Индекс Глобусова. Проект «Сингулярность Арысова»

Индекс Глобусова

Проект «Сингулярность Арысова»

Искандер Арысов

© Искандер Арысов, 2026

ISBN 978-5-0071-1244-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава первая. фКак Вася Глобусов поспорил с лектором

«Сомневайтесь смело. И не бойтесь будущего — его нет, пока вы его не построили».

В девятом классе Вася Глобусов вдруг заболел будущим.

Это случилось не в одночасье — как медленное смещение орбиты под действием невидимой массы. Сначала он наткнулся на канал с «предсказаниями Нострадамуса на 2024 год». Потом — на подборку пророчеств Ванги. Потом алгоритм подсунул ему афонского старца, который ещё в девяностом предсказал крах доллара, третью мировую и «смерть того, чья фамилия на О».

Вася внимательно прочитал. И задумался.

Фамилия на «О» — это кто? Обама? Орбан? Овечкин? А может, Орешников из параллельного класса? Старец предусмотрительно уточнил, что «убьют» — и «всё начнётся с головокружительной скоростью». Скорость чего? Инфляции? Распада атомов? Падения метеорита?

Вопросы плодились, как нейтроны в непросчитанной цепной реакции.

Вася начал собирать данные. Он сравнивал старые пророчества с реальными событиями — и быстро понял главный принцип: любое мрачное предсказание можно натянуть на любое плохое событие, если формулировка достаточно размыта. «Кровавая Пасха» — ну, в какой-то стране на Пасху действительно кого-то убили. «Водная стихия» — где-то случилось наводнение. «Америка исчезнет с карты мира» — если карту сложить пополам, любая страна исчезнет.

Но настоящий переворот в сознании Васи случился, когда он решил проверить старца Стефана Карульского. В интернете писали: «Старец Стефан предсказал, что 2025 год станет точкой невозврата, Землю постигнет водная стихия, а Америка исчезнет».

— А где исходник? — спросил Вася у поисковика.

Исходника не было. Были перепечатки перепечаток, мутные скриншоты, видео с голосом, подозрительно похожим на робота. В одном источнике предсказание датировалось 1983 годом, в другом — 1995-м, в третьем — «более сорока лет назад», что в эпоху интернета означало «кто-то когда-то что-то сказал, а мы перепостили».

Вася заварил чай, сел на кухне и записал в тетрадку в клеточку:

«Схема предсказателя:

1. Берём тёмную фразу («кровавая зима», «падение великого», «гибель закатного»).

2. Ждём любое плохое событие.

3. Объявляем его пророчеством.

4. Если не сбылось — переносим дату.

5. Прибыль».

Вася дописал последний пункт и задумался. Прибыль — кому? Точно не ему. И не старцам, которые давно умерли. Прибыль тем, кто перепечатывает эти ужасы на новостных сайтах. Потому что страшные заголовки приносят клики. Клики приносят деньги. Деньги — единственное точное предсказание в этой системе.

Дед у Васи был академиком. Не каким-нибудь, а настоящим — с бородой, портретом Ландау в кабинете и привычкой решать в уме дифференциальные уравнения, пока ждёт, когда закипит чайник.

Вася очень хотел поговорить с ним о своём открытии. Но не решался. Потому что дед думал, что внук с головой ушёл в физику — читает Ландау и Лифшица, решает задачи по термодинамике, готовится к олимпиаде. А на самом деле Вася сидел на форумах про Нострадамуса и сравнивал даты предсказаний с реальными событиями.

Это было похоже на двойную жизнь. Или на ту самую квантовую суперпозицию, про которую дед рассказывал: пока не откроешь ящик — Вася одновременно и будущий физик, и любитель эзотерики.

Но однажды вечером дед сам начал разговор.

— Вася, — сказал он, снимая очки и протирая их специальной салфеткой. — Ты в последнее время какой-то задумчивый. Задача по астрофизике не идёт?

— Идёт, — соврал Вася. — Всё идёт.

Дед посмотрел на него долгим взглядом — как смотрят на спектрограмму далёкой звезды, пытаясь угадать её состав.

— Знаешь, — сказал дед негромко, — когда я был молод, у нас в институте работал один лаборант. Он каждое утро начинал с прогноза погоды по звёздам. И каждый вечер удивлялся, почему прогноз не сбылся.

— И что? — спросил Вася, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— А то, что у него была железная защита. Если дождь не пошёл — значит, звёзды предсказывали не дождь, а «духовное очищение». Если пошёл — «я же говорил». Любая неопределённая фраза встраивается в любую реальность. Это, Вася, не физика. Это лингвистика.

Он помолчал и добавил:

— Был у нас ещё один случай. В шестидесятые годы математик из нашего отдела написал программу, которая генерировала предсказания. Текст был примерно такой: «Вы встретитесь с трудностями, но преодолеете их. Ваше прошлое влияет на ваше будущее. Человек в сером пальто сыграет важную роль». И люди верили. Потому что мозг любит достраивать картину. Это эволюционный механизм: лучше увидеть тигра в кустах, где его нет, чем не увидеть там, где он есть.

Вася молчал. В голове у него щёлкало — как счётчик Гейгера в зоне повышенной радиации.

«Человек в сером пальто» — это же то же самое, что «фамилия на О». Тёмная фраза. Любая. Подставишь нужное — и вот уже «предсказание сбылось».

— Дед, — сказал Вася осторожно. — А как учёные отличают правду от подделки?

Дед хмыкнул.

— А вот это хороший вопрос. Учёные отличают тем, что проверяют. Предсказание должно быть конкретным, верифицируемым и фальсифицируемым. Если я говорю: «Завтра утром в точке с координатами 55° 45′ с. ш. 37° 37′ в. д. взойдёт Солнце» — это предсказание. Оно сбывается. Почему? Потому что я знаю закон вращения Земли. Если я говорю: «Завтра случится что-то ужасное» — это не предсказание. Это… — дед подобрал слово, — это газетный заголовок.

Он встал, подошёл к книжному шкафу, вытащил потрёпанный том.

— Вот. Величайшее предсказание в истории науки. Леверье в 1845 году вычислил, что за Ураном должна быть ещё одна планета. По возмущениям орбиты. Он не гадал, не смотрел на свечи и не слушал голосов с Афона. Он решил систему дифференциальных уравнений. И планета нашлась. Назвали Нептун.

— А Нострадамус? — тихо спросил Вася.

— А Нострадамус, — дед аккуратно закрыл книгу, — написал тысячу четверостиший, из которых современные интерпретаторы смогли притянуть к реальным событиям примерно триста. С вероятностью случайного совпадения — девяносто девять процентов. Если бы он предсказывал конкретно — «22 июня 1941 года Германия нападёт на СССР», — его книги сожгли бы ещё при жизни. Потому что такие предсказания либо сбываются (и тогда ты опасный конкурент власти), либо нет (и тогда ты шарлатан). А неопределённость — это страховка.

Вася почувствовал, как что-то встало на место. Как будто долго решал систему уравнений с тремя неизвестными — и вдруг нашёл решение.

— Дед, — сказал он. — А ты веришь в пророчества?

Дед сел напротив, положил руки на стол — большие, в натруженных жилах, с вечной графитовой полоской на указательном пальце.

— Вася, я верю в законы природы. Они, знаешь ли, никогда не врут и не требуют денег за подписку. Если я брошу камень, он упадёт вниз — и никакой «кровавый старец» не скажет, что он полетит вверх, потому что сегодня меркурий в рыбах. А всё остальное… — дед сделал паузу. — Всё остальное — люди. Кому-то нужно, чтобы их пугали. Кому-то нужно пугать. Это старая профессия. Раньше такие парни стояли у входа в пещеру и рассказывали, что если не принести им лишнюю мамонтятину, то духи нашлют град. Сейчас они сидят в интернете и пишут про «афонских старцев». Технологии изменились, бизнес-модель — нет.

Через неделю в школе выступал лектор из общества «Знание». Молодой человек с усиками и папкой, полной ярких слайдов. Тема лекции: «Тайны будущего: как предсказания управляют миром».

Лектор рассказывал увлечённо — про Нострадамуса, про Вангу, про «механизмы коллективного бессознательного». Вася слушал сначала с интересом, потом с недоумением, потом с трудом сдерживая желание поднять руку.

Потому что лектор говорил примерно следующее:

— Понимаете, предсказания — это культурный код. Они формируют коллективные ожидания. Когда Нострадамус писал про «великого короля ужаса», он, возможно, имел в виду Наполеона. Или Гитлера. Или кого-то будущего. Главное не точность, главное — сам феномен предсказания как способа справляться с тревогой.

Вася поднял руку.

— Слушаю вас, молодой человек.

— Скажите, — спросил Вася, чувствуя, как внутри разгорается холодный и ясный огонь логики, — если я скажу: «Завтра что-то случится», — это будет предсказание?

Лектор улыбнулся.

— Ну, это слишком общая формулировка…

— Если я скажу: «Того, чья фамилия начинается на букву К, ждёт встреча с человеком в синей куртке», — это предсказание?

— Это совпадение, — лектор начал терять уверенность.

— А если я перепишу это через год, найду человека с фамилией на К, который встретил кого-то в синей куртке, и скажу «я предсказал» — это будет пророчество?

Лектор поправил усики.

— Молодой человек, вы утрируете. Нострадамус не был…

— Нострадамус был аптекарь, который писал очень тёмные стихи, — перебил Вася. — И каждый, кому не лень, притягивает их к актуальным событиям. Это не пророчество. Это проектор, который показывает любую картинку, если поднести к нему нужную плёнку.

В классе засмеялись. Лектор покраснел.

— Теория относительности тоже когда-то казалась странной…

— Теория относительности предсказала, что свет отклоняется в гравитационном поле, — спокойно сказал Вася. — И Эддингтон проверил это во время солнечного затмения 1919 года. Конкретное предсказание. Конкретная проверка. А где конкретное предсказание Нострадамуса? Где дата, время, координаты? Их нет. Потому что если бы они были — мы бы уже давно проверили и убедились, что он ошибался в девяноста девяти случаях из ста.

Лектор открыл рот, закрыл и сказал:

— Ну, мы с вами, видимо, не найдём общего языка.

— Зато мы нашли общую формулу, — ответил Вася. — Неопределённость плюс тревога равно вера в предсказателя. А физика говорит: если вы не можете предсказать положение электрона с точностью до его волновой функции — вы не можете предсказать президента на следующий срок. Это называется принцип неопределённости Гейзенберга. И он работает всегда. Даже на Афоне.

После лекции к Васе подошёл классный руководитель Игорь Семёнович.

— Глобусов, ты чего разошёлся? Человек пришёл, лекцию читал…

— Игорь Семёнович, — сказал Вася, — а давайте я лекцию прочитаю? Про то, как отличить науку от гадания на кофейной гуще. Про то, почему прогноз погоды на завтра — это наука, а прогноз конца света на следующей неделе — это бизнес. И про то, какой процент предсказаний сбывается, если их сформулировать конкретно. Ноль целых ноль десятых, Игорь Семёнович. Даже обезьяна с печатной машинкой иногда попадает в слово.

Игорь Семёнович вздохнул. Но что-то в глазах у него блеснуло — то ли уважение, то ли любопытство.

— Хорошо, Глобусов. Готовь лекцию. Название придумай только поприличнее.

Вася подумал секунду — и улыбнулся.

— Назову: «Глобус без предсказаний: почему будущее не читают по звёздам, а считают на суперкомпьютерах». Честное научное предсказание: на этой лекции не будет ни одной тёмной фразы, которую можно притянуть к чему угодно. Будет только то, что можно проверить.

Вечером того же дня Вася пришёл к деду. Долго топтался в коридоре, потом выдохнул:

— Дед. Я не всё тебе рассказывал последнее время. Я увлекался пророчествами. Но теперь понял, что это туфта. Спасибо тебе.

Дед снял очки, внимательно посмотрел на внука.

— Вася, лучший способ победить ложное знание — это настоящее знание. Так что не стой в дверях. Заходи. У меня тут как раз есть одна задачка по астрофизике… Заодно расскажу тебе про одного святого — Паисия Святогорца. Оказывается, в интернете ему приписывают всякую чушь про геополитику. А он был светлый человек, кроткий. И говорил совсем другое: «Когда мы вверяем себя Господу, Он, наш Добрый Бог, следит за нами и печётся о нас. Как добрый Управитель Он даёт каждому из нас то, что нужно».

Дед помолчал.

— Вот это главное пророчество, Вася. Не про кровавые Пасхи и конец Америки. А про то, что человек не должен жить в страхе. И любой, кто сеет страх, — не пророк, а торговец. Понял?

— Понял, — сказал Вася.

И пошёл решать задачу по астрофизике. Потому что настоящее будущее строится не из мрачных предсказаний, а из светлых уравнений. И это единственное пророчество, которое всегда сбывается.

Глава вторая. Как Вася Глобусов изобрёл антипредсказатель

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПРОСНУТСЯ ЗНАМЕНИТЫМ

После истории с лектором из общества «Знание» Вася Глобусов проснулся знаменитым на всю школу. Это было странное чувство — как будто ты невидимый атом вдруг стал видимым для всех других атомов одновременно. В коридорах на него показывали пальцами, в столовой подсаживались спросить мнение о будущем, а однажды вечером ему пришло сообщение от девочки из параллельного класса, которая никогда раньше не обращала на него внимания:

«Вася, скажи, ты веришь, что в 2030 году будет конец света? Просто я читала одного старца…»

Вася не ответил. Он сидел на кухне, пил чай с барбарисовыми конфетами и смотрел на звёзды за окном. В голове у него работал механизм, который он мысленно называл «глобусовский фильтр»: любое утверждение о будущем проходит через три вопроса.

Первый вопрос: можно ли его проверить прямо сейчас? Второй: есть ли у автора предсказания мотив что-то продать? Третий: что произойдёт, если все поверят в это предсказание одновременно?

Третий вопрос был самым важным. И самым трудным.

Одноклассники уже начали делить его на «гения» и «выскочку». Учителя поглядывали с опаской — как смотрят на вольнодумца в стране, где вольнодумство ещё не запрещено, но уже не поощряется. Директор школы, пожилой человек с тяжёлым подбородком и привычкой начинать любую фразу со слов «ну что же», предложил Васе выступить на общешкольной линейке «по теме критического мышления в цифровую эпоху».

— Выступи, Глобусов, — сказал директор, поглаживая живот. — Скажешь детям, чтобы не верили всякой ерунде. Будет полезно.

Вася отказался. Не потому, что стеснялся — он давно перестал стесняться после того, как дед заставил его выступать на студенческой конференции в МФТИ. А потому, что понял: слава — это тоже предсказание. Она приходит в виде размытой волны, и каждый интерпретирует её по-своему. Одни говорили: «Глобусов — гений, он разоблачил шарлатанов». Другие: «Глобусов — выскочка, ему просто повезло с дедом-академиком». Третьи: «Глобусов — агент спецслужб, который борется с народной мудростью». Четвёртые не говорили ничего, потому что четвёртым было всё равно.

Вася задумался: почему люди с такой лёгкостью заменяют причинно-следственные связи — связями ассоциативными? Это же чистая статистика. У него есть дед-академик — и у него есть хорошие оценки по физике. Корреляция? Да. Причинность? Не доказана. Может быть, он и без деда получал бы пятёрки. А может быть, дед — вообще не биологический дед, а друг семьи, но люди всё равно скажут «дед академик».

Он записал в тетрадку — в ту самую, в клеточку, которая постепенно превращалась в дневник наблюдений за человеческой глупостью:

«Третий закон Глобусова: Когда человек достигает известности, его прошлое начинает интерпретироваться задним числом так, чтобы объяснить эту известность. Это не предсказание. Это переписывание истории. И делает это не один человек — делает толпа, каждый раз по-своему. Никакой Нострадамус не предскажет, каким будет твоё прошлое через десять лет. Потому что прошлое не фиксировано. Оно меняется вместе с настоящим».

Вася перечитал запись и сам удивился её глубине. Он, девятиклассник, только что сформулировал принцип, который в квантовой механике назывался «зависимость результата измерения от наблюдателя». Только вместо электрона — жизнь человека.

Он закрыл тетрадь и пошёл в школу. Именно там его ждало главное испытание.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. НОВАЯ НАУКА

— Ребята, — объявила Марья Петровна на уроке истории, с трудом перекрикивая гул класса. — В следующей четверти у нас будет новый предмет. В рамках федерального эксперимента. По субботам, первым уроком. Придётся потерпеть.

— Что за предмет? — спросил кто-то из задних рядов.

Марья Петровна заглянула в бумажку:

— «Основы социального прогнозирования и управления будущим». Сокращённо — прогностика. Преподавать будет Артур Эдуардович, ваш учитель информатики.

В классе застонали. Артур Эдуардович был молодым человеком с усиками и коллекцией нелепых жилеток с оленями. Информатику он преподавал с энтузиазмом человека, который сам выучил программирование по видеоурокам на ютубе (сети Instagram (принадлежит компании Meta Platforms Inc.) и YouTube (принадлежит компании Google LLC). Решением суда от 21.03.2022 деятельность компании Meta Platforms Inc. по реализации продуктов (включая социальные сети Instagram и Facebook) признана экстремистской и запрещена на территории Российской Федерации. Упоминание данных сервисов в книге не является пропагандой, а служит исключительно для описания реалий современного информационного пространства и сюжетных перипетий — автор), — за прошлое лето. Его любимым выражением было «в современном мире цифровых технологий», после чего следовало давно устаревшее утверждение.

Вася замер.

Прогностика? Что это ещё за зверь? Он переглянулся с соседом по парте — молчаливым отличником Петей, который умел решать интегралы быстрее, чем произносить слова. Петя пожал плечами.

Через две недели, в первую субботу четверти, Артур Эдуардович вошёл в класс в новой жилетке — с оленями, держащими в рогах новогодние шары, хотя до Нового года было ещё три месяца.

— Дети, — начал он, поправляя усики, — мы живём в эпоху больших данных. Вы знаете, что Google может предсказать эпидемию гриппа по поисковым запросам? Знаете, что Amazon предсказывает, какую книгу вы захотите купить, ещё до того, как вы сами это поняли? Мы можем предсказывать погоду, курс акций, пробки на дорогах. Вопрос: можно ли предсказать будущее человечества на сто лет вперёд? И если да — то как?

Он повернулся к доске и написал крупными буквами:

P (будущее) = Σ (данные) × (модель) + ε

— Это формула прогноза, — пояснил Артур Эдуардович. — Где ε — это ошибка. Если данных достаточно, ошибка стремится к нулю. А данные у нас есть — вся история человечества, экономические показатели, климатические циклы, демографические тренды…

Вася поднял руку.

— Артур Эдуардович, разрешите вопрос.

— Слушаю, Глобусов.

— Вы сказали: если данных достаточно, ошибка стремится к нулю. А что такое «достаточно»? Для погоды на завтра нужно десять тысяч метеостанций и суперкомпьютер. Но даже при этом прогноз на десять дней вперёд — как бросание монетки. Это открыл Эдвард Лоренц в 1961 году. Он запустил модель погоды на компьютере, изменил один параметр с 0,506127 на 0,506 — и через два месяца виртуального времени получил совершенно другую погоду. Чувствительность к начальным условиям. Эффект бабочки. Как мы можем предсказывать через сто лет, если мы не можем предсказать через два месяца?

В классе зашептались. Артур Эдуардович покраснел — сначала уши, потом щёки, потом шея.

— Глобусов, ты, конечно, прав. Но мы говорим о социальных процессах. А у них, как считают некоторые прогнозисты, есть инерция. Социальные системы более устойчивы, чем атмосфера. У них есть память, институты, законы. Можно предсказывать макротренды, не вдаваясь в микрофлуктуации.

— Например? — спросил Вася, чувствуя знакомый холодок внутри. Это был холодок правоты — такой же, как когда он доказывал деду, что уравнение Шрёдингера можно вывести из принципа наименьшего действия.

— Например, демографический переход. Мы знаем, что если в стране падает рождаемость ниже уровня воспроизводства — 2,1 рождения на женщину — то через двадцать лет будет нехватка рабочих рук. Это предсказание. Оно работает.

— Это экстраполяция, — возразил Вася. — Экстраполяция — это не предсказание. Это продолжение линии. Если поезд идёт со скоростью сто километров в час по прямой линии, то через час он будет на сотом километре — при условии, что рельсы не кончатся, стрелочник не переведёт стрелку, и поезд не сойдёт с рельсов. А в истории рельсы кончаются постоянно. В 1913 году никто не предсказал Первую мировую войну, экстраполируя рост ВВП Российской империи. В 1939 году никто не предсказал Вторую мировую, экстраполируя политику умиротворения. В 1991 году никто не предсказал распад СССР — даже лучшие советские прогнозисты.

Артур Эдуардович уставился в потолок. Жилетка с оленями казалась особенно неуместной в этот момент.

— Глобусов, у тебя есть предложение, как нам вести этот предмет? Или ты собрался просто всё время спорить?

Вася встал. Он не планировал говорить так много, но слова лились сами — как вода, прорвавшая плотину.

— У меня есть гипотеза, Артур Эдуардович. Дедушка рассказывал мне про принцип дополнительности Нильса Бора. В квантовой механике нельзя одновременно точно знать координату и импульс частицы. Чем точнее мы знаем координату, тем размытее импульс. И наоборот. Может быть, в прогнозировании действует похожий принцип? Чем точнее вы предсказываете дату события, тем менее точным становится само событие. Чем точнее событие — тем размытее дата. И это не техническое ограничение. Это фундаментальное.

Он подошёл к доске, взял мел и написал рядом с формулой Артура Эдуардовича другую формулу:

Δt × ΔP ≥ h

— Это соотношение неопределённостей Гейзенберга, — сказал Вася. — t — время, P — вероятность. Константа h — постоянная Планка.

Он стёр h и написал другую букву.

Δt × ΔP ≥ K

— А это — соотношение неопределённостей Глобусова, — сказал он. Под классом пронесся смешок. — K — это константа рефлексивности. Она зависит от того, насколько общество реагирует на предсказания. В средневековой Европе, где люди верили пророкам, K была огромной. В современном мире скептицизма — поменьше. Но ноль она никогда не достигает. Потому что сам факт публикации предсказания меняет поведение людей. А изменение поведения людей меняет будущее.

Он обернулся к классу. Двадцать пар глаз смотрели на него — кто с восхищением, кто с недоумением, кто с неприкрытой завистью.

— Давайте проведём эксперимент, — предложил Вася.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. МОДЕЛЬ

В тот же вечер Вася сидел на кухне с дедом. За окном темнел октябрьский вечер, на столе остывал чай, а старый компьютер деда — «Электроника» с зелёным монитором и клавиатурой, которая клацала как пулемётная лента — гудел в предвкушении работы.

— Итак, — начал дед, надевая очки. — Ты хочешь смоделировать влияние предсказаний на общество. Какие у нас есть переменные?

Вася раскрыл тетрадь, исписанную мелким почерком.

— Переменная S — это состояние общества. Пусть будет от 0 до 10, где 0 — полное спокойствие, 10 — массовая паника. Переменная P — это предсказание. Например, предсказание паники завтра. Переменная C — коэффициент доверия к предсказателю. От 0 до 1. И переменная D — это задержка, с которой общество реагирует на предсказание.

Дед кивнул.

— Это уже похоже на дифференциальные уравнения. А что насчёт обратной связи? Предсказание влияет на состояние, состояние влияет на предсказание?

— Именно. Предсказатель — это либо человек, либо алгоритм. Он смотрит на состояние общества S и выдаёт P. Общество смотрит на P и меняет S. Потом предсказатель снова смотрит на новое S и корректирует P. И так по кругу.

— Замкнутая система с положительной и отрицательной обратной связью, — дед потёр руки. — Это может давать колебания, резонансы, хаос. Давай писать код.