Прятки с тенями

Не задавая лишних вопросов, Стецкий пристроился рядом. Компас вёл в глубину лабиринта корпусов и складов, где-то рабочих, где-то с разбитыми и заколоченными окнами и дверьми. Людей не было, на наше счастье, да и вряд ли тут обращали особое внимание на прохожих, место само по себе странное, и народ тут тоже всякий. Даже вон музыкальные группы арендуют под репетиции. Чем ближе мы подходили, тем сильнее тянуло вперёд, и даже руна засветилась мягким серебристым светом, пришлось ускорить бег. Снова началась морось, и когда впереди показался очередной заброшенный корпус, я молча порадовалась, что компас вёл прямо туда. Мы нырнули в полутёмное помещение, засыпанное мусором и обломками, и ненадолго остановились.

— Так, момент, – вполголоса произнёс Стецкий и скинул сумку с плеча, присев.

Расстегнул, достал части арбалета и буквально за две минуты с тихими щелчками собрал его, сразу зарядив четыре болта, усиленные рунами. Скатал сумку, остальные болты по-простому засунул за пояс, так, чтобы не особо мешали, и кивнул.

— Готов.

И мы поспешили дальше. Через разбитые цеха, какие-то лаборатории, стараясь не слишком хрустеть мусором, но получалось плохо. Да в общем-то уже и по фигу, даже если шумим. Я физически ощущала, как утекает время, и мы можем вот-вот опоздать. Взлетев по лестнице на второй этаж, я спрятала уже ненужную руну и кристалл, впереди происходило что-то, отчего волосы на затылке шевелились и пытались подняться даже под банданой. Тёмная магия, вот что. Очередной ритуал, Ктулху ему в глотку. Ну нет, хрен тебе в дышло, приятель! Я стиснула зубы, одной рукой достала мешочек с травяной смесью, другой – кинжал, рядом вскинул арбалет Стецкий, и мы как парочка грозных мстителей ворвались в просторный зал с выбитыми окнами. Наверное, здесь тоже когда-то был цех, но всё оборудование демонтировали, оставив только мусор и голые стены перекрытий.

Посередине сияла холодным синим светом фигура, в центре которой стоял давешний знакомец с отрешённым лицом. Его взгляд не выражал ничего, губы беззвучно шевелились, а ещё, он держал в руке нож. Без лишних слов Стецкий нажал на крючок, и с сухим щелчком арбалетные болты сорвались с ложа, я же рванулась вперёд, на ходу сорвав с мешочка завязку и выбросив руку. Не знаю, что он там задумал, но явно что-то нехорошее, так что сначала остановим, а потом будем разбираться. С глухим звуком два болта вошли в тело тёмного, заставив его тихо охнуть и сфокусировать взгляд на нас. И вот тут меня буквально пронзило ощущение неправильности происходящего, рядом выругался Стецкий. На губах тёмного появилась торжествующая усмешка, по подбородку стекла струйка крови.

— Первая Печать сорвана… – с трудом выговорил он и… с силой провёл ножом себе по горлу, кулем рухнув прямо на рисунок на полу, заливая его кровью. – До встречи… княгиня…

М-мать. Опять это словечко! И какая к чертям Печать, о чём он вообще?! Я тихо зашипела сквозь зубы и подошла к безобразию на полу, бегло осмотрела гаснущий рисунок – точно, походил на тот же, в Рыбацком. Ну и что теперь делать?

— Кажется, зря мы его ухлопали, – мрачно отозвался рядом Стецкий. – Только вопросов больше появилось.

— Ну, формально дело закрыли, – буркнула я, опустившись около тела и внимательно осматривая его. – Надо только прибраться тут, – поморщилась и огляделась. – Помоги, давай оттащим его, – я без всякой брезгливости взяла за руки тело, не боясь стереть рисунок.

Он проявится, стоит только посыпать моей смесью, и я сфотографирую ещё разок. Пока же стоило позаботиться, чтобы тёмный с той стороны не достал ни меня, ни командира. Стецкий без лишних вопросов помог оттащить, вынул болты, тщательно обтёр их об одежду убитого и достал телефон. Я же кинжалом взрезала одежду на груди, распахнула и кончиком начертила на коже Наутиз, а вокруг четыре Исы. Хрен выберется теперь, даже при большом желании.

— Ало, привет. Тут убраться надо, на «Красном Треугольнике». Труп тёмного, да. Хорошо, тогда дождёмся. Через десять минут подъедут, – пояснил Кирилл. – Тебе тут что-нибудь ещё нужно? – уточнил он.

— Момент, – хмуро отозвалась я и подошла к рисунку на полу.

Посыпала из мешочка пентаграмму, и она проступила чёрным, горелым контуром. Тщательно засняв с разных ракурсов, достала теперь мешочек с солью и ещё раз сыпанула, уничтожая все следы. Фиг знает, что там за Печать, но лучше убрать всё совсем. Мало ли… Через десять минут приехали широкоплечие, крепкие и молчаливые парни, шустро забрали тело, полили пол до кучи ещё каким-то раствором, зашипевшим и превратившимся в пену. После чего ушли и мы со Стецким.

На этот раз за руль сел он, я устроилась на переднем сиденье, напряжённо размышляя.

— Значит, там, в Рыбацком, он тоже хотел эту Печать сорвать, – вполголоса заговорила, когда мы выехали на Московский проспект. – Ты что-нибудь слышал про такое?

— Нет, вообще, – покачал головой Кирилл. – По ходу, своей смертью он как раз и сделал это, сорвал Печать. Ладно, приедем, Ваську засажу, пусть покопается, и отчёт отправлю. Вдруг найдёт что-то.

Он замолчал, и я всей кожей ощущала повисшее в салоне напряжение. Чувствовала, что он хотел спросить про княгиню, но отчего-то колебался, и я не выдержала первой.

— Да не знаю я, чего он так обозвал меня! – нервно огрызнулась и обхватила себя руками, прислонившись лбом к прохладному окну.

— Второй раз уже, – заметил негромко Стецкий, и я поняла, что в Рыбацком он тоже слышал. – Не кипятись, я не собираюсь устраивать тебе допрос с пристрастием.

— Угу, – буркнула я.

Снова вспомнился кошмар сегодня ночью, и захотелось побиться головой об стенку. А ещё, некстати – моя реакция на командира, совершенно однозначная. Я же большая девочка и в теории вполне подкована, чтобы прятать голову в песок и изображать наивняшку-фиалку. Да, меня к нему тянуло. Сразу. На уровне гормонов, это отрицать бесполезно. А это значило, что… Стецкому грозила нешуточная опасность. Я понятия не имею, как та тварь, что охотилась за мной, вычисляла, но мне хватило нелепой смерти тех двух парней, с которыми я рискнула дойти до первого поцелуя. И всем им предшествовали кошмары. В душе воцарился полный сумбур, и когда мы въехали наконец во двор, я не выдержала.

— Пойду, прогуляюсь, – бросила и вышла из машины, засунув руки глубоко в карманы и направившись к выходу.

Кирилл не стал останавливать. Да пасись оно всё конём. Сферическим, в вакууме, ага. От собственного замысловатого ругательства едва не рассмеялась истеричным смешком, но сдержалась. Проветриться не помешает, надо разобраться в мыслях и эмоциях. И я побрела по направлению к Владимирской, глядя под ноги и погрузившись в себя. Хорошо ещё, дождь прекратился, просто было хмуро, пахло влагой и выхлопными газами. А ещё, шумели машины, и поэтому, как только перешла Невский, я сразу нырнула в глубь улочек между главной улицей города и метро «Владимирской». Там было тихо, спокойно, и мало людей, всё, как я люблю. Ничего не мешало думать.

Ну и что мне делать? Я всего второй день в ячейке, и было бы очень странно, если бы с ходу подошла к командиру и заявила: «В общем, Стецкий, такое дело, все, кто имеет несчастье понравиться мне серьёзнее, чем просто друг, заканчивает плохо. Поэтому между нами возможны только рабочие отношения». Да я понятия не имею, как он ко мне относится! Это меня с какого-то перепугу вдруг стало в жар и дрожь кидать, видимо, гормонам надоело в спячке пребывать, и дар за три года развился, Саныч даже поговаривал, что при должных тренировках я и до «С» дотянуть смогу. Представляю физиономию Стецкого, если подойду с таким заявлением…

Хмыкнула под нос, покачала головой, свернув в очередной переулок. Княгиня. Раньше меня так не называли, но вряд ли это относится к тому самому Князю Тьмы. Да, я прекрасно понимаю, зачем этому типу понадобилась – из-за того, что девственница до сих пор. Но… Банальнее не придумаешь, это даже уже пошло, как по мне. Ну не в жертву же меня приносить, в самом деле, совсем тогда нелепость получается. И уж точно это не канонический Князь, если было бы так, то я не убежала так легко, и сомневаюсь, что обычные руны защитили от него. Так что, на мать Антихриста я уж точно не подхожу, это железно.

Тогда кто? Непонятно вообще. Теоретически, кто угодно, достаточно сильный и злобный, чтобы управлять тонким миром и тварями оттуда. Мало, катастрофически мало сведений, чтобы пытаться искать ответы на вопросы. Всё, что я знаю, это лишь, что этот тип крутится рядом с момента, как мне исполнилось шестнадцать, и сначала я искренне считала его другом семьи, точнее, папы. Вот только не сразу обратила внимание, как напряжённо улыбаются родители в его присутствии, и стараются не оставлять меня одну с ним. Ну а потом в десятом классе мальчик, с которым я начала встречаться, и дело даже дошло до поцелуев, попал в серьёзную аварию и надолго лёг в больницу. Признаться, я не придала этому значения…

Ох. Опять мысли свернули не туда. Я тряхнула головой, взгляд скользнул по арке справа, и ноги сами понесли в неё, там виднелась целая анфилада, и можно было пройти насквозь на другую улицу. За это тоже обожаю Питер, за бесконечный лабиринт переходов, дворов-колодцев и арок, за которыми никогда не знаешь, чего ожидать. Изредка попадались хмурые прохожие, или сумасшедшие парочки с мечтательными лицами, и тогда, при виде последних, глубоко в душе шевелились грусть и смутная тоска. Сейчас ведь весна в разгаре, несмотря ни на что, и даже хмурый май не отменял тонкого запаха зелени и распускающихся почек. Мне всего двадцать один, и я девушка, даже если веду себя как пацан, и вообще. Романтики порой хочется даже самой закоренелой феминистке.

Я так глубоко погрузилась в собственные размышления, что не заметила, как оказалась уже у второй арки – всего их было четыре, – и даже успела сделать несколько шагов по довольно длинному для обычного двора туннелю. Тут было сумрачно, арка не освещалась, и тень выглядела особенно густой, плотной, почти осязаемой. Когда нечто обвилось вокруг лодыжки и ощутимо дёрнуло, я от неожиданности подпрыгнула и резко обернулась, глянув под ноги. И застыла, сглотнув вязкий ком в горле. Тени шевелились. По-настоящему, как живые, темнота клубилась и выбрасывала щупальца, и они тянулись ко мне, а в ушах звучал бессвязный шёпот, как будто сотни людей что-то говорили. Я шарахнулась в сторону, выскочив обратно в относительно светлый двор и лихорадочно оглядываясь, по спине прокатилась ледяная дрожь. Сделала шаг ко второй арке, и застыла, глядя как тени начали шевелиться и там. Они ждали меня. А выход или через одну арку, или через другую, и облачность сплошная, ни надежды на шальной солнечный луч.

«Иди-и-и… с-с на-ами… к на-ам… иди-и-и…» Слух различил наконец слова, и у меня волосы зашевелились, а от страха пересохло во рту. Под обеими арками клубились щупальца и мелькали неясные фигуры, и казалось даже, вспыхивали звёздами чьи-то холодные, потусторонние глаза. Сожри меня Ктулху, кажется, тонкий мир решил напомнить о себе?! И как выбираться? Пока приедет Стецкий, неизвестно, что произойдёт, да я и не знала, где конкретно нахожусь, не отслеживала же, куда ноги несут! Так, ну-ка, собралась, Наумова! Отставить панику, у нас есть козырь на самый крайний случай. Я прикрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов, постаравшись успокоиться и заставить развязаться узел, в который скрутились внутренности. После чего медленно подняла руку и задрала рукав, освободив татушку, и начала тихо, одними губами, повторять по порядку руны, напряжённо всматриваясь в живую тьму впереди, в арке. Где-то там, бесконечно далеко светлел манящий проход, и именно туда мне надо было прорваться, преодолеть десяток метров через нечто, похожее на ожившие тени.

Иса, Кенназ, Манназ, Хагалаз, Уруз, Альгиз. Заморозка, остановка всех процессов. Факел во тьме, огонь, разгоняющий тьму. Я, держащая этот факел перед собой. Уничтожение тьмы, что мешала пройти. Движущая сила, которую не остановить ни одной преградой. Искра жизни и активная защита, не дающая теням прикоснуться ко мне. Моя мантра, мой щит, он поможет. Каждая по отдельности руна и все вместе, объединённые мой силой. Моё дыхание выровнялось, сердце перестало изображать броуновское движение и забилось размеренно, чётко. Противная слабость ушла из тела, и оно наполнилось звенящей энергией, требующей выхода. И нашла – браслет вдруг ярко вспыхнул слепящим белым светом, и живая тьма отпрянула, поджала щупальца, освобождая проход. Я шагнула вперёд, ни секунды не сомневаясь, и ещё раз, и ещё, и кто бы ни прятался там, в этой тьме, он испуганно растекался передо мной, пропуская, пытаясь спрятаться от света.

Мне казалось, этот десяток метров будет тянуться бесконечно, и когда внезапно я оказалась на улице, обычной улице, по которой проезжали машины, остановилась и растерянно моргнула, оглядываясь. Тени исчезли. Арка позади оставалась просто неосвещённой аркой, ведущей во внутренний двор. Всё прекратилось. Я длинно, со всхлипом выдохнула, без сил опустившись на удачно подвернувшуюся скамейку на остановке – о, да здесь цивилизация, оказывается, можно выбраться на транспорте! Пешком точно не дойду, навалился откат, и вернулась противная слабость. Я опёрлась локтями на колени и закрыла ладонями лицо, стараясь унять нервную дрожь. Приехали. И что, теперь я буду бояться темноты, как в детстве дети?!

Глава 5

Всю дорогу обратно я напряжённо размышляла, рассказывать Стецкому или нет. С одной стороны, случившееся точно не имело никакого отношения к ячейке и убитому тёмному. С другой, я, наверное, не должна замалчивать происходящее? Вдруг в самый неподходящий момент на задании эта хрень снова случится? Мы ведь по большей части вечером-ночью шляемся по злачным и мистическим местам Питера в поисках нехороших парней… Про живые тени нам ничего на демонологии не рассказывали, не припомню, да и вообще не встречала ещё такой херни, если честно.

Когда подходила к дому, так ничего и не решила толком. Ведь если рассказать, то придётся признаться и в других своих скелетах, а… чёрт, я не готова, нет. Только в Институте, пожалуй, знали, да и то, не уверена, что прямо всё-всё. Поднялась на лифте, зашла в квартиру, лихорадочно гоняя мысли по кругу, однако обнаружила всю честную компанию на кухне, где как всегда витали вкусные ароматы очередного кулинарного шедевра Васи. Изольда сидела на диване, Стецкий – за стойкой, и настроение у всех было приподнятое.

— О, а я уже звонить собирался, – весело поприветствовал шеф и помахал конвертом. – Держи честно заслуженный гонорар за первое дело, стажёр Наумова. Это твоя зарплатная карта.

— А… Эм, спасибо, – признаться, с такого начала я растерялась, вопрос оживших теней отодвинулся на второй план.

— И, кстати, там уже сразу второе прислали, но у нас есть традиция, которую мы не нарушаем, – продолжил Стецкий. – Сегодня вечером идём отмечать успешно решённое дело в обязательном порядке. Есть тут одно потрясающе уютное место, и музыка вполне годная, а не эти современные бессмысленные мяуканья, – он поморщился и тут же внимательно уставился на меня, аж поёжиться захотелось. – И отказы не принимаются, ясно, Наумова?

Ну вот. У меня на лице, что ли, написано?! Потому что мысли надёжно прикрыты, да и не полез бы Стецкий без спроса в мою голову, даже ради шутки. Я пожала плечами, сунула ноги в тапочки, волшебным образом появившиеся на полке, и подошла к шефу, забрав конверт.

— Ну ладно, отметим, – невозмутимо согласилась.

И нечего всяким несознательным органам радостно ёкать, мы же всей ячейкой идём!

— Держи, лопай, – передо мной появился керамический горшочек. – Жаркое по-охотничьи, мой фирменный рецепт, дядька-охотник всегда его делал, когда возвращался из леса с дичью, – гордо заявила Василиса, блеснув очками.

— Умгум, – кивнула я и сунула первую ложку варева в рот, зажмурившись от удовольствия.

Да, всё-таки, Вася готовит как боженька. Все проблемы отошли на второй план, я наслаждалась едой, оголодав в своих блужданиях, да и утро началось ничего так бодренько с этим тёмным магом.

— Про Печать ничего не выяснили? И что там за задание? – прожевав, спросила я, покосившись на шефа.

— Про Печать пока нет, Вася запустила поисковик, как нароет что-то, скажет, – отозвался Стецкий. – Что до задания, оно весьма примечательно. В районе Уткиной Заводи нашли странные рисунки, нам велено поехать и проверить, вдруг какая-то секта подняла голову, – он усмехнулся и прищурился, подняв бровь. – Ничего не напоминает, Сашка?

— Опять рисунки, – я с досадой поджала губы и закатила глаза. – И зуб даю, похожие на тот, с которым мы уже имели дело.

— Зуб оставь себе, пригодится, но я тоже так считаю, – кивнул Стецкий и посмотрел на часы. – У нас есть ещё часа три светлого времени, предлагаю смотаться быстренько по адресу и проверить, зафотать там всё и добавить в поиск. Вась, реально? – Кирилл глянул на Василису.

— Но проблема, мучачо, – заверила наш мозг.

— Ну а вечером идём отмечать, – подвёл итог импровизированному брифингу командир и хлопнул ладонью по стойке. – Тогда доедай и сгоняем на место.

Да уж, насыщенная у меня жизнь, однако! Не успела перевестись в ячейку, как понеслось всё по кочкам, а ведь всего пару дней назад я искренне считала, что самое серьёзное, что мне вскоре предстоит, это сдача выпускных зачётов и экзаменов. Ага, наивная… Пришлось быстро доесть божественное жаркое и заскочить в комнату, надеть тонкий свитер – всё же, на улице было прохладно. А спустя недолгое время мы опять сидели в салоне авто, и Стецкий выруливал со двора.

— И что, у вас так всё время? – поинтересовалась я, рассеянно перебирая руны в мешочке без всякой цели.

Просто привычка, приносившая успокоение, прикосновение к гладким деревянным дощечкам приводило мысли и эмоции в порядок, чего мне сейчас очень не хватало.

— Частенько, – подтвердил Стецкий. – Так что, привыкай, Наумова, – он усмехнулся и подмигнул.

Я ещё раз помешала руны и всё же решилась. Нехорошо утаивать от начальства важную информацию, тем более, может, эти тени не конкретно ко мне имели отношение, а привет от убиенного мага. Ведь может так быть? Мы так и не выяснили, кто его покровитель.

— На меня сегодня живые тени пытались напасть, – выдала я, всё так же глядя в окно. – Когда гулять ходила.

Всю весёлость с командира как рукой сняло, я прямо кожей почувствовала, как он подобрался.

— Как именно? Что конкретно случилось? – сразу забросал он вопросами. – Княгиней на этот раз не обзывали?

От последнего я едва нервно не хихикнула, но отрицательно покачала головой и рассказала про арку и теней.

— Просто звали с собой и всё, – подвела я итог, пальцы сами потянулись к татушке, едва вспомнила случившееся.

— Дай, гляну, – мы как раз стояли на светофоре, поэтому я протянула руку Стецкому, задрав рукав толстовки.

Когда его пальцы осторожно коснулись запястья, не трогая сам рисунок, но мягко проведя рядом, совершенно неожиданно по коже разбежались волны колких мурашек. Чёрт… Да что ж я так реагирую-то, а?! Даже не подозревала, что обычное прикосновение может вызвать столько эмоций, пульс моментально сорвался и превысил все мыслимые показатели.

— Хороший оберег, да, специалист делал, – задумчиво обронил Стецкий и убрал руку, тронув машину с места – загорелся зелёный. – Ладно, попробуем что-нибудь в сети поискать по живым теням, и в Институт отправлю в отчёте. Может, они что скажут.

Я прямо аж напряглась в ожидании вопроса, зачем сделала эту татушку, лихорадочно придумывая, что бы такое ответить. До такой степени откровенничать я ещё была не готова… Страшно. Не за себя, за Стецкого. Я вообще лишний раз опасалась думать на тему моего преследователя, вдруг это каким-то образом привлекает его внимание ко мне, несмотря ни на какую защиту.

Но вопроса не последовало. То ли шеф такой внимательный, то ли догадался, о чём думаю, хотя я старалась держать невозмутимое лицо.

— Так что, из Института ничего не сказали насчёт этих Печатей? – немного поспешно спросила, уводя разговор от опасной темы.

— Не-а, похоже, там тоже не знают, – пожал плечами Стецкий. – Но будут копать, уверен, как найдут, сразу скажут.

До Заводи мы доехали где-то за полчаса, дороги пока оставались более-менее чистыми. Там, оставив машину, вышли, и я с сомнением оглядела пустырь, заросший деревьями и кустами.

— Ну и? Где тут искать? – засунув руки в карманы, хмыкнула, покосившись на командира.

— Бетонная коробка канализации, где-то там, впереди, – Стецкий уверенно направился в указанном направлении, и пришлось идти за ним.

Хорошо, заросло тут всё не очень сильно, мы всего минут пятнадцать бродили в поисках нужного места и наконец обнаружили. Канализационный узел, и первое, что бросалось в глаза, это слишком чистый верх коробки. Будто кто-то специально подмёл. И да, в нескольких местах виднелись надписи чёрным маркером, вполне чёткие, чтобы даже не пользоваться моей смесью-проявителем.

— Знакомое видишь что-нибудь? – поинтересовался Кирилл, достав телефон.

— Ну, части пентаграммы вызова, – я нахмурилась, разглядывая рисунки. – Но другие, не те, что мы видели у тёмного. И всё равно странно…

— Значит, снова эта таинственная Печать, осталось только понять, кто её пытается взломать и зачем, – невозмутимо кивнул Стецкий. – И для чего нужно убивать себя.

— Кровь – очень сильный катализатор, особенно для установления связи с тонким миром, – вполголоса произнесла я, напряжённо размышляя. – Наверное, эта Печать как-то связана с ним.

— Ладно, будем надеяться, Василиса нам накопает что-нибудь, – вздохнул Стецкий. – Поехали.

— Подожди, – я прищурилась, вдохновлённая пришедшей в голову идеей. – Кое-что сделаю.

Достав простой карандаш, огляделась, выбирая удобное место, а потом махнула рукой, спрыгнула с бетонного куба и просто обошла его по кругу, оставляя на каждой из стенок моё личное изобретение, сигнальную вязь из нескольких рун. Манназ, как привязка ко мне, Альгиз, Йера и Ингваз – защита, чтобы не обнаружили мой подарочек, и поддержание этой защиты, и Ансуз и Эйваз, на обнаружение опасности. Отлично работает, я на практике проверяла.

— Если сюда явится кто-то и затеет закончить начатое, я сразу узнаю, – пояснила на вопросительный взгляд Стецкого. – Руны реагируют на тёмную магию и сильную экстрасенсорику.

— И нам придётся за пятнадцать минут самое большее добраться до этого места, – хмыкнул задумчиво он. – В принципе, если засунуть в машину реактивный двигатель, это возможно.

— Ну да, а ещё, палатку тут поставить и ночевать, – проворчала я, пряча карандаш. – Только вряд ли ты захочешь морозить свою начальственную задницу, правда же? И вообще, я тут помогаю, а ты ноешь, пижон несчастный! – мой палец упёрся в Стецкого.

Выглядел он, как всегда, стильно и с иголочки: брюки, рубашка стального цвета, небрежно повязанный шарф, и неизменное длинное пальто нараспашку. Выгнув бровь, Кирилл смерил меня медленным, оценивающим взглядом, потом усмехнулся.

— Вот пижоном меня ещё не называли, – протянул Стецкий. – И кто тут ноет? Я просто высказал предположение, не более. Поехали, стажёр Наумова, не забывай, у нас на вечер большие планы! – напомнил он, и что-то странное на мгновение почудилось в его голосе.

Предвкушение, что ли? Да ну, фигня. Какое ещё предвкушение, в самом деле. Пожав плечами, я развернулась и направилась к машине. Обратный путь мы проделали молча, к моему тихому облегчению, я вообще сделала вид, что задремала, прислонившись к двери. Домой приехали в шестом часу, и сразу направились в кабинет, где ждала Василиса.

— Давайте свои фотки, – она требовательно протянула руку, не отрывая взгляда от монитора. – Пока ничего, фуфло одно, ничего стоящего.

— Держи, – Стецкий вручил ей телефон.

А мне пришла в голову одна идея, которую я и подкинула Васе.

— Слушай, а ты программой ищешь же, да? – уточнила у неё, покосившись на мелькавшие на мониторе картинки и строчки.

— Ну дак, – кивнула она.

— Добавь в код вот эти две руны, – я нарисовала на листке Перт и Кеназ. – Тогда точно что-нибудь накопаешь. И это, даркнет тоже сёрчишь? – уточнила, за что удостоилась уважительного взгляда.

— А ты сечёшь, подруга, ну ясен пень, – подтвердила она, пихнув меня в бок. – Там в первую очередь. Оки, ща исправлю…

— Так, Вася, к девяти чтоб была готова, – строго приказал шеф нашему мозгу, на что получил рассеянный кивок – она уже углубилась в работу.

Я собралась уходить из кабинета, когда Кир вдруг остановился у стола, достал мешочек со своими кубиками и выбросил их на поверхность.

— Оп-па-а, – протянул он, подобравшись, и я вытянула шею, рассматривая, что там выпало.

Увидела «биб» и целиком «печат», только без мягкого знака.

— Библиотека и снова печать, мда, – вздохнул Стецкий и собрал кубики обратно. – Ладно, посмотрим, что ваша с Васей прога накопает, и может, из Института что-то отправят. Я им снимки вышлю, – решил он.