Стриптизер в подарок: о доставке не беспокоиться

И я смотрела. И заражалась этой радостью. Уголки моих губ сами потянулись вверх, отвечая на его беззвучный призыв. Я забыла о своем дурацком положении, о том, что меня заперли, о том, что это все оплачено. Я просто наблюдала за тем, как человек делал то, что любил, и делал это виртуозно.

Теперь уже я не могла оторваться от него – мой взгляд прикипел к каждому кусочку открытого тела. К крепким, мускулистым рукам. К широким плечам и невероятно красивой мужской спине – соперничать с ней могли только выделяющиеся кубики пресса с аккуратным пупком и родинкой чуть выше.

А еще эти волоски, убегающие вниз к самому поясу брюк… клянусь, я не хотела туда смотреть! Но, видимо, я надышалась в зале флюидами всеобщего настроения, и теперь ничего не могла с собой поделать.

Я хотела видеть этого красавчика целиком. Без одежды. Ну или хотя бы без этих концертных штанов.

Музыка нарастала, и его движения стали еще более раскрепощенными. Пальцы скользнули к пуговице. Я затаила дыхание, чувствуя, как сердце колотилось где-то в горле. Вот он, тот самый момент, о котором так восторженно трещала Галя.

Но вместо того чтобы соблазнительно медлить, танцор одним точным движением расстегнул пуговку. Брюки, освобожденные, на мгновение задержались на бедрах, подчеркивая их узкую линию, а затем стремительно полетели на пол.

И он замер. Стоя в двух шагах от меня, в одних лишь черных боксерах, которые не оставляли места для воображения, но при этом скрывали главное. Никаких соблазнительных плавок, никаких глупых стрингов. Вполне себе обычные, хоть и обтягивающие, как вторая кожа, короткие боксеры.

Я сглотнула. Это неразумное, глупое вожделение не спрашивало моего мнения, прежде чем прокатиться по телу и осесть в самом низу живота.

Вот ради чего женщины приходили на мужской стриптиз. Не ради красоты танцоров. Ради этого чувства. Ради электрического разряда, который пробегал по коже, когда взгляд скользил по рельефу бедер, угадывая форму под тканью. Ради этого внезапного осознания, что ты – женщина, а перед тобой – притягательный мужчина. Без сложных отношений, обязательств и разбитых сердец. Только чистая, простая физиология, щекочущая нервы.

Красавчик снова развернулся, демонстрируя мне свою невероятную спину и подтянутую задницу, а после, с очередным немыслимым движением, которое уже не откладывалось у меня в голове, оказался передо мной, сидя на коленях. Его плечи отклонялись назад, руки – упирались в пол где-то в районе пяток.

Он замер, глубоко дыша, и его тело было таким... доступным для взгляда. И в этом не было ничего постыдного. Это было по-честному.

И это было чертовски сексуально. Вероятно, поэтому в моей голове всплыли разом все рассказы Галочки об этом месте и том, как здесь все происходило за закрытыми дверьми.

В любое другое время я никогда бы на это не решилась. Но сегодня сошлись и звезды, и количество выпитого, чтобы я наклонилась вперед, упираясь рукой в чужое плечо.

Горячая кожа обожгла ладонь, одновременно запуская сотни мурашек. Взгляд, еще секунду назад смотревший куда-то мимо меня, уперся в мое лицо. Вот теперь красавчик точно меня видел – меня, а не тень на узком диване.

Поэтому я рискнула. Чтобы это ощущение – настоящего – вернуло меня к жизни.

Я облизала губы – инстинктивно – и тихо, но уверенно попросила:

— Поцелуй меня.

Глава 4. Артем

— Поцелуй меня.

— Что?

Вообще-то прикосновения у нас официально запрещены – правда, большинство танцоров мужского пола плевало на этот запрет ровно так же, как и большинство клиентов без привязки к полу. Я когда-то тоже позволял, особенно если девушка, для которой я танцевал, была красивой. Но сейчас я уже не двадцатилетний парнишка, и мои принципы стали тверже. Да и эта клиентка... в ее глазах я не увидел похоти. Лишь просьбу, граничащую с отчаянием.

— Правила не позволяют, — вежливо, но твердо ответил я, поднимаясь на ноги.

Это не первая девушка, которая надеялась на продолжение. Но, как я уже сказал, мне давно не двадцать, и…

— Плевать на правила! — она даже не отпустила мое плечо, поднимаясь следом. Ее изрядно штормило на высоких каблуках, поэтому захват на моем теле стал сильнее. — Просто поцелуй. Пожалуйста…

Это «пожалуйста» не было требованием. Оно было практически мольбой – той, которая от безысходности. От боли и, скорее всего, неуверенности в себе.

Я попытался улыбнуться как можно мягче и, аккуратно перехватив девичью руку за запястье, снял ее с себя.

— Поверь, красавица, тебе это не нужно, — попытался я сгладить свой отказ.

Но она не отступала. Подалась вперед, словно собиралась повиснуть на мне, но, к счастью, устояла на своих шпильках. В ее глазах сияла решимость.

— Ты не понимаешь... Мне нужно просто почувствовать, что кто-то хочет меня. Хоть на секунду.

Ее голос дрожал, и в нем звучала такая знакомая нота одиночества, что у меня внутри что-то сжалось. Я вспомнил ее взгляд во время танца – потерянный, отстраненный. Она искала в чужих губах подтверждение, что все еще желанна. После того, как кто-то заставил ее в этом усомниться.

Этому мужику хотелось надавать по роже – ведь девушка объективно была красивой. Талия, грудь, задница – все при ней, идеально подчеркнуто достаточно откровенным, но не похабным платьем. Губы пухлые, но явно свои, не сделанные. Глаза серо-голубые, пронзительные, пусть сейчас и затянутые алкогольным дурманом. Волосы до середины спины, густые, шелковистые на вид, тоже натуральные, темно-русые.

Она следила за собой, это очевидно. Ей бы выйти вечером в какой-нибудь бар, улыбнуться пару раз, и все мужики будут ее.

Но какой-то мудак заставил ее поверить в то, что она никому не нужна. И теперь красивой женщине приходилось самоутверждаться за счет стриптизера.

Будь на моем месте тот же Фил, девушка уже лежала бы прямо на полу с задранным подолом. Но ей не повезло – достался всего лишь я.

— Ты желанна, — сказал я тихо, но четко. — Но не таким способом. Не с незнакомцем за деньги.

Она замерла, глядя на меня с удивлением, будто впервые действительно увидела. Моргнула, словно сбрасывая с себя наваждение. И неожиданно криво усмехнулась.

— Охренеть, — прошептала она. Всего миг, и ее глаза наполнились слезами. — Даже… чертов… стриптизер!

Она всхлипнула и вдруг рухнула на диван, закрывая лицо руками. Рыдания наполнили випку, перекрывая даже льющуюся из-под потолка музыку.

Я опешил. В моей жизни было немало неадекватных клиенток, и я считал, что умел их усмирять – но они, как правило, начинали ругаться или угрожать, а не плакать навзрыд.

Я стоял над ней, чувствуя полную беспомощность. Правила не учили, что делать с рыдающей женщиной, которая разваливалась на части прямо перед тобой. Рука сама потянулась к чужому плечу, но я заставил ее опуститься.

— Эй... — тихо сказал я. — Все не так плохо.

Она подняла на меня заплаканное лицо. Размазанная тушь рисовала причудливые узоры на ее щеках, струйками стекая вниз.

— Уходи, — прохрипела она. — Просто уйди. Ты свое уже сделал.

Это был не гнев, а стыд. Глубокий, всепоглощающий стыд за свою слабость. И я его понимал. Понимал куда лучше, чем она могла предположить.

Но клиент всегда прав, особенно в этом случае – ведь свое дело я и правда сделал. Поэтому покорно отступал, собирая разбросанную по полу одежду. Брюки. Жилет. Шапка. Когда все оказалось в моих руках, я снова обернулся назад: незнакомка все так же сидела, уткнувшись в ладошки, и горько плакала, не обращая на меня никакого внимания.

Из коридора донеслись довольные крики и хлопки – то ли хлопушек, то ли шаманского. Часов у меня не было, но легко было догадаться, что новый год уже наступил. Я бесшумно добрался до служебной двери, обхватил ручку, и…

Замер, услышав очередной всхлип из-за спины.

Как можно было уйти праздновать с друзьями, когда она здесь останется одна, вся в слезах?

Именно в этот момент перед внутренним взором возник еще и Гоша со своим «Артемушка, только ты можешь помочь». Оставленная в расстройстве подружка постоянной клиентки с хахалем-авторитетом – явно не то, чего хотел от меня Игорек.

Я выдохнул. Надо быть откровенным хотя бы сам с собой – я оставался вовсе не потому, что меня об этом кто-то попросил. Разве что внутренний голос.

Я отпустил ручку. Повернулся и медленно вернулся к дивану. Незнакомка не заметила моего приближения, погруженная в свое горе.

Я молча опустился на корточки перед ней, сложив свою одежду на пол. Достал из кармана брюк чистый бумажный платок, который всегда носил с собой – привычка со времен работы под жаркими софитами.

— Держи, — тихо сказал я, протягивая платок.

Девушка вздрогнула, подняла заплаканное лицо. Посмотрела на платок, потом на меня, не понимая.

— Протри лицо, — пояснил я. — Тушь размазалась.

Она машинально взяла платок, провела по щекам. Оставила черные пятна на белой бумаге.

— Зачем ты вернулся? — прошептала она, и в ее голосе все еще дрожали слезы.

Я пожал плечами, садясь на пол рядом с диваном. Уперся спиной в край и уставился куда-то в стену напротив.

— Не могу я новогоднюю ночь так закончить. Сиди, плачь, если надо. А я посижу тут. Молча.

Краем глаза я видел, как клиентка смотрела на меня в полном недоумении, сжимая в руке мой испачканный платок. В вип-комнате стрип-клуба, где должно было пахнуть сексом и деньгами, теперь пахло слезами и стояла гробовая тишина. Самая странная новогодняя ночь в моей жизни продолжалась.

— Не надо, — в итоге, шмыгнув, пролепетала девушка, но ее неуверенные интонации транслировали ровно противоположное желание. Иначе как объяснить, что именно после моего возвращения ее рыдания начали стихать? — У тебя наверняка есть еще… ну… заказы.

Я усмехнулся.

— Не переживай, моя смена уже закончилась, — ответил я и даже не соврал.

Я видел, как темная макушка качнулась, а после девушка отвернулась в противоположную от меня сторону. Так и сидели, глядя куда попало. Я – молчал, она – тоже, иногда поднося промокший насквозь платок к своему лицу.

Из-за двери доносились приглушенные звуки праздника – смех, музыка, звон бокалов. А здесь, в нашей маленькой комнате, царил странный, хрупкий мир.

— Меня бросили, — внезапно сказала она в стену. Голос был тихим, но уже без слез. — Под новый год. Мы проверили вместе пять лет, а он просто собрал вещи и ушел. Сказал, что дело не во мне.

Я кивнул, хотя она этого не видела.

— Знакомо, — произнес я, не имя в виду ничего конкретного. У меня не было пятилетних отношений, закончившихся враз, да еще и накануне праздника, но меня тоже бросали. Я знал, что это такое.

Незнакомка обернулась, удивленно глядя на меня. Видимо, не ожидала, что стриптизер может переживать нечто подобное.

— И что ты делал? — спросила она с искренним любопытством.

— Танцевал, — честно ответил я. — Танцы – моя отдушина. Они всегда помогают.

Она задумалась, вертя в пальцах мой платок.

— А я... купила это дурацкое платье, — произнесла моя компаньонка с горькой усмешкой. — Хотела ему понравиться. А в итоге... тут.

— Платье красивое, — заметил я. — Жаль, что не для того надела.

Она снова шмыгнула носом – я бросил на нее быстрый взгляд и заметил, как ее губы вновь задрожали. Нет, второго великого потопа за одну ночь я бы точно не пережил, поэтому поднялся на ноги.

Девушка вздрогнула и посмотрела на меня с нескрываемым опасением. Смешно, сначала сама просила ее поцеловать, а теперь чего боялась? Что я на нее наброшусь? Непостижимая женская логика!

Я дошел до столика и подхватил из ведерка шампанское. А со стаканами – промах: ни одного.

— На, пей, — я протянул открытую бутылку девушке. Опасение в ее взгляде сменилось настороженностью, поэтому я поспешил добавить: — Фужеры забыли принести, поэтому только так. Давай, новый год же. Надо отметить.

Она неуверенно кивнула, но шампанское приняла, а после осторожно пригубила, не сводя с меня взгляда. Я же вернулся на свое предыдущее место – на полу, спиной к дивану.

— А ты? — спросила незнакомка спустя пару секунд. — Держи. Не у одной меня сегодня новый год.

Я уже хотел было привычно отказаться, заявив, что нам нельзя, но вовремя вспомнил: нельзя было стриптизерам напиваться с клиентами, а я – совсем не стриптизер. Поэтому, отбросив все моральные дилеммы, я принял бутылку и сделал щедрый глоток.

И не без удивления посмотрел на протянутую ладонь, но протянутую вовсе не ко мне.

— Не побрезгуешь, после стриптизера-то? — усмехнулся я, припоминая девушке ее недавние слова. Когда я отказался ее целовать, мою профессию она поместила явно не на высокое место в своем личном топе.

Она пожала плечами, принимая напиток обратно.

— Целоваться ты все равно не стал. Вряд ли после этого от моей самооценки осталось хоть что-то, чтобы брезговать.

Прозвучало так горько, что даже меня задело.

— Эй, — я обернулся, глядя на незнакомку снизу вверх. Она нехотя опустила на меня взгляд. — Ты только что пережила расставание после отношений длиной в пять лет. Поверь мне, стриптизер – вовсе не то, что тебе нужно для повышения самооценки.

Она замерла с бутылкой в руках, глядя на меня. В ее глазах мелькнуло что-то сложное – обида, боль, а потом медленное понимание.

— Но ты ведь не только стриптизер, — заметила девушка. — Ты – еще и мужчина.

— В этих стенах я только стриптизер, — поспешил я провести границу, пока меня не подписали на очередную глупость.

— Значит, проблема только в этих стенах? — не унималась незнакомка. Ее пальцы сжимали бутылочное горлышко до побелевших костяшек, а глаза смотрели цепко. — И, если бы я попросила тебя о поцелуе где-то в другом месте, ты бы согласился?

Вот что я должен был ей ответить? Скажу «да», и она поверит в то, чего нет. Буду отрицать, и она еще больше расстроится.

Поэтому я ответил честно:

— Если бы мы с тобой столкнулись где-нибудь в кафе, разговорились бы за чашкой кофе, а после ты бы попросила тебя поцеловать – то я бы не отказался. Ни от поцелуя, ни от продолжения, если бы мы о нем договорились.

Я не любил себе врать, а тут надо быть слепым дебилом, чтобы не признать: незнакомка – красотка. Не модельной внешности, конечно, без выдающихся форм, но было в ней что-то притягательное. Естественность, наверное.

Да и я – далеко не евнух. Бабником меня назвать тоже нельзя, но почему бы не провести приятно время вместе, если оба этого хотели?

Разумеется, все это – чисто теоретические рассуждение, поэтому, если незнакомка сейчас предложит мне продолжить наше общение завтра в других обстоятельствах, я, разумеется, откажусь.

Возможно, у нас был бы шанс – до ее слез. А теперь она не забудет, как я видел ее слабость, и это точно не тот бэкграунд, с которым стоило во что-то пытаться.

— Значит, все упирается в эти стены, — наконец произнесла она тихо. Не как вопрос, а как констатацию факта.

— Да, — ответил я так же тихо. — И в обстоятельства. Ты уязвима, а я... часть услуги. Ничего хорошего из этого не выйдет.

Она медленно кивнула, опустив взгляд на бутылку в своих руках. Потом неожиданно протянула ее мне.

— Допей. На дорожку.

Я принял бутылку, наши пальцы снова встретились – тепло, мимолетно, прощаясь. Сделал последний глоток. Шампанское было уже теплым, но в этот момент это не имело значения.

— Спасибо, — сказала незнакомка, поднимаясь. Пайетки на ее платье мягко шуршали. — И за танец, и за... разговор.

— Не за что, — я тоже встал, чувствуя странную пустоту. Работа была сделана, причем сделана хорошо, но на душе оставалась какая-то тяжесть.

Клиентка направилась к двери. Ее походка уже была увереннее и почти не выдавала степень опьянения.

— Может, когда-нибудь, в другом месте... — обернувшись на пороге, произнесла моя спутница на эту новогоднюю ночь. И просто улыбнулась – печально, но с достоинством. — С новым годом, красавчик.

— С новым годом, красотка.

Дверь закрылась. Я остался один в пустой комнате, пропитанной слезами, шампанским и призраком возможности, которой не суждено было сбыться. Самая странная смена в моей жизни закончилась, самая странная встреча – свершилась. Но я почему-то был уверен, что лицо этой девушки с заплаканными глазами теперь будет приходить ко мне еще долго.

Глава 5. Артем

Из клуба я вышел спустя два часа – уставший, побогатевший, но почему-то недовольный. Та девушка в випке что-то во мне задела. Наверное, мне было ее жалко – это всегда неприятно, когда тебя бросали, но ее слезы… Блин, никому не пожелал бы вот так рыдать под неумелые утешения стриптизера.

Обидно, что мир так несправедлив, и красивая девушка остается одна, разочаровавшись в себе из-за одного мудака, на которого убила пять лет.

Но, с другой стороны, я знал историю только с одной стороны. Может, она изменяла своему гражданскому мужу налево и направо? Или пилила целыми днями? Хотя, на изменщицу или пилу незнакомка не тянула.

Я вдохнул полной грудью морозный воздух. Холодно, снежок падает, блестит в свете фонарей. Где-то во дворах до сих пор слышны хлопки салютов. Хотелось поскорее домой – не потому, что меня кто-то ждал, кроме пса. Просто… слишком глубоко я пустил в себя ту девушку. Обычно я не проникался чужими проблемами и выстраивал стену между собой и клиентами. Но тут обстановка, видимо, сыграла.

Отдохнуть хотелось. Не телом, но душой.

Я спустился с небольшого крыльца заднего входа – свежий снег приятно хрустел под ботинками. Запрятал руки в карманы пуховика, передернул плечами, чтобы сумка не спадала, и настроился на десять минут неспешной прогулки, но…

— Эй!

Резкий звук автомобильного клаксона ударил по ушам и нервам. Я невольно замер, оглядываясь – метрах в трех, у дороги, стоял длинный черный седан. Переднее пассажирское стекло опущено, и оттуда на меня смотрел какой-то амбал.

Хотя, с чего бы ему смотреть на меня, верно? Поэтому я просто перевел взгляд дальше и спокойно двинул в нужную сторону. Но успел сделать всего два шага, как дверь открылась, и мужик выбрался наружу.

— Эй, ты, что ли, Артем? — донесся до меня низкий бас.

— Допустим, — я замер, оборачиваясь.

— Пошли, разговор есть.

Бугай не дошел до меня шага четыре и кивнул в сторону машины. Я проследил за его жестом и… не испытал ровно никакого желания подчиняться.

— Извините, я спешу, — только и ответил, отступая.

Подобные разговоры с обиженными мужьями, расстроенными парнями или суровыми братьями в моей жизни тоже были, и не только у меня – после одного такого Фил на три месяца в больничку угодил. Поэтому я предпочитал не связываться.

Увы, в этот раз мое «не связываться» сработало ровно в противоположную сторону.

Из машины, но на этот раз с водительского места, выбрался брат-близнец амбала. Не в смысле реальный близнец, но фактура – один в один. Тянули они оба… на бандитов.

— Наш босс хочет с тобой поговорить, — протянул первый и открыл мне пассажирскую дверь.

Картинка сложилась в голове моментально. Гоша, его предупреждения, вип-клиентка и ее хахаль-авторитет. Неужели настолько паршиво станцевал, что все-таки не понравилось?

Я даже усмехнулся своим мыслям. Глупость какая.

Надо было послать всех лесом и свалить. Можно было даже обратно в клуб: тут кругом камер Игорек понаставил, чтобы без вопросов. Не будут же меня прямо под ними заламывать, верно? Но во мне внезапно проснулся бунтарь. И я шагнул вперед.

Тот, что вылез с водительского, распахнул передо мной дверь – заднюю. Я нырнул в салон и…

Охренел, если честно.

Во-первых, от того, что тут было слишком просторно, и целых два ряда кресел смотрели друг на друга. Во-вторых, от того, что один из этих рядов занимал не только хахаль-авторитет, а, видимо, еще и его подружка: рыжая, в коротком изумрудном платье и еще более коротком полушубке.

А в-третьих, потому что оба незнакомца мне улыбнулись. Очень даже доброжелательно.

— Доброй ночи, — поздоровался бугай и протянул мне руку. — Алексей.

— Артем, — отвечая на рукопожатие, представился и я, хотя вряд ли это было необходимо.

— С новым годом, — произнесла незнакомка и зевнула, прикрывая рот рукой. — Ой, простите. Кажется, я слишком стара стала для гулянок после полуночи.

— Просто надо отмечать праздники дома, а не по клубам шастать, — строго проговорил Алексей, но какого-то недовольства в его голосе не было. Скорее, принятие.

— Ой, не ворчи! — отмахнулась от него рыжая и уложила голову на широкое мужское плечо.

Даже я заметил, как авторитет после этого расслабился. Но ему явно не было видно самодовольную женскую улыбку, а мне – более чем.

Нормально тут мужика под каблук загнали.

— Артем, у меня к тебе есть предложение, — отвлек меня от мыслей Алексей.

— Надеюсь, не тройничка, — сразу решил расставить я все точки над i. Других идей, для чего меня позвали в машину с парочкой, все равно не было. — Потому что я сразу пас. Ни за какие деньги, так что можем не тратить время и сразу распрощаться.

— А что, уже предлагали? — тут же подняла голову незнакомка. Смотрела она при этом так, словно… приценивалась. Словно и не слышала, что я говорил три секунды назад.

— Галина!

А вот это уже было похоже на недовольный рык, поэтому обозначенная Галина тут же напустила на себя невинный вид и вернулась на плечико к хахалю.

Забавная из них парочка, конечно.

— Нет, мы не по этой части, — хмуро глядя на спутницу, ответил Алексей и вновь обернулся ко мне. — Но в каком-то смысле я собираюсь предложить купить у тебя твое время.

Моя левая бровь самовольно поползла вверх. Учитывая род моей деятельности, я только и делал, что продавал свое время. Хотелось бы конкретики.

— Понимаю, как это может выглядеть со стороны, — продолжил обтекать Алексей, не говоря ничего по делу, — и у тебя, конечно, есть возможность отказаться, но нам бы хотелось…

— Ой, Леша, не нуди! — рыжая Галина перебила его на середине фразы и села ровнее. Ну, попыталась, потому что от резкого движения ее повело, и если бы «Леша» не поймал ее за плечи, дамочка имела все шансы клюнуть носом в соседнее сидение рядом со мной. — Короче, Артемчик. Ты сегодня танцевал для моей подруги, Машки. Такая, красивая грустная мадам в платье со снежинками, помнишь?

Сложно забыть единственную девушку, для которой я сегодня танцевал. Зато теперь я знал ее имя: Маша. Мария, стало быть. Ей это шло куда больше панибратской «Машки».

— У нее сейчас сложный период в жизни, — продолжила меж тем Галя чуть заплетающимся языком. Очевидно, встреча нового года прошла хорошо. — Ее один мудак бросил, и она теперь думает, что никто на нее не посмотрит.

— Это я заметил, — буркнул себе под нос. Рыжая не заметила, зато сидящий напротив Алексей едва заметно нахмурился.

— В общем, я Машку люблю как родную, поэтому мне хочется поднять ей настроение, — подошла к самому интересному Галина, и по ее улыбке я понял, что вот оно: настоящее предложение. — Поэтому я хочу подарить ей тебя!

Я смотрел на эту пьяную и счастливую женщину и никак не мог поверить в то, что она сказала. Подарить? Меня? Я ей что, долбанный манекен?

— Галочка не так выразилась, — покрепче прижав к себе подружку, примирительно произнес Алексей: видимо, заметил назревающее во мне возмущение. — Мы хотели предложить вам провести с Машей время. Разумеется, не бесплатно.

Охренеть. Просто охренеть. То есть вот это – «так выразился»?