Стриптизер в подарок: о доставке не беспокоиться

Рина Сивая

Стриптизер в подарок: о доставке не беспокоиться

Глава 1. Мария

— Ну, давайте, девчули! Чтобы все мудаки остались в прошлом году, а настоящие мужики выстраивались за нами в очередь в новом! Ура!

Звон бокалов с шампанским потонул в очередной мелодии, ознаменовавшей выход нового стриптизера, поэтому выпить за пожелание Верки никто не успел: все четыре наши головы, как одна, развернулись в сторону сцены.

Я была уверена, что идиоток, решивших встречать новый год в стриптиз-клубе, просто не найдется. Но зал был полон под завязку, и нетрезвые дамочки срывали голоса, визжа на раздевание очередного красавчика, а персонал в забавных красных шапочках только и успевал, что подносить спиртное и вытирать слюнки с пола.

Стыдно признаться, но наш стол ни в чем не уступал другим: ни в криках, ни в выпивке, ни в тех самых слюнках.

— Уф, что за зажигалочка! — Милена, самая скромная из нашей компании, обмахнулась свободной ладошкой.

— Какая это тебе зажигалочка? — Галюня, самая прямолинейная, толкнула блондинку плечом в плечо и пафосно заявила: — Это – ходячий секс! Вы только гляньте, как у него штаны топорщатся! Там не удав, там целый х…

— А мне не нравится, — честно призналась я, одним махом опрокидывая в себя содержимое фужера. Это уже пятый или шестой стриптизер, про которого я так говорила.

Три пары недовольных глаз уставились на меня с немым укором.

— Так, девочки, быстренько пьем, — скомандовала Вера, генерал нашего вечера. — А то у меня на трезвую голову уже аргументы для нашей царевны Несмеяны закончились.

Царевна Несмеяна, как не сложно догадаться, это я. Не потому что я самая унылая в нашей девчачьей компании. Потому что последнюю неделю я только и делала, что рыдала, оплакивая кончину своих отношений.

Вас когда-нибудь бросали под новый год? Когда подарки куплены, планы построены, родители ждут в гости и ненавязчиво намекают, что кому-то уже пора разродиться на колечко и надеть его на пальчик девушке, с которой вместе целых пять лет? А ведь именно такой была моя жизнь с Колей. Пять, не побоюсь этого слова, счастливых лет! Которые кончились в одночасье фразой «Ты знаешь, Маш, нам надо расстаться».

Думаете, я дождалась объяснений? Или каких-то причин, сподвигших мужика на такой поступок? Ничего подобного! Коля сбросил свою фразу, как атомную бомбу, и потащился в комнату: собирать вещи. А я бежала за ним, вырывала сумку из рук и требовала хоть каких-то пояснений.

— Ты пойми, Машунь. Дело не в тебе!

Конечно, блин, не во мне! Я ж ничего не сделала! Была послушной гражданской женой: готовила борщи, ждала с работы, не выносила мозг, когда он каждую пятницу сваливал с друзьями в бар. Следила за собой, покупала красивое бельишко. Зарабатывала, между прочим, на свои маникюры-стрижки-массажи сама! Ни копейки у него не попросила!

И вот вам: дело не в тебе!

Он так и ушел, повторяя одно и тоже. Надо расстаться, дело не в тебе, нужно пожить отдельно. Не звони, я сам наберу. Бросил ключи на тумбочку в прихожке и отбыл. Зато тут же в дверь, не спрашивая разрешения, вломились депрессия, заниженная самооценка и разбитое сердце.

Новый год с родителями пришлось отменить – маме с папой я сказала, что мы отмечаем с Колиными друзьями. Перед Колиными извинилась и соврала, что мои любимые девчонки сделали мне неожиданный сюрприз, и что мы на все выходные уезжаем в Сочи к Вериным родственникам. Праздник я планировала встретить одна, в обнимку с бутылкой вермута и ведром мороженого, завернутая в плед и под аккомпанемент слезливых мелодрам.

Разве я могла подумать, что за четыре часа до боя курантов десант тех самых «любимых девочек» высадится у моей двери в полной боевой готовности, то есть при макияже, в платьях и с брютом в обнимку?

В шесть рук меня умыли, накрасили, завили, нарядили и вытащили из дома. Как позже оказалось – на ночь мужского стриптиза.

— Нечего тебе убиваться по своему козлу, — отрубила Галочка, поправляя свои пышные нарощенные локоны. Коля ей никогда не нравился.

— Нельзя встречать новый год в одиночку! — сглаживала углы более мягкая Милана.

— Вот посмотришь на нормальных полуголых мужиков и поймешь, что есть варианты и получше, — оптимистично закончила Верочка.

Коля их за глаза называл «Трио из Виагры»: беленькая Милена, темненькая Вера и рыжая Галя. Правда, в таком цвете Галюша ходила всего полгода, а до этого перепробовала, кажется, все оттенки радуги, но прозвище им Николай дал задолго до этого. За любовь к караоке и вечные приходы в гости втроем.

Вообще-то, у нас всегда был квартет – с университета еще, когда торопившаяся в аудиторию Галя летела так быстро, что снесла трех других, споткнувшись на своих огромных каблуках. Опоздали на пару тогда мы все (причем, на разные пары, ведь учились мы на разных специальностях), но не расстроились, а пошли заливать горе чаем в студенческой столовой. Денег тогда было в обрез, поэтому мы заказали одну булочку на четверых и клевали ее все полтора часа. Так и сдружились.

Сейчас мы давно уже не студентки: как-никак, по тридцатнику разменяли. Галочка успела трижды сходить замуж и трижды разочароваться в этом процессе, хотя со всеми своими бывшими мужьями до сих пор оставалась в дружеских отношениях. Милена все ждала принца на белом коне, а Вера единственная счастлива в браке. У них с Мишей двое обаятельных детей, но это не мешало нашей подружке с ноги влетать в любой совместный движ.

Даже если это – новогодняя ночь в клубе с толпой неадекватных женщин и горячих мужчин почти без одежды.

Без понятия, как Мишаня ее отпустил, но Вериному мужу я точно куплю бутылку хорошего коньяка, ведь, глупо не признать, такой новый год мне нравился гораздо больше, чем тот, который я запланировала сама себе.

— Ладно, самых сладеньких обычно на самый конец оставляют, — махнула рукой на меня Галя, устремляя свой взгляд на сцену.

— А ты откуда знаешь? — тут же поинтересовалась наша наивная Милена.

— Кисонька, я уже полтора года как в разводе, — напомнила нам всем эта рыжая бестия. — Я успела обойти все злачные места в этом городе! Кстати, вот где нам с вами точно надо засветиться, так это…

Ответ растворился в очередном дружном «У-у-у», потому что мальчик на сцене, повернувшись спиной, избавился от штанов, засветив всем голодным до зрелища тетенькам свои накаченные ягодицы. Разумеется, в стрингах, которые красавчик тут же демонстративно оттянул и отпустил, вызывая новые восторженные вопли.

— Ух, я бы его съела! — заявила Галюша, и ее облизывающий взгляд наверняка было видно с самой сцены. — Пойду засуну ему парочку купюр в трусишки, чертенок!

Она поднялась, одернула вниз свое неприлично короткое, но невероятно красивое платье, подхватила заранее наменянную на мелкие купюры наличку и пьяненькой походкой от бедра двинулась к возвышению, на котором танцевали все сегодняшние артисты.

— Вот, бери пример! — ткнула пальцем в спину уходившей подружке Вера, обращаясь ко мне. — Надо получать от жизни все!

А я не хотела все. Я хотела обратно ту свою скучную, унылую, но целую жизнь, где гребанное одиночество не душило меня, стоило только переступить порог квартиры.

Фужер передо мной тут же наполнился по новой.

— Тогда пей, — все понимающий генерал всучил мне посудину. — В тебе еще явно недостаточно шампанского, чтобы оценить все прелести местного общества.

— Зато достаточно, чтобы это общество назавтра вообще не вспомнить, — проворчала я, но послушно приняла бокал и сделала глоток.

— О, не переживай, этот новый год ты точно запомнишь навсегда, — подмигнула мне с другой стороны дивана Милена.

Я не поверила. И очень, очень зря.

Глава 2. Артем

— Артемка! Артемушка! Родненький! Выручай!

Я с тяжким выдохом следил, как через все закулисье ко мне несся Гоша, управляющий клубом. Уже по одному его «Артемушка» было понятно, что случился какой-то пиздец.

Лавируя между вешалками, реквизитом и парнями, готовящимися к выходу на сцену, Гоша, он же Игорек, он же Игорь Валентинович наконец добрался до меня и положил руку на плечо как лучшему другу. Хотя друзьями мы никогда не были. Просто я на него работал, а он этим нагло пользовался.

— Я знаю, что ты сегодня не хотел, но… — начал было Гоша, но я сразу его перебил.

— Нет, Игорь, даже не начинай. Я больше не танцую, и ты это прекрасно знаешь!

Когда-то я начинал в этом стрип-клубе обычным танцором – тем самым, который раздевался за деньги. Своего прошлого я не стыдился и был искренне благодарен, что именно в этом месте ко мне отнеслись по-человечески, насколько это вообще возможно в условиях индустрии развлечений. Но меня ни к чему не принуждали, коллектив был хорошим, учителя – достойными. Именно здесь я получил огромный опыт, который трансформировался в будущую профессию.

Не стриптизера. Хореографа. Поэтому теперь я ставил для Игорька и его давно обновленной команды – как женской, так и мужской – номера, с которыми они потом и развлекали народ. А я оставался в тени, как сегодня, и просто следил, чтобы все прошло хорошо.

Но почему-то все то время, как я перестал выходить на сцену, в голове Гоши сидела идея-фикс на эту сцену меня вернуть. Мы уже не в первый раз обсуждали эту тему, и каждый раз мне казалось, что я весьма доходчиво доносил свою позицию.

Но вот мы опять здесь.

— Артемчик, брат, больше просто некому! — Игорь сильнее сжал мое плечо, заставляя меня снова обернуться к нему. — Соколовский сломался!

— Рад за него, — равнодушно бросил я и вновь уставился в зал, проверяя совместный номер новой команды. Они еще не сработались, и я уже делал себе мысленные пометки, какие моменты стоит отработать в следующий раз.

— Да ты не понял, — меня настойчиво развернули назад. Я закатил глаза, готовый услышать очередную слезливую историю.

Соколовский – скотина, словившая звезду. Не спорю, из всех местных танцоров он – лучший, но характер – откровенное говно. Он мог не явиться на репетицию, мог не выйти на сцену, потому что устал, мог отказываться от частных заказов, которые сам же набрал. И всегда у него находилась «веская» причина. «Сломался» – одна из них.

Чаще других он растягивал запястье и подворачивал ногу. Порой болел ангиной, которая удивительным образом проходила за один день. Когда другие выходили вместо него с температурой, больными зубами или едва залеченными переломами, этот «прима» мог пропустить целый день из-за сломанного ногтя.

Я его за это не уважал и давно бы выгнал, но Игорь Валентинович считал Соколовского ценным сотрудником. К моему огромному сожалению.

— Он реально башку разбил, — серьезно заявил мне Гоша, глядя прямо в глаза. — Полчаса назад скорая увезла. На него баба какая-то во время привата запрыгнула, а там веса – килограмм двести! Он оступился и приложился головой об ступеньку. Короче, випку мне неделю отмывать будут.

Оу. Ладно, в этот раз на приступ звездной болезни похоже не было.

— И что ты от меня хочешь? — устало поинтересовался я. Парня было жалко, конечно, но себя – жальче. — Финальный номер Степка отработает, он как раз для этого и нужен был.

В таких программах, как новогодняя, у каждого солиста есть дублер – именно для таких случаев. И как постановщик я только рад, что Степан получит шанс блеснуть на большую публику – его уверенности в себе это только на пользу пойдет.

— Да не в финале дело! — Игорь наконец-то отцепился от меня и махнул рукой. — У Соколовского приват заказан. Очень важный.

— Отправь Фила, – пожал я плечами.

— Нет, Фил у этой клиентки в стоп-листе, — Гоша даже поморщился. — Он в прошлый раз решил к ней в трусы залезть. Она чуть мне пол клуба не разнесла!

Да, бывала у парней такая проблемка: они любую симпатию воспринимали за зеленый свет к продолжению. Не одобряю, но и не осуждаю. Когда секс по согласию и во вне рабочее время – ради бога, но клеить клиенток во время приватов – это как минимум низко.

— У тебя еще десяток кандидатов, — все еще не велся я.

— Да не подходят они, Артемушка! — Игорек чуть не плакал.

Я все еще не велся.

Не потому, что теперь считал стриптиз чем-то постыдным – нормальная профессия, если ты отдаешься ей со всей душой. Мне когда-то тоже нравилось танцевать, нравился восторг в глазах девушек и женщин. Но я, наверное, перегорел. Сейчас придумывать и показывать номера, чтобы их выполняли другие, мне нравилось больше.

Последний свой приват я танцевал… года два назад? Да, наверное. И пока не тянуло повторять.

Гоша шагнул ближе и понизил интонации:

— Бывший муж заказчицы – большая шишка. Если ей что-то еще раз не понравится, он просто прикроет нас!

Я… все еще не проникся, потому что такие дешевые манипуляции – то, чем очень любила кичиться любая подвыпившая клиентка. Отцы, мужья, любовники – кем они только не прикрывались, требуя к себе особого отношения. Стоит ли упоминать, что действительно «большой шишкой» из числа родственников обладала одна из тысячи?

Плавали. Знаем.

Гоша, видя мое каменное лицо, схватил себя за виски. Казалось, еще секунда – и он реально заплачет.

— Артем, я тебя прошу. Нет, я тебя умоляю! — Гоша шагнул вперед, безжалостно вторгаясь в мое личное пространство. Меня окутало запахом мятных сигарет и шампанского. — Это не просто клиентка и не просто постоянная. Ее хахаль – долбанный авторитет. В прошлый раз с Филом я выручку за три месяца выложил, чтобы сгладить конфликт! Ты понимаешь, чем мне встанет ее недовольство в этот раз?

Видимо, в этот раз наличие «большой шишки» было реальным. И, судя по панике в глазах Игоря, мужик действительно был серьезной проблемой.

Я отступил на полшага, все еще оставаясь за кулисами. Соглашаться не хотелось, но еще больше не хотелось подставлять Гошу. Он, конечно, тот еще козел, но сейчас его страх не казался мне показным.

— Артемчик, — тяжелая рука снова оказалась на моем плече. — Я тебе всю сумму за приват отдам. Удвою. И премию еще за сегодняшнее шоу выложу. Только пожалуйста, станцуй ты один раз!

Я молча смотрел на его побелевшие костяшки пальцев, впившихся в мой рукав. Понимал, что сопротивляться бесполезно. Гоша не отстанет, а скандалить в новогоднюю ночь не хотелось.

— Черт с тобой, — выдохнул я. — Но это в последний раз. Понял?

Игорь отшатнулся, лицо его тут же просияло. Он потрепал меня по плечу, будто только что не висел на мне мертвым грузом.

— Спасибо, братан! Я знал, что ты не подведешь!

Ладно, примерю на себя роль Деда Мороза для подвыпившей бабы криминального авторитета. В первый раз, что ли?

— Что заказывали-то? — поинтересовался я, бросая последний взгляд на сцену. Там парни ловили овации и купались в дожде из конфетти и денежных купюр. Раньше я тоже получал от этого кайф. Сейчас подобные танцы казались мне слишком… незначительными. Хотелось чего-то большего.

Но шел я в сторону гримерок. Вот такая она, жизнь.

— Да ничего особенного, просто приват, — пожал плечами Гоша, вышагивая, как и положено начальнику, чуть впереди. — Единственное пожелание – без рук.

На местном жаргоне это значило, что лезть к клиентке с предложениями горизонтального продолжения не следовало.

— Авторитет не простит? — усмехнулся я.

Гоша слишком спокойно отмахнулся. По сравнению с паникой, которая накрывала его минуту назад, это выглядело слишком подозрительно.

— Да там приват не для его бабы, а для ее подружки, — легкомысленно бросил он, вынуждая меня остановиться.

— В смысле? — я развернулся, чувствуя, что меня развели как лоха. — А к чему тогда все эти «Артемушка, спаси-помоги?»

Игорь скривился, будто я ему на больной мозоль наступил.

— Так платит все равно наша постоянная клиентка! — Гоша развел руками, пытаясь сохранить невинное выражение лица. — И если ее подруге не понравится – авторитет все равно узнает и обидится. Понимаешь? А отвечать – мне.

Ну, заебись. Ему отвечать, а мне – страдать.

— У меня нет костюма, — бросил я через плечо, открывая дверь в общую гримерку.

— Да бери любой, — благодушно махнул на меня рукой начальник. — Ты ж тут лучше меня ориентируешься. А если кто из парней будет бухтеть – я разберусь.

Я уставился на вешалки. То, что мне давали полный карт-бланш, конечно, приятно. Неприятно, что Игорек все-таки меня продавил, скотина.

— Четвертая випка, через десять минут, — уходя, крикнул он мне в спину. И добавил почти насмешливо: — Не опаздывай, Артемка!

Я закатил глаза, хоть этого никто и не видел, и бросил взгляд на часы. Через десять минут – без пяти полночь. Значит, этот гад ползучий предлагал мне встретить новый год не с бокалом шампанского, а в компании чьей-то подружки, раздеваясь даже не для нее, а для неведомого мне «авторитета», чье удовольствие стоило всеобщего спокойствия.

М-да, такого тройничка на новый год у меня еще точно не было.

Глава 3. Мария

— Вы совсем головой долбанулись? — перекрикивая музыку, кричала я сразу трем своим подружкам. — Я никуда не пойду!

— Еще как пойдешь! — непримиримо вещала Галюня, закидывая в рот виноградинку. Она стояла у стола, покачивая бедрами в такт, и ждала, собственно, меня. — Еще и спасибо потом скажешь!

— Не отказывайся, Машуль, — подхватывала мягкая Милена. — Это подарок! Мы обидимся!

— Тебе самой это надо! — куда как жестче отзывалась Вера, подхватывая меня под руку и поднимая с места – я даже не успела сообразить, как оказалась на ногах. — Просто красивый мужик, который станцует для тебя. Все! Наслаждайся и получай удовольствие, большего от тебя не требуется!

Она упрямо толкнула меня вперед – прямо в загребущие руки Гали, которая знала в этом стрип-клубе все и всех.

— Кисонька моя, я выбрала тебе самого горячего парня, — на ухо пьяно шептала она мне, чуть пошатываясь. Или это я пошатывалась? Сложно было сказать. Я сбилась со счета после того, как официантка забрала четвертую пустую бутылку с нашего столика. — Ты точно скажешь мне спасибо, когда увидишь его без майки!

Мои ноги заплетались, но Галя тащила меня по коридору с решимостью бульдозера. Свет здесь был приглушенным, звуки музыки из зала доносились глухо, словно из другого мира.

— Галина, я серьезно... — попыталась я вырваться, но ее хватка лишь усилилась.

— Тише, тише, радость моя. Все уже оплачено. Не позорь меня.

Она остановилась перед матовой дверью, украшенной номером «4», и с победоносным видом распахнула ее. Внутри была небольшая комната с мягким диваном, приглушенным светом и давящей тишиной.

— Ваш приват, мадам, — с клоунским поклоном Галя всунула мне в руки пачку купюр и пропустила вперед. Я сделала шаг и тут же обернулась, но увидела перед собой лишь стремительно закрывающуюся дверь.

Я осталась одна посреди полумрака и тихой музыки из невидимых колонок. Сердце бешено стучало. Идиотка, ну вот зачем я согласилась? Лучше бы сидела за столом, пялилась в шампанское и жалела себя. Это куда привычнее, чем вот это... это унизительное ожидание.

Я метнулась к двери, но ручка не поддавалась. Галюня – стерва, заперла меня снаружи.

Я осмотрелась. Никогда не была в випках стрип-клуба, но ожидала чего-то более… пафосного, что ли. А тут всего лишь темное небольшое помещение с плотными шторами на стенах, у одной – небольшой столик на тонкой ножке с ведерком шампанского. Рядом – маленький диванчик, больше похожий на обрезанную софу. А перед ним куча свободного места, освещенного софитами.

Предположив, что место в темноте – для меня, я двинулась к дивану. Стоять на каблуках все равно неудобно, да и головокружение от количества выпитого не давало делать это спокойно, поэтому я с облегчением опустилась на мягкое сидение, машинально расправляя платье.

Красивое, черт возьми, платье!

Я покупала его как раз для этого нового года. Блестящее, на тонких бретелях, с прозрачными вставками и узором из снежинок, украшенное пайетками и бусинами. Облегающее во всех местах, подчеркивающее одним вырезом – грудь, а другим – длинные ноги. Для меня это был довольно откровенный образ, но Коля такое любил.

Я хотела угодить ему. А теперь сидела и ждала левого мужика, которому откровенно плевать на то, в чем я вообще тут сидела. Хоть в мешке из-под муки: он все равно будет работать ради девчонкиных денег.

Это ж додуматься надо было: подарить мне на новый год приват!

Внезапно зазвучала другая музыка – томная, с хриплым саксофоном. Я инстинктивно вжалась в спинку дивана. Дверь беззвучно отворилась, и в комнату вошел он.

Не «горячий парень», как вещала Галя, а скорее уставший. Высокий, в серебристой жилетке на голое тело, сверкающих черных брюках и красном новогоднем колпаке.

Он не строил из себя соблазнителя. Он просто вошел, встретился со мной взглядом и на секунду замер. В его глазах не было ни капли желания или попытки понравиться. Лишь холодный профессионализм.

И все же он улыбнулся – вежливо, но не более того.

Я не поняла, в какой момент он начал двигаться. Вот только он стоял передо мной, такой… скучный. А вот уже его руки взлетали в воздух, корпус отклонялся в сторону, а нога выписывала какое-то танцевальное па.

Даже моего замутненного шампанским разума хватило понять, что мужик не просто двигался под музыку. Он этот танец проживал.

Он танцевал не для денег. И уж точно не для меня. Он танцевал для себя.

Музыка лилась сквозь него, а его тело было не инструментом для соблазна, а продолжением мелодии. Каждый жест был отточен и полон внутренней силы. Он ловил ритм, и его лицо, прежде отстраненное, теперь выражало лишь глубокую концентрацию. Легкая улыбка тронула его губы, когда он выполнил сложный поворот – не для зрителя, а просто потому, что мог это сделать.

Он не пытался меня задеть или соблазнить взглядом. Его мир в эту минуту сузился до музыкальной композиции и собственного тела, и он наслаждался этим ощущением. В его движениях не было ни капли стыда или работы. Был чистый, почти детский восторг от самого процесса.

Я наконец-то смогла рассмотреть его лицо – молодое, почти мальчишеское. Легкая небритость, серые глаза, морщинки вокруг – те самые, которые всегда появлялись у тех, кто много улыбался. И этот молодой мужчина тоже улыбался – совсем не так, как делал это при своем появлении.

Теперь это было искренне.

Он кайфовал от того, что делал. От того, как его тело подчинялось, покорялось его желаниям. Как слетал нелепый колпак, демонстрируя растрепанные, чуть вихрастые русые волосы. Как распахивались полы жилетки, демонстрируя идеальный атлетический пресс с кучей родинок. Я почему-то была уверена, что у всех стриптизеров тела должны быть вылизанными, обмазанными маслом, без единого изъяна или волоска. А тут – вполне себе реальный мужик. Настоящий, а не пластиковый кен из коробки.

Он скользил по импровизированной сцене, и никто ему был не нужен. Уверена: не будь тут меня, и он делал бы то же самое с тем же чувством, потому что зритель для него – это не цель, а почти предмет мебели.

И это осознание не обидело. Напротив, оно стало ключом. Если он мог так безраздельно отдаваться моменту, забыв о направленных на него взглядах и условностях, то почему бы и мне не позволить себе то же самое?

Я перестала вжиматься в диван. Мои плечи расправились, а дыхание выровнялось, подстраиваясь под ритм его движений. Глупые купюры, которые я бесцельно сжимала в руках, потерялись где-то в складках дивана. Я больше не была пассивной жертвой обстоятельств, вынужденной наблюдать за чужим выступлением. Я стала соучастницей этого чистого, ничем не омраченного удовольствия.

Танцор сделал стремительный поворот, и его жилетка, уже расстегнутая, соскользнула на пол. Он даже не заметил, проходя по ней босой ногой. Его взгляд был обращен внутрь, губы шептали что-то под музыку. Он был полностью поглощен своим искусством.

И я позволила себе погрузиться в него вместе с этим красавчиком. Я смотрела, как играли мускулы на его спине, и видела не объект для вожделения, а красоту отточенного движения. Я слушала музыку и чувствовала, как внутри таяла ледяная глыба, оставленная Колей.

Стриптизер приблизился ко мне одним плавным движением и почти упал, уперевшись руками в диван. Я вздрогнула, не сразу сообразив, что это – часть номера. В легкие без спроса ворвался аромат мужского тела – не какого-то лосьона, а пота и морозной туалетной воды. Настоящий запах. Такой же настоящий, как подмигивающий мне красавчик.

Теперь я понимала, о чем говорили девочки за столом. Почему они так настойчиво уговаривали меня пойти сюда и посмотреть на «просто красивого мужика». После такого думать о ком-то другом просто не получалось.

Он не касался меня – даже не пытался, хотя порой замирал в считанных сантиметрах от моих коленей, рук или даже лица. Он обволакивал меня своей энергетикой – не хищной и не «самцовой», а... дружелюбной. Игривой. Будто говорил: «Смотри, как это здорово – просто быть собой и радоваться движению».