Последнего рейса не бывает. История пути от бедного детства и морских путешествий до бизнеса и собственного понимания успеха

4-6 Белая тень в полумрачном котельном отсеке

Старые моряки часто говорили, что на этом старом корабле водятся привидения, и это всегда вызывало мурашки по коже. Однако то, что произошло той ночью, помогло мне понять другую правду.

Поздно ночью я дежурил в котельном отсеке с полуночи до четырёх утра. В тусклом свете вдруг мелькнула белая тень, которая быстро исчезла за котлом. На мгновение у меня почти остановилось сердце, но я быстро опомнился — догадался, что это, скорее всего, не призрак, а кто-то, тайком прячущий контрабандные сигареты и выпивку!

Я продолжил сосредоточиваться на своей работе, очищая только что снятые форсунки, но краем глаза всё время следил за происходящим вокруг. Вскоре та белая тень появилась снова, на этот раз она медленно двинулась в сторону рулевой рубки, а затем исчезла без следа. В этот момент я ещё больше убедился, что это был всего лишь человек, ведущий себя подозрительно, а не легендарный «призрак».

После этого я решил промолчать и никому ничего не рассказывать. Ведь слова старого медника всё ещё звучали у меня в голове: «Если посреди ночи ты увидишь, как кто-то прячет контрабандные сигареты и спиртное, обязательно сделай вид, что ничего не заметил, и держись подальше. Иначе у тебя будут неприятности».

Возможно, «истории о привидениях» на этом старом корабле — всего лишь туман, скрывающий реальность.

4-7 Урок моря: больше никакой наивности, только благоговейный страх

Более двухсот дней и ночей я, надев противогаз, чистил дымоходы котлов, мыл пол в машинном отделении и красил. Тяжёлая и унизительная работа не сломила меня. Напротив, я чувствовал гордость. Я не был тем «ни на что не годным» человеком, о котором говорили мои родители — я обрёл свою ценность.

После полугодового испытания морскими плаваниями на моих руках образовались толстые мозоли. Море перестало быть голубым раем из детских фантазий и стало суровым наставником, научившим меня реальности и благоговейному трепету. Все это укрепило мою решимость — я пойду вперед и не оглянусь назад.

Вернувшись в порт Гаосюн, я стоял на палубе и кричал на ветер: «Каждый человек рождён, чтобы принести пользу!»

Я уволился с работы стажера и смело сдал специальный экзамен на звание третьего помощника капитана речно-морского судна. Когда я дрожащими руками вскрыл письмо с уведомлением о зачислении и увидел эти два слова — «сдал» — в тот момент я чуть не заплакал от радости.

В том году мне было девятнадцать, и я знал, что этот сертификат изменит мою судьбу. (Через несколько лет Министерство транспорта внесло поправки в законодательство: лицам младше двадцати лет запрещалось сдавать экзамены, и я как раз успел сесть на последний поезд той эпохи.)

4-8 Неудачи при поиске работы и дверь судьбы

С сертификатом в руках я обходил множество судоходных компаний, но везде получал отказ. Мне говорили: «Ты слишком молод, у тебя слишком мало опыта, ты не справишься с работой, да и боимся, что ты сбежишь из страны, как только уплывешь за границу». В то время я каждый день сидел как на иголках, надеясь только на то, что смогу покинуть страну и выйти в море до того, как придет повестка о призыве в армию.

Наконец судьба открыла для меня окно возможностей. Одна из довольно крупных судоходных компаний согласилась взять меня на работу в качестве третьего механика на 9 000-тонное судно для перевозки смешанных грузов, курсирующее между Индонезией, Филиппинами, Сингапуром и Японией, которое возвращалось в порт Цзилун для смены экипажа только раз в восемь–двенадцать месяцев.

4-9 Посадка на борт: тот новый корабль, в который я влюбился с первого взгляда

В феврале 1972 года, в тот день, когда бушевала буря, я в порту Цзилун ступил на борт нового судна, спущенного на воду всего год назад. Оно было построено в Японии: светло-серый корпус, белоснежная рубка, черная труба, а на корме развевался под ветром национальный флаг — голубое небо, белое солнце на красном поле. Я почувствовал необъяснимую гордость — я родом из этой страны.

Едва я вошёл в столовую для старших членов экипажа, как ко мне подошёл официант, чтобы помочь с багажом. Идя, он с восхищением в глазах спросил: «Как вам удалось стать третьим механиком в столь юном возрасте?»

Я не ответил. Честно говоря, в тот момент я был на седьмом небе от счастья и испытывал некоторую тщеславность. Но я знал, что это не удача, а отправная точка, которую я заработал шаг за шагом.

Я уже впервые вкусил успех, так зачем же мне робко отступать? Жизнь похожа на прыжки с шестом: планка постоянно поднимается выше, и те, кто не может её перепрыгнуть, в конце концов покидают арену. Теперь я готов и буду биться изо всех сил.

4-10 Звонок в дверь дома: путь домой, с которого нет возврата

В тот вечер, после ужина, у меня внезапно возникла мысль: я хочу ещё раз заглянуть домой перед отплытием.

Просто хотелось взглянуть, посидеть, вдохнуть знакомые запахи. Может быть, это была тоска по дому, а может, просто желание убедиться — все ли еще в этом доме заботятся обо мне.

Но я нажал на дверной звонок, и долго не было ответа. Стоя перед знакомой входной дверью, я вдруг осознал: у меня так и не было ключей от этого дома.

Я — прохожий, одинокий путешественник, живущий только в своей собственной жизни.

4-11 Пустота перед аквариумом с золотыми рыбками

Я развернулся и пошёл к расположенной неподалёку телефонной будке, позвонил отцу на работу. Его офис находился совсем рядом с домом, и через десять минут он вернулся, чтобы открыть мне дверь. Он сказал:

«Почему ты опять вернулся? Твоя мама ушла играть в карты».

Его тон был столь непринуждённым, словно я была всего лишь внезапно появившейся тенью. Он не стал много говорить, открыл дверь и тут же повернулся, чтобы вернуться к работе.

Я осталась одна в гостиной. Вокруг царила необычайная тишина, настолько глубокая, что становилось не по себе — казалось, что можно было бы отчетливо услышать даже звук падающей на пол иголки.

Я пододвинула стул и села перед большим аквариумом с золотыми рыбками, следя взглядом за их силуэтами — они плавали вверх и вниз, неторопливо пуская пузырьки, свободно скользя в воде. А я была похожа на отражение снаружи аквариума — молчаливое и одинокое существо.

Я подумала: может быть, мать, увлечённая карточными играми, на самом деле в подсознании тоже хочет сбежать из этого дома?

Меня охватила легкая грусть. Не потому, что меня никто не ждал дома, а потому, что я вдруг поняла — этот «дом» уже давно перестал быть для меня убежищем.

4-12 Прощание и побег: в ночь перед отплытием

В десять вечера отец вернулся с работы, а мать ещё не пришла. Я сказал отцу: «Я сейчас же возвращаюсь на корабль. Завтра в восемь утра у меня дежурство, а днём мы отплываем. Скорее всего, я больше не смогу вернуться».

Я не сказал вслух, что на самом деле в душе я всё ещё не хотел уходить, всё ещё жаждал хоть какого-то признака заботы и ожидания. Но в этот момент, по сравнению с тоской по расставанию, я больше всего хотел сбежать из этого дома.

Сбежать от этой безмолвной отчужденности, сбежать от того чувства, что, вернувшись, я словно никогда не был нужен.

Завтра я снова отправлюсь в бескрайний океан. А сегодня вечером, хотя в доме и горит свет, он не проникает в ту тень, что лежит в моей душе.

4-13 Горизонт моря при лунном свете

На корабле мне больше всего по душе третий помощник капитана — старший по курсу, который учился на несколько курсов выше меня. Он сохранил детскую непосредственность, был энергичным и жизнерадостным и всегда в перерывах между вахтами звонил мне в каюту, чтобы поделиться красотой неба: «Посмотри на облака, как красиво!» Однажды он восторженно сказал: «Знаешь, мы сейчас проплываем мимо острова Бали».

Однажды, когда судно плыло между основным островом Тайваня и островом Ланью, я долго стоял на палубе, глядя на береговую линию, где находился мой дом. Расстояние было небольшим, но всё казалось сном или иллюзией — я всё ещё дрейфовал. Я беспокоился, не изменится ли облик тех островков, подверженных ветрам и дождям.

Через полмесяца после отплытия наступил Китайский Новый год. В полночь первого дня нового года я и третий помощник капитана, закончив смену, приготовили лапшу «Шенли». Обычно он был болтливым, но в ту ночь был особенно молчалив и лишь тихо сказал: «В эти дни я очень скучаю по своей беременной жене».

Внезапно он предложил: «Пойдем, пойдем со мной на палубу посмотреть на море».

Я накинул куртку и встал рядом с ним на палубе. Яркий лунный свет рассыпался по поверхности моря, создавая мерцающую игру света. Он смотрел на далекий горизонт и пробормотал: «Знаешь, как далеко туда? Двадцать пять морских миль».

Хотя я и не замужем, но, глядя на мерцающую в его глазах тоску и одиночество, я невольно задалась вопросом: смогу ли я в будущем вынести такую разлуку?

4-14 Шрамы, окрашенные кровью

Однажды судно пришвартовалось в порту Нагоя, и я в одиночестве чистил фильтр на донном люке на самом нижнем уровне машинного отделения. Из-за длительного отсутствия технического обслуживания фильтр уже давно был покрыт ракушками, и снять его было чрезвычайно сложно. Спеша закончить работу, я в порыве нетерпения с toute force дернул за сетку, но не ожидал, что ржавая железная рама мгновенно сломается, и острый обломок жестоко порезал мне ладонь правой руки: с четырёх пальцев тут же хлынула кровь, и морская вода в мгновение ока окрасилась в ослепительный красный цвет.

С трудом сдерживая сильную боль, я крепко сжал раненую правую руку левой и, собрав все силы, выбежал на палубу за помощью. Увидев это, дежурный третий помощник капитана немедленно вызвал скорую помощь, и меня доставили в больницу для оказания медицинской помощи. Вскоре прибыли полицейские, которые, убедившись, что ранение не было результатом драки, успокоились и уехали.

Этот несчастный случай оставил на моей руке неизгладимый шрам, а в моей душе — глубокий урок: не все проблемы можно решить грубой силой, и перед тем, как что-то сделать, нужно тщательно всё обдумать.

В тот же вечер, когда старший механик вернулся на судно и узнал об этом, он строго отчитал старшего помощника по машине. Действительно, он не должен был оставлять меня одного работать в машинном отделении — это нарушало правила техники безопасности. Я про себя подумал: когда-нибудь, когда я стану старшим помощником по машине или старшим механиком, я обязательно буду ставить безопасность людей на первое место, особенно заботясь о молодых матросах и стажерах, чтобы они могли учиться и расти в безопасной обстановке.

В конце концов, даже одна оплошность может обернуться непоправимыми последствиями.

4-15 Одинокое море

День за днём, месяц за месяцем я бороздил воды между Южной и Северной Азией. То я стоял на природных островах Филиппин, то причаливал к оживлённым и ярким городам Осаки и Кобе, но пустота в моём сердце оставалась неизменной. Хотя я не любил одиночество и даже боялся его, судьба заставила меня привыкнуть к нему.

Выбрав путь моряка, одиночество становится предначертанным спутником.

Рана на правой руке зажила, но шрам остался отчётливым — он напоминает мне: только опыт и хладнокровие позволяют идти дальше и увереннее.

4-16 Порт возвращения

Наконец, после десяти месяцев плавания по морю капитан объявил о возвращении. «Судно вернётся в порт Килун 16 ноября, где, по плану, пробудет 24 часа для смены экипажа».

Меня не было в списке сменного экипажа, но после захода в порт, когда сотрудники совместной инспекционной службы поднялись на борт для переклички, мне сообщили: «Ты больше не можешь выходить за границу на этом судне, будь готов к призыву в армию».

Застигнутый врасплох, я собрал вещи, в спешке сошел с судна и завершил это морское путешествие — оно оказалось более неожиданным, чем я предполагал, но и более обогатившим меня.

4-17 Возвращение в новый дом — здание из железобетона

Мы переехали с острова Хэпин и поселились в трёхэтажном здании из железобетона. Наш новый дом примыкает к скалистому берегу у порта Цзилунь; с заднего балкона открывается вид прямо на гавань, где входят и выходят один за другим огромные корабли, словно отражая перед моими глазами те морские дни, которые я когда-то провёл в плавании.

Ночью, лежа в спальне, я слышу уже не торопливый стук дождя по пластиковым волноломам, а ритмичный шум прибоя, тихо барабанящий по береговым камням. Этот звук словно говорит мне:

«Ты когда-то отправлялся в далекое плавание, теперь вернулся, но так и не достиг того берега, который находится в твоём сердце».

Хотя я усердно работал, отправлял зарплату домой и наконец-то выбрался из той тесной, обветшалой самовольной хижины, переехав в прочное бетонное здание, я по-прежнему остаюсь в этой семье «незаметным человеком». Существую, но прозрачен, как тень.

Родители не знают, что я получил травму в Японии, я с самого начала и до конца ни словом не об этом не обмолвился. Это как моя табель успеваемости: «Штамп лежит в ящике, сам себе его поставь».

【Что унести с собой】

Некоторые порты кажутся совсем рядом, но к ним никогда не удастся причалить.

Глава 5 Начало военной службы

5-1 Еще одно испытание на взросление

Всё, казалось, было спланировано слишком плотно. Едва я вернулся домой, как через несколько дней пришло уведомление о призыве — и на этом моя жизнь моряка временно подошла к концу.