Воронов. Инженерная сага

После совета к нему подошёл главный инженер завода, Николай Петрович, и сказал:

— У нас есть проблемы с автоматикой на линии. Если ваш макет можно масштабировать, мы готовы рассмотреть его для опытной эксплуатации. Приходите завтра на завод, поговорим. Мне нужны конкретные сроки и смета.

— Спасибо, завтра буду, — ответил Воронов, чувствуя, как внутри разливается тепло.

Он вышел из зала с лёгкой головой. Первый шаг был сделан. Но он знал: Ульянов не простит ему этого. Он видел, как тот сжал ручку блокнота, когда Громов взял его сторону. Это был жест сдерживаемой ярости.

Вернувшись домой, он рассказал Гале. Она обняла его, но в глазах по-прежнему стояла тревога.

— Ты опять нарываешься на неприятности, Лёша. Ульянов будет мстить. Я сегодня слышала от соседки, что он уже расспрашивал о тебе — кто ты, откуда, где живёшь. Он копает под тебя.

— Пусть, — ответил он. — Я не сдамся.

Ночью он лежал без сна. За стеной тикали старые ходики, где-то за окном брехнула собака, а потом наступила тишина. Он вспомнил взгляд Ульянова — холодный, цепкий, как у охотника, который взял след. Воронов знал: завтра на заводе его ждёт не просто разговор о технологии, а первый раунд боя с тенью. Но он был готов.

Глава 4. Заводские будни

Утро пятницы встретило Воронова хмурым небом и мелким дождём. Он стоял на проходной завода «Красный пролетарий», вдохнул запах мазута и горячего металла, и почувствовал, как внутри всё сжимается. Завод был огромным — цеха тянулись на километры, над крышами возвышались трубы, из которых валил серый дым. Это был мир, где рождались станки, но где каждая идея проходила через горнило практики.

Главный инженер Николай Петрович встретил его в своём кабинете — небольшой комнате с картами, схемами и портретами классиков марксизма на стенах. Он был суховат, но приветлив.

— Ну что, Воронов, покажешь свой макет в деле? — сказал он, поправляя очки. — У нас тут станок 1К62, старый, но верный. Проблема с точностью: при перепадах напряжения в сети брак достигает пятнадцати процентов. Допуск у нас — плюс-минус две сотых миллиметра, а уходит до десяти. Если твоя система сможет держать стабильность, мы будем благодарны.

— С удовольствием, — ответил Воронов, доставая блок.

Они прошли в цех. Гул стоял такой, что разговаривать приходилось почти криком. В воздухе висела маслянистая взвесь, пахло окалиной и смазкой. У станка уже собрались несколько рабочих, в том числе пожилой мужчина с седыми усами, в замасленной спецовке, которая была белой от соли пота на спине. Он стоял, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдал, его глаза — мудрые и чуть насмешливые.