Проклятие рода: Авелин

— Я же говорила, что здесь что-то нечисто! Это черная магия!

Лили и Саманта, напротив, приблизились, разглядывая рисунок с любопытством, смешанным с очевидной тревогой. Даже Лили, самая высокая и невозмутимая из нас, мрачно нахмурилась, глядя на пугающий символ.

Я проигнорировала их всех. Мой взгляд намертво сфокусировался на том, что было написано под пентаграммой. Там, в самом низу страницы, были четко выведены инструкции.

Я не отрывала глаз от страницы. Мой разум автоматически переводил пугающие символы, и от прочитанного кровь стыла в жилах. Под огромным узором пентаграммы был детально расписан Ритуал Призыва Предка.

Я чувствовала на себе напряженные взгляды подруг. Они стояли словно завороженные, их фигуры застыли в слабом свете фонарей, точно мраморные статуи в ночном особняке. Они ждали, когда я наконец прерву тишину.

— Авелин! Что там написано? — София, самая нетерпеливая из нас, не выдержала и толкнула меня в плечо. — Не томи! Мне чертовски интересно, это же настоящая магия, да?

Я ответила не сразу. Я продолжала опустошенно смотреть в книгу, мозг отказывался обрабатывать информацию. Глубоко внутри я отчаянно цеплялась за реальность:

«Это же бред! Я не хочу в это верить! Моя прабабушка не могла быть ведьмой или колдуньей. Наверняка это обыкновенная, очень старая книга с жуткими картинками, и не более того!»

Я моргнула, отгоняя наваждение, и в этот момент на меня вновь обрушилась реальность: возбужденное лицо Софии и насмерть перепуганное — Кэтрин. Они ждали. Я должна была принять решение, даже если не верила в последствия.

Я подняла глаза от книги, и мой собственный голос показался мне тихим и чужим:

— Тут... тут описан ритуал. Чтобы призвать предка из прошлого. Для этого нужны определённые предметы.

София в буквальном смысле подпрыгнула на месте, её глаза горели ярче любого фонаря.

— Давай сделаем это! Давай попробуем! Как же это интересно!

— Ты что, с ума сошла, София?! — Кэтрин, чьё лицо ещё сильнее побледнело от ужаса, резко повернулась к ней.

София закатила глаза:

— Кэтрин, ей-богу, ты мне уже надоела! Какая же ты зануда! Тут нет ничего необычного. Мы просто веселимся, как в детстве. Давайте попробуем это чисто из любопытства.

Я снова сфокусировала взгляд на странице. Инструкции были четкими и пугающе конкретными. Я начала монотонно переводить древние слова, пока подруги ловили каждое мое слово:

— Прежде всего, нужно начертить на полу большую пентаграмму. Ещё нужны пять очень специфических камней: лабрадорит, сердолик, хризолит, лазурит и селенит. Каждый камень нужно положить на один из лучей звезды. В самом центре круга должна лежать эта книга, а рядом с ней нужно зажечь три чёрные свечи. — Я подняла взгляд на подруг. — Дальше требования становятся страннее. Для ритуала нужны пять заклинательниц. Они должны встать перед каждым камнем и взяться за руки, но особым образом: руки должны быть скрещены крест-накрест. А само заклинание должна прочитать призывательница рода.

София пришла в полный восторг.

— О-о-о! Как интересно всё продумано! А где мы возьмем эти камни и чёрные свечи?

В этот момент Кэтрин снова взорвалась:

— Девочки, давайте оставим это! Это уже не смешно! Это не игра!

На этот раз вмешалась и Лили. Её спокойный, рассудительный тон звучал как всегда убедительно.

— София, Авелин, мне кажется, Кэти права. Может, всё-таки не стоит? У меня от всего этого очень дурное предчувствие.

Но София не дала мне времени на раздумья. Она подошла сзади и горячо сжала мои плечи.

— Ну же, Авелин, давай! Что может произойти? Мы просто проведем какой-то дурацкий ритуал, и всё!

В ответ на эти слова Кэтрин лишь покачала головой. Она отступила к стене и скрестила руки на груди, всем своим видом показывая абсолютную непоколебимость.

Я глубоко вдохнула и сдалась. Ужас перед неизвестным окончательно проиграл любопытству.

— Ладно, девочки, хватит вам! — решительно сказала я. — Давайте сделаем это.

Услышав моё согласие, девушки тут же оживились и как по команде повернулись к Кэтрин. Они принялись наперебой её уговаривать, но та стояла на своем.

— Нет. Не хочу. Я верю во всю эту магию и не собираюсь делать ничего, что может нам навредить! — жестко отрезала она.

Но София не сдавалась. Она шагнула к ней, крепко обняла и звонко поцеловала в щёку.

— Ну пожалуйста, Кэти! Ну ради нас! Ничего не случится, я тебе обещаю!

После долгих уговоров Кэтрин наконец не выдержала. Она тяжело, обреченно вздохнула и сдалась.

— Ладно, — пробурчала она. — Но больше мы ничего делать не будем! Только это, и всё.

София радостно захлопала в ладоши и ещё раз чмокнула Кэтрин в щеку в знак благодарности.

И тут в наступившей тишине Саманта, которая всё это время просто внимательно слушала, вдруг задумчиво нахмурилась.

— Так, подождите, — вмешалась она. — Ведь в книге написано, что нужны заклинательницы и призывательница рода.

София тут же её перебила, воодушевленная своей догадкой:

— Ну, судя по портрету и всему, что мы тут нашли, призывательницей, очевидно, должна быть Авелин! Она принадлежит к этому роду, она точная копия женщины с картины. Всё сходится на Авелин.

Лили, всегда рассудительная, озвучила новый, вполне логичный вопрос:

— Хорошо, допустим, Авелин — призывательница. Но мы-то? Какие из нас заклинательницы? Мы не родственницы Авелин, и, насколько я помню, в моей семье никто колдовством не увлекался.

Видя, что спор о реальности происходящего вот-вот вспыхнет с новой силой, я поспешила его прервать, пока Кэтрин не передумала.

— Девочки, хватит. Просто сделаем это, — твёрдо сказала я. — Я не ведьма, и вы тоже. Мы обыкновенные девушки, которые просто собираются поэкспериментировать со старой книгой и заклинанием.

Наконец, когда философский диспут был свернут и все согласились на этот «эксперимент», в комнате повисла прагматичная тишина.

— Хорошо, — нарушила её София. — А где, собственно, взять те вещи, которые нужны для ритуала?

— Давайте посмотрим, что ещё осталось в сундуке, — предложила Лили.

Тут мы вспомнили про небольшую, искусно сделанную шкатулку, которую нашли на дне вместе с фолиантом. Она была вырезана из тёмного дерева с инкрустацией из кости и казалась слишком изящной для простого тайника.

Лили осторожно открыла её. Внутри оказались три толстые чёрные свечи и коллекция камней, бережно завернутых в ветхую, выцветшую ткань.

— Саманта, подойди, пожалуйста! — позвала Лили. — Посмотри, это ли те самые камни? Ты же хорошо разбираешься в минералах.

Саманта склонилась над шкатулкой и внимательно изучила содержимое.

— Да, это они, — подтвердила она, едва бросив взгляд на грани. — Но... — она нахмурилась, пересчитывая их. — Тут только четыре камня.

— Какого не хватает? — спросила я.

— Лабрадорита, — ответила Саманта. — В книге же написано, что нужно пять.

София тут же отреагировала, полная решимости:

— Давайте поищем!

Её взгляд заметался по комнате, пока луч фонаря не остановился на портрете моего предка — той самой женщины, так пугающе похожей на меня.

— Девочки, смотрите сюда! — София направила свет прямо на шею незнакомки. — На ней колье! Амулет! И в него, кажется, вправлен камень.

— Очень похоже на лабрадорит! — прищурившись, воскликнула Саманта.

И тут в моей голове словно что-то щёлкнуло — яркая, внезапная вспышка узнавания.

— Стоп! Я знаю, где он! — крикнула я и, больше ничего не объясняя, выскочила из тайной комнаты обратно в спальню.

Схватив свою сумку, я принялась лихорадочно рыться в ней в поисках ключей от машины. Вытряхнув половину содержимого прямо на кровать, я наконец нащупала связку и победоносно подняла её над головой. На металлическом кольце, побрякивая рядом с брелоком от автосигнализации, висел тот самый камень в потемневшей оправе. Я мигом метнулась обратно.

— Вот, смотрите! — тяжело дыша, я протянула связку подругам.

Саманта молча забрала её у меня. Она осторожно поднесла амулет к свету фонаря, и гладкий камень словно вдруг ожил, таинственно вспыхнув глубокими сине-зелеными переливами.

— Да, это он... — завороженно выдохнула Саманта. — Это и есть лабрадорит!

София уставилась на камень, и её глаза округлились от возмущения:

— Ты сделала из древнего артефакта побрякушку для ключей?! Серьезно, Авелин?!

— Да откуда мне было знать, что он так важен?! — начала защищаться я. — Он просто валялся среди всякого хлама в прабабушкиных вещах — обычный кусок старого колье. Он показался мне красивым, вот я и повесила его на ключи, на память!

— Ну, девочки? — поторопила нас Лили. — Мы будем это делать или нет?

Молча кивнув, мы немедленно приступили к подготовке.

Я забрала связку из рук Саманты. Подцепив ногтем тугое металлическое кольцо, осторожно, стараясь не повредить темную оправу, высвободила амулет. Привычным движением расстегнула на шее тонкую серебряную цепочку и сняла свой крошечный повседневный кулон, спрятав его в карман. На его место я бережно продела ушко старинного артефакта.

Едва раздался тихий щелчок застежки и холодный металл коснулся моих ключиц, по коже пробежала едва уловимая дрожь. Камень словно потеплел, отзываясь на биение пульса.

Затем я вышла из комнаты, чтобы отыскать мел — к счастью, в кладовой нашёлся подходящий кусок. Вернувшись, я тщательно начертила на полу большую пентаграмму, сдерживая дыхание, чтобы рука не дрогнула и линия не сорвалась.

Когда рисунок был готов, мы принялись за расстановку. Камни — сердолик, хризолит, лазурит и селенит — заняли свои места на четырех лучах звезды. Я же встала у пятого. Положив Книгу в самый центр, мы зажгли три чёрные свечи. Их слабый, нервный свет тревожно задрожал в густой темноте.

Пришло время. Мы вытянули руки и взялись за ладони друг друга крест-накрест, надежно замыкая круг. Я почувствовала горячие, вспотевшие пальцы Саманты и Лили.

И тут Кэтрин, чьё тело била мелкая дрожь от напряжения, прервала тишину отчаянным шёпотом:

— Девочки... может, всё-таки не надо? Я очень боюсь...

София крепко сжала её руку.

— Хватит, Кэти. Всё будет хорошо, — прошипела она низким, резким голосом.

«Господи, что я делаю? — пронеслось у меня в голове. — Почему я не могу просто остановиться?»

Но внутри меня словно что-то горело, невидимой, непреодолимой силой притягивая к этой мрачной тайне.

Я сделала глубокий вдох. Затем посмотрела на Книгу и, сосредоточившись, медленно начала читать заклинание на древнем языке. Слова лились сами собой, резонируя с камнем на моей шее:

Aru’thena velar,

Mira eshTal dorain,

Sereth am varu,

Lora’nai shidar,

Erum thal’venor…

Kara el’ath miren,

Vorai na’thar ANCESTRA!

Девушки зажмурились. Чем ближе я подходила к концу, тем сильнее становилось напряжение.

На последнем слове я почувствовала, как в комнату ворвался ледяной, неестественный ветер, не имевший никакого источника. Он был подобен глотку могильного холода, пробирающего до костей. И в тот же миг пламя на свечах вспыхнуло зловещим фиолетовым светом.

Кэтрин резко распахнула глаза. Увидев холодный вихрь и лиловые языки пламени, она сорвалась:

— Господи, что происходит?! — закричала она, и её паника мгновенно передалась остальным.

Я сама не понимала, что творится, но что-то намертво удерживало меня на месте. Видя этот ужас, я должна была закричать и броситься прочь, оставив всё и всех. Но вместо этого я лишь замерла, словно в ожидании неизбежного.

Всё произошло за считанные секунды. Кэтрин в отчаянии выдернула руки из захвата Софии и Лили.

В тот момент, когда замкнутая цепь была разорвана, Книга начала бешено перелистывать страницы сама собой. Ветер превратился в бешеный порыв, в одно мгновение сдувший все ритуальные свечи. А затем фолиант резко захлопнулся с оглушительным, металлическим звуком.

В то же мгновение меня пронзило дикое головокружение. Ледяной холод сменился внезапной, абсолютной темнотой в глазах. Звуки стали глухими, каменные стены поплыли перед глазами. Я почувствовала, как мои ноги подкашиваются, и весь мир вокруг меня стремительно обрушился в спасительную пустоту.

Глава 2. Отражение прародительницы

Сколько времени прошло, сказать было сложно. По ощущениям казалось, что я пролежала тут целую вечность. Голова гудела, а виски пульсировали тупой, нарастающей болью. Я открыла глаза и тут же ощутила под собой не холодный, покрытый пылью пол, а мягкое, ворсистое тепло ковра.

Я резко села, и это было ошибкой: мир качнулся, но шок от увиденного заставил меня проигнорировать головокружение. Я мгновенно узнала очертания комнаты, но совершенно не узнала её наполнение.

Это было то же самое потайное помещение, но теперь оно выглядело совершенно живым. Никакой пыли, никакой пустоты. Стены, которые еще недавно были голыми каменными глыбами, теперь скрывались за высокими шкафами из резного дерева; появилось небольшое окно, а воздух был плотным от терпкого запаха сухих трав и зелий. На полу не было ни единого следа меловой пентаграммы.

«Нет, это не может быть просто сном, — прошептала я, стискивая зубы. — Всё это слишком реально».

Осматривая комнату, я вдруг перевела взгляд на свои ноги и осознала, что на мне… не джинсы и не кофта.

Я вздрогнула. На мне было длинное, тяжелое платье, сшитое в том же старинном стиле, что и вся мебель вокруг.

«Я была в джинсах и футболке всего несколько минут назад!»

Я попыталась встать, споткнулась, но тут же выпрямилась, лихорадочно оглядываясь. «Где девочки? Что происходит?!» Я была совершенно одна среди всего этого роскошного, неузнаваемого старинного убранства.

Моё внимание привлек единственный выход: деревянная дверь, сработанная в том массивном, грубом стиле, который я видела только в исторических фильмах. Я осторожно открыла её и проскользнула в проем. Это была спальня моей прабабушки, но, как и потайная комната, она стала совершенно иной. Мебель, хоть и стояла на тех же местах, что и в моих воспоминаниях, теперь была новой, тяжелой и роскошной, выполненной в духе XVI века. Мне стало кристально ясно, что я вижу не старый особняк, а его первозданную, живую версию.

Я всё ещё не могла поверить в происходящее, отчаянно ища глазами хоть что-то знакомое, когда из коридора до меня донеслись голоса. Двое людей о чём-то тихо переговаривались. Я застыла, прижавшись к стене. Это были не голоса девочек.

«Кто это может быть?»

Я прильнула к двери, чтобы лучше расслышать, но голоса и шаги стихли, словно их обладатели удалились. Собрав волю в кулак, я решилась: приоткрыла дверь, осторожно высунула голову и оглядела коридор. Он тянулся вперёд, залитый мягким утренним светом. Вдоль стен висели бронзовые подсвечники с оплывшими свечами. Дом был совершенно незнаком, но в то же время пугающе узнаваем — это был мой дом, но в ином, богатом стиле, который кричал об эпохе давно минувших лет.

И вдруг, повернув голову, я замерла: в самом конце коридора висела картина. Та самая картина, которую мы нашли в потайной комнате. Портрет девушки, так похожей на меня. Только сейчас холст и краски выглядели совершенно свежими.

И тут я окончательно поняла, где — а точнее, когда — я нахожусь.

Не в силах поверить, я резко захлопнула дверь, развернулась и бросилась к ближайшему зеркалу. Оттуда на меня смотрела я, но совсем другая: волосы были уложены в сложную, непривычную прическу, а незнакомое платье из плотной ткани полностью изменило мой силуэт.

В этот момент отрицать происходящее стало невозможно. Ужас ледяным водопадом обрушился на меня. Это не галлюцинация. Ритуал сработал, но совершенно по-другому. Те считанные минуты, что я провела в обмороке, на самом деле оказались прыжком в другое время.

Я без сил опустилась на край кровати, схватившись за сердце.

Вопросы вихрем проносились в голове, но, даже осознав всю тяжесть и опасность ситуации, я отчаянно цеплялась за последнюю спасительную мысль: это невозможно, это просто реалистичный кошмар, и скоро я проснусь.

Внезапно, словно повинуясь животному инстинкту, я резко вскочила. Мне нужно было самое очевидное доказательство — взгляд на улицу. Я бросилась к окну, едва не споткнувшись о край тяжелого ковра. Окно оказалось не современным: маленькие стеклянные ромбы были впаяны в толстую свинцовую раму. Сквозь них я увидела совершенно другой мир.

Вместо асфальта и знакомых соседских домов — грязная, изрытая колеями дорога, по которой медленно ехали телеги. В нескольких метрах виднелись узкие фахверковые дома с высокими острыми крышами. Не было никаких проводов, никакого привычного городского шума. Люди, спешащие по своим делам, были одеты в длинные плащи, старомодные платья и странные чепцы. Весь этот вид буквально кричал о шестнадцатом веке.

Я схватилась за голову. Дыхание стало частым и прерывистым, мне не хватало воздуха. Шок был абсолютным. Я ошарашенно смотрела на эту улицу, с ужасом осознавая, что всё происходящее — реально. Попятившись, я рухнула обратно на кровать, изо всех сил пытаясь восстановить контроль над сбившимся дыханием.

Теперь, когда суровая реальность была принята, нужно было думать: что делать дальше? Как быть? Где Лили, София, Кэтрин и Саманта? И, самое главное, как мне вернуться обратно?

Я понятия не имела, что делать, но и бездействовать не могла. Снаружи были люди, и кто-нибудь из них мог войти в эту комнату в любой момент.

Сделав глубокий, судорожный вдох, я поднялась и направилась обратно в тайную комнату. Там я принялась лихорадочно рыться в вещах: перебирала содержимое шкафов, проверяла полки, густо уставленные зельями и шкатулками с травами. Но всё было тщетно. Того, что я отчаянно искала, здесь не оказалось.

Я замерла посреди комнаты и приложила ладонь ко лбу, массируя пульсирующие виски, пытаясь хоть как-то собраться с мыслями. Что делать дальше?

Мне не оставалось ничего иного, кроме как выйти из комнаты и наконец выяснить, что происходит на самом деле. Прятаться здесь бесконечно было невозможно, да и бесполезно.

Я вновь открыла дверь и шагнула за порог. Голосов в коридоре больше не было слышно. Я медленно пошла вперед по длинному проходу, который казался мне до боли знакомым.

У перил лестницы я резко остановилась, не решаясь сделать шаг вниз. Куда бежать? А вдруг меня застанут врасплох? Ситуация казалась необъяснимой, не поддающейся никакому логическому описанию. Я уже хотела шагнуть на ступеньку, как вдруг позади раздался женский голос:

— Авелин?

Я медленно повернула голову. Лицо и голос женщины были мне совершенно незнакомы, я видела её впервые в жизни. Но она, очевидно, знала меня. И, судя по тому, что она назвала меня «Авелин», я начинала понимать, в какой сумасшедший переплет попала.

Я смотрела на эту женщину, и вдруг глубоко внутри шевельнулось странное чувство. Словно кто-то другой, находящийся в моем теле, узнал её. Это было необъяснимо, но я отчетливо чувствовала: та, другая часть меня точно знает, кто перед нами. Но кто это был? И откуда я могла её знать?

Я стояла неподвижно и просто смотрела на неё, пристально изучая каждую черту, пока она медленно приближалась. Она была одета в такое же тяжелое платье, как и я. Но я понятия не имела, кто она и как к ней обращаться. С трудом преодолев оцепенение, я ляпнула первое, что пришло в голову:

— Здравствуйте…

Женщина посмотрела на меня с изумлением, а затем тихо, ласково рассмеялась:

— Бог с тобой, Ави! Какое ещё «здравствуйте»?

Но затем её лицо стало серьезным, в глазах мелькнула тревога:

— Ты говорила, что хочешь приготовить настой от головной боли. Ты выпила его? Ты всё ещё очень бледна, дорогая. — Она подошла ближе, нежно коснувшись моей руки. — Ты сама не своя. Отчего эта внезапная боль? Быть может, нам стоит послать за врачом?

Услышав её, я окончательно потеряла дар речи. Её акцент, манера говорить — всё было совершенно другим, чуждым моему слуху. Я не знала, что ответить, чтобы не напугать эту женщину. Она явно хорошо знала меня... или ту девушку, чьё место я заняла.

— Да... Голова всё ещё болит. Врача не нужно. Наверное, мне и правда лучше прилечь, — с трудом выдавила я.

Женщина ласково коснулась моей щеки:

— Я возьму заботу о Кларе на себя. Возвращайся в свою спальню, дорогая, и хорошенько отдохни.

Я машинально кивнула, развернулась и поспешила обратно в комнату. Войдя внутрь, я плотно закрыла за собой дверь. Сердце билось как бешеное. Женщина в коридоре, кажется, ушла.

— Как теперь быть? — прошептала я себе под нос.

Нужно было что-то предпринять. Кто эта женщина? И кто такая Клара? Я обязана была это выяснить. Пройдясь по комнате, я подошла к книжным полкам. У девушки, чью жизнь я сейчас проживала, был хороший вкус. Бегло осмотрев вещи, я приблизилась к массивному письменному столу. Выдвинув небольшой ящик, я достала оттуда записную книжку в кожаном переплете.

Почерк был витиеватым, но я всё же смогла разобрать написанное. Записи оказались сухими фактами: она писала о своих находках, о травах, о прогулках в лес. Эта книжица больше напоминала справочник травницы или рабочий журнал, нежели личный дневник. Поняв, что здесь ответов я не найду, я с разочарованием отложила её в сторону.

Окончательно осознав, что зашла в тупик, я ощутила всю тяжесть своего положения. Накатила настоящая безысходность.

Я подошла к большому венецианскому зеркалу и всмотрелась в отражение — в новую себя. Внешне это была я, но я точно знала: это больше не я. Тело казалось чужим, будто взятым взаймы. Словно внутри меня жил кто-то ещё.

Я пристально вгляделась в собственные глаза, как вдруг мое отражение моргнуло, ожило и произнесло:

— Кто ты такая?

От неожиданности я вздрогнула и резко отшатнулась, больно ударившись о мягкий резной стул, стоявший позади.

— Чёрт возьми, что происходит?! — прошипела я, с трудом удерживая равновесие.

Я опасливо подняла взгляд. Сейчас из зеркала на меня смотрела испуганная девушка — самое обычное, неподвижное отражение. Мое сердце колотилось как сумасшедшее. Набравшись смелости, я сделала осторожный шаг вперед. Снова посмотрев прямо в эти бездонные глаза, я дрожащим голосом спросила вслух:

— Эй… кто ты?

Губы в зеркале шевельнулись сами по себе, совершенно не в такт моим. Лицо по ту сторону стекла исказилось от неподдельного гнева и паники.

— Это я вправе требовать ответа! — сорвался на отчаянный крик голос, прозвучавший прямо из зазеркалья. — По какому праву ты вторглась в мое тело? Кто ты такая и как дерзнула занять мое место? Мне нечем дышать... я задыхаюсь!

Я тяжело сглотнула и собрала волю в кулак. Это был мой единственный шанс — встретиться с настоящим разумом этого тела и выяснить, что, чёрт возьми, здесь происходит.

— Меня зовут Авелин.

— Авелин?.. — эхом, полным изумления, отозвалось отражение.

— Да. И тебя, кажется, тоже зовут Авелин.

— Кто ты и откуда пришла? — голос по ту сторону стекла зазвенел от гнева и страха. — Каким темным колдовством ты завладела моим телом? Отвечай немедленно: не дьяволу ли ты служишь, раз способна на подобное?

— Поверь, я и сама не знаю, — честно ответила я. — Я пришла из будущего. И, судя по всему, мы с тобой дальние родственницы. Ты моя прапрабабушка... или что-то вроде этого.

— Ради всего святого, остановись! О каком будущем ты говоришь? — резко оборвала она. — Прошу тебя, выражайся яснее, твоя странная манера речи мне совершенно непонятна!

К счастью, в отличие от неё, я была из будущего. Я смотрела достаточно исторических сериалов и читала Шекспира, так что хоть немного, но понимала её речь. Я сознательно сбавила темп и начала говорить медленно, подбирая самые простые слова:

— Мы с подругами нашли потайной вход в эту самую комнату. — Я указала пальцем на дверь. — Сейчас она служит тебе чем-то вроде аптекарской мастерской, но в мое время она была абсолютно пуста. Там стоял только старый сундук и портрет. Внутри лежали магические камни и книга. — Меня вновь начала бить нервная дрожь от осознания происходящего. — Эта чёртова книга! Мне не стоило даже брать её в руки!

Не в силах стоять на месте, я сделала нервный круг по комнате, а затем вновь вернулась к зеркалу.

— Я не знаю, как всё произошло... смогу ли я вернуться? — голос мой дрогнул. — Надеюсь, ты знаешь выход… Ты ведь знаешь, да?

— Тише! — строго оборвала она. — Возьми себя в руки! Расскажи мне всё, ничего не скрывая.

Я тяжело, с горечью выдохнула, опустилась на резной стул и начала рассказывать. Я выложила ей всё: кто я такая, перечислила имена бабушки и прабабушки.

— …и последнее, что я помню: мы с девочками проводили какой-то обряд, ритуал призыва предков. Я прочитала заклинание, а потом потеряла сознание...

Она резко перебила меня:

— Что?! Ты прочла «Призыв Предков»? Но это невозможно!