Смутное время. Том 1

Все эти годы Элизе приходилось быть рядом, сглаживать острые углы, не допуская спонтанных всплесков магии, вытягивать лишнее и ликвидировать последствия несдержанности детей. Только благодаря ее «неправильной» магии получалось так долго скрывать их силу.

То, что магия — зло, Элиза прекрасно усвоила в доме своих приемных родителей. Как жители общины Свободного мира, они проповедовали отказ от магии, считали вырождение одаренных естественным процессом очищения страны. Вот только селились они, как и все, под защитой купола, не желая иметь в соседях зверей, и не брезговали урожаем с общественных полей. В целом, это были добропорядочные люди, не выгнавшие сиротку даже когда у нее проявился проклятый дар. Ладно бы обычное слабое ядро — с таким можно жить, особо не замечая. Но девчонка обладала магией Жизни. Той самой, за которой обязательно придет Палач и казнит всю семью, если дар окажется слишком сильным. По крайней мере, так говорили.

Первые годы были самыми кровавыми в истории новой страны, и во многом по вине Палача, с маниакальным упорством выслеживавшего берегинь. Неизвестно, как пятнадцатилетнему мальчишке удавалось раз за разом выходить победителем из схваток. Он стал кумиром всех подростков Республики. Освободитель угнетенного народа, оставляющий за собой только руины дворцов приспешников императора. Старшему брату Палача тоже посвящали поэмы. Он был первым камнем в лавине восстания. Первым, ворвавшимся во дворец, но лишившимся дара в этой схватке. О подвигах братьев писали книги, ставили пьесы, и только Элиза вздрагивала при упоминании Палача, твердо зная — он героически уничтожал тех женщин, в ком обнаруживался достаточно сильный дар Жизни, такой же, как у нее. А значит, стоит проявить себя — и конец.

С таким напутствием Элизу и провожали в студии. На год раньше, чем положено, но это для общего блага. Долгожданный младшенький, который родился, когда Элизе исполнилось 12, начал довольно внятно лепетать, а значит, мог сболтнуть соседям, как сестра обеспечивает их щедрым урожаем с маленького огородика на заднем дворе, или как она порывом ветра сбила застрявший в ветвях мяч. Так, в целях безопасности семьи Элиза в 15 лет оказалась в Лагоде на курсах педагогики. Ей нравилось возиться с детьми и, вполне вероятно, прилежной девочке, привыкшей к каждодневному труду, удалось бы с золотым дипломом вернуться в свой луч Южного округа и до старости работать учителем. Вряд ли в такую глушь заглянет Палач, о котором давно ничего не слышно. Но в городе Элиза увидела магов.

Раньше ей встречались люди с искрами разных цветов в груди. Но в Лагоде, как и во всех окружных центрах, были магические студии, куда приезжали выпускники Академии на практику. Чтобы овладеть тонкостями ремесла, нужно было найти наставника с таким же даром и интересующей тебя специализацией, вот и катались студенты по всей Республике в поисках своего счастливого будущего.

Маги в глазах Элизы были прекрасны. От ярких сердцевин расходились по телу светящимися нитями причудливые узоры до плеч, реже до локтей. Хорошо, что впервые девушка встретила компанию одаренных уже после того, как прижилась, пообвыклась в Лагоде, обзавелась подругой — ей стала соседка по комнате. Яна во всем опережала Элизу: была старше, выше, фигуристее, наглее. Яна хотела затащить застывшую перед окном чайной подругу внутрь, заявив, что ради таких красавчиков можно раскошелиться на чашечку чая. Но берегиня засмущалась и убежала. А Яна обиделась и вошла. Там она и познакомилась со своим Свеном. А спустя три месяца уговорила Элизу пойти на бал-маскарад к магам, где ее ждал Тот, кого нельзя вспоминать. Встреча, перечеркнувшая будущие планы, подарившая двойняшек, окончательно рассорившая с родителями...

Элиза возвращалась к детям с радостной для них ношей в виде двух конвертов и понимала, что не решится сказать им о грозящей опасности. В конце концов, сильные маги слишком ценный ресурс, чтобы «неправильный» дар матери навредил их будущему, верно? Впервые она искренне пожалела, что так и не набралась смелости попытаться найти их отца. Он, несомненно, был очень сильным магом. Хоть черно-белая маска скрывала не только внешность, но и перемешивала нити в разноцветную рябь, свет доходил до самых кончиков его пальцев, а такого Элиза больше не встречала ни у кого, кроме своих детей. Он бы присмотрел за двойняшками, когда Элизу казнят за ее проклятый дар.

Академия оказалась самым замечательным местом на земле. Их встретила обычная женщина по имени Сатия, проводила в зал со странной конструкцией из цветных шаров. Дети касались сердцевины, и ярко вспыхивали сначала синий и голубой шар у Эдгара, затем красный и голубой у Эстер. Элиза постояла в сторонке, стараясь даже дышать потише.

Затем их провели в жилое крыло, где выделили две соединенные проходом комнаты. Словно извиняясь, Сатия сообщила, что маленьких детей у них давно не было. Такие, если и рождались, то в потомственных магических семьях, и в Академию попадали к старшим классам, чтобы сдать выпускные экзамены и приступить к студиям. Поэтому предоставленное жилье — преподавательское, но поскольку в корпусе обитает довольно мало людей, этот этаж пуст и служит буфером между ученическими комнатами и жильем учителей. Если будет тесно, можно занять еще одну комнату, но с выходом через коридор.

Тесно! Элиза чуть не расхохоталась. Они жили в комнате намного меньшей, чем любая из предоставленных. Спали в одной кровати, еду готовили там же, равно как и занимались уроками. Только со своими подопечными девушка старалась играть на заднем дворе, чтобы не нервировать хозяйку наличием лишних детей. Впрочем, женщина от самой зари пропадала в кондитерской и в благодарность за ухоженные, отлично плодоносящие ягодные кусты и фруктовые деревья на многое закрывала глаза.

Их маленькая семья прожила в комнатке на Зеленой улице неполных 10 лет. А теперь у каждого будет собственная кровать. И кормить их будут в столовой три раза в день. Когда компания из четырех с любопытством глазеющих подростков принесла два набора учебников для Гарри и Терри и всю необходимую канцелярию, Элиза поняла, что может с чистой совестью умирать. Лучшего она сама детям обеспечить не сможет.

Дни потекли стремительным потоком. Поначалу самым младшим ученикам попытались организовать индивидуальное обучение. Поняв, что Терри не отстает от брата и оба имеют хорошую базовую подготовку, их определили в разновозрастной класс новичков для знакомства с основами магии.

Если первые дни дети сами тянули маму на уроки в качестве моральной поддержки, то позже, обнаружив, что половина преподавателей имеет слабый дар, а других берегинь в Академии нет, Элиза расслабилась и с удовольствием стала обучаться наравне с детьми. Заучивала все двенадцать разновидностей магии: четыре стихии (Вода, Воздух, Земля, Огонь), четыре надстихии (Лед, Молния, Камень, Металл) и четыре внестихии (Менталистика, Смертоведение, Пространственные переходы, Целительство). Было немного обидно, что магии Жизни нет в списке, пока Элиза не вычитала, что в Императорской дюжине тринадцатой как раз была ее магия, доступная только членам правящей семьи. Женщин же раньше в Совет не допускали. Берегини могли влиять на судьбы мира только через своих высокопоставленных мужей.

Полное отсутствие проявлений магии Жизни и радовало, и пугало. Неужели магов Жизни действительно истребили всех? С другой стороны, меньше шансов быть раскрытой — магию в ней мог распознать только другой такой одаренный либо целитель, но лишь в момент наполненности силой. А впитывать магию здесь не было никакой необходимости. Все ценное было защищено щитами. Остальное постоянно страдало от ученических экспериментов, но никто по-настоящему не сердился. Дескать, дети же, что с них взять. Если уж по привычке Элиза перехватывала чей-то импульс, тут же вливала его обратно владельцу.

Дети, несмотря на возраст и характер некоторых, быстро вжились в коллектив. Освобожденные от запретов, они все чаще стали пропадать в тренировочных залах, без конца тестируя собственные способности. Элиза пока ни с кем так и не сблизилась. Большинство преподавателей были намного старше. Несколько женщин примерно ее возраста жили в городе и каждый вечер сразу после занятий бежали на паровоз.

Обособленность от Столицы была, пожалуй, единственным недостатком Академии. Добраться можно было только личным маговозом или паровозом, который забирал людей вечером, а привозил утром, делая долгий кольцевой маршрут по столичным лучам. Оставить детей на ночь без присмотра было для Элизы немыслимо. Взять с собой — еще сложнее. Саму бы ее, может, приютил кто из учительниц. Да и смысл ехать туда вечером, когда больше всего Элизе хотелось пройтись по столичным рынкам и магазинам? Получив деньги за второй месяц, девушка буквально изнывала от желания хоть немного их потратить. Но в центр на собственных маговозах мотались только преподаватели старших курсов, с которыми она не пересекалась. Выпускникам принадлежало усиленное здание по левой стороне.

Академия представляла собой квадратную крепость с украшенной тонкой каменной резьбой аркой входа и мощными воротами. Эта же северная стена служила административным зданием и библиотекой. Правой стеной служил корпус новичков и детей до 15 лет с жилыми помещениями и учебными классами. Левой стеной была вотчина двух выпускных классов. В дальней южной части располагались тренировочные полигоны, хозяйственный блок и столовая, где кормили по времени отдельно младших и старших. Площадь в центре была покрыта брусчаткой, в центре красовался небольшой фонтан, окруженный лавочками. Но за разделителем в виде высоченной живой изгороди пряталось ярко-желтое пшеничное поле. Пусть не поле, скорей полянка — это удивительно поднимало настроение идущим в столовую.

Маги не обращали на Элизу никакого внимания. Только однажды пожилой профессор старших курсов, приняв ее за студентку, попробовал увести из библиотеки на свой семинар. Еще одним запоминающимся событием стала встреча в административном корпусе с мастером Огня. Какое сияние! Дочь тоже была заполнена огнем до кончиков пальцев, но ее нити только формировались. К тому же их разбавляли голубые переплетения воздуха. Этот мужчина должен был оставлять за собой шлейф дыма. Только в самом ядре Элизу смущали два сгустка — синий и голубой. Что это за неразвитые зачатки другого дара? На них она и засмотрелась, пропустив шутку про студенток, флиртующих с преподавателями. А когда поняла, что маг обращается к ней, тут же залилась краской, извинилась и сбежала. «Не в тот корпус!» — прокричал он вслед и рассмеялся. Совсем как Тот, кого нельзя вспоминать.

В комнате Элиза умостилась на стуле с ногами, обняв колени, и какое-то время просто медленно вдыхала и выдыхала. Такие мощные, громкие, уверенные в себе мужчины пугали ее, слишком напоминая Того, кого вспоминать нельзя, его шумное дыхание и хриплый шепот: «Тебе понравится, малышка, всем нравится. Сейчас будет хорошо».

Глава 3

Эльдару всегда казалось, что поезда изобрели как изощренное орудие пыток для него лично. Постоянно ощущать рядом сотни людей в управляемом не тобой слабо укрепленном вагоне посреди диких земель, не защищенных куполом. Кошмар. Да, он выкупал для себя купе, но тонкие стены служили защитой для людей от него, и совершенно не скрывали их эмоций для Эльдара. Давило замкнутое пространство, раздражала невозможность нормальной разминки, не спасало чтение, не помогало снотворное. Но каждый сентябрь приходилось отправляться в путешествие по округам, которое в среднем занимало дней 10.

В ближайший Курортный округ можно было смотаться маговозом. Единственная в этом году соискательница будет ждать на вокзале прибытия столичного поезда. Эльдар прикинул, что движется чуть быстрее, но после 16 часов дороги должен будет отдохнуть. Значит, выехать следует немного раньше отправления состава, чтобы успеть выспаться до его прибытия. Встретиться на вокзале с девчонкой, посадить ее на поезд или даже самому отвезти в Школу. Плюс 16 часов. Дальше только поездом. Эльдар зарылся в расписание. В северном направлении из Столицы состав отправляется почти на два часа раньше нужного времени. В Центральный округ — примерно через 8 часов. Отлично, отоспится дома перед этой пыткой. Билеты заранее брать не стал.

Дорога далась легко. Въехав под купол Курортного округа, Эльдар дисциплинированно убрался с полосы и приготовился спать. Вдали от людей это обычно удавалось. Но сейчас, проворочавшись несколько часов в полудреме, он сдался и отправился в путевой луч, куда прибывали поезда и вела вторящая рельсам дорога.

Хоть выхода к морю в этом луче не было, атмосфера в городе царила совершенно иная, знойная и расслабленная. Не было столичной суеты, люди чаще улыбались и совершенно не обращали внимания на еще одного приезжего. Эльдар даже позволил себе купить мороженое. Напрягся немного, когда продавец, заговорщицки подмигнув, предложил попробовать нечто особенное. В южных округах попадалась контрабанда алкоголя из Сангрии. Но в этот раз ему предложили всего лишь посыпку из каких-то заграничных орехов. В отличном расположении духа Эльдар отправился на вокзал.

Девушка оказалась пустышкой. Шестнадцать с половиной часов за рулем ради фразы: «Вы не обладаете магией Жизни. Всего хорошего». Столько же впереди. По пути к маговозу Эльдар отморозил пальцы карманнику, пытавшемуся вытащить бумажник у мужчины, пока тот объяснял что-то маленькой дочери.

14 часов 27 минут до отправления северного состава. Сумка с вещами с собой. Если успеть, можно закрыть сразу два округа без пересадки. Эльдар буквально впал в транс, контролируя дыхание, пульс и ситуацию на дороге. Пути между округами были прямыми, как и железнодорожные ветки. Пугалки для животных не давали полной гарантии, но способность ощущать Жизнь позволяла держать скорость, не боясь внезапного столкновения.

Три минуты до отправления. Придется бросить маговоз у вокзала. В столице вряд ли кто-то рискнет к нему прикоснуться, зная, чья это собственность. Кассы по пути к перрону. Удача — нашлось свободное купе. В вагон пришлось запрыгивать буквально на ходу. Успел.

Замкнув за собой дверь в купе, Эльдар положил сумку на полку, вытянулся на второй. Закрыл глаза, но продолжал видеть бегущую навстречу ленту дороги. Усталость погрузила его в беспокойный сон. Вздрагивала правая рука, пытаясь нащупать рычаг управления. Привиделся вдруг мчащийся навстречу поезд. Все громче слышался стук колес, а маговоз никак не хотел взлетать. Под трубный сигнал поезда Эльдар рывком сел на полке. Они пересекли купол, значит, скоро прибытие. Срочно нужно было приводить себя в порядок. После суток сна голова гудела, но на перрон вышел представительный советник высшего ранга в безупречно белой форме. Только проводница проводила его подозрительным взглядом.

Девушки, к счастью, были все в сборе. Айсберг с облегчением раздал всем четырем одаренным конверты с приглашением, денежной компенсацией и универсальным билетом, позволяющим добраться до самой Школы поездами и городскими паровозами. Маг не стал смотреть на то, как в конверт за деньгами тут же сунулись чьи-то родители. Все прошло гладко, значит, он продолжит путь в следующий округ без пересадок. Еще почти сутки пути, только теперь без надежды на сон. После такого отдыха даже снотворное не возьмет. Звонок секретарю, только не с общественного телефона — Айсберг воспользовался аппаратом на вокзальном полицейском посту. Ничего экстраординарного.

Уже в вагоне Эльдар вспомнил, что нужно что-нибудь съесть. Пообедать в поезде можно было в ВаРесе, и, рассудив, что сразу после долгой остановки там будет пусто, мужчина вышел за дверь. В коридоре ему встретилась проводница, вежливо спросила, что нужно, и предложила принести обед прямо в купе. В ней чувствовались напряженность и настороженность, а еще желание хорошо выполнить свою работу. Эльдар поблагодарил девушку, уточнил, что не имеет никаких особых предпочтений, и вернулся к себе.

Четверть часа спустя дверь купе распахнулась, и на пороге возникла раскрасневшаяся девушка в белом переднике и с большим подносом на ремне через шею. Резво захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной, выдохнула, взглянула наконец на Эльдара и замерла, приоткрыв рот. Из-за двери раздавались мужские голоса, потом сердитый окрик проводницы вернул вагону спокойствие.

Если бы поднос не держался ремнем, еду наверняка пришлось бы собирать с пола. Девушка несколько раз медленно моргнула и продолжала таращиться на Эльдара. Неудивительно, что, будучи уроженкой Северного, далекого от Столицы округа и одаренной Жизнью, она впечатлилась встречей с магом такого уровня. Айсберг терпеливо ждал, пока схлынут эмоции. Пауза затягивалась.

— Работаете здесь официанткой?

Девушка медленно кивнула.

— Мужчины докучают?

Снова кивок.

— Я дам вам приглашение в Школу Берегинь. Там деньги и проездной. На дорогу дается неделя.

Третий кивок.

— Теперь поставьте поднос на стол и присядьте, — мягко произнес Айсберг, показав взглядом на соседнюю полку.

Девушка опустила взгляд на поднос, почти удивилась его наличию. Потом сумела немного прийти в себя и выполнила, что ей сказали. Эльдар задумчиво посмотрел на нее, потом на еду. Встал, выглянул в коридор, где дежурила проводница, и попросил пригласить начальника поезда. Женщина побледнела и, что-то пролепетав, тут же скрылась.

Айсберг сел к столу, но есть под пристальным взглядом одаренной не смог себя заставить. Девушка таращилась на него, как ребенок на витрину игрушечного магазина. Ее не смутило даже появление начальника поезда. Пожилой мужчина сразу начал извиняться, нажаловался, что эту вертихвостку ему буквально навязали и работает она только первый рейс, заявил, что, если господину советнику будет угодно, он может испепелить нерадивую работницу прямо на месте. Или заморозить. В общем, как будет угодно.

Господином Эльдара не называли очень давно. Много лет этому начальнику, раз помнит имперские времена. Насчет того, что навязали девушку, соврал. Кроме страха перед сложным клиентом ничего не испытывал. «Грустно», — подумал Айсберг и вслух сказал: «С этой минуты девушка освобождается от работы в экипаже этого поезда». Начальник поезда угодливо закивал. «Она получила приглашение в Школу Берегинь и находится теперь под защитой Республики», — продолжил маг. После чего пожилой мужчина, кивая еще более активно и пробормотав что-то вроде: «Хорошо, что все так разрешилось, и претензий вы не имеете», скрылся за дверью вместе с проводницей.

Эльдар повернул голову и тут же наткнулся на восторженный взгляд. Девушка никуда не делась. Маг прикрыл глаза и досчитал до 13. Попытался мыслить позитивно: в кои-то веки у человека не возникает при взгляде на него плохих эмоций. Это должно радовать. Хотя бы не напрягать. Но от бодрого: «Вы не спите, вы покушайте. Остынет же!» — вздрогнул всем телом, несмотря на легендарную выдержку.

— Вы не хотите вздремнуть? Устали, наверное, после суток работы? — с надеждой поинтересовался Эльдар.

— Нет, что вы. Когда я еще на красоту-то такую полюбуюсь, — с мечтательной улыбкой ответила девушка. Придвинувшись к столу со своей стороны, она оперлась на край локтями и подперла ладонями подбородок.

Поскольку прием пищи стоял уже в списке неотложных мероприятий, пришлось есть так, под неусыпным надзором.

Одаренную сморило только через семь часов. Минус 24 минуты, пока она возвращала поднос. Эльдар так и не сомкнул глаз. После долгих размышлений он сумел объяснить себе, чем его напрягала восторженная девица. Отсутствием адекватной реакции. Так, бывает, замирает перед несущимся навстречу смерчем человек, пораженный величием природы. Да, берегини даже с малым даром видят магию. Да, пусть это зрелище ее впечатлило. Но не на сутки же! А девушка и утром продолжила молча поедать его глазами. Не было даже попыток заговорить. В конце концов, Эльдар пришел к выводу, что беседа могла бы тяготить его еще больше немого обожания, и с радостным облегчением покинул поезд на конечной станции, вежливо попрощавшись.

Обе соискательницы Северного округа получили свои конверты. Билеты в соседний округ нашлись. Поскольку добраться туда можно было только через Центральный, во время телефонного звонка Айсберг попросил собрать девушек и этого округа в Двенадцатом луче, чтобы закрыть по дороге еще один пункт. Четыре часа свободного времени Эльдар потратил на активную прогулку по городу, поскольку тело уже изнемогало без нагрузки, и обед. До станции всего шестнадцать часов, не хотелось больше рисковать с ВаРесом.

Проблема неожиданно возникла при посадке в вагон. Проводница в компании молодого мужчины принялась уговаривать пустить на свободное место этого несчастного, спешащего в Центральный округ к внезапно слегшей бабушке. Меньше всего Айсбергу хотелось вновь путешествовать в компании. Потенциальный попутчик тоже не слишком рад был такому соседству, но желание попасть в место назначения толкало на риск. К счастью, несколько уточняющих вопросов с прочитыванием эмоций позволили Айсбергу с чистой совестью отказать. Парень боялся упустить наследство — жилье в Центральном округе почти не уступало по стоимости столичному. Чтобы не отравлять поездку негодованием проводницы, сочившимся сквозь стены, Эльдар принял снотворное.

Проснулся ночью, за несколько часов до прибытия. Самое спокойное время в поезде. Спокойный свет энергии Жизни спящих людей. Тишина. Лишь легкое дыхание ветра за окном и шелест колес.

В Центральном округе конверт получила лишь одна девушка из трех. 30-часовой перегон до следующего пункта назначения Эльдар пережил с покорностью и воодушевлением идущего на казнь. Осчастливил двух испуганных девушек конвертами. Чтобы добраться до Долины, пришлось ждать следующего утра и болтаться в очередном поезде еще сутки. Четыре одаренные отправились в Столицу в соседнем с ним вагоне. Этот отдаленный округ, близкий к Автономии, всегда давал хороший урожай.

На Южном вокзале Центрального округа к Айсбергу, вышедшему на перрон размять мышцы во время стоянки поезда, подошла внушительная дама с девочкой на буксире. Она с достоинством представилась. Заявила, что подала прошение принять племянницу в Школу Берегинь вовремя, но ответ получила только вчера. По телефону ей сообщили, что последний шанс отправить девочку — сегодня. Иначе придется либо везти самой, либо ждать следующего учебного года. Такая ситуация женщину не устраивала, у нее хватало дел поважнее, чем присматривать за свалившейся на ее голову сиротой.

Окончив свою речь, дама просто развернулась и ушла. Эльдар не сразу сообразил, что она не за вещами отправилась, а просто посчитала свою миссию завершенной. Хуже того, поезд уже отправлялся, а даже универсальный проездной не давал права ехать при отсутствии свободных мест. Девочка стояла, ссутулившись, одной рукой держа небольшую дорожную сумку, другой — замусоленную мягкую игрушку. На вид ей нельзя было дать и десяти. Эльдар на секунду прикрыл глаза, подумал: «Хорошо, хоть дар есть».

До Столицы оставалось всего девять часов езды, но что целый день делать с грустной девочкой, недавно потерявшей родителей, Эльдар не знал. Поэтому, договорившись с проводником, что уступает ребенку второе место в своем купе, двинулся по составу в поисках четверки одаренных из Долины. Как он и рассчитывал, девушки сообща заняли четырехместное купе. Эльдар вежливо постучал, закатил глаза на вопрос «Кто там?», представился по форме, так что из-за двери плеснуло паникой, а когда его наконец впустили, обрисовал ситуацию и попросил взять над ребенком шефство до самой Школы. Девушки отреагировали с воодушевлением. Одна из них, назвавшаяся Алей, тут же вызвалась пойти за девочкой.

Оставленная в одиночестве в купе малышка так и сидела, сжимая ручку сумки и свою игрушку. Безучастно последовала за девушкой, которая искренне ей сочувствовала. Когда спустя час Аля возникла без стука на пороге его купе, Эльдар подумал, что нужна помощь. Но девушка пришла за другим. Она честно пыталась не обращать внимания на обжигающий лед его кожи, проведя рукой по щеке. Даже попробовала присесть на колени. Айсберг не мешал ей и не поощрял. Слишком слабый дар, чтобы ему повело голову. В конце концов, Аля решила, что над ней издеваются, раз между ними до сих пор ледяной щит. Закусила губу, вскочила и резкой походкой покинула купе. Если бы решилась заглянуть Эльдару в глаза, знала бы, что там не притаилась насмешка, лишь плескалась тоска.

Глава 4

— Не хочу сейчас!

— Но ты обещала!

— Не буду! Мама, Гарри меня толкнул!

Элиза зевнула и жалобно протянула из-под одеяла:

— Дети, вы можете просто тихо собраться на утреннюю зарядку и дать мне еще немного поспать? Каюсь, вчера зачиталась заполночь. Теперь умираю — хочу спать.

Дети тут же очутились возле кровати, втягивая ее в роль арбитражного судьи. Эдгар строго произнес:

— Мама, она не держит своего слова. Из нее вырастет... Вертихвостка.