С лацетом и револьвером. Книга 1

Николай Сунцов

С лацетом и револьвером. Книга 1

С ЛАНЦЕТОМ И РЕВОЛЬВЕРОМ

Боль была по всему телу, накатываясь как волна, на прибрежный песок, чуть замирая, стихая на мгновение и вновь накатываясь. Во рту пустыня, все пересохло, язык казалось распух и был шершавый, как наждак. Попробовал попросить пить, но губы только пошевелились, не произнося ни слова, но тут же к губам, прильнула кружка и в рот потекла прохладная вода. Ни чего вкуснее я не пил, захлебываясь от жадности, стараясь быстрее напиться, обливаясь водой, я чувствовал, как вместе с водой ко мне возвращаются силы, словно она была «живая». Лоб покрылся испариной, и я откинулся на подушку.

- Выздоравливай «казак»! –проскрипел чей-то старческий голос, поправляя на мне одеяло.

- Где я, что со мной? – в голове появились мысли, то что я не дома и не в больнице, понял сразу. Аромат лекарственных трав стоял насыщенный, я бывало сам собирал их и сушил. Было время, что все увлекались фитотерапией, этому способствовало и обнищание народа, так что не минуло это и меня. Тем более, что в медицинском институте, что я закончил после ранения в Афгане, изучали лекарственные травы. После его окончания я устроился работать на подстанции «Скорой помощи» хирургом, работы там хватало, особенно после аварий, так называемых ДТП. Тут и переломы, и открытые раны, редко, когда смена проходила спокойно. Рука ощупала лежанку, на которой я находился, та была застелена хорошо выделанными волчьими шкурами, что тоже подтверждало – я не дома и не в больнице. Давай думай голова, шапку куплю, не все ж тебе только есть! Словно вспышка, вспомнилось, как я спасаю девчонку от пьяных мажоров, когда они пытались затолкать ее в машину. Та кричала, отбиваясь, звала на помощь, так что, я не раздумывая, вмешался. На требование отпустить девушку, я услышал в ответ нецензурную пьяную брань, после чего несколькими ударами уложил всю троицу возле их черного Геленвагена. Я не стал их добивать, а просто напомнил им, что они тут не хозяева и не чего устанавливать в России свои законы. Попробуй я у них на Кавказе приставать, как делают они, к местным девушкам, так меня тут же зарежут и шариатский суд оправдает их. А русские все стерпят, любую обиду проглотят, значит им можно, если что, деньги родителей помогут, заткнуть всем рты.

Я проводил заплаканную девчонку до ее дома и пошел на дежурство, до работы оставалась одна остановка, как сзади взревел мотор, и многотонная черная машина сбивает меня, отбрасывая, ломая кости, как сломанную куклу, с тротуара на паребрик. После чего наступила тишина, я как бы со стороны увидел свое окровавленное тело, что лежало на обочине, убегающих мажоров, что бросили свою разбитую машину и почувствовав легкость, моя душа устремилась вверх, где оказалась перед красивой женщиной, что с интересом разглядывала меня.

- Ну здравствуй Воин! Не время тебе еще попадать ко мне, я Морена – богиня Смерти у славян! – ответила она на мой не прозвучавший вопрос.

- По моим данным тебе было отмерено прожить 84 года, и я не могу тебя принять, тем более ты погиб в бою, защищая слабого! Могу своими силами отправить тебя в прошлое, в чужое тело и ты снова будешь жить, а в награду от меня за твой подвиг, я сохраню тебе в памяти все что ты когда-то прочитал, увидел или услышал. Надеюсь тебе пригодится мой подарок! Прощай Воин! Вновь, как бы вспышка и я опять оказываюсь на лежанке. – Как чувствуешь себя, Мишаня? Пить не хочешь? – раздался старческий говор деда. К губам прижался сосок чайника и в рот полилась живительная прохладная вода.

- Где я? Что со мной? – с трудом, в несколько приемов прохрипел я, еле слышно.

- Где-где! Дома, где ж еще! Не помнишь, что ли ничего? – чуть раздраженно проскрипел дед.

- Не кричи на отрока! Тебе бы на голову такая льдина упала, тоже бы все забыл! – раздался еще один голос. Я приоткрыл глаза, по которым резанул свет. За столом сидел, судя по белому халату, доктор и что -то писал гусиным пером, макая его время от времени в чернильницу. Я ощупал повязку на голове, то что там шишка, это понятно, но что еще могло быть? Рассечение, сотрясение? «Голова предмет темный и исследованию не подлежит», - как сказал Броневой в фильме «Формула любви». Вот-вот! По -видимому мне Морена и показалась, так называемое, плод больного воображения, но как тогда объяснить эту лежанку, деда, доктора наконец с гусиным пером? И вообще мое состояния, когда я видел себя со стороны, изломанным с разбитой головой, залитый кровью. Главное, это не мое тело, руки у меня подростковые, а раньше – накачанные, волосатые лапы, умеющие держать и скальпель, и автомат, и баранку автомобиля. Похоже Морена на самом деле перекинула душу в другое тело.

- Доктор, я ничего не помню! Кто я, где я, какой сейчас год и число? Ни чего нет в голове! Вернется ли ко мне память или я так и останусь местным дурачком?

- Не волнуйтесь молодой человек! При такой травме, ничего удивительного, что у вас временная амнезия, так организм защищается и через некоторое время вы все вспомните или вам напомнят! А сейчас давайте сделаем перевязку, и дед даст вам выпить отвар трав, чтобы укрепить организм. То ли доктор был хороший, то ли помогли отвары деда, но через три дня я уже бродил по избе, придерживаясь за стены. Дед, после того, как доктор объяснил ему, что такое амнезия, вечерами рассказывал мне о прежней жизни. Оказывается, отец у меня – купец первой гильдии Орлов Николай, в прошлом году утонул зимой в Каме, когда вел караван с товаром, попав в промоину. Все дела перешли к его брату, ну а я переехал к деду, тот жил отдельно и к делам купеческим не касался, поругавшись как-то с моим отцом и его братом, после смерти его дочери- моей матери. Из-за чего поругались они, дед как партизан молчал, но к зятю, то есть моему отцу, больше не ходил и даже слышать о нем, не хотел. Занимался дед охотой и лечением травами, ну, а так как, плату брал не высокую и часто продуктами, народ потихоньку к нему шел. Жили мы с дедом на окраине Перми, а ранение я получил, когда с крыши купеческого магазина, скатилась на меня льдина, ударив по голове. От смерти меня спасла меховая шапка, смягчив удар. Соседи, увидев меня лежащим с окровавленной головой, принесли к деду, тот вызвал доктора и пока его не было, оказал мне первую помощь. Наложил швы на рассеченную кожу, перевязал, приложил холод к голове. Доктор выписал какие-то порошки, одобрив действия деда, пообещав приходить в ближайшие дни. В сознание я пришел через день, а затем пошел на поправку.

Как только я окреп, дед пошел к приставу, с жалобой на купца магазина, требуя возместить затраты на лечение внука. Пристав поговорил с купцом и тот не стал доводить дело до суда, предложив пятьсот рублей ассигнациями в виде компенсации, дабы уладить дело миром. Неожиданно пришла помощь и от брата отца, моего дядьки, тот прислал своего слугу с чеком на двести рублей. Дед вначале не хотел брать от него деньги, но я убедил его, что с паршивой овцы, хоть шерсти клок, а нам надо затыкать дыры в бюджете, да и планы у меня были на них кое-какие, где бы эти деньги очень пригодились. На следующий день я заказал у кузнеца медный перегонный аппарат, со всеми к нему прибамбасами, обошелся он мне вместе с доставкой в пятнадцать рублей ассигнациями. Просто медь и в это время тоже была дорогая. Все это я разместил в бывшем каретном сарае деда, выпросив его под лабораторию. Тот поворчав для вида, пригласил печника, чтобы сложить там печь, так как зимой работать при холоде не будут даже белые медведи. Печник пришел с помощником, привезли кирпичи, глину, колосники и прочие запчасти. С ними была и металлическая печь с трубами, для поддержки плюсовых температур, чтобы глина схватилась. Прогрев помещение, они приступили к работе, в общем за три дня они сложили варочную печь с плитой и утеплили сарай, проконопатив бревна мхом, заменили двустворчатые двери, на аккуратные обычные. Затем настелили новый пол, так как старый оказался сгнивший и пошел на дрова. Одним словом, через неделю получилась прекрасная лаборатория, правда обошлась она мне, вместе с материалами, в восемьдесят рублей. У деда я нашел две двухсотлитровые бочки, которые я полдня отмывал от бывших солений, после чего поставил рядом с новой печью брагу для дальнейшей перегонки. Заказал, чтобы привезли мне десятилитровую бутыль, концентрированной серной кислоты, лабораторных колб, пробирок и другого оборудования, на что ушло еще почти шестьдесят рублей, вместе с необходимыми химикатами. Пока будет зреть брага, я хотел попробовать получить Пенициллин. для этого приготовил кукурузный экстракт, приобрел лактозу и глюкозу, сульфат аммония с фосфатом и фенилуксусную кислоту. В приготовленный коктейль поместил кусочки хлеба с плесенью пенициллина, где она в течении недели разрослась в этой питательной среде. После чего, я отфильтровал этот коктейль и влил в него ацетат калия, под действием которого в осадок выпали белые кристаллы калийной соли пенициллина. Приготовил еще двадцать колб с питательным раствором, положив также в них кусочки хлеба с зеленой плесенью, прикрыв горлышки сосудов стерильными салфетками. Расставил их на стол у дальней стены, сейчас с печкой в лаборатории тепло и через неделю колбы покроются зеленью изнутри. Еще неделю примерно, буду перерабатывать, получая кристаллы пенициллина, а затем займусь самогоном, нужен спирт. Во-первых, это деньги, так называемая «жидкая валюта», во-вторых это эфир для операций и лауданум (спиртовая настойка опиума) как мощное болеутоляющее и снотворное. К вечеру пришел дед, посмотрел на все изменения в бывшем каретном сарае, на мои приобретения, постоял, почесывая бороду: - И чо ты Мишаня тут задумал? Гляжу котел какой- то с трубками приобрел, стекляшки какие то, пока я на охоте отсутствовал?

- Помогать тебе деда буду, лекарства делать, каких еще ни у кого нет. После ранения, появились мысли у меня, знаю, как лечить больных! Дед, выслушав меня, тяжело вздохнув присел на лавку: - Мишаня, ты меня пугаешь! Как самочувствие? Голова не болит, не кружится? - Деда, ты проверь меня! Давай я расскажу симптомы болезней, какие травы принимают при этом! Тот помолчав, видно собирался с мыслями, а потом начал осторожно задавать вопросы. Так он меня гонял по симптоматике наверно целый час. Где-то мы с ним спорили, все же из разных столетий и медицина будущего ушла вперед, но зато дед успокоился и согласился учить меня. С утра я занимался в лаборатории, после обеда помогал деду в приготовлении отваров из трав, настоек или мазей, помогал так же в приеме больных. Через две недели я получил почти сто литров очищенного древесным углем самогона, примерно, семидесяти градусного, горел ровным синеватым пламенем. Его я разлил по десяти литровым бочонкам и затем взялся за получение диэтилового эфира для наркоза. Для этого в перегонный аппарат влил один бочонок очищенного самогона и добавил туда же серную кислоту. После чего взялся перегонять. По сараю вскоре распространился запах эфира, который я собирал в литровые бутылки (штофы), из под рома. Те закрывались притертыми пробками, чтобы эфир не улетучивался. Время от времени мне приходилось выходить на улицу, чтобы продышаться, даже не смотря на холод, дверь была открытая, так как концентрация в воздухе эфира стояла сильная. Получив где -то около пяти литров препарата, я снял перегонный аппарат с плиты и ушел в дом, к деду, где рухнул на свой топчан и уснул. Теперь осталось получить из приготовленных питательных растворов пенициллин. Ацетат калия я купил в химической лаборатории Пермского училища детей канцелярских служителей, что находилось по улице Сибирской 26. Выпавшие белые кристаллы я просушил и расфасовал в прокаленные бутылочки по 0,6г на аптечных весах, после чего закупорил пробками и залил воском. К вечеру, к деду приехал купец, с огромным флюсом на правой щеке. Сказал, что ездил в Екатеринбург за товаром и на обратном пути прихватило с зубом, уж чем он только не полоскал, ни чего, не помогает. Дед посмотрел, сказал, что надо удалять, пока не пошло заражение в мозг, так как зуб верхний. Купец за матерился и, хлопнув дверью ушел. На следующее утро он уже стучался в ворота: - Рви старик зуб! Мочи терпеть моей больше нету, всю ноченьку не спал, промучился, от боли! - Ну, а что ж ты так запустил зуб-то? – моя руки над тазом ворчал дед. – Так все в поездках, времени совсем нет. Сегодня туда еду, завтра обратно, потом в другое место. Пожрать и то иногда приходится на ходу. Жена с сыном торгуют, а я товар подвожу. Вот зимой только на рождество да крещение отдыхаю, а так все в разъездах, в дороге. – держась за щеку оправдывался купец. Я понял, что он просто панически боится операции по удалению зуба и решил вмешаться: - Не бойтесь уважаемый! Сейчас мы дадим совершенно новое лекарство, садитесь на стул, и как только я на капаю на вату из пузырька, начинайте считать. - Я положил ему на лицо вату которую смочил эфиром. Купец начал считать, когда дошел до десяти, счет прекратился, уснул. Я взял у деда щипцы и аккуратно удалил зуб. Из десны, хлынул гной вперемешку с кровью. Салфеткой, смоченной в растворе антибиотика, я выдавливал из раны всю эту гадость, пока не перестал идти гной. Ваткой с пенициллином заткнул ранку от зуба, затем развел дистиллированной водой порошок лекарства и поставил внутримышечно укол в бицепс, ну не буду же я со спящего снимать штаны, чтобы поставить укол в ягодичную мышцу. Дед с интересом смотрел на мои действия, особенно, когда я готовился и тщательно мыл руки. – Ты, где Мишаня так научился врачевать? Вроде все у меня на глазах был? Да и учил я тебя только травами лечить! – удивленно спросил старик. – Деда, я же тебе сказал, как получил по голове льдиной, так будто какие-то знания в меня и попали. Может раньше, до моего рождения, я был доктором, вот после ранения, бывшие знания и проявились. Не знаю деда, не ведомо мне. Просто делаю, так как чувствую, что так надо. – Я протер лицо купца от крови, что забрызгала его из раны. Тот зашевелился, просыпаясь. Пощупал опухшую щеку, хотел потрогать пальцем зуб, я перехватил руку: - Не трогай руками, там ранка от твоего больного зуба, вот он – смотри! – я показал на тарелке вырванный зуб. – Так я даже не почувствовал, когда вы его вырывали! – Удивился купец, время от времени щупая щеку, не веря, что боли нет. – Ну, я же предупреждал, что мы используем новое заграничное лекарство. Опухоль сейчас будет спадать, но несколько дней будешь полоскать отваром трав, которые тебе даст дед. Старайся сразу же после еды, чтобы пища не скапливалась в ранке. В состав смеси входит кора дуба, ромашка, шалфей, ну и другие травы, а как закончатся, приезжай, цены у нас невысокие. – Ах да! Сколько, уважаемый, я должен за этот проклятый зуб? – Обратился купец к деду. Тот взглянул на меня, не зная сколько брать за операцию. Поэтому я пришел ему на помощь: А ты вспомни свои мучения и подумай, оцени, сколько готов отдать за их избавления, вот это и будет справедливо. Да и лекарства заграничные, чтобы ты боль не чувствовал, посчитай, да не жадничай, тебе еще завтра надо прийти, чтобы мы посмотрели, поставили укол против воспаления! – Я собрал инструменты, использованные салфетки, отдал купцу его зуб и вышел вынести мусор. Когда вернулся купца уже не было, за столом сидел довольный дед: - Знаешь Мишаня, сколько заплатил купец за твою работу? - Ну, и сколько? – С интересом спросил я. - Золотой червонец! Сказал, что теперь всем будет говорить о нас, расхваливать, что без боли, с заграничным лекарством, да еще и травы дали, и все объяснили, молодцы мол! – дед катал в руках золотой червонец – Нет, ты представь Мишаня, всего за какой - то час, получить чуть ли не недельную выручку. А как ты его усыпил, да так, что он не почувствовал боли? А, колись давай внучок! Я достал пузырек с эфиром (не таскать же литровый штоф в кармане), дал понюхать деду. - И как он называется? - понюхав, спросил дед. – Диэтиловый эфир, можно просто эфир, так короче и проще. Я готовил его, ты же помнишь запах стоял на всю ограду. Кстати, ты про него никому не говори, он хотя уже известен химикам, но мало кто умеет его использовать. Так, что лекари будут у тебя выманивать секрет изготовления наркоза. Поэтому разливаем штоф по таким вот бутылочкам и продаешь их по червонцу каждую, а купил наркоз ты в Германии, за границей. Привез тебе оттуда их купец, так что, как делается препарат ты не знаешь, надо будет, снова привезут. Как пользоваться – покажем, при условии покупки! - Ну ты и голова Мишаня, где хоть ты так навострился, даже не узнаю тебя? А самогона ты куда столько нагнал? - Часть пойдет на лекарства, часть пустим на хорошие вина, например, на коньяк, ликеры, настойки на ягодах. Это же жидкие деньги, главное закупить бутылки и заказать красивые этикетки. - ответил я. – Ты сделай вначале, а потом уже думай, как продать! – перебил меня дед. - Тоже верно! Надо кой чего еще закупить. О, кстати, дед, а у тебя корни калгана есть? Его еще по- научному Лапчатка прямостоячая обзывают. – Есть такие корешки, от желудочных болезней применяют, от поноса… - Ну вот, а я попробую настоять на них свой очищенный самогон, изменю вкус, аромат и цвет, а ты оценишь! Могу сделать настойки на ягодах, даже на лимонах. В общем сделаем, проверим, что будут хорошо брать, то и будем производить.

На следующий день с утра пришел купец, что был накануне с зубом. Опухоль у него спала, но ранка от вырванного зуба еще не закрылась, но он был доволен, что ничего не болит и даже хотел отказаться от укола, но я был неумолим и он получил для профилактики порцию пенициллина. За день к деду приходили еще двое больных, один с простудой, другой с расстройством желудка. Все получили травяные сборы и ушли довольные. Я же, заправил вновь две бочки браги, в своей лаборатории, дольше пришлось таскать воду из колодца, подогревать ее, для чего протапливать печь. Засыпал пророщенное измельченное зерно пшеницы, добавил дрожжей, что купил на рынке и оставил все это бродить на две недели. Главное поддерживать тепло для брожения. Пока здесь готовится, я взялся за приготовление «коньяка». В десятилитровый дубовый бочонок, я добавил два килограмма измельченных корней калгана (лапчатки прямостоячей) и оставил на три недели настаиваться, после чего нужно добавить немного меда и разбавить, чтобы крепость была сорок – сорок пять градусов. Как я помню из прошлой жизни, вкус и аромат напитка будет как у хорошего коньяка. В сентябре надо приобрести ягоды брусники и клюквы, чтобы изготовить сладкие наливки для женщин, главное есть очищенный самогон, без запаха сивушных масел. В один из дней дед принес мне кожаный саквояж, загадочно улыбаясь в свою седую бороду: - Смотри Мишаня, что я тебе хочу подарить! Случайно в англицком магазине увидел, сразу же подумал, что для тебя надо купить! – Он раскрыл саквояж и стал оттуда, как волшебник доставать хирургические инструменты – скальпели нескольких размеров и видов, различные зажимы, пинцеты, хирургическую пилу, три стеклянных шприца разного объема, ножницы и прочие инструменты. Главное они были сделаны из хорошей стали и не любителем кузнецом. Конечно это не нержавейка, с которой я привык работать, но тоже не плохой набор. Я перебирал инструменты, вспоминая свою любимую работу, когда дед, не дождавшись от меня восторгов, спросил: - Ну, как Мишаня нравится подарок? – улыбался в бороду дед. - Спасибо деда! Хороший подарок, главное нужный нам! С ним легче работать, вот даже щипцы для удаления зубов, удобные, аккуратные, не то что наши, сделанные Митричем в деревенской кузнице. А на следующий день, перед обедом, к нашим воротам подъехала телега, под охраной казаков. Чубатый казак, постучав нагайкой по воротине, вызвал деда на улицу. Всадники, спешившись, что-то показывали и рассказывали ему, затем двое подняли из телеги тело с окровавленными бинтами на ноге и занесли его в дом. Все это я видел из окна лаборатории, поэтому поспешил осмотреть раненого. Раненый был без сознания, с сильным жаром. Кровь просачивалась сквозь повязку на бедре, ну это могло быть и от тряски на дороге, что разбередили рану. А вот присутствие сильного жара, это очень плохо. Так организм борется с инфекциями, убивая их высокой температурой, но, когда температура не спадает длительное время, страдает и сам организм. Раненого положили на стол, и я стал готовить его к операции. Пока я готовил инструменты, лекарства, перевязочный материал, дед приготовил горячей воды, промыть от крови ногу. Штаны пришлось разрезать, так как от крови они заскорузились, почти окаменели, да и не хотелось бередить рану, снимая их. А вот рана, после того как отмыли от крови, была нехорошая. Пуля застряла в четырехглавой мышце, рана воспалилась, нога распухла и покраснела. Все признаки начинающейся гангрены. Сейчас, первым делом нужно удалить пулю и прочистить пулевой канал от загрязнения. Пока пуля внутри, воспаление будет продолжаться. Дед выставил казаков на улицу, чтобы не мешали, да и места в доме было маловато. Я протер домашним спиртом, то есть самогоном, все вокруг раны, обеззараживая место операции, йода пока у меня не было. Приготовил бутылочку эфира, спиртовую настойку опиума (лауданум) вдруг придется обезболивать, а так будет под рукой. Скальпелем рассек рану, чтобы достать пинцетом пулю, снова гной с кровью. Прочистил, осушил с помощью салфеток, добрался до пули, пытаясь ее ухватить, удалось, только с третьей попытки. Пуля от «Берданы», даже не деформировалась, бросил ее вместе с использованными окровавленными салфетками. Почистил рану от занесенных пулей частиц от ткани, сгустков крови, остатков гноя. Вложил в канал дренаж, присыпал порошком антибиотика и закрыл все салфеткой, смазанной дедовским ранозаживляющим бальзамом. После чего перебинтовал рану и поставил укол пенициллина. Проверил пульс больного, тот был наполненный, слегка учащенный. Температура еще держалась, поэтому дед заварил измельченную кору ивы, как жаропонижающее и потихоньку через заварочный чайничек, тихонько пробовал его напоить. Получалось плохо, но что-то все же попадало внутрь. - Деда, надо как-то его переложить на кровать, не хорошо на столе, да и нам, где кушать, придется искать место тогда. Дед почесал затылок и вышел во двор, где на крыльце курили казаки, что привезли раненого. – Станичники, надо вашего воя переложить на кровать, пулю из него достали, теперь нужно, молится о его выздоровлении, но неделю, али две придется ему побыть у нас. Все в руках господних, вы тоже молитесь, рана была тяжелая, запущенная. Еще немного и ногу бы не спасли, но господь милостивый, так что молитесь казаки за его здоровье! Те перекрестились и вошли в горницу, где аккуратно перенесли товарища на кровать. После чего попрощались с нами, сказав, что завтра подъедут навестить раненого. Я, остался сиделкой возле оперированного, казаки рассказали, что раненого десятника зовут Степаном, и пострадал он в столкновении с бандой отмороженных хитников, что грабили старателей. Заприметив артель золотодобытчиков, они наблюдали за ними и когда те поднакопят проклятый металл, тут и появлялись хитники. После ограбления, они не оставляли никого в живых, так как нет тела, нет и дела. Нет свидетелей, нет обвинений, ну, а то что, пропала в тайге артель, так может звери подрали, али заплутали, кто ж теперь знает! Пробовали искать их, но грабители хорошо прятали тела, прикапывая их в тех же шурфах, что копали старатели или топили в реках с камнем на шее. В последний раз, из артели спасся пацан, сын одного из старателей. Он утром ушел рыбачить на старицу, где у него стояло две верши (ловушки для ловли рыбы, плетеные из прутьев ивняка, имеют другое название «мордушка»). Когда он вернулся к лагерю, то заметил чужих людей, что обыскивали убитых старателей. У него хватило ума не высовываться и тихонько проследить за бандитами, чтобы узнать, где они скрываются. Он прошел за ними до самого их убежища, после чего прибежал к казакам, где и разрыдался, рассказывая о случившемся, осознавая, что отца больше у него нет. Бандиты расположились в бывшем ските старообрядцев, на большем острове среди нижнекамских болот. На остров вела старая гать, по которой, если ее знать, можно проехать даже на телеге. По краям она была обозначена вешками, но визуально, под тонким слоем болотной грязи гать было не видно. Проложили ее давно, в самом узком месте, но все равно длина составляла около двух километров страха. Вдруг эта паутинка под ногами оборвется и тебя поглотит ненасытная пучина. Собрав полусотню, хорунжий выступил против хитников, тем более за их головы была назначена награда. Мальчишка показал дорогу на гать и к вечеру казаки окружили скит. Один из бандитов, заметив их, поднял тревогу, но было уже поздно, отряд уже был на берегу и спешившись, приближались к бандитам. Те, закрылись в ските и открыли ожесточенный огонь, понимая, что так или иначе им грозит смерть. Поэтому сдаваться они категорически не хотели или надеялись вырваться из западни. Один из казаков предложил их выкурить, тогда -то Степан и решил поджечь дом, благо крыша была покрыта соломой. Подготовив факел, он выскочил из-за дерева и зигзагом бросился к избе, не давая прицелиться бандитам. Уже у скита пуля все же попала в него. Преодолевая боль, он бросил факел на крышу и рухнул на землю. Сухая солома вспыхнула сразу и пламя радостно загудев охватило всю кровлю. Дым начал проникать в избу и часть бандитов, запаниковав, бросилась на прорыв, но залп казаков оборвал их намеренья и положил их всех у крыльца. Из дома раздались крики о сдаче и в окно начали выбрасывать все оружие, даже дубины. Кашляющие от дыма, с поднятыми руками, на улицу выходили бандиты: - Не стреляйте, мы сдаемся! – кричали они, отходя от полыхающего скита и становились на колени, давая казакам спокойно вязать себя. Они понимали, что при малейшем сопротивлении, их перестреляют за своего пострадавшего казака, теперь только покорность спасала от уничтожения. Всех связали и соединив веревкой в колонну погнали в город. Оставшиеся трое казаков, перевязав Степана, погрузили его в крестьянскую телегу, что стояла у разбойников. Сюда же сгрузили и найденный хабар (добыча в бою), после чего отправились в город к лекарю. Первый же врач, осмотрев раненого, постановил, что надо удалять ногу, так как уже начался антонов огонь (гангрена) и если операцию не делать, то заражение пойдет выше и раненого уже будет не спасти. Степан, который все слышал это, категорично воспротивился и не дал резать ногу. Казаки, вздохнув, с утра поехали к еще одному врачу, но, когда и тот предложил ампутацию и услышав решительное «нет», вспомнили о моем деде. Многие были наслышаны о нем, о том, что он травами излечивает многие болезни, за которые не берутся знаменитые врачи. Вот так и попал Степан во двор к моему деду, правда он это уже не помнил, потеряв сознание. Так, что я всю ночь сидел возле раненого, поил его отваром из трав, проверяя, время от времени температуру и пульс. К утру жар у него начал спадать, и он пришел в сознание. Обтер ему выступивший пот, дал лекарство и напоил травяным отваром, после чего проверил ранение. Сейчас, ему неделю, необходим покой и антибиотики, чтобы снять воспалительный процесс, да еще дней десять, на реабилитацию. Утром, в комнату зашел дед, посмотрел на очнувшегося пациента, пощупал у него лоб, попросил показать язык, послушал, приложив ухо к груди, его дыхание и сердцебиение. Снял повязку с раны, заметив вслух, что краснота немного уменьшилась, затем смазал салфетку своим бальзамом и ловко забинтовал ногу. – Ногу пока не вздумай нагружать, если не хочешь ее потерять! По нужде, тебе Михалко даст посудину, потерпи с недельку пока вставать, а там, потом на костылях, пока не выздоровеет нога. Обязательно пей травяные сборы, что дает Михалко, они очищают кровь, быстрее будет заживляться рана. Ну, а мне надо уйти дня на три к больному, днем будет приходить кухарка, сварит вам покушать, постирает, если что надо! – он вышел и стал собирать сидор с продуктами, патронами и мешочками травяных сборов, после чего закинул на плечо «Бердану», прицепил к поясу свой охотничий нож и перекрестившись на иконы, шагнул за порог. Во дворе он запряг нашего коня и выехал за ворота.