Полная версия
Полученные наконец снимки МРТ заставили врачей собрать консилиум и вызвать мою маму.
Обширное кровоизлияние в глубинные структуры мозга. Но это было далеко не все «приятные» новости.
10. Мальформация
В одном моём полушарии находилось нечто, с чем, по всей видимости, никто из врачей больницы прежде не сталкивался.
Для многих не секрет, что нашими мыслями мы создаём свою реальность. Но есть и другая причина того, что произошло, — я слишком далеко отклонилась от своей миссии, от своего предназначения, которое мне только предстояло раскрыть.
У меня в голове была мальформация — странный клубок переплетениях сосудов. Врождённая патология, своего рода мутация, и возможная её причина — ухудшающаяся экология нашей планеты.
Проблема заключалась в том, что сосуды этого образования более уязвимы, и, как сказали врачи, подобные инсульты могут происходить и в дальнейшем. В передовом научно-исследовательском институте, который больше походил на космический корабль, я встретила парня, который, имея подобную патологию, пытался восстановиться после третьего инсульта. Он был в тяжёлом состоянии.
И поэтому мне сделали радиохирургическую операцию — выжгли радиацией часть мозга, где располагалась мальформация.
Возможно, узнай я раньше о наличии в моей голове подобного шедевра — а тем более обладай я всеми теми знаниями и опытом, которыми обладаю сейчас, — я могла бы предотвратить инсульт и обойтись без операции, просто поживая себе таким мутантиком без последствий. Но судьба плетёт свои кружева — по крайней мере, пока мы не научимся ею управлять и следовать законам мироздания.
Иногда я думаю: насколько мы, люди, усложняем себе жизнь — сначала создавая проблему, а потом решая её. Мы взрываем недра, отравляем природу в поисках богатств и удовольствий. А затем тратим эти богатства на то, чтобы решить проблемы, возникшие вследствие нашей разрушительной деятельности. Может быть, мы и Homo — но как популяция, никак не sapiens.
11. Восстановление
Восстановление было тяжелым и сложным — бесконечные головные боли, слабость. Я заново училась ходить, есть и писать. То, что для вас, возможно, является ежедневной автоматической рутиной, для меня было огромными победами и достижениями.
Зато когда я первый раз вышла сама (!) на улицу и увидела только что распустившиеся тополиные листочки и травинки под ослабленными медленно передвигающимися ногами — Боже! Все духовные практики меркнут перед этим осознанием безумного счастья бытия в этом самом озарённом моменте! Перед осознанием ценности каждого листочка и каждой травинки, каждого нового сделанного шага — перед запредельной ценностью самой жизни и каждого её проживаемого мгновения.
Долгое время я не могла воспитывать свою дочку — она жила с бабушками.
Я начала постепенно ходить, но даже триста-четыреста метров были изматывающими.
Я всё же старалась не сдаваться, посещала разных врачей, пробовала разные методики лечения. Помню, когда меня привезли к главному нейрохирургу города и я спросила, можно ли как-то улучшить моё самочувствие, он посмотрел на мою историю болезни, снимки, потом на меня — своими большими от удивления глазами — и ответил:
— Девушка, вы выжили — и радуйтесь. Я вам больше ничем помочь не могу.
Лекарства тоже не помогали. Разве что, скорее всего, с их помощью у меня возник псориаз, который распространился по всему телу — что делало меня похожа на обитателя лепрозория. Меня даже пытались лечить от псориаза радоновыми ваннами. Радон, если что, — это сильный радиоактивный природный газ. Так что при измерении радиационного фона я, наверное, могла бы начать светиться, как собака Баскервилей на болотах.
Чувствуете, на какое глубокое дно нужно опуститься, чтобы потом устремиться вверх? Это как способ выживания в водовороте: нужно погрузиться на самое дно, а потом резко отскочить в сторону — и наверх. Только так можно выжить и надеяться, что до дна не слишком глубоко.
Иногда душе нужно добраться до дна, чтобы понять: что-то явно нужно менять. И чем глубже дно — тем радикальнее и резче должны быть изменения, чтобы иметь возможность выплыть к свету.
Однако есть ещё одно важное замечание: смотрите по сторонам, когда всплываете. Иногда излишнее упорство без оглядки на других может нарубить щепок.
12. Лошадь
А потом я потеряла зрение.
Я где-то слышала, что иппотерапия — лечение с помощью лошадей — используется при различных нарушениях в работе нервной системы.
Недалеко от дома моих родителей была конюшня, и я решила попробовать этот метод на себе — при том что никогда не сидела на лошади и относилась к этим животным с благоговением и немного с опаской. Сильные, статные, большие существа с немного печальными глазами не вызывали у меня желания вскарабкаться на них, как бы многие ни считали это романтичным. Наша человеческая романтика обходится слишком болезненно для окружающих нас существ.
На конюшне с лошадьми работали молодые девушки. Я объяснила суть своей проблемы, мне подобрали самую покладистую молодую лошадку, и первые пару занятий я просто училась сидеть на лошади без седла, пока та либо стояла, либо передвигалась медленным шагом. Я заметила, что девушка, управлявшая лошадью, периодически использует прутик — как бы несильно ударяет лошадь по боку, чтобы та начала двигаться или шла чуть быстрее. Ощущения у меня от этого были не самые приятные, как будто это меня ударяют прутиком, и я попробовала просто пообщаться с лошадью — «попросить» её сделать то или иное движение. И мне показалось, что лошадь меня понимает и каким-то образом чувствует движения моего тела.
Я мягко попросила девушку по возможности избегать прутика, но у меня сложилось впечатление, что она не очень-то поняла меня — или посчитала мою просьбу глупой прихотью человека не из «лошадиного» круга.
За годы общения со многими собаками у меня вызрело понимание: при правильном подходе можно наладить очень близкое взаимопонимание с животным. Я уверена, что с лошадьми дело обстоит точно так же — и не только с ними. Более того, они понимают и чувствуют порой гораздо глубже, чем мы.
Посмотрите документальный фильм о дружбе человека и крокодила. Хотя это, конечно, особый уровень.
На третий или четвёртый день занятий девушка решила, что пришло время попробовать что-то более продвинутое, а именно рысь — так называемый лёгкий бег лошади, когда всадник как бы подпрыгивает в седле. У меня появилось беспокойство. Я выразила сомнение в необходимости подобного опыта, на что лошадница заверила: всё будет хорошо.
Но лошадь категорически отказывалась скакать. Обычно покладистая, резвая и послушная лошадка, даже после нескольких далеко не слабых ударов прутиком встала как вкопанная. Девушка была в полном недоумении и стала прикладывать всё больше усилий, чтобы заставить лошадь рысить. На мои слабые возражения она будто не реагировала. Лошадь начинала движение, шла чуть быстрее шагом — но категорически не хотела переходить на рысь.
Я не видела, что именно сделала девушка — возможно, ударила лошадь особенно больно. И моя лошадь поскакала — совсем немного, метров сто. Для меня это были крайне дискомфортные подпрыгивания в седле и удары о него, которые я пыталась смягчить.
Этого оказалось достаточно: спустившись с лошади, я обнаружила, что что-то странное произошло с моим зрением. Правая сторона погрузилась в полную темноту. Зрительный нерв в поражённом полушарии мозга больше не проводил сигналы — так же, как я не проводила сигналы от лошади…
Каждый мой глаз с тех пор наполовину не видит. Ничего.
Стоит ли говорить, что я никогда больше не сяду на лошадь? Но причина — не в страхе, а в глубоком уважении к их умению чувствовать и сопереживать. Несмотря на потерю зрения, я всегда буду благодарна той лошадке — за это чувствование, за способность «проводить сигнал», за попытки предотвратить моё увечье, за преподанный урок. Долгое время после случившегося я носила кольцо с лошадью — чтобы помнить.
Я получила бессрочную инвалидность. Официально.
13. Лама
А теперь приготовьтесь… Поворот моего сюжета будет точно напоминать творческий вымысел. Но, как я уже писала, моя жизнь гораздо фантастичнее.
Удивительно, но в тот же год, когда судьба вышвырнула меня в больницу с инсультом, она, проказница, умудрилась неожиданно закинуть моего брата — причём довольно силовым способом — сначала в Индию, а потом в Непал, загадочную страну в Гималаях, в которой около двух с половиной тысяч лет назад, по случайному совпадению, родился Гаутама Будда. Но это совсем другая история — о ней я, возможно, напишу в следующей книге.
Так вот, вероятно, под влиянием нового окружения, проникнувшись состраданием ко всем живым существам и особенно к своей сестре (что, надо сказать, случалось нечасто), мой братец отправился в длительное путешествие в те самые Гималайские горы — в отдалённый монастырь, в котором практиковал один из самых мудрых тибетских лам, ну и просто хороший человек, — чтобы попросить помощи в моей тяжёлой ситуации.
Пристально посмотрев на мою фотографию, лама «передал» мне духовную практику, которую я должна была выполнять, если хочу излечиться. Кстати, имя его — Чатрал Ринпоче. И он был настоящим сказочным волшебником. Как Гэндальф. Даже внешне.
Никакого особого интереса к восточным верованиям я не питала — несмотря на изучение истории религий и прочитанные всякие духовные книжицы.
Практика, назначенная мне ламой, показалась мне крайне странной и абсолютно нерациональной, но желание вылечиться было настолько сильным, что я уже готова была попробовать что угодно — лишь бы хоть немного полегчало. После радиоактивных ванн и облучённого мозга меня уже мало что могло испугать, как вы понимаете.
Практика называлась «Спасение жизней». Мне необходимо было взять столько денег, сколько возможно, — желательно все что есть, — купить на них живых рыб, приготовленных для продажи и дальнейшей незавидной участи.
И… отпустить их… в их среду обитания. Произнеся определённую мантру.
Да, да, я знаю. Звучит как сумасшествие. Я тоже так думала.
Мой дом находился рядом с рекой, на горе. А под горой рыбаки продавали снасти и мальков для наживки. За ними-то я и отправилась. Спускаться нужно было по длинной лестнице, и для меня это оказалось особым испытанием — заняло немало времени. После инсульта ходить было сложно. К тому же я чувствовала себя по-дурацки: ну что это такое — тратить почти все деньги, которых и так нет, на какую-то немыслимую глупость и выставлять себя идиоткой.
При моём приближении рыбаки оживились и обрадовались — вероятно, женщины их рыночек посещали нечасто.
Когда я выбрала большую трёхлитровую банку, полную мальков, и сказала, что куплю всех, рыбаки крайне удивились:
— Зачем девушке столько?
А когда я ответила, что собираюсь их отпустить, — недоумённый гомон пошёл по всему рынку, рыбаки зашевелились, громко обсуждая моё нестандартное, обескураживающее и, в каком-то смысле, возмутительное поведение.
А я побрела с банкой по самому короткому маршруту к реке. Банка была тяжёлой, правая рука всё ещё ослаблена после паралича. Нести было тяжело.
Я смотрела на мальков. Крошечные — сантиметра по два — они занимали почти полбанки и все пытались глотнуть воздуха и удержаться у поверхности. У них были маленькие чёрные спинки, серебристые бока и большие глаза. И они смотрели на меня. А я на них. И было понятно, что им тоже плохо — может, даже хуже, чем мне…
Дойдя до реки и облегчённо выдохнув, я была готова наконец избавиться от тяжёлой ноши. Но берег, закованный в бетон, оказался слишком высоким. Я поняла: если выпущу рыбок здесь, они больно ударятся о воду и, возможно, некоторые погибнут. До пологого берега нужно было идти втрое дальше. В моей душе боролись две силы: одна хотела поскорее закончить эту дурацкую затею и идти домой отдыхать, вторая… вторая чувствовала, что бросить малышей в воду в этом месте — неправильно. После недолгих метаний я всё же побрела через поле вдоль реки. Мальки открывали маленькие ротики, нижние ряды подписали верхние и были уже явно ослаблены. Глядя на них я пыталась идти быстрее — что в моём положении было крайне затруднительно.
И когда добралась наконец до берега и медленно опрокинула банку в воду, я увидела, как радостно эти малыши устремились к свободе.
Приготовленные на мучения и верную погибель, они получили жизнь. Я подарила им жизнь и свободу! Ощущение от этого непостижимым образом озарило меня лучезарным светом изнутри, погрузив в неописуемое состояние. Как будто не я освободила — а меня.
Я прочитала странную мантру:
«Все заслуги от моих благих деяний всему множеству живых существ посвящаю».
Странная. А мне? Мне же надо выздороветь.
И я пошла домой с пустой трёхлитровой банкой и с немного поблёскивающим в душе светом.
14. Непал
Через некоторое время я отважилась поехать в Непал сама. Поездка для меня оказалась делом непростым — ощущение было, как будто я прилетела на другую планету или переместилась в параллельный мир. Непал действительно необычен в своей самобытности. Ламы говорят, что каждый, кто попадает сюда, имеет особую карму. Я посещала его раз шесть или семь. Наверное, карма у меня особенно особая.
В тот первый раз я посетила известного доктора тибетской медицины, и он выписал мне тибетские таблетки-шарики, которые я исправно потребляла.
А потом для меня был собран «консилиум» из двух лам и главного тибетского доктора Непала. Один из лам был помоложе и выглядел как чистейший европеец — только завёрнутый в тёмно-бордовую буддийскую накидку. Его историю я уже слышала до нашей встречи: он родился в обычной христианской семье в Австралии, но в возрасте пяти лет их дом посетили буддийские монахи, с которыми мальчик вдруг заговорил на чистом тибетском языке — никогда не имея контакта с этой культурой.
Тут, пожалуй, учитывая обстоятельства, следует добавить: никогда в этой жизни. Родители, естественно, были в шоке. А монахи заявили, что узнали в их сыне своего прежнего учителя и что мальчик является его перерождением.
Короче — крышесносительная история.
И вот я сижу рядом с этим уже выросшим мальчиком, которому около тридцати, и поверить в такую байку крайне сложно. С другой стороны — а какой смысл им так изощрённо фантазировать?
Я спрашиваю у австралийского перерожденца:
— А вы что-нибудь помните из своей прошлой жизни? И говорите ли на тибетском?
Он ответил, что да, помнит — но гораздо хуже, чем в детстве. То же самое и с тибетским языком: большую часть жизни он провёл в Австралии, учась в школе и институте, работая, — и воспоминания стали постепенно стираться, так что сейчас ему приходится учить тибетский заново.
Меня позабавил его ответ, и я спросила, как его родители воспринимают случившееся. Австралийский лама вздохнул и с грустью ответил, что родители в принципе уже привыкли — а вот его бабушка, католичка, до сих пор воспринимает его как демоническую сущность.
«Консилиум» явно обещал быть интересным…
Почти вся уникальная компания собралась. Помню, как мой брат наклонился ко мне и предложил спросить у другого, более старшего и внушительного ламы о чём-то, что меня особенно интересует.
И тут мне интересно — что спросили бы вы на моём месте? О мироздании? О своём будущем?
Ну, так или иначе — я спросила.
— А существует ли снежный человек на самом деле?
Ну а где ещё об этом спрашивать, скажите мне, если не в самом сердце Гималайских гор — у наиболее подкованных в этом вопросе людей, которые по долгу службы проводят много времени далеко в горах, в заповедных пещерах? Тем более что этот лама провёл там несколько лет в глубоких практиках. Оказалось, что я в принципе по адресу.
На консилиуме мне задавали разные вопросы, и главный доктор Непала по тибетской медицине выписал мне определённые лекарства — тоже в шариках. Ближе к концу нашего собрания я всё-таки задала главный вопрос: почему это случилось со мной? Почему я чуть не умерла и превратилась в инвалида?
Ответ мудрого ламы был очень странным:
— Это эффект тени.
— Что за эффект тени?
Лама объяснил: на этой планете самая тёмная, разрушительная энергетика аккумулируется на бойнях, где убивают невинных животных. Энергетически это как ядерный взрыв с выбросом страшной чёрной энергии.
— Ты попала в тень этой энергии.
Если честно, я тогда не поняла, о чём речь. Где я и где бойня? Я в самом центре города живу! Понятия не имею, где в нашем городе бойня — и причём тут вообще я?
Потребовалось время для осознания.
Но консилиум был для меня диковинным и явно увлекательным. Как, возможно, и я как пациент — для буддийских светил.
И если уж вдаваться в восточную мудрость и понятие кармы, то стоит вспомнить пару случаев, произошедших со мной в преддверии предстоящей переломной встречи уже в Земле Обетованной.
Я ела рыбу — и одна из мелких костей буквально воткнулась мне в горло, да так, что пришлось пройти крайне неприятную процедуру по её извлечению в больнице. Через несколько месяцев, поедая уже крайне аккуратно очередную рыбу, мелкая кость вонзилась в дёсну — и через несколько дней её раздуло до такой степени, что пришлось обращаться к хирургу-стоматологу, чтобы избавиться от изнуряющей боли. Знаки Вселенной потрясающе прямолинейны — всё дело лишь в нашей способности их видеть.
Вы поймёте, о чём я, дочитав эту книгу.
15. Израиль
Несмотря на радиоактивные ванны, кремы и примочки, состояние моего тела, усыпанного проявлениями псориаза, не улучшалось. Даже если пятна затихали и становились немного менее выраженными, то через некоторое время начинали проявляться и вспыхивать с новой силой — и зачастую занимали существенные площади по всему телу.
Я продолжала заниматься разведением собак — и довольно успешно. Щенки с именем моего питомника улетали на ПМЖ в другие страны. Будучи особо ответственным заводчиком, я плотно общалась с новыми владельцами, и с некоторыми из них мы становились друзьями.
Вот так одна моя «собачья родственница», уже ставшая подругой, живущая в Израиле, пригласила меня в гости — чтобы я смогла посетить Мёртвое море и попытаться улучшить состояние кожи.
Если честно, она моя космическая родственница — а не только собачья, — и роль, которую она сыграла в этом захватывающем приключении, невозможно переоценить. А точно зная, что она прочитает эту книгу, не могу удержаться: «Шлю тебе космический привет, моя дорогая, и обнимашки». Ну, я думаю, вы понимаете и не будете возражать.
Так вот, моя подруга, сама не ведая того, спровоцировала самую судьбоносную встречу моей жизни.
Счастлив тот, кто находит своего гуру на жизненном пути. Мне посчастливилось сделать это неоднократно — и позже я осознала, что это особое умение: видеть учителей вокруг и извлекать уроки из проявлений реальности.
Ваш великий учитель может быть облачён в неожиданные формы — и необязательно в человеческие, если ваше сердце достаточно открыто для этого. Моё, на тот момент, было разбито завершившимся недавно романом — и этого было достаточно. Наш собственный опыт боли зачастую помогает глубже чувствовать чужую.
Да и вообще — где ещё встречать гуру, если не в земле обетованной? А точнее — в воде.
Лечебное Мёртвое море было прекрасным, но слишком мёртвым, и моя прекрасная подруга повезла нас с дочкой в Эйлат — на Красное море, кишащее фантастическими созданиями. Чтобы полюбоваться на них поближе, мы отправились в подводную обсерваторию. Это не аквариум, где живут рыбы, — это скорее наоборот: подводный аквариум для людей, а рыбы плавают вокруг в море и смотрят на них. Хотя, честно говоря, большинство рыб проплывает мимо, не особо озадачиваясь присутствием за окнами изумляющихся Homo sapiens.
Можно много смотреть и восхищаться фильмами Кусто — но когда видишь всё это в реальном времени перед своими глазами, это совершенно другие ощущения. Это живое!
Фантастический подводный мир Красного моря восхищает своим разнообразием и причудливостью форм. Сложно поверить, что этот удивительный инопланетный мир является всё же частью нашей планеты: губки, моллюски, полосатая рыба-крылатка, похожая на экзотического индейского вождя в перьях и лентах…
Мы ходим восхищённые от одного окна к другому. Очередное окно оказывается как бы вмонтированным в каменистый грот, в который издалека проникает солнечный луч с морской поверхности. Прекрасная, божественная декорация для эпохального поворота, меняющего цепь событий. Знай я, что это именно тот момент, — сделала бы больше фотографий.
По этому лучу в мою сторону приближалась необычная рыба с большими мультяшными — и какими-то человеческими — глазами. То, что рыба плыла целенаправленно ко мне, а не мимо окна, как все «нормальные» рыбы, тоже вызывало изумление.
Рыба подплыла к самому стеклу и буквально уставилась на меня — зависнув в одном положении и выражая явную заинтересованность. А я смотрела на неё с другой стороны. Полагаю, от такого взаимодействия мои глаза тоже начали приобретать мультяшные формы. Мы изумленно смотрели друг на друга.
Уловив, что рыба иногда открывает рот — почти как моя дочурка, когда только появилась на свет, — я, передразнивая, тоже открыла рот. Рыба повторила за мной. Я немного подождала и закрыла рот — зеркальное действие со стороны рыбы. Решив проверить, не показалось ли мне, повторила несколько раз с разными временными промежутками. Эврика! Пучеглазая рыба копировала мою мимику!
Затем я отклонилась вправо — рыба последовала за мной. Влево — та же картина. Меняю положение головы — она повторяет то же самое всем корпусом.
Моя подруга фотографирует и смеётся:
— Это не рыба! Это рыб! Влюблённый в тебя!
Мы хохочем, и я ещё несколько минут играю и кривляюсь с рыбой.
Нет никаких сомнений: рыба ведёт себя как обезьяна и мало чем от неё отличается в плане реакций — а по моему опыту общения с приматами, еще и гораздо более приветливо.
По выходу из подводной обсерватории у меня начала формироваться мысль: если рыбы настолько осознанные и любопытные существа — какое право я имею убивать их и есть?
Через несколько дней, покидая Израиль на фоне всё ещё растрёпанных душевных чувств и несложившихся отношений, я окончательно решила: рыб больше не ем. И всех остальных животных — разумеется, тоже. Потому что если рыбы способны на подобное, то поедать остальных было бы уж совсем неприлично.
Отказываясь от мяса, я в принципе была готова есть хлеб с водой. Ну и гречку. На практике же оказалось, что существует много всяких продуктов, на которые при традиционном питании внимание как-то не распространялось. И для меня начал открываться совершенно другой мир — в плане съедобных продуктов и вкусовых ощущений, что явно расширяло кругозор, а забегая вперёд — ломало шаблоны.
Шаблонное мышление, стереотипы — это, конечно, существенная помеха на пути эволюции сознания. Но какое же наслаждение, когда, выламывая рамки, вырываешься на свободу!
Главное — постараться вслед за рамками не сильно наломать дров.
16. После полугода
После полугода вегетарианского питания (я всё ещё продолжала есть молоко и яйца) я обнаружила, что чувствую себя гораздо лучше: активность явно возросла, двигаться стало легче, головные боли не так часто беспокоили, а псориаз начал отступать — хотя какие-то пятна ещё оставались.
Я стала искать в интернете больше информации о вегетарианстве и более разнообразные рецепты.
Параллельно начал происходить определённый сдвиг — а точнее, развитие сознания в разных сферах.
Как я уже упоминала, я была заводчиком собак, и после инсульта, когда возможность работы сильно ограничилась, разведение собак давало мне определённый смысл, стремление к чему-то, возможность себя проявить и даже прокормить. При том что это было, скорее, моим страстным увлечением.
За это время я смогла добиться такого уровня, что собиралась ехать на World Dog Show в Словакию с очень эффектным псом собственного разведения по имени Путь К Звёздам, а по простому — Путя. Все билеты, вступительные взносы, гостиница были оформлены и оплачены уже за полгода. У моей собаки были все шансы победить, а если даже и нет — то прогреметь в среде любителей этой породы на весь мир: благодаря редкому окрасу и красивым формам.