Я тебя найду, бойся!

Пролог

Меня зовут Милка Малышкина и это провал! Да, это больше не прикольно. Потому что это мешает мне наряду с низким ростом и слишком уж милашечным фейсом перейти в категорию взрослых привлекательных девушек.

"ОН" меня просто не замечает!

В раздевалке быстро приняв душ, переодеваюсь из самбовки с шортами, в женственное платье. Своих у меня нет. Поэтому, стащила у сестры.

В два штриха подкрашиваю лицо. Только в два - блеск для губ и ресницы. Остальным, увы, не владею.

Прекрасно владею боевым самбо, а вот в палетках и контуринге нолик.

Слегка досадую на запекшуюся кровь на губе. Это после спарринга. Феерично выигранного! Но Дадаева конечно же в этот момент в зале не было. Р-р-р...

Заметит он меня вообще когда-нибудь?! Я ему по плечо. Он всегда смотрит поверх моей головы.

Досадненько.

Поэтому, у меня сегодня платье и адовый каблук.

Если бы кто-то мне сказал пару лет назад, что я надену каблук ради того, чтобы привлечь мужчину, бежал бы от моего хохота до мексиканской границы.

Но вот, случилось страшное! Надеваю...

Ну если и сейчас не заметит, пальцем в глаз ткну! Бойся, Дадаев.

- Оо!.. - покачиваясь, иду на каблуках.

На таких за Адамом не побегаешь. Там еще эта сучья фан-группа...

Ходить мне на этих каблуках точно нельзя. Надо где-то красиво встать у него на пути, - решаю я.

Выплываю в спортивный зал.

Он действительно огромный. Два больших татами, судьи, мягкая зона для тренировок. Трибуны для болельщиков. По периметру раздевалки. Народу очень много.

Останавливаюсь у трибун.

- Ми-и-илка... Пойдем, "подышим", - зовут наши парни на перекур.

Не то, чтобы я курю. Спортсмены вообще не курят! Это так просто... Повод пообщаться скорее. Баловство!

- Малышкина! Ну?

- Нет, - не отвожу взгляда от татами.

Там Адам...

Сложив руки на груди, ревниво слежу взглядом за Дадаевым. Потому что его незаметно лапает какая-то мадам. Не первый раз вижу ее рядом.

Мы с Адамом не знакомы. Но я видела почти все его значимые бои. Он офигенный. Пушка-бомба-петарда! Кр-р-расавчик! Не уступает нашим чемпионам. Но наши - братишки. А он...

- Мил... Не надо, ты видишь, как он на нее смотрит. Любит... - тихо отговаривает меня Стася, наблюдая за моим взглядом.

- Разлюбит... - цежу я, глядя на парочку исподлобья.

- Обрати внимание на наших. Ты же всем нравишься. А он... взрослый слишком для тебя.

- Я хочу с ним.

Вздыхает.

- Ты иди... иди... не вздыхай. Не помру тут от разбитого сердца.

- Обещаешь?

- Зуб даю! - ухмыляюсь я.

- Не ругайся ни с кем. Бессо тебя дисквалифицирует, если ты еще раз залетишь.

- Да я ангел.

Практически.

Адам идет в мою сторону. Задерживаю дыхание, поднимая на него взгляд. И когда он касается меня, обходя кого-то, вспыхиваю до головокружения! Слегка ослепнув, пытаюсь поймать его взгляд.

- Адам, на гнома не наступи! - стебут меня сочинские кобылицы из его спортивной школы.

- Извини, малышка! - не смотря на меня даже, ловит за плечи, придерживая.

А сам смотрит на свою "эту".

Разворачиваюсь, бросая взгляд на сочинских кобылиц. Я же не виновата, что у меня рост метр пятьдесят пять.

- Пойдем на татами, вешалка, - огрызаюсь я, ядовито улыбаясь.

- Боюсь, размажу тебя!

- Боишься, пей таблеточки, - показываю ей фак.

- Малышкина! - строго зовёт меня Бессо Давидович, мой тренер. - Это что сейчас было?

- А чо они?!

- Будь выше этого. Ты же девушка. Игнорируй. Держи спортивный этикет.

- Вот вы тоже, конечно, - закатываю глаза. - Когда надо - "девушка", когда не надо "боец". Может, я сегодня не девушка, а боец!

- Боец ты на татами. А пока тебя туда не пригласили - гордая прекрасная девушка, ясно? И все, что ниже твоего достоинства игнорируешь.

Вздыхаю.

Если было бы можно, я бы перешла в сочинский спортивный клуб. Поближе к Адаму. Но предать своих не смогу даже ради него. "Уж лучше, Адам, вы к нам...".

Милка Малышкина

Глава 1 - Новый тренер

Стоя после боя на краю татами, кусаю губы, чувствуя боль в спине.

Черт... хреновая боль. Ограничивает движение.

- Адам! Адам - чемпион!! - кричат с трибуны.

Коротко улыбнувшись, поднимаю кулак в знак приветствия.

Маленькие пацаны, пробегая мимо, жмякают меня на удачу за самбовку. Младшие сегодня на татами не выходят, только болеют. Сегодня соревнуется старшая лига. На трибунах спонсоры...

- Ты как? - хлопает по плечу Шмелев, с которым в спарринге и повредил спину.

Технически я победил, но...

- Норм, - коротко улыбнувшись, киваю ему.

После боя всё еще коротит на него. Но это так... звериные рефлексы.

- Мне показалось, что ты "сломался".

- Да нет, ерунда.

- Точно?

- Да...

Тренер смотрит на меня с неодобрением. У него личная вендетта к Спарте, против которой сегодня почти все наши бои. У него эту спортивную школу отжали. Я не хочу даже вникать в эту Санта-Барбару! Спарту я уважаю. Самбисты там на уровне.

- Адам... - прикосновение к пальцам.

Она! Лора…

- Привет... - не оборачиваясь, смотрю слепо вперед.

- Что с тобой?

Через силу нахально улыбаюсь.

- А что со мной?

- Мне показалось, тебе больно.

Лора наш командный медик. И... жена моего нового тренера, Рустама Ахметова. Рустам в прошлом чемпион-международник. Я в детстве по нему фанател.

Вот такая вот херня случилась в моей жизни. Я сплю с его женой. Не потому что я скотина. А потому что... в какой-то момент нетрезвый не справился с чувствами и понеслось. И хер эту колесницу остановишь, когда женщина уже присвоена.

Рустам взял Лору спортивным врачом к нам в команду. Зачем? Не знаю… Она медик, но не спортивный. И в реальности она конечно мало помогает. Нет у нее амбиций в этой области.

- Это татами. Здесь всегда больно, - цежу я.

- Ты мой тигр горячий... Хочу тебя.

Разворачиваюсь к ней лицом.

- Лора... Я же не пацан давно. Меня нельзя тайком от мужа трахать, - оскаливаюсь я.

В горле ком...

- Ты зачем меня щенком пакостным делаешь? Мы о чем договаривались?

- Адам... - мягко и виновато. - Я боюсь. Я готова, но... Если ты меня заберёшь в Москву отсюда или в Европу. Иначе, он меня убьёт. Понимаешь? Ты не сможешь меня охранять круглосуточно. Он найдет момент и... он уже делал так со своей бывшей.

- Я решу это с ним. Тебя не коснётся, - сжимаю ее пальцы.

Выдергивает руку.

- Нет-нет... камеры!

Заебали эти "камеры".

- Не смотри на меня "так", пожалуйста, - умоляюще. - Твои фанатки следят за каждым твоим взглядом.

Кивает на трибуну.

Я в упор никого не вижу. Только её.

Но взгляд чей-то чувствую. Сверлит прямо в висок и прожигает щеку. Что там за ведьма такая?

Но у трибуны только какая-то миниатюрная слегка растрепанная девчонка. Болельщица, наверное, или чья-то сестра.

- Хорошо. Прямо сейчас, сегодня поехали в Москву?

- На что жить там? Где? - нервно. - Контракт разорвешь, останешься еще и должен.

- Я решу.

- Сначала реши! Я же тебя не тороплю. Я понимаю, что это не мгновенно. Но и мой развод это не мгновенно!

Протягивает мне мокрое полотенце.

Вытираю лицо.

- Понятно... Говорить Рустаму и не подразумевалось с самого начала, да?

- Нет! - обиженно. - Я найду момент. Потерпи, пожалуйста.

- Его член в тебе потерпеть? - закрываю глаза, растворяясь в кислоте ревности и отвращения.

- Не надо лицемерия, мой дорогой! Сколько ты перетрахал чужих женщин? Не беспокоил тебя этот вопрос!

- Я их не любил! - рычу на нее.

- Адам, ну пожалуйста...

По ее лицу бегут дорожки слёз.

- Я приеду сегодня. Найду предлог и приеду.

- Не хочу, - отворачиваюсь.

Сбегает.

- Мм... - гашу стон от внезапно дергающей боли в спине.

Сейчас будет жеребьевка. Я попаду с Янгом или Тархановым скорее всего. Оба серьезные самбисты. А мне позарез нужно первое место. Попробуй его вырви, когда ты не в тонусе.

И сегодня на меня смотрят потенциальные спонсоры, которые могут предложить путь в ММА и хороший контракт, а могут и не предложить.

Короче, надо рвать!

Этот треугольник длится уже чересчур долго. Это пиздец, как парит меня. Я ненавижу скрывать что-то. И готов отвечать за то, что делаю. Но Лора... Я ей обещал, что дам ей возможность сказать ему самой.

И каждый раз моя попытка разрулить этот треугольник упирается в ее истерику и слёзы.

Я кажется, уже ненавижу женские слёзы.

Лора - красавица. Рустам - ревнивый деспот. Я - идиот. Такой вот треугольник.

Сцепив челюсти, иду не к Лоре. Иду к медику команды Спарты.

- Аленушка... - болезненно улыбнувшись, свожу умоляюще брови. - Можно попросить о профессиональном участии?

- Чо хотел, Дадаев? - тут же подруливает ее муж, складывая руки на груди.

Тот самый боец, с которым мне светит финал.

- Тарханов, - закатываю глаза. - Ну, клянусь, по делу. Чо как маленький?

- Какому?

- Как к медику. Можно, я наедине, ну?..

- Мар, - погладив по плечу отсылает его Алёна Максимовна.

Отходит буквально метров на пять, говорит по телефону, смотрит на нас.

- У меня спину дёрнуло, - вытираю накативший от боли пот со лба. - Есть какая-нибудь экстренная реанимация?

- А к своим не идёшь, боишься снимут?

- Да... - вру я.

- Адам... Это очень опасно.

- Да я уже взрослый дядька, все понимаю, - подмигиваю ей.

- Иди сюда.

Заводит в мужскую раздевалку.

- Ээ! Ой! - быстро суетятся парни, поправляя полотенца после душа.

- Не смотрю я на вас. Я на Дадаева смотрю.

Разворачиваюсь спиной. Она мнет пальцами.

- Не нравится мне это, Адам.

Мне и самому не нравится.

- Да это сто пудов мышца и нерв, Ален. Был бы позвоночник, больно бы не было. Лежал бы уже тихонечко.

- Ну а что я могу экстренно? Только пластырь и нурофен.

- Давай. Спасибо большое.

- Чо, вражину лечим? - стебутся мужики.

- Это не вражина, а соратник, - исправляет их Алёна.

Спарта - не любит разгонять вражду. Они за мир во всем мире. И наш старый тренер дружил со Спартой. А вот новый, он разгоняет адреналин, накручивая бойцов.

- Дадаев Адам! - в микрофон.

Иду я...

Жеребьевка у судейского стола.

- Адам... на гнома не наступи, - злорадно хихикают наши юниорки с трибуны.

Я и действительно практически сношу с ног стоящую на пути девчонку. Ту самую. По плечо мне. Успеваю только придержать ее за плечи, чтобы не улетела.

- Извини, малышка!

Слышу как огрызается на наших за моей спиной.

- Пошли на татами, вешалка.

Это что у нас за борзый мини-маус, на самбисток нарывается? Оглядываюсь на мгновение.

Глаза - темные пули. Дюймовочка в своем платье. Из какой школы?

- Дадаев Адам!

Иду…

Глава 2 - Не котенок

На финале объявляют спарринг между нашим Маратом и Адамом.

На трибунах обсуждают, что бой между двумя легендами. Кто-то тихо собирает бабки на тотализатор.

У меня рвётся сердце, не в силах определиться за кого болеть. За братишку Маратика или за краша Адама.

Ыыы... Капель мне сердечных. Срочно!

Смотрят с вызовом друг другу в глаза.

Ух, сколько огня! Е-е-е!..

Ни за кого не болею! За обоих болею!

Все вибрирует внутри, словно сама стою там за секунду до рывка.

Как назло звонит папа.

А ему нельзя не отвечать, он у меня тревожный тиранище...

- Пап! Пап! Первое место у меня! Травм нет! Перезвоню! Не могу сейчас! Перезвоню!

Сейчас всё пропущу же!

У края ковра передо мной мгновенно вырастает стена из мужчин, закрывая обзор.

Слышу шлепки тел об ковер.

Ну вот! Пропустила...

- Пустите! - пытаюсь раздвинуть этих медведей.

Что-то резко меняется в зале. Тишина сначала, потом суета... Люди на трибунах встают.

Прощемляясь из-за спин наших спортсменов, пытаюсь понять, что произошло.

Адам лежит на ковре, мутным взглядом глядя в потолок. На лице застыла болезненная гримаса. Возле него суетится судья. И наша Алена Максимовна срывается к ним туда.

- Не трогайте! Не давайте ему вставать.

Рядом сидит на коленях Марат. Хмурится озадаченно.

Да что успело случиться за минуту?!

Дадаев, ну ты чо?! Глаз да глаз за тобой! - закатываю с досадой глаза.

- Пиздец... - тихо комментирует Яшин. - Дадаев походу сломался.

- Он еще со мной в спарринге сломался, - отвечает тихо Шмелев. - Нахрена на ковёр пошел, не понимаю?

- Я слышал, что его тренер прокачивал, что нужно вывозить и с травмой бой. А если не можешь, типа, не занимай чужое место, придут чемпионы, которые смогут, - презрительно комментирует Воробьёв.

- Оо... знакомая пластинка Рустама.

Когда-то этот Рустам тренил в нашей Спарте. С позором был изгнан. Но его чемпионские титулы открыли ему путь в другие школы.

- А медичка их ему воткнула что-то в поясницу...

- Блокаду наверное?

- Кто ж так делает?

- Ещё и не так делают, когда бабки на кону.

- Да не такие уж и бабки сегодня, чтобы карьерой рисковать.

- Дадаев знатный понторез. Как наша Малышкина! - дёргают сзади за пряди.

- Да тихо вы! Не слышно ничего! - шиплю на них.

Адама оставляют на ковре. И... снимают с соревнований.

С тревогой кручусь рядом, кусая губы.

Эта дама, что терлась возле него, оказывается их медик. Лариса Александровна. И сейчас они тихо и холодно кусаются с Алёной Максимовной.

- Да идите к своим. Мы сами разберёмся. Вас об участии никто не просил! - ревниво шипит на Алёну.

- Лор... не надо, я просил, ммм... - стонет с мучением.

- Зачем блокаду ставили? Нужен был ортез! - ругается Алёна.

- Не надо критиковать действия коллег! Профессиональная этика, не слышали? - огрызается эта гадина. - Если ставили, значит, сочли необходимым.

Алёна давит на пальцы Адама.

- Чувствуешь? А здесь чувствуешь? Ой, беда...

- Чо встали? - вальяжно обращается тренер Адама к своим. - Помогли быстро товарищу подняться.

- Не двигайся... жди скорую, ясно? Рустам, отойди от него! - рычит на тренера Алёна, вставая грудью на пути. - Скольких ты угробил? Еще одного чемпиона сломать решил? Это зависть такая к молодым?

- Ты чо выступаешь тут?! - делает шаг, нарушая личную зону.

Тарханов толкает его в плечо.

- Шаг назад! - агрессивно.

Я и сама чувствую, как топит адреналином до темноты в глазах и сжимаются кулаки. Не в силах сдержать себя, встаю рядом, втягиваясь в тихий скандал. Парень из команды тянет руку Адаму за спиной Алены, чтобы поднять . Адам, словно в бреду, медленно тянет ему свою.

Разбиваю их руки.

- Лежать! - рявкаю.

Отталкиваю парня.

- Отошел!

Скидываю каблуки с ног. Мешают... С угрозой смотрю на него. Его лицо дергается в неуверенной улыбке. Это зря. Нос сломаю, глазом моргнуть не успеешь.

К нам подбегает наш тренер, не позволяя поднять Адама. Стягиваются еще люди. Сетуют, спорят, ругают их медика, самого Адама, что идиот, косо смотрят на его тренера...

Волнуясь, хожу кругами.

Сверлю эту Ларису с ненавистью взглядом.

Воткнула ему блокаду, дура! У меня сестра так позвоночник в спарринге сломала.

Потому что при избыточной нагрузке на фоне ослабленного блокадой болевого синдрома это обычное дело! Даже я знаю. А я вообще-то ничерта не знаю, у нас медик и тренер все контролируют на сто баллов.

Опускает на меня взгляд. И словно срывается на мне эмоционально. Обращаясь ко всем, но глядя мне в глаза:

- Да отойдите от нашего спортсмена!

- Был ваш, стал наш! - прищуриваюсь мстительно, упирая руку в бок. - Сломала всё, криворукая...

Ее лицо обескураженно дергается.

Отвлекается на кого-то.

Я присаживаюсь в сторонке на ковёр, сверля взглядом красивый профиль Адама, пока с ним работают врачи из скорой.

Нервно заплетаю волосы в косицу и тут же расплетаю. Плету опять.

По его виску со лба течёт капля пота, ресницы мелко часто подрагивают. Ему больно... И страшно.

Мне хочется держать его за руку. Почему никто не держит?

- Малышкина, ты чего здесь? - практически спотыкается об меня Бессарион Давидович.

- А давайте Дадаева себе заберём? - поднимаю глаза на него.

- Он же не котенок, Малышкина. Он состоявшийся спортсмен. У него контракт. Как я его заберу? Ты, давай, в гостиницу иди. У вас там ужин заказан. Остынет.

Уходит.

Недовольно выдыхаю через нос.

- Или компрессионный перелом или смещение диска, - резюмирует врач. - Заберём на МРТ сейчас. Носилки давайте.

Адам закрывает глаза, тяжело сглатывая.

Его уносят. Все расходятся. Кто-то поднимает его самбовку с ковра. А пояс остается лежать в стороне.

Подхожу, поднимаю, аккуратно скручиваю, рассматривая на обратной стороне нашивку. "Адам - всегда первый!".

Прячу пояс в свой рюкзак.

Подхожу к пустому судейскому столу. Оглянувшись, смотрю на списки. Там в последней графе, мы указывали наши телефоны при регистрации.

- Да-да-ев... - веду пальцем. - Адам Амирович...

Переписываю его номер.

- Контракт... - ворчу. - Не котенок... Тогда я тебя сама заберу.

Глава 3 - Карма

- Ты заставил меня! Заставил меня сделать это... - рыдает Лора, закрывая лицо руками.

Мутно оглядываю палату.

Меня накачали всяким, чтобы я не двигался. Капельница медленно капает. За окном темно. Лампы гудят. За приоткрытой дверью ходят люди.

На подоконнике стоит моя спортивная чёрная сумка. Там яркая вышивка, два борца в броске, один синий, другой красный. И надпись "Адам Дадаев. Самбо".

Трещина в позвонке...

Компрессионный перелом, на самом деле.

Но... мне проще воспринимать это как трещину в позвонке. Выглядит это так. Смещения нет. Мне охуительно повезло. Без смещения таких травм практически не бывает. Прогноз хороший. Две недели валяться, потом два месяца в корсете с ограничением активности. Операция не нужна. Хороший прогноз, да. Но, увы, не для спортсмена в моей весовой. Я и сам для себя серьезная нагрузка, а брать на спину для броска еще сто килограмм сверху теперь мне заказано. И в моем уже не юном возрасте регенерация не будет быстрой и идеальной. Карьера закончена?

Я не могу поверить в это!

У меня, блять, кроме спорта ничего... Все ставки были на него. Даже высшее образование в этой области.

Лора плачет.

- Лора, хватит, пожалуйста. Я тебя не обвиняю...

Я действительно попросил эту инъекцию сам. Уже пару раз вывозил так бои при травмах. Рустам эту практику периодически навязывает. А все предупреждения от профессиональной гильдии казались высосанной из пальца перестраховкой. И вот... не пронесло.

- Что теперь делать, Господи... - с мучением всхлипывает она. - Я же надеялась, что мы скоро уедем...

- Что делать? Сейчас ты возьмёшь себя в руки, умоешь лицо. И чем-то замаскируешь следы истерики, - медленно объясняю я. - Потому что... твое расстройство понятно, но... рыдать командному медику над спортсменом - это слишком. И Рустаму может показаться... что ты ко мне... неравнодушна. А я сейчас не могу тебя защитить. Ты слышишь?

- Да, - шмыгает носом, пытаясь успокоиться.

- И если всё ещё захочешь этого, то подашь на развод. И мы... уедем. Всё. Иди... Все что мне надо, брат привезет.

Считаю сумму выплат по страховкам. Года на два хватит точно.

Наклоняется, целует меня над бровью.

- И еще Лора... между нами ничего больше нет, до тех пор пока ты не разведешься.

- Да... я понимаю.

Сразу за дверью сталкивается с Рустамом.

- Так... я не понял, а ты чего зареванная здесь?

- Я... - теряясь. - Ведь я эту блокаду поставила. А медики говорят, что все, карьера его закончена.

- И чо?

- Мне просто страшно. Это можно раскрутить в суде, как мою вину. И тогда мы можем попасть на крупную сумму...

Мать твою, как мне отвратительны эти ее оправдания. Но я стараюсь схавать это. Что ей еще говорить в этой ситуации?!

- Прекрати немедленно. Тебе нельзя нервничать. Я решу этот вопрос.

Нельзя нервничать?.. - плывёт в моем оглушенном лекарствами сознании.

Почему?..

Рустам заходит в палату с листами в руках.

- Поздравлять не с чем, - читает. - Разве только с тем, что инвалидом не останешься. Но это риски, Адам. И они иногда стреляют. Медицинская страховка покроет лечение.

- А страховка по "травме"?

- А ты ее оформлял?

- В каком смысле, я? Это же всегда делала организация.

- Если бы ты внимательно читал договор этого года, то заметил бы, что мы переложили ее на спортсменов. Клуб страхует себя, вы - себя. Мы снижаем траты организации. У нас падение доходов. И мы свою страховку за тебя получим. А ты... как счел нужным.

- Чего?!

Класс...

В шоке смотрю в потолок.

Чемпионы всегда были застрахованы на выплату пять миллионов при получении травмы, несовместимой со спортом. Я подписывал каждый год один и тот же контракт. Что за херню мне подсунули в этом?!

- Да, Адам... Карма... она... такая.

- Какая, нахуй, карма?!

- Ну, знаешь, - присаживается боком на подоконник. - Внимательные люди говорят, что ты домогался моей жены.

- Это ложь, - стискиваю зубы.

Ненавижу сейчас себя, свою беспомощность и эту вынужденную ложь, в попытке защитить женщину.

Никогда... никогда больше... в моей жизни не случится отношений, которые я буду вынужден скрывать. Всё нахуй! Урок усвоен. Клянусь.

- Я не слепой, Адам. Я вижу это давно, что ты пользуешься отзывчивостью Лоры. И как глаза об нее ломаешь, вижу.

- Ты ошибся.

- Лора тоже ошиблась? Или ты думал, она мужу не скажет что ее домогаются?

- Лора не могла такого сказать.

Отматываю события назад до даты заключения последнего контракта с клубом. Наш с Лорой роман начался незадолго "до". Она могла такое сказать Рустаму?! Зачем?

Дичь какая...

- Видишь ли, я не могу сломать тебя на ковре, у меня по этому поводу сложности с законом. Но сломать иначе, как видишь, могу... Посмеешь дернуться с какими-нибудь исками, встрянет твой брат. Лежи, осмысливай. Юристы подготовят расторжение контракта.

- На Ареса тоже готовьте расторжение, - цежу я.

- Нет, твоего младшего не отпущу. Штрафы такие, что не рассчитается. Пусть отрабатывает за двоих, - закидывает жвачку в рот.

Сука...

- Я же когда-нибудь встану, Рустам.

- И что? Нападешь на меня? - с иронией. - Я тебе не нежный Тарханов, спину доломаю. У меня самозащита, у тебя - инвалидное кресло.

Рустам когда-то был в шикарной форме. Сейчас, спустя больше десяти лет, как вышел из большого спорта, оплыл, набрав под сто сорок килограмм. И - да, с моей спиной мне его больше не кинуть. Но это ничего... Я ведь тоже найду другой способ.

- Самоуверенный щенок...

Адреналин перекрывает действие всех препаратов, что влили в меня. Чувствую, как пульс долбит в уши. Пальцы сжимаются в кулаки.

- Адьёс... - шлепает бумагами по подоконнику.

Закрываю глаза.

Дотягиваюсь до своего телефона. Звоню брату. У нас разные матери и один отец. Арес недоступен. Наверное, в самолете. Его на этих соревнованиях не было.

Команда моя сейчас улетает вечерним рейсом. Не было других билетов. А я остаюсь в чужом городе.

- И почему мы не спим, м? - заходит медсестра.

Вкатывает мне шприцом еще что-то в капельницу.

Начинает вырубать. И одновременно не могу полностью уплыть, плавая в тревожном стрессовом аду.

Веки не поднимаются, пальцы онемели, не чувствую. В коматозе мне грезится, как кто-то садится рядом и, кажется, держит мою руку. Пахнет мандаринами.

Когда просыпаюсь, на тумбочке мандарины, бананы, три белковых коктейля в упаковке с трубочками. Гора белковых батончиков. Желешки какие-то с фруктами. Кружка - "Адам". В пакете влажные салфетки, бумажные полотенца, чай, кофе, сливки, порционный мед, цукаты лимона...

Арес прилетел? И где он?

- Кто это принес? - интересуюсь у медсестры.

- Так сестрёнка ваша младшая приходила, когда вы спали.

- Сестрёнка??

Моего братишку точно не спутать с "сестренкой". Он здоровый конь.

Какая еще сестрёнка?

- Пытались фанатки прорваться. Но врач никого не пустил. А я уж ближе к ночи пустила девочку.

- Мм... спасибо, - растерянно цежу коктейль.

Белок нужен. Очень. В больничной еде его почти нет.

Словно спортсмен пакет собирал.

И что у меня за "сестренка"? Кому спасибо сказать?