Я сказал, развода не будет!

– Да, милый, – откликнулась та, добивая меня своим “милый”. А следующей фразой ребёнку: “Смотри, Стасик, это твой папа!”, – она по мне словно катком прошлась. Я смотрел на малыша, который теребил меня за ногу: “Па-па! Па-па”, и не мог слова вымолвить.

Малыш убежал в кухню. Проводил его взглядом, и тут дошло, что Яна стоит и смотрит на происходящее. И судя по её безжизненно застывшим, словно коркой льда подёрнутым глазам, всё было чрезвычайно плохо.

Понял, что должен что-то делать, иначе…

Что могло быть хуже того, что уже произошло, осмыслить не мог, но раз уж такая жесть возможна, то кто знает, где у неё дно.

– Ты что здесь устроила?! – надвинулся на Алёну, собираясь для начала выставить за дверь, а потом уже спросить, что ей от меня нужно. Ведь мы договорились, что она на моём горизонте больше не всплывёт.

“Откуда взялся Стасик, чёрт побери?!” – сжал зубы так, будто хотел стереть их в порошок.

За спиной услышал голос Кати…

“Бля@! Её только здесь не хватало!”

Меня трясло, поэтому, видимо, я никак не мог справиться с девчонкой. Она извивалась ужом и царапалась, как кошка, но я не чувствовал саднящей боли. А у той, видно, уже был включён телефон, когда пришла, потому что вдруг вытащила его и показала Яне видео…

“Видео! Это надо так попасть?! Выходит, она и снять тогда догадалась нас? Значит собиралась меня шантажировать? – ураганом пронеслось в голове. – Ах ты же мелкая тварь!”

– Пошла вон! – взревел так, что едва сам не оглох от себя. Хотел выкинуть её за дверь, но вспомнил, что ребёнок в кухне. Пошёл за ним. А малыш решил, что играю с ним, начал убегать, залез под стол. Повозился, пока достал. Понёс в прихожую, но тот стал верещать и вырываться.

Это был полный капец! Катя давно выросла. Я забыл, как надо их держать.

“Может, придавил ненароком?” – подумал испугавшись.

Отпустил мальца на пол, потому что дверь он мне открыть не давал. Алёны в прихожей не было. Видно, совесть не выдержала, догадалась-таки выйти, зараза.

Мальчонка, едва почуял свободу, снова полетел в кухню. Не знаю, что его там привлекало. Но плюнул, пошёл на улицу, чтобы встряхнуть его мать.

Какого чёрта?!

Я три года назад заплатил ей столько, сколько она за год бы заработала в ресторане своём.

Аборт не сделала, какие теперь ко мне претензии?

Я был так зол, что думал, придушу её там.

Но увы – во дворе её не было.

Добежал до ворот, вышел на улицу и заметил, как вдали за поворотом скрылось такси,

“Это что сейчас было?!” – совсем растерялся, решив, что схожу с ума.

Мне же не показалось? Ребёнок же в доме… Я его только что на руках держал, а потом он убежал в кухню.

Но если это так, то какого чёрта она уехала? Неужели решила, что я действительно убью её?!

– Дура! – в сердцах сплюнул и побрёл в дом.

Страшно было представить, что там меня ожидало.

Как я теперь должен был оправдываться перед женой, если эта дрянь так виртуозно подставила меня.

И главное, что я ей такого сделал? Сказала же тогда, что не в обиде. Значит, сама легла, по своей воле. Не мог я резинку на себя натягивать, и её силой удерживать в таком состоянии. Сама, значит, хотела. А потом – так вышло… Но денег же дал. Мог ведь и послать.

“Или не мог? – задумался, вспомнив про видео. – Значит, не мог. Не дал бы денег, сказала бы про видео”.

Аферистка! Шантажирует, видно, лохов, таких как я…

Хотя нет. Ребёнок-то реальный.

И узнавал тогда, сказали: “работает недавно, но аккуратная, скромная, ни в чём плохом не замечена.

“Так, а где же Валера?” – проходя мимо домика охранника, задумался, наконец, каким образом она вообще могла позвонить прямо во входную дверь?

Глава 7. Яна

– Яна, ребёнок где? – выкрикнул Гордей из прихожей, а потом стремительно вошёл в кухню. Остановился в дверях, растерянно обозревая расколотую тарелку, салат, размазанный по полу, и малыша, с безобразными пятнами от соуса на джинсах и курточке. Мальчишка был самодостаточным. Не обращая на нас внимания, уже таранил стул. Видимо, решил повторить попытку залезть на стол…

– Яна! – рявкнул муж, потому что мы с Катей растерянно топтались в сторонке и не спешили к каким-либо действиям. – Какого чёрта здесь происходит?! – нижняя челюсть Гордея выдвинулась вперёд, а брови чайкой сошлись на переносице. Он смотрел на меня так, словно это я сейчас должна была держать ответ перед ним, а не наоборот.

Своим наездом он выдернул меня из состояния шока. До его прихода я всё ещё надеялась, что это не со мной происходит, и мне просто надо как-то проснуться.

– Ты что, правда считаешь, что это я должна тебе объяснить всё сейчас? Не ты?! – накрыло меня от такой его наглости.

– Мама! – воскликнула Катя, перебивая меня. – Смотри! – пальцем показывала на ребёнка. Он же сейчас снова всё уронит!

– А сама, что стоишь?! – рявкнул на неё Гордей. – Забери его со стола! Не видишь, мы с мамой разговариваем?!

– Я?! – дочь вытаращила глаза, не трогаясь с места. – Пап, ты совсем, что ли?...

Краем уха слушая возмущение дочери, стаскивала мальчика со стола, сосредоточась на том, чтобы на полу не оказались наши с Гордеем тарелки с недоеденной гречкой и мясом.

– А-а-а!... – оглушительно завопил тот, выгибаясь дугой в моих руках.

Я держала его, прикидывая, что делать с ним дальше.

– Яна, да поставь ты его на пол! – вскричал муж, берясь за голову.

А малыш брыкался и одновременно визжал. Притом слёзы по щекам катились искренние.

– Куда?! – осмотрелась я. Меня бесил его тон, отстранённость и вообще… – А! Точно! На улицу… – решительно направилась в прихожую.

Я не собиралась оставлять малыша за закрытой дверью, но мне необходимо было хоть как-то встряхнуть мужа. Он не имел права сейчас так вести себя. Не он, а я должна была задавать ему эти вопросы и кипеть от негодования…

– Не надо на улицу, – настиг меня возле двери. – Алёна уехала. А Валера вряд ли за ним уследит, – проговорил обеспокоенно. – Надо его пока куда-то посадить, чтобы он ничего не сломал, – Гордей сосредоточился на первостепенной задаче и начал вести себя более адекватно.

– На! – протянула ему малыша, который всё ещё громко боролся за свободу. – Кажется, это теперь твоя проблема. Тебе и решать!

– Яна, не чуди! Нам надо поговорить! – муж побагровел, потому что нам приходилось перекрикивать ребёнка.

– Мам! – подключилась ко всеобщему ору Катя.

– Катя, чего тебе СЕЙЧАС надо?! – накинулась на дочь, потому что точка кипения во мне зашкаливала. – Видишь, не до тебя?!

Гордей, когда подала ребёнка, отпрянул и даже руки за спину спрятал, с отвращением глядя на испачканную одежду мальчика.

– А! Ну, конечно! Ты же и Кате памперсы не менял. Тебе же плохо пахло.. – припомнив давнюю обиду, прошипела я, раздувая ноздри от бешенства. Если бы не малыш, в этот момент точно бынахлобучила мужа чём-нибудь тяжёлым за всё.

– Мам! Пап! – Катя успела сбе́гать в кухню за кастрюлей и теперь с оглушительным грохотом, стучала по ней ложкой.

Наступила гробовая тишина. Даже Стасик замолк и, обхватив мою шею ручонками, прижался, таращась на Катю.

– Ну, наконец-то! – дочь перевела дух, отфукивая упавшую на глаза чёлку. – Мне кажется, он хочет есть, – с победным видом смотрела на нас, будто решила, наконец, общую задачу. – К столу же лезет… – Стасик! Есть будешь? – словно дрессировщик, поводила перед малышом печенинкой.

Малыш проворно выхватил и потянул в рот.

– Ну вот! Видите! – усмехнулась. Накормите сначала, потом успеете отношения повыяснять.

Я нервно сглотнула, потому что теперь все смотрели на меня. Притом, мальчик – тоже.

Больше всего на свете, я хотела расправы над мужем. Во мне всё клокотало от удушающей ненависти к нему, но ребёнок отвлекал. Невозможно было думать сейчас о себе и своих обидах. Ведь малыш ни в чём не виноват.

Когда Катя сказала, что он, скорее всего, голоден, во мне что-то перещёлкнулось. Ребёнок же не должен страдать оттого, что взрослые делятся на похотливых самцов и неразборчивых в связях самок.

“Это надо? Мамаша года, блин! Бросить ребёнка, голодного абсолютно чужим людям…” – мой гнев сменил вектор. Поджав губы, качала головой от возмущения. – Как так можно?!”

Начала вспоминать, чем кормила Катю, когда та была такой же мелкой.

В голову ничего не шло, кроме того, что та обожала блинчики с творогом. Но мне сейчас было не до блинов.

“Так, у меня есть гречка и молоко. Сейчас залью её молоком и доведу до кипения. Если голодный – поест”, – подумала и решительно протянула Гордею малыша:

– На! Иди и умой его! – распорядилась таким тоном, что тот безоговорочно взял мальчика. Правда, понёс его в ванную на вытянутых перед собой руках, чтобы не испачкаться. Я внутренне сжалась, ожидая повторную истерику, но обошлось.

“Родную кровь почувствовал, наверно”, – вздохнула, раздираемая ревностью. Но, сделав усилие над собой, отвернулась.

Понимала, что сейчас не время для разборок.

Сперва надо было накормить мальчика, а потом подумать, что сделать, чтобы не убился здесь раньше, чем мы вернём его матери. Ведь в доме детей такого возраста не было никогда. Мы его купили, когда Кате было десять. Поэтому всё было в доступе. А больше всего меня беспокоила лестница на второй этаж. Ведь он мог пролезть туда и навернуться. Или залезть в цветники…

“О боже!” – обомлела, вспомнив про Бальзамина.

– Катя, а где кот? Ты не видела его? – окликнула дочь, шаря взглядом по углам.

– Нет…

– Катя! Срочно на улицу! – взревела я, понимая, что тот мог выбежать, когда Гордей, или эта горе-мать выходили из дома. – Бальзам сбежал! Посмотри у соседей…

Сама, расстроенная, что Денис мог уже прибить кота, пошла в кухню разогревать еду для ребёнка.

Бальзамина мы звали Бальзамом. Это был обычный серый с голубыми полосками гладкошёрстный кот. Его, котёнком, притащила зимой Катя. Муж был против, но дочь настояла. Зато со временем, муж привязался к нему так, что кот только за ним, и ходил, хотя был всеобщим любимцем. Важно провожал и встречал хозяина, а тот таскал ему вкусняшки из зоомаркета. А Бальзамин важничал, считая себя главным в доме. Но, вот беда, начал метить углы. Надо было срочно кастрировать, но Муж был против, называя меня извергом. А Бальзам теперь вечно норовил сбежать. Я не боялась, что потеряется. Но по соседству сейчас сиамская кошечка была в загуле, и Денис, хозяин её, я сама видела, как кидал в нашего кота камнями…

– Мы всё! – вошёл сияющий муж с довольным Стасиком на руках. Заметила, что мальчик переодет в трикотажный синий костюмчик, а в руках у него Катин пупс, которого мы хранили в память о её детстве… – Что там нам мама приготовила?! – проговорил Гордей малышу…

Глава 8. Бойся желаний

– Мама?! – я как раз мыла пол, после того как собрала ошмётки салата. Выпрямилась с тряпкой в руках. – Ты, обалдел?! – свирепо прищурилась. – Не по адресу, дорогой! Максимум, что могу сделать – накормить ребёнка. Остальное – ты сам! Пусть теперь, вам его, – кивнула на Стасика, – мама готовит. – Мне и Кати с Бальзамином достаточно!

– Яна, ну, что ты завелась? – улыбка сползла с лица мужа. – Я же оговорился. Привык при Кате тебя мамой называть. Вот и ляпнул, не подумав… – вздохнул. – Просто хотел, чтобы ты оценила мои старания – умыл пацана, переодел. А ты снова злишься.

– Блин, Гордей! Помолчи сейчас лучше! – шумно вдохнула носом, поджимая губы. – Не выводи меня из себя… – отвернулась, положила несколько ложек каши в тарелку, отнесла на стол. – Дай мне его и иди, – протянула руки.

– Куда я должен идти? – нахмурился, передавая ребёнка.

– А сам не догадываешься?! – усадила малыша на колени, посмотрела на чистый костюмчик и кашу и растерянно оглянулась. – Подай полотенце.

– Нет, не догадываюсь, – буркнул он, подав мне все три, что висели на разных крючочках.

– Звонить иди! Юристам… – поджав сердито губы, выбрала из трёх – чистое, и обмотала им малышу шею, вместо слюнявчика.

Стасик, увидев тарелку с едой, оживился, потянулся за ложкой.

– Э, нет, дружок-пирожок, так не пойдёт! – опередив его, подхватила ложку. – Я только убрала за тобой… Дай-ка, я тебя покормлю, – зачерпнув немного каши, просунула ему в рот. – Ну, что? Вкусно? – проверила реакцию. Вроде доволен. Жуёт…

Выждала, пока проглотит, поднесла ещё.

На Гордея старалась не смотреть, но видела, как, прислонившись к косяку двери, наблюдает за нами.

– Какая ты красивая с малышом на руках, – проговорил вдруг. Когда-то он говорил так, когда я возилась с Катей. Мне нравилось. Но не сейчас.

– С твоим малышом! – хотелось испепелить его взглядом. – От чужой девицы! Которая тебе, Гордей, скорее дочь, чем партнёрша по спариванию. Боюсь представить, сколько ей было, когда ты её в койку уложил, – горло свело от подкатившей внезапно обиды. Хотелось бросить всё и уйти. Но малыш, как галчонок исправно открывал рот. Даже притих.

“Бедняга. С утра, что ли, не накормлен? ” – специально переключила мысли на Стасика.

Гордей бесил своей растерянностью. Обычно он чётко знал что надо, и как надо. А сейчас у него словно программа в голове сбилась…

– Да-а… Вот, дорогой, что бывает, когда низменным инстинктам даёшь волю, – не удержалась от сарказма, посмотрев на “блаженное” лицо мужа.

– Яна, я хорошо понимаю, что ты сейчас чувствуешь, но, пожалуйста, давай не сейчас? Реально голова кругом идёт, – потёр виски.

– Гордей, не тяни резину. С мальчиком надо что-то делать… – проговорила я, собирая ложкой остатки каши из тарелки. – Я за ним смотреть не буду. Так что решай поскорее, иначе останешься с этой проблемой наедине.

Входная дверь хлопнула.

– Обормот! – послышался недовольный голос Кати. – Что тебе та драная кошка сдалась? То ли дело дома! Тепло, вкусно кормят…

– Ах-хах… – истерично затряслась я от смеха. Гордей с недоумением посмотрел на меня. – И правда, Катя! – прищурилась, глядя мужу в глаза. – Что нашему папе не хватало дома?! Тепло, уютно. Так нет! Захотелось неземного…

В кухню заглянул Бальзамин и, важно подняв хвост, прошествовал к миске. Ничего там не нашёл и требовательно сказал своё: “мя-а!” – нагло выкатив на меня возмущённые глаза.

– Сейчас, парень, накормлю тебя, – встрепенулся Гордей.

Пройдя к холодильнику, достал баночку с паштетом и выложил часть корма в миску.

– Конечно! Кто же ещё так поймёт гулящего кота, как не ты… – прокомментировала я его действия.

– Мам, ну, хватит уже, – неожиданно встряла Катя.

– Хватит? – я вытерла Стасику рот полотенцем и отпустила на пол. – Да, я ещё даже не начинала!

– Яна, куда ты его выпустила? Здесь же кот! – возмутился муж.

– Так, возьми на руки!

– Я?! – искренне удивился он. – Яна, мне некогда. Сама же сказала поговорить с юристами. Присмотри за ним. Ты же женщина, – добавил веский аргумент. – Ты с этим скорее справишься.

– Я-то справлюсь. А вот твоя… – хотела сказать, потаскушка, но удержалась, посмотрев на Стасика. Тот, присев на корточки, разглядывал Бальзамина. “Киса?” – спросил, заметив, что смотрю на него.

– Киса, – с усмешкой повторила за мальчиком, – Но скорее кукушка. Раз хватило совести оставить своего ребёнка в чужом доме.

– Так, что вы собираетесь делать? – Катя вытащила из холодильника пакет с черешней.

– Лично я… – задумалась всего на миг, – обещала Томе приехать, – посмотрела на часы, споласкивая руки под краном, – к восьми. Так-что, всем приятного вечера… – поспешно вышла из кухни.

– Яна! – Гордей ринулся следом, – Ты не можешь вот так уйти! Ты же помнишь? – схватил за плечи, разворачивая к себе. – Вместе… И в горе и в радости!... Так что?! При первом же испытании ты в кусты? А как же бороться за любовь? Я бы тебя не бросил, Яна. Никогда! – в пучине его глаз, которыми буравил меня сейчас, бушевала гроза с ливнем и молниями.

– А как по-твоему называется вот это? – махнула рукой на появившегося в холле Стасика. – не предательство?

– Нет! Не предательство! – рявкнул он. – Я только тебя люблю! У меня нет других женщин!

– А он откуда тогда?! – завопила я, указывая на мальчика. – Воздушно-капельным путём зачала, что ли?!

– Не знаю! Я вообще ничего не помню. Проснулся – ходит в номере, в моей рубашке…

– А-а-а… Это когда ты с корпоратива приехал никакой? – догадалась вспоминая. Муж тогда явился помятый. Я жалела его, отпаивала его травками…

– То есть, ты не хотел, а она сама к тебе в койку прыгнула, так, что ли?! – свирепо посмотрела в глаза мужу.

– Па-па-па-па! – подбежал к нам Стасик и, обхватив Гордея за ногу, запрокинул голову, глядя на меня такими же, как у него, глазами, только более чистыми и яркими…

– В общем, сам заварил кашу, сам и расхлёбывай, – отвернулась, чувствуя, как сердце раздирается на части. Мы же с Гордеем тоже хотели родить второго. И он, я знаю, хотел сына.

“Бойся своих желаний!” – расстроенно подумала я, – они могут снизойти с небес, а могут нахлобучить неожиданно, как в нашем случае…

Глава 9. А пошлю его на…

Поднявшись на второй этаж в спальню, заперла дверь на замок и, обводя взглядом нашу с Гордеем шикарную спальню, набрала номер подруги.

Сердце щемило от чувства, что обманули не только меня, но и этот дом, который я с любовью обустраивала. Казалось, он впитал наши эмоции на протяжении лет и теперь был для всех местом силы и надёжной крепостью. Он помнил наши светлые дни, и печальные. В его стенах мы, отмечая дни рождения и Новые года, мечтали, загадывали желания…

– Томочка, привет! Ты, где сейчас? – услышав ответ подруги, присела на подвесной диванчик возле окна.

– Привет, дорогая! Дома пока. Но уже выхожу… На дачу собралась с пацанами. А что?! – подруга, видимо, прижимала телефон к уху плечом и одевалась, потому что шумно сопела в трубку.

– Хотела приехать к тебе, – вздохнула я.

– Так, приезжай на дачу. Я там буду часа через полтора уже. А что, у тебя что-то случилось? – дошло, наконец, до неё.

– Случилось… – сглотнула, шмыгая носом.

– Блин, Янка, что ты там дышишь так, не пойму? Простыла, что ли? – тупила она. – Ярик, мать твою! Ты думаешь одеваться?! – заорала вдруг. – Прости, Ян, сил нет с этими обормотами. Ничего им не надо! Всё мать должна за них делать, да?! – она явно сейчас разговаривала не со мной, а с Яриком, либо с Егором, своими шестнадцатилетними двойняшками.

– Ой, ладно, Том, я не вовремя… Собирайтесь. Позже созвонимся, – пробормотала в трубку.

– Да, давай, Ян! Поеду, по пути наберу тебя лучше. Ок? А то они от своих гаджетов не отлипнут никогда. Олухи небесные! – услышала её крик, прежде чем сбросила вызов.

Ехать к ней желание пропало. Представила свою деятельную подругу, которая будет носиться, как ошпаренная по даче, а я, получается, ходить следом и ныть, рассказывая весь свой треш?

Да ну на фиг.

Но из дома уйти сейчас очень хотелось. Пусть Гордей сам решает свои проблемы, раз любовь и верность для него не одно и то же.

Люблю, говорит…

Тогда как мог так поступить со мной?

Мы обычно на все его мероприятия ездили вместе. А тут единственный раз поехал один, и тут же пошёл вразнос. Неужели настолько похоть затмила мозги, что тут же забыл, про меня?

“Не помню”, – говорил, – как… Проснулся – в моей рубашке ходит…”

Зашибись!

А если бы я так? Поехала бы с подружками, а потом в чужой койке проснулась? А потом бы домой пришла, как ни в чём не бывало… В глаза бы ему смотрела…

Как?!

Я себя даже представить не могла ни с каким другим мужчиной.

До Гордея у меня были только романтические отношения с пацанами. Но дальше поцелуев заходить никому не позволяла. Мама была строгая и неустанно проговаривала, что девушка должна выйти замуж честной, иначе не будет к ней уважения у мужа.

Только когда встретила Гордея, забыла про всё.

Познакомилась с ним на дне рождения его брата, Ильи. Тома тогда встречалась с ним, а меня позвала, чтобы одной в незнакомой компании было не скучно.

Но мы только пришли вместе, и всё. Потом подруга с Ильёй периодически куда-то пропадала, а я тихо злилась на неё, отбиваясь от ухаживаний подпивших друзей Ильи.

Пока не подошёл Гордей. Я его заприметила сразу, как только пришла. Он выделялся среди пацанов: был взрослее и гораздо серьёзнее остальных. И взгляд такой, что аж дух захватывало, когда смотрел на меня.

Подумала тогда, что с таким бы не думая пошла хоть куда. Такой попросту не мог обидеть. Он другой…

И пошла.

Сначала танцевали, потом гуляли по городу всю ночь. Потом он заезжал за мной на собственной машине, и мы, куда только не ездили. А после, у него был день рождения, и мы с Томой были приглашены на базу отдыха.

Как раз ту, где он корпоратив отмечал три года назад.

“Как символично “, – вздохнула, чувствуя, как сжимается от обиды сердце. Он будто надругался чем-то святым для меня.

Ведь именно там я забыла все предостережения мамы…

Гордей подарил мне колечко тогда и сказал, что мы скоро поженимся. Меня нисколько не смущало, что он это сказал не вопросительно, а как само собой разумеющееся. Словно уже всё решил за нас обоих. Но мне это даже нравилось. Невероятное чувство быть невестой такого мужчины, на которого многие заглядывались, а он предпочитал всем меня.

После нашей с ним ночи в его номере, Гордей приехал к моей маме и сказал, что мы собираемся пожениться. Мама была в шоке, но развела руками, сказав, что раз решили, то вам жить. Мы подали заявление в ЗАГС, а после этого поняла, что уже беременна. Диплом защищала с приличным уже животиком…

Затем родилась Катя – наше с мужем солнышко.

И мне казалось, что счастье наше безгранично.

Вот только со вторым мы сначала не спешили, а когда Катя подросла, купили дом, переехали и решили, что пора – с беременностью не складывалось.

Были проблемы по здоровью. Пролечилась. Потом заболела ангиной, пропила антибиотики. Думала, месячные не ходят из-за болезни. Пошла к врачу, и оказалось, что беременна. Не знала тогда, то ли радоваться, то ли нет. Понимала, что на раннем сроке опасно болеть. Интуиция не подвела: видимо, из-за болезни беременность замерла и меня прооперировали.

Врач рекомендовала некоторое время предохраняться, и попутно пройти курс терапии.

Но я, испытав шок, тайком от Гордея продолжала принимать противозачаточные, а к лечению гормонами так и не приступила.

Два года назад он предложил попробовать ЭКО, и я испугалась. Знала, насколько это сложная процедура. Поэтому сказала, что схожу к врачу и попробую сама. Ну и, для очистки совести перестала пить противозачаточные таблетки.

Через полгода поняла, что время упущено, но признаться Гордею в том, что сама виновата, духа не хватало.

А он спрашивал, что врачи говорят. Предложил даже вместе пройти обследование. Сам сходил, принёс свои результаты. А мне, чтобы он не давил, тоже пришлось возобновить лечение.

Подошла к шкафу, сняла с себя испачканную Стасиком одежду и задумалась, что надеть?

Решила, что укороченное голубое платье и белый пиджак будут отлично смотреться сейчас.

“Пусть не думает, что я попыхчу и прощу. Нет, Гордей! Я себя тоже не на помойке нашла!” – провела щёткой по волосам, нанесла блеск на губы и решила… поехать к Томе на дачу.

Мне просто необходимо было сейчас поговорить с ней.

А нарядилась я специально, чтобы насолить мужу.

“Вот, дорогой, хотел сына? Нянчись теперь, сколько тебе заблагорассудится! Надоест – мамаше вернёшь. Но про меня забудь! Для меня ты – умер!... ” – готовила про себя речь для мужа, выходя принаряженная из комнаты.

Глава 10. Мелкий вандал

Начала спускаться, но едва не рухнула с лестницы от грохота, лязга и истошного крика. Притом непонятно, кто кричал громче…

Малыш? От жалобного плача которого в животе всё съёжилось, и я кинулась вниз, не думая, что могу навернуться на шпильках.

Или Катя? Которая пронзительно оправдывалась.

Или Гордей, возмущаясь: “Катя! Ты в своём уме? Я же попросил тебя!...”

– Что тут у вас происходит? – застала всех в ванной.

– Да, вон! – Катя недовольно кивнула на Стасика. – Этот ловкач зачем-то пролез в ванну и уронил полку…

Гордей его держал на руках и качал, фукая на голову. Там в светлых волосах мальчика выступила кровь…

– Господи, это ту, которая на честном слове держалась?! Как достал-то? – закатила глаза, открывая аптечку. У меня для таких случаев там стоял бетадин. Смочила диск и аккуратно приложила к ранке. Мальчик дёрнулся.