Пленница врага. Без права на прощение

Я не осознавала, что вокруг — десятки глаз. Что продолжает играть моя музыка. Я даже не чувствовала своего тела — только сердце, которое било с такой силой, будто сейчас взорвётся, и тепло, которое расползалось от его рук, от его дыхания, от одного того факта, что он — здесь.

Я не могла остановиться. Не могла оторваться. Как будто все эти месяцы, все эти дни, ночи, недели, в которых я пыталась выжить — всё это нужно было только ради этого мгновения.

— Ник... — сорвалось с моих губ.

Я прижималась к нему и повторяла про себя. Мой. Мой. Мой!

Он тоже притянул меня к себе. Его рука сдавила мое плечо, словно он хотел вжать меня в себя, спрятать, скрыть. Это было мгновение. Плотное, рваное, полное пульсации крови в ушах и жара его тела, по которому я так тосковала. Потом он наклонился, притянул меня за шею к себе так близко, что его губы коснулись моего уха. И тихо произнес:

— Вали отсюда. Сейчас же. Скоро здесь начнётся стрельба.

Глава 18.

Я не сразу поняла. Слова долетели до моего сознания с сильной задержкой. Секунда — и всё тело пронзило холодом. Он резко отпустил меня, и я, чтобы удержаться на ногах, шагнула назад.

И только тогда смогла рассмотреть его по-настоящему.

Широкий шрам пересекал бровь и спускался вниз, к виску — свежий, ещё красноватый. Второй — бледнее, на щеке, будто кто-то резал ножом с намерением оставить метку на память. И его глаза, его чудесные, прекрасные глаза… Они были не просто другими — в них будто не осталось ничего человеческого. Точнее, в них не осталось того мальчика, которого я когда-то любила.

Там был зверь.

Усталый, голодный, раненый. Такой, чей взгляд обжигает кожу.

И губы... Этот хищный изгиб, будто он вот-вот усмехнётся — и кому-то глотку перегрызёт.

Он схватил меня. Я снова оказалась в его объятиях — крепких, чужих, с прежней памятью и новой, пугающей силой. Как будто я — не человек, а что-то, что можно утащить, спрятать, уберечь.

— Иди, — повторил он жёстче. Не громко, но таким тоном, чтобы я не посмела ослушаться. — Закройся в гримёрке. Я за тобой вернусь, слышишь? — добавил он уже чуть мягче. — Я за тобой приду!

— Нет… — прошептала я. — Нет, я никуда не пойду!

Я вцепилась в него мертвой хваткой. Он хотел оттолкнуть — но я держалась.

— Я не уйду, — повторила, громче, срываясь. — Я не могу снова тебя потерять!

Он смотрел на меня в упор. Потом стиснул мои запястья — так чтобы по‑настоящему причинить мне боль. Его пальцы впились в кожу. Я вздрогнула, пришла в себя. Будто очнулась.

Ник отстранился — резко, с рывком, будто сам себе не доверял. Как будто ещё секунда — и он не сможет меня отпустить.

Я попыталась что‑то выговорить, но язык заплетался. Сердце колотилось так, что перекрывало все звуки.

— Не уходи, — прошептала я. — Прошу...

Он видел, что я всё ещё колеблюсь, но уже не стал ничего добавлять. Просто разжал руки, шагнул назад — и исчез. Слился с толпой. Растворился в полумраке, как будто и не было его никогда.

Сначала я застыла — все во мне кричало о том, что я хочу пойти за ним. Потом внимание переключилось на запястья, которые нестерпимо горели. Они как будто напоминали мне о том, что я должна его послушаться. Сделать так, как он сказал.

Силой воли я заставила себя начать двигаться — и пошла через зал, как в тумане. Сквозь шум, свет, гул голосов, музыку, стробоскопы. Зал растекался перед глазами, как кадры чужого сна.

Кто-то окликнул меня — то ли из девочек, то ли из охраны. Я не разобрала. Просто шла вперёд, не отвечая, не замедляя шаг.

— Алиса? — кто-то вцепился мне в руку. — Что случилось? С тобой всё…

— Не трогайте меня, — выдохнула я и вырвала руку.

Я зашла в гримерку, заперла дверь и, прислонившись спиной к холодной стенке, сползла вниз на пол. Снаружи грохотала музыка, наконец, включили следующий трек, но здесь она звучала приглушённо, как будто под водой.

Прошло минут десять, не больше, но мне казалось, будто прошел час. Ничего не происходило. Тогда я, опомнившись, встала и начала переодеваться. Ведь когда Ник придет, мне нужно быть готовой.

И вдруг — началось.

Кто-то закричал. Женский визг, резкий, надломленный. Затем ещё один. Грохот — будто что-то опрокинули или разбили. Я замерла. Шаги, топот. В клубе явно что-то происходило.

И вдруг меня осенило.

Всё это — уже было.

Так было тогда, в другой жизни, в другом клубе, в другом городе. Когда я закрылась в гримерке, а Ник появился из ниоткуда, чтобы вырвать меня из лап монстра.

Сейчас всё было иначе — и я уже не та, и Ник необратимо изменился. Но всё равно — эта параллель болью отозвалась в груди.

Судьба дала нам ещё один шанс.

Сколько раз я прокручивала в голове сцену нашей встречи. Что я скажу. Что он скажет. Сколько раз я фантазировала: он возвращается, мы целуем друг друга и уезжаем куда-то далеко, туда, где нас никто не найдёт.

Но в реальности все оказалось иначе. Он увидел меня, когда я полуголая танцевала с шестом. Не было никаких слов. Никаких признаний. Только: «вали. я за тобой вернусь». И я послушалась.

Я не знаю, кем он стал. Этот взгляд… Этот жуткий шрам на щеке, на брови. Ничего от прежнего Ника — снаружи. Но внутри… Внутри я всё равно почувствовала: он мой. Он всегда был моим. И всё, что между нами — это не история, которую можно забыть, стереть, переписать. Это яд, который один раз попал в кровь — и остался там навсегда.

Он стал другим, но и я уже не та Алиса. И если судьба дала нам этот шанс — я его не упущу.

В какой-то момент всё стихло.

Всё ушло, как будто клуб выдохся после грозы и замер в ожидании следующего разряда.

Я сидела на полу. Время тянулось липкой лентой. Я то вслушивалась, пытаясь понять, что происходит снаружи, то замирала от собственного дыхания, будто даже оно могло перебить важный звук — его шаги, его голос, его стук в дверь.

Вдруг в коридоре действительно раздались шаги — быстрые, неуверенные, как будто кто-то еле шел, спотыкаясь. Потом вдруг — резкий, лязгающий звук, будто кто-то начал дёргать дверные ручки одну за другой. Паника? Или обыск?

Я резко привстала, вцепившись в край дверцы. Пульс ударил в горло, сердце затрепыхалось. Он? Это же он, правда?

Глава 19.

Кто-то дёрнул за ручку моей двери. С силой, будто хотел выломать.

— Ник?.. — я сорвалась на шёпот и почти машинально, не думая, приоткрыла дверь.

Я не успела даже вдохнуть, как его лицо… — стоп, нет, не его! — появилось в проёме.

Алекс.

Бледный и злой, взгляд настороженный, тяжелый. Полный какого-то нечеловеческого напряжения. Губы сжаты в одну тонкую линию.

Я отшатнулась, не веря своим глазам. Как будто вся надежда, которую я уже держала в своих руках, просто выпала и разбилась.

И тут я увидела на его белой рубашке под пиджаком — кровь. Размытые пятна, впитавшиеся в ткань.

Я застыла в проёме, и в следующее мгновение он резко шагнул вперёд.

— Отойди! — рявкнул на меня.

Я даже не успела понять, как именно — то ли он меня оттолкнул, то ли сам ввалился внутрь, — но меня отшвырнуло к зеркалу. Больно ударилась плечом о край гримерного стола. В этот момент его рука — тяжёлая, липкая от крови — скользнула по моему плечу.

— Что… что происходит… — прошептала я, не узнавая собственный голос.

Он захлопнул дверь с такой силой, что задребезжало стекло в витрине с косметикой. Закрылся изнутри, задвинул щеколду.

— Замолчи, — процедил он глухо.

Алекс тяжело дышал, опираясь рукой о стену. Кровь продолжала сочиться сквозь разорванную ткань на боку, образуя всё более широкое пятно, растекающееся по белой рубашке. Он не стонал, не кричал — только хрипел, будто каждый вдох изнутри царапал ему горло.

Я молчала, глядя на него. Всё происходящее казалось нереальным, сном, странным, болезненным видением. Но запах крови был настоящий. И пистолет, который болтался на поясе у Алекса — тоже.

Он вдруг покачнулся и с глухим стоном осел прямо на пол. Лицо стало еще более бледным, губы поджались. Он приложил ладонь к ране, зашипел от боли и скривился. Пальцы, мокрые от крови, дрожали. Я видела, как его трясёт. Возможно, совсем скоро он потеряет сознание.

Но он не терял. Он выпрямился, как мог, потом встал. Медленно. С усилием. Словно каждое движение отдавалось в его теле нечеловеческой болью. Но все-таки он выпрямился и шагнул ко мне.

Я замерла.

Алекс достал пистолет и навёл его точно в цель — прямо мне в лицо, без малейшего колебания.

— Ты выведешь меня отсюда, — отрезал он.

В его голосе мне послышалась странная обреченность. До меня дошло — он загнан в угол. И почему-то посчитал, что я — его единственный способ спастись.

— Ты мне поможешь. Иначе…

Он не договорил. И не нужно было. Всё, что он может со мной сделать, уже читалось в его леденящем душу взгляде.

Глава 20.

Этот взгляд пригвоздил меня к стене. Я стояла, не двигаясь, даже не понимая до конца, что вообще сейчас происходит. Всё менялось слишком быстро — минуту назад я ждала Ника, а теперь стояла, прижатая к стене дулом пистолета. Мерзкий, липкий страх разливался по телу. Мне казалось, что я даже не дышу.

— Я видел, как ты кинулась к нему, — сказал Алекс. Его горячее дыхание опалило мою щёку. — В моем клубе… моя стрипуха… к