистолет. Надо полагать, с целью оказать психологическое давление на спутницу. Затем, будто спохватившись, спрятал его.

Они добрались до тихой таверны, где в эту ненастную погоду не было ни одного посетителя. Сели за дальний столик. Молчаливый официант подал изысканный ужин. У Геббельса могло быть две темы для предстоящей беседы. Первая – это предпринять очередную попытку добиться благосклонности Лени. Уже давно он стремится закрутить с нею роман, театрально падал перед ней на колени и клялся, едва не рыдая: Без вас моя жизнь – пытка! Вряд ли Лени отправилась бы в эту позднюю поездку лишь для того, чтобы отбить очередные наскоки влюбчивого рейхсминистра. Значит, имелся еще и другой повод для встречи. И этим поводом могло быть лишь предложение, сделанное Лени фюрером. Геббельс явно желал выяснить намерения неожиданной кандидатки на пост главного кинематографиста.

Сама Рифеншталь в своей биографии ни словом не упоминает о содержании состоявшегося разговора.

Известно лишь то, что на обратном пути Мерседес вел сам Геббельс. Ехали по узким лесным дорожкам. Ливень не прекращался. В какой-то момент в салоне что-то произошло. Очевидно, Геббельс попытался всё же привлечь к себе спутницу и отвлекся от управления. Внезапно машина выкатила на набережную вблизи Розенека и едва не свалилась в воду с высокой стенки, так что правое переднее колесо продолжало вращаться в воздухе. Это был кульминационный момент встречи. Оскорбленный в лучших своих чувствах Геббельс нахлобучил свою шляпу еще глубже, поднял воротник плаща еще выше и исчез где-то в ненастной ночи. Лени пришлось добираться до жилья одной.

После этой поездки отношения между Рифеншталь и министром пропаганды резко обострились. Геббельс более не предпринимал попыток к сближению, а в своем дневнике записал: Истеричная баба! Вскоре и Гитлер потерял интерес к своей бывшей любимице (определенно, не без интриг со стороны Геббельса). Что касается Лени, то она фактически ушла во внутреннюю эмиграцию, отправившись на съемки в Испанию. Весть об окончании войны Лени встретила в своем маленьком тирольском домике, где монтировала отснятые кадры.

Позднее она не раз говорила о своем отношении к фильму Триумф воли: Я жалею, что сняла его: если бы я знала, что он мне принесет, то ни за что не стала бы его делать! И еще: Я была бы счастлива, если бы этот фильм сгорел. Я снимала его, исходя исключительно из эстетических соображений… Когда я впервые увидела его после войны, в 60-м году, у меня мороз пробежал по коже… Уже на склоне лет, в июне 2001-го года 99-летняя фрау Рифеншталь, пребывавшая в ясном уме, стала гостьей международного кинофестиваля Послание к Человеку в Санкт-Петербурге, где на пресс-конференции, состоявшейся в гранд-отеле Европа, призналась: В 34-м году весь мир и весь немецкий народ восхищались Гитлером... С ним так или иначе были связаны мои надежды, вера в то, что всё будет хорошо. Я никогда не интересовалась политикой, а на Гитлера работала в целом всего семь месяцев за всю мою долгую жизнь. Постепенное осознание и осмысление происходящего повергло в ужас.

Нет, напрасно, совсем напрасно беспокоился доктор Геббельс, что Лени может оттеснить его от руля новой немецкой киноиндустрии. Для этой роли требовался совсем иной тип руководителя – руководителя-нациста, энергичного и предприимчивого, циничного и беспринципного, каковым и являлся сам Геббельс. Требовалась поистине дьявольская изощренность ума, сатанинская изворотливость души, чтобы в кровавую эпоху создать кинофабрику грез Третьего рейха, исповедующую лозунг Веселье и назиданье в трудные времена.

Лени Рифеншталь была далеко не единственной звездой немецкого кино, личные отношения с которой Геббельс мечтал перевести в интимную плоскость. Занимаемое положение давало Геббельсу идеальную возможность удовлетворять свою страсть к сексуальным победам. О его романах, как с королевами экрана, так и с начинающими старлетками, ходили легенды. Не зря же острые на язык берлинцы наградили его множеством прозвищ - Шитер-сердцеед, козел из Бабельсберга, бабельсбергский бычок, косолапый коротышка и прочими, артисток же, не устоявших под его напором, называли подружками-игрушками. Но какова доля истины в этих легендах? Об этом стоит поговорить подробней.