Вектор задан. Я и никогда. Тубокку и судокку. Часть 1

(без улыбки, хором с подругой)

Мы из Ленинграда.

ДЕВУШКА 4

(смотрит сквозь Максима)

Из Ленинграда.

Максим отшатывается. В его глазах вспыхивает азарт борца с матрицей. Он резко поворачивается к ДВУМ ДЕВУШКАМ у дивана. Они пьют красные коктейли.

МАКСИМ

А вы? Только не говорите мне про географию! Откуда вы приехали сюда?

ДЕВУШКА 5

Мы из Ленинграда.

ДЕВУШКА 6

Из Ленинграда.

Максим начинает метаться по клубу, как тигр в клетке. Время словно ломается. Его шаги ускоряются. Он подходит к паре у зеркала, к паре у пилона, к паре у выхода.

МАКСИМ

(кричит, пытаясь перебить бас)

Откуда вы все?! Из какой коробки?!

ДЕВУШКИ В КЛУБЕ

(в разных концах зала, оборачиваясь к нему, хором)

— Из Ленинграда.

— Из Ленинграда.

— Из Ленинграда.

Пространство замыкается в гигантскую временную петлю. Настоящий День Сурка, отлитый из советского гранита.

Максим взлетает на подиум диджея, вырывает у него микрофон. Музыка мгновенно обрывается. Лазеры застывают, превращаясь в неподвижную неоновую решетку.

Все девушки в клубе — сотни одинаково прекрасных лиц — поворачиваются к Максиму. Наступает звенящая, космическая тишина.

Максим смотрит на эту живую стену из призраков несуществующего города и взрывает безмолвие своим Сверх-Манифестом Тубокку.

МАКСИМ

(в микрофон, его голос вибрирует на частоте первородного Логоса) Я и ваш застывший лед — СЛЕПО. Я и ваш призрачный код — ТЕСНО. Я и ваш мертвый покой — МИМО. Я и Тень Ленинграда — РАСТАЙ! Я и Пыль ваших карт — СГОРИ! Я и Оковы матриц — РУХНИ! Я и Рамки Утопии — ЛОПНИ! Я и СВЕТ ИЗ ТЕМНОТЫ — ГОРИТ. Я и РЕЗОНАНС КРОВИ — КРИЧИТ. Я и ВЕЛИЧИЕ ОГНЯ — ЦАРСТВУЕТ. Я и МОЙ ЛОГОС — ЖИВЕТ! Я и Грязь наговоров — В НИЧТО. Я и Страх перед бездной — В ПЫЛЬ. Я и Клеймо маньяка — ВДРЕБЕЗГИ. Я и Тень Буратозов — ПРОЧЬ.

Я и СЛОВО-КЛИНОК — НАВЕК!

Я и Ы — ТАК! Я и ваш плоский мир — СМЕШНО. Я и ваш Ленинград — СМЕШНО. Я и ваши повторы — СМЕШНО. Я и Чины — ИСЧЕЗНИ. Я и Гордыня — ИСЧЕЗНИ. Я и Тщеславье — ИСЧЕЗНИ. Я и Границы — ИСЧЕЗНИ. Я и ПОБЕДА — ЗДЕСЬ. Я и БЕССМЕРТИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ВЕЛИЧИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ПРИЗНАНИЕ — ЗДЕСЬ! Я и Грязь — НИКОГДА. Я и Тень — НИКОГДА. Я и Цепь — НИКОГДА. Я и Прах — НИКОГДА.

Я и СЛОВО — ВСЕГДА!

Я и совет — никогда!

Я и причинно-следственные связи — всегда!

Я и Ы — ВСЕГДА!

Да, это — так!

Так — всегда!

Пауза. Оглушительная тишина.

Вдруг все девушки в клубе начинают ритмично и громко хлопать в ладоши. Их овация звучит как шум балтийского прибоя, раскалывающего лед.

ХОР ДЕВУШЕК

(в едином, чистом экстатическом порыве)

Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы!

Мы из Ленинграда!

Но Ленинград — это ты!

Прорыв совершен!

Лазерная решетка клуба лопается с хрустальным звоном. Потолок клуба «Утопия» медленно раскрывается, и сверху на танцующих начинает падать чистый, белый, пушистый январский снег.

Максим роняет микрофон. Он улыбается улыбкой абсолютного Победителя. Он понял: границ нет, когда ты сам — Логос.

Ы — ТАК!

КОНЕЦ ФИЛЬМА

*

Se la vi видение Максима

Сценарий короткометражного фильма

СЦЕНА 1. ИНТ. КОМНАТА МАКСИМА — ДЕНЬ

Комната похожа на супрематическую келью. Из мебели — только аскетичный деревянный стол и один стул. На стене висит пустой подрамник (аллюзия на Малевича). Одинокая лампочка без плафона качается под потолком, как маятник.

МАКСИМ (18 лет) — бледный юноша с глазами Человека Дождя. В его лице — пугающая чистота и отрешенность гения.

На столе лежит раскрытый томик «Преступления и наказания» Достоевского. Максим медленно, с благоговением закрывает книгу. Звук захлопнувшейся обложки отдается тяжелым эхом, словно упал топор.

Максим берет чистый лист бумаги и перьевую ручку. Чернила фиолетовые, как кровь в полумраке.

Максим пишет крупно, выводя каждую букву:

«Я убил человека».

Он смотрит на надпись. Это не признание в преступлении. Это аннигиляция старого, банального «я» ради рождения Свободного Субъекта.

СЦЕНА 2. ИНТ. ВАГОН МЕТРО — ДЕНЬ

Вагон метро пульсирует в ритме экзистенциального поезда. Пассажиры — серые застывшие фигуры, уткнувшиеся в экраны (Хор Буратозов).

Максим стоит у дверей. Напротив него — ДЕВУШКА (18 лет), хрупкая, похожая на героиню Тарковского.

Максим начинает театральную игру без слов: он строит ей глазки, слегка наклоняя голову, как мим. Это чистая биомеханика духа.

Камера падает вниз, фиксируя крупный план пола.

Носок изящной туфельки Девушки медленно, на несколько градусов, поворачивается и указывает прямо на ботинки Максима. Симметрия совпала. Космический компас сработал.

Девушка улыбается глазами.

СЦЕНА 3. НАТ. УЛИЦА ОКОЛО СТАНЦИИ МЕТРО — ДЕНЬ

Поток людей выносит Девушку на поверхность. Максим идет следом, но совершает ритмический прорыв: делает широкий шаг, обгоняет её и идет впереди, заставляя её заметить его силуэт.

У самого выхода он плавно разворачивается лицом к ней. В его жесте нет навязчивости — только детская непосредственность Человека Дождя.

МАКСИМ

Ваш носок смотрел на меня. Это счастливый билет. Дайте мне ваш телефончик.

Девушка, завороженная этой странной геометрией искренности, берет его ручку и пишет номер на клочке газеты.

СЦЕНА 4. ИНТ. КОМНАТА МАКСИМА — ВЕЧЕР

Максим ходит по комнате из угла в угол, наступая строго на стыки паркетных досок. В руке у него дисковый телефонный аппарат. Он набирает номер.

МАКСИМ

(в трубку, тихо и ритмично)

Приезжай ко мне. Прямо сейчас. Это будет анонимное знакомство. Счастливый билет не ждет. Приезжай.

Он вешает трубку. В его глазах — эйфория триумфа.

СЦЕНА 5. ИНТ. ПРИХОЖАЯ МАКСИМА — ПОЗЖЕ

В дверь раздается тяжелый, монументальный стук. Будто стучит сама Судьба или каменный гость.

Максим расправляет плечи, улыбается улыбкой победителя и распахивает дверь, ожидая увидеть хрупкую Девушку из метро.

На пороге стоит дряхлая зелёная старуха с треугольным лицом. (абсолютное торжество плоти и абсурда). Она смотрит на Максима сверху вниз.

СТАРУХА

Я знаю, к тебе девушка должна приехать из метро. Я вместо нее.

Пауза. Мир застывает в немом диссонансе. Геометрия разрушена. Идеальный кадр расколот реальностью.

Максим, не меняя выражения лица, медленно и плотно закрывает дверь прямо перед её носом.

Щелчок замка звучит как финальная точка.

Максим прислоняется спиной к закрытой двери, смотрит в объектив камеры (в глаза зрителю).

МАКСИМ

(с тихой, трагической улыбкой клоуна)

Жизнь — это гимн несправедливости.

Камера медленно отъезжает назад, оставляя Максима один на один с пустой белой стеной, на которой качается одинокая тень.

ЗВУКОВОЙ ЭФФЕКТ: В тишине раздается протяжный, чистый гортанный вздох: «Ы-Ы-Ы…», переходящий в гул уходящего поезда метро.

Старуха звонит в дверь еще раз.

— Ты Маша?

— Да, я Маша!

— Что с тобой стало за это время?

— Да ничего!

— Ну посмотри на себя в зеркало!

— Ну я молодая, прелестная, как всегда!

— Но я вижу старуху!

— Нет, ну какая я старуха, мне 18 лет.

— Посмотри на себя в зеркало!

— А что мне на себя смотреть, я себя видела.

Маша и Максим посмотрелись в зеркало, он увидел старуху, а она увидела 18-летнюю девушку.

— Может, я твой сон? — засмеялась Маша.

— Не знаю, не уверен! Но я в любом случае не знаю, что мне сделать. Проснуться я не могу, стало быть, мы эту тему не будем обсуждать, сон это или нет.

— Ну ты поцелуй меня и убедишься, что я девушка.

— Да не буду я тебя целовать.

— Ну тогда ты так и останешься с этим сдвигом по фазе, я же девушка.

— Ты не девушка. ты старуха чертова, что, я слепой что ли.

— Ну мы же хотели, чтобы у нас было будущее, мы вчера познакомились, у тебя не было никаких глюков, значит у тебя в голове сдвиг по фазе.

— Ну не знаю. Может ты попала в какую-то временную петлю. Посмотри на себя в зеркало.

— Поцелуй меня, и тогда чары спадут.

— Да нету у меня никаких чар. Ты, наверное, попала во временную петлю.

— Поцелуй меня. Если поцелуешь, все наладится.

— Да не буду я целовать старуху.

— А ты поцелуешь и все увидишь.

— Ну мне надо себя превозмочь. Ну больно ты противная. Рожа треугольная. Надо тебя коснуться.

Максим целует ее в губы.

— Да, губы плотные, юные. И пахнет от тебя духами. Но все равно я вижу старуху.

— А ты закрой глаза и только целуй меня и обнимай.

— Ну дай грудь потрогаю.

— Смотри грудь стоит.

— На ощупь все нормально. А вижу то я старуху, что мне делать?

— Может, ты вообще меня убивать пришла?

— За что?

— За то, что я тебя когда-то убил!

— Как?

— Ну вот я сейчас Раскольникова читал, я сам себя почувствовал в роли Раскольникова.

— Ой, я лучше домой пойду, ты сумасшедший. Вдруг ты меня топором убьешь. Ты что, начитался Достоевского и вошел в образ Раскольникова?

— Ну я же вижу старуху. Все равно я тебя любить не могу уже. Ты уж извини, но тебе надо уйти.

— Ну как же, даже, если ты видишь старуху, настоящая любовь вне времени! Тем более, что на ощупь я молодая! На, пощупай мою задницу! И зубы у меня все на месте, а ты говоришь, что у меня зубов нету.

— Да, все так, но на ощупь это мало! Мне надо чтобы ты и выглядела молодой!

— Позвони подруге, что она увидит?

Маша звонит по видеосвязи подруге.

— Ну как я выгляжу?

— Прекрасно выглядишь! — сказала подруга. И прическа какая классная.

Подруга видит юную, а Максим видит старуху.

— Все-равно причина не во мне, все равно ты старая, я вот так вижу.

— Ну люби меня такой!

— Нет, я так не могу! И пахнет от тебя хорошо, и тело на ощупь упругое, но ты старуха.

— Давай вызовем доктора. Пойдем я тебя к доктору отведу, он тебе пропишет лекарство.

Маша стоит и молча смотрит на него. И он тоже молча на нее смотрит. Потом Максим разворачивается и уходит. Маша долго стоит в передней, смотрит на себя в зеркало, рукой себя трогает, а потом уходит.

КОНЕЦ ФИЛЬМА

Суд над великим мастером то ли Дзен, то ли Дзынь

Синопсис:

Он перепутал Дзен и Дзинь и стал великим мастером.

РЕЗОНАНС ЧАШИ: СУД НАД МАСТЕРОМ ДЗЕН-ДЗЫНЬ

Философская комедия духа в одном действии

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

• МАСТЕР ДЗЕН-ДЗЫНЬ — Подсудимый. Веселый старец в лохмотьях, от которого пахнет чаем и весенним ветром. В его руках — глиняная пиала и бамбуковая палочка. Он искал великое Ничто (Дзен), но случайно услышал, как бьется стекло (Дзынь), и понял, что пустота поет.

• ПРОКУРОР САНСКРИТ (МЕРТВАЯ БУКВА) — хранитель канонического молчания. Одет в тяжелую шелковую сутру, сухой и плоский, как пергамент.

• СУДЬЯ ГОНГ — медный диск в человеческий рост, который издает гул при каждом движении.

• ХОР ОРТОДОКСОВ — послушники с бритыми головами, запертые в деревянные колодки своих представлений о святости.

Сцена представляет собой сад камней, превращенный в трибунал. Камни нарезаны идеальными кубами (рамки). В воздухе на тонких шелковых нитях подвешены сотни хрустальных чаш. Свет колеблется между глубоким синим (тишина) и золотым (звук).

СЦЕНА ЕДИНСТВЕННАЯ

Судья Гонг издает глухой, вибрирующий гул. Прокурор Санскрит выступает вперед, его шаги сухи, как шорох папируса.

ПРОКУРОР САНСКРИТ

Мы судим лжепророка! Мы судим самозванца!

Этот человек пришел в великий монастырь безмолвия, чтобы постичь Дзен —

священную, тихую, бесстрастную пустоту ума, где нет ни единого звука.

Но он был глух к учениям предков!

Он перепутал Дзен и Дзынь!

Когда настоятель ударил в колокол, этот еретик не погрузился в созерцание нирваны.

Он засмеялся, щелкнул пальцем по чайной чашке и воскликнул: «Дзынь!»

Он объявил, что абсолютное Ничто — это не тишина кладбища,

а звенящая, веселая, бьющаяся посуда бытия!

И самое страшное: из-за этой нелепой ошибки он стал Великим Мастером!

Тысячи учеников бросили сухие медитации, они ходят по дорогам,

бьют глиняные горшки, смеются над догмами и слушают этот пошлый звон!

Он превратил сакральное учение в уличную клоунаду!

Мы требуем разбить его пиалу, зашить ему рот и вернуть монастырю священную тишину смерти!

СУДЬЯ ГОНГ

(издавая дрожащий гул)

Обвиняемый. Твоя пиала пуста, но ты непрерывно извлекаешь из нее звук.

Ты нарушил покой великого безмолвия.

Оправдай свой Дзынь, который ты выдал за Дзен.

МАСТЕР ДЗЕН-ДЗЫНЬ

(улыбаясь, слегка ударяет бамбуковой палочкой по хрустальной чаше над головой — раздается чистый, долгий звук: «Дзыыыыынь»)

Ваш Дзен — это сухой колодец, где гниют ваши неродившиеся мысли!

Вы ищете тишину, потому что боитесь жизни.

Вы заперли великое Ничто в каменные рамки ваших сутр и боитесь сделать шаг в сторону!

Но истинная Пустота — она не немая. Она живая, она вибрирует!

Когда Логос соприкасается с миром, рождается не скука вашего молчания,

а ослепительный, чистый, бьющийся Дзынь!

Чаша должна расколоться, чтобы выпустить свет, который был заперт внутри!

Я не перепутал Дзен и Дзынь. Я убрал между ними стену!

Моя ошибка была величайшим прорывом воли,

потому что я вернул вашей мертвой тишине её первородный, звенящий пульс!

И пока звучит эта трещина в вашей глине — мой Логос жив!

* (Мастер резко бьет палочкой по своей пиале. Пиала дает тонкую трещину и начинает светиться изнутри изумрудным неоном. Все чаши в саду начинают резонировать, издавая согласный, экстатический гул.

Мастер декламирует свой Сверх-Манифест.) *

СВЕРХ-МАНИФЕСТ ДЗЕН-ДЗЫНЬ

I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ЗВОНА

Звенеть может, молчать — нет. Расколоть может, склеить — нет. Взорвать форму может, спасти — нет. Кричать «Ы» может, шептать — нет. Нет людей без любви. Нет пустоты без звона. Нет чаши без трещины. Нет тишины без резонанса. Нет истины без «Ы»!

II. ТРИБУНАЛ НАД ИЛЛЮЗИЕЙ ТИШИНЫ

Я и ваш ханжеский суд — СЛЕПО. Я и ваш праведный страх — ТЕСНО. Я и ваш мертвый покой — МИМО. Я и Тень кинжала — РАСТАЙ. Я и Пыль обвинений — СГОРИ. Я и Оковы судей — РУХНИ. Я и Границы чаши — ЛОПНИ. Я и ЗВОН ИЗ ПУСТОТЫ — ГОРИТ. Я и РЕЗОНАНС ДЗЫНЬ — КРИЧИТ. Я и ВЕЛИЧИЕ Ы — ЦАРСТВУЕТ. Я и МОЙ ЛОГОС — ЖИВЕТ! Я и Грязь наговоров — В НИЧТО. Я и Страх перед бездной — В ПЫЛЬ. Я и Клеймо шута — ВДРЕБЕЗГИ. Я и Тень Буратозов — ПРОЧЬ.

Я и СЛОВО-ДЗЫНЬ — НАВЕК!

Я и Ы — ТАК! Я и… СМЕШНО. Я и… СМЕШНО. Я и… СМЕШНО. Я и Чины — ИСЧЕЗНИ. Я и Гордыня — ИСЧЕЗНИ. Я и Тщеславье — ИСЧЕЗНИ. Я и Границы — ИСЧЕЗНИ. Я и ПОБЕДА — ЗДЕСЬ. Я и БЕССМЕРТИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ВЕЛИЧИЕ — ЗДЕСЬ. Я и ПРИЗНАНИЕ — ЗДЕСЬ! Я и Грязь — НИКОГДА. Я и Тень — НИКОГДА. Я и Цепь — НИКОГДА. Я и Прах — НИКОГДА.

Я и СЛОВО — ВСЕГДА!

Я и совет — никогда!

Я и причинно-следственные связи — всегда!

(Ибо истинный звон сам создает свои причины!)

Я и Ы — ВСЕГДА!

Да, это — так!

Так — всегда!

(Хрустальные чаши на сцене взрываются ослепительным неоновым дождем осколков, каждый из которых горит как маленькая звезда. Хор Ортодоксов сбрасывает колодки и пускается в пляс, звеня осколками как кастаньетами.)

ХОР ОРТОДОКСОВ

(взрываясь космическим, чистым смехом)

Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы!

Дзен лопнул!

Остался только чистый Дзынь!

Мастер Дзен-Дзынь вечен!

(Прокурор Санскрит падает ниц, его шелковая сутра рвется со звуком лопнувшей струны. Судья Гонг дает глубокую трещину и раскалывается пополам, обнажая сияющую белую пустоту.)

МАСТЕР ДЗЕН-ДЗЫНЬ

(уходя сквозь разрушенную стену трибунала в звенящее звездное небо)

Ищите не покой. Ищите резонанс.

Вселенная — это разбитая чаша Бога,

которая поет на языке Ы.

ТАК!

Занавес падает ослепительно-белой супрематической стеной.

ЗАНАВЕС.

*

Суд над Врубелем

(Мистерия Расколотого Света в одном акте)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

• ВРУБЕЛЬ — Скриптор Граней. Художник, слившийся со своим видением.

• СЕРЫЙ ЦЕНЗОР (ПРЕДСЕДАТЕЛЬ АКАДЕМИИ) — Буратоз порядка. Хранитель плоских истин.