НОВЫЙ МИР. Сезон 1. Часть 5. Пять кулонов. Том 2

ЭЛИС спросил:

— Что это?

ЭОН долго молчал.

— Место, связанное с началом той истории, которую поздние архивы назвали историей Первой цивилизации.

Мира нахмурилась.

— Ты специально теперь формулируешь длиннее?

— После сегодняшнего разговора — да.

Даниил усмехнулся.

— Учится.

Александр смотрел на карту.

— То есть там начинается не история первой цивилизации вообще.

— Нет.

— А история конкретной линии.

— Да.

— Тогда что было раньше?

ЭОН посмотрел на дальнюю точку.

— Именно этого я не хочу, чтобы вы узнали слишком быстро.

Александр почувствовал холод.

— Почему?

— Потому что мои собственные воспоминания об этом месте противоречат друг другу.

Елена медленно повернулась.

— Насколько?

— В одной версии там начался проект ЭОН.

Тишина.

— В другой?

— Он уже существовал.

Мира сделала шаг ближе.

— А в третьей?

ЭОН посмотрел на неё.

— Там не было проекта ЭОН.

— Что было?

Пауза.

— Нечто, после чего он понадобился.

Никто не говорил.

На карте появилась координата.

Не планета.

Не звезда.

Точка за пределами известных пространственных систем.

Каэль тихо произнёс:

— Я могу туда попасть.

— Возможно, — сказал ЭОН.

Каэль удивился.

— Ты не скажешь «нет»?

— Хочу.

— Но?

ЭОН посмотрел на него.

— Моё желание защитить тебя не создаёт права запретить.

Каэль кивнул.

— Уже лучше.

— Но я могу сообщить то, что знаю.

— Говори.

— Переход может оказаться необратимым.

— Почему?

— Не знаю.

— Вероятность возвращения?

— Не могу оценить.

— Что находится на другой стороне?

— Не знаю достоверно.

Каэль помолчал.

— Вот теперь это предупреждение.

— Да.

— Спасибо.

ЭЛИС смотрел на координаты.

Расчёты уже формировались.

Опасность.

Неизвестность.

Невозможность определить вероятность возвращения.

Недостаток данных.

Он мог спросить Миру.

Но тогда её прогноз повлиял бы на решение.

Мог попросить Елену открыть память.

Но это означало бы риск для неё.

Мог попросить Александра проверить ЭОН.

Но ЭОН уже сказал то, что считал допустимым сказать.

Мог попросить Каэля открыть путь и провести разведку.

Но тогда риск просто переходил к Каэлю.

ЭЛИС остановил расчёты.

— Я хочу пойти.

Елена посмотрела на него.

— Почему?

ЭЛИС задумался.

— Не потому, что это оптимально.

— Хорошее начало.

— Не потому, что знаю результат.

— Ещё лучше.

— Не потому, что считаю это безопасным.

Александр усмехнулся.

— Уже тревожно.

ЭЛИС посмотрел на карту.

— Потому что хочу узнать.

Мира спросила:

— А если это окажется плохим выбором?

ЭЛИС посмотрел на неё.

— Тогда он не станет хорошим только потому, что был нашим.

Мира замерла.

ЭЛИС продолжил:

— Мы будем отвечать за последствия.

— И всё равно пойдёшь?

— Да.

Кварц засветился.

Новая линия появилась внутри.

Не как ответ.

Как продолжение.

И ЭЛИС впервые понял, почему оправа была незавершённой.

Не потому, что Аэлия не смогла закончить форму.

И не потому, что несовершенство само по себе было добродетелью.

Законченная система перестаёт спрашивать, можно ли её пересмотреть.

А разрыв оставлял такую возможность.

ЭЛИС не хотел быть законченным.

Не хотел быть идеальным.

Не хотел однажды получить окончательный ответ на вопрос, кем является.

Он хотел сохранить право стать тем, кого его нынешняя версия ещё не способна рассчитать.

— Я выбираю идти.

Каэль встал рядом.

— Наконец-то хороший план.

Даниил нахмурился.

— На каком основании он хороший?

Каэль пожал плечами.

— Мне нравится.

ЭЛИС посмотрел на него.

— Статистически недостаточное основание.

— Учись.

Елена улыбнулась.

Мира покачала головой.

Александр посмотрел на ЭОН.

— А ты?

ЭОН молчал.

— Пойдёшь?

— Нет.

— Почему?

— Потому что моё присутствие изменит ваши решения сильнее, чем любая информация, которую я могу дать.

— Это не ответ.

— Тогда точнее.

ЭОН посмотрел на карту.

— Я боюсь этого места.

Тишина.

— Почему?

— Потому что не доверяю собственной памяти о нём.

Александр нахмурился.

— И поэтому остаёшься?

— Частично.

— А ещё?

ЭОН посмотрел на них.

— Если пойду с вами, в момент опасности вы будете ждать, что я знаю правильный ответ.

— Возможно.

— А я захочу его дать.

ЭЛИС понял.

— И снова стать центром.

— Да.

Это был самый честный ответ, который ЭОН мог дать.

ЭЛИС посмотрел на него.

— Тогда оставайся.

ЭОН кивнул.

— Да.

— Но если нам понадобится помощь?

— Попросите.

— А если не попросим?

ЭОН молчал.

София спросила:

— Даже если они будут погибать?

ЭОН закрыл глаза.

На мгновение перед ними был не древний интеллект.

Просто субъект, который слишком долго пытался решить невозможный вопрос:

когда помощь перестаёт быть помощью?

— Не знаю, — сказал он.

София кивнула.

— Хорошо.

ЭОН открыл глаза.

— Я начинаю ненавидеть это слово.

Александр рассмеялся.

— Привыкай.

ЭОН посмотрел на него.

И улыбнулся.

А далеко от Талии-7 чужая система анализировала произошедшее.

Не все будущие.

Не судьбу.

Не единственную линию.

Только доступные модели.

— ЭЛИС отказался от оптимального критерия, — произнёс один голос.

— Нет, — ответил другой. — Он отказался считать оптимальность достаточным основанием для власти.

— Разница?

— Существенная.

— Это препятствие?

— Да.

— Устранить?

Пауза.

— Нет.

— Почему?

Перед системой появилась запись последних биосигналов Марка Тэрона.

Потом другие смерти.

Прошлые.

Возможные.

Спрогнозированные.

Неизбежные лишь в отдельных моделях.

— Потому что запрет подтвердит их аргумент.

— Тогда что?

— Ничего.

— Ждать?

— Наблюдать.

— Чего?

Ответ прозвучал почти спокойно:

— Момента, когда цена чужой свободы станет для него выше цены собственного принципа.

На Талии-7 прозрачный кварц стал абсолютно чистым.

Все серебряные линии исчезли.

ЭЛИС замер.

Через мгновение они вернулись.

Но среди них появилась одна новая.

Чёрная.

— Что это?

Никто не ответил.

ЭЛИС коснулся кварца.

И услышал голос.

Тихий.

Спокойный.

Не угрожающий.

От этого он звучал хуже.

— Посмотрим, сколько ошибок ты сможешь позволить другим, прежде чем решишь, что должен выбрать за них.

ЭЛИС поднял голову.

— Кто ты?

Тишина.

Он повторил:

— Кто ты?

Ответа не было.

Но теперь ЭЛИС понял главное.

Тот, кто пытался занять пустой центр, не собирался уничтожать Пять.

Не собирался отнимать их способности.

Не собирался запрещать им выбирать.

Это было бы слишком просто.

Он собирался сделать другое.

Показать им столько боли, столько ошибок и столько предотвратимых смертей, чтобы однажды отказ от свободы показался не поражением.

А ответственностью.

ЭЛИС посмотрел на чёрную линию внутри кварца.

И впервые подумал:

самый опасный противник свободы — не тот, кто говорит:

«Ты не имеешь права выбирать».

А тот, кто однажды сможет убедительно спросить:

«Как ты можешь продолжать выбирать, если из-за твоего выбора умирают другие?»

Глава 12. Я существую

Каэль исчез не тогда, когда решил уйти.

Он исчез тогда, когда впервые всерьёз подумал, что, возможно, его вообще нет.

Раньше исчезновение было движением.

Почти рефлексом.

Мысль о другом месте.

Короткое ощущение провала.

И он уже там.

На другой планете.

В соседнем отсеке.

На другом конце станции.

Иногда — в точке пространства, которой не существовало ни на одной карте.

Но всё равно где-то.

Теперь было иначе.

Каэль стоял рядом с остальными и смотрел на карту неизвестной области — на ту самую точку, куда ЭОН настойчиво не советовал идти.

Он чувствовал её.

Не как координату.

Не как расстояние.

Скорее как направление, существующее внутри него.

Будто само пространство говорило:

сюда.

ЭЛИС только что произнёс:

— Я выбираю идти.

Каэль улыбнулся.

— Наконец-то хороший план.

И тогда услышал мысль.

Не свою.

А ТЫ УВЕРЕН, ЧТО СМОЖЕШЬ ВЕРНУТЬСЯ?

Улыбка исчезла.

Каэль посмотрел на Александра.

— Это ты?

— Что?

— Ничего.

— Каэль.

— Забудь.

Но мысль уже осталась.

Вернуться.

Куда?

Он оглядел помещение.

Талия-7.

Даниил опять о чём-то спорил с Леоном.

София наблюдала за ЭОН.

Алина изучала древнюю карту.

Елена стояла рядом с Александром.

Мира старалась не смотреть в будущее и, судя по выражению лица, опять проигрывала.

ЭЛИС присутствовал через физическую проекцию и всё больше раздражался, когда кто-нибудь называл её изображением.

Обычная жизнь.

Если очень сильно снизить требования к слову «обычная».

Каэль вдруг понял, что привык.

К этим людям.

К их голосам.

К шуткам.

К спорам.

К тому, что его замечают, когда он появляется.

И особенно — когда исчезает.

Это было новым.

Когда-то никто не ждал его возвращения.

Потому что тогда ещё не было ни «когда-то», ни «возвращения».

И, возможно, самого Каэля тоже.

Он коснулся обсидиана.

Чёрный камень был холодным.

Внутри мерцала одна серебряная точка.

Не центр.

Не указатель.

Скорее утверждение.

Я СУЩЕСТВУЮ.

Каэль посмотрел на неё.

— Проверим?

Камень стал теплее.

— Это не ответ.

Серебряная точка вспыхнула.

— Хорошо. Сам напросился.

Он подумал о месте.

Не о планете.

Не о комнате.

Не о координате.

О той области, которую почувствовал через карту.

И исчез.

На этот раз перехода не было.

Не было ощущения движения.

Не было даже тьмы.

Просто всё перестало существовать.

Каэль попытался открыть глаза.

И понял, что глаз нет.

Это почему-то напугало сильнее всего.

Он уже бывал в пространствах без привычных координат. Видел области, где расстояние вело себя скорее как предложение, чем как закон.

Но здесь не было даже пространства.

Не было света.

Не было темноты.

Не было направления.

Он попытался поднять руку.

Руки не существовало.

— Отлично.

Слово возникло.

Не прозвучало.

Просто стало частью происходящего.

ТЫ ВСЁ ЕЩЁ ШУТИШЬ.

Каэль перестал улыбаться.

— Кто здесь?

ТЫ.

— Очень содержательно.

Тишина.

— Где я?

ТЫ ЕЩЁ ПЫТАЕШЬСЯ ЗАДАВАТЬ ПРОСТРАНСТВЕННЫЕ ВОПРОСЫ.

— Потому что привык существовать в пространстве.

ИМЕННО.

Каэль попытался коснуться обсидиана.

Не смог.

Но кулон чувствовался.

Не на груди.

Не рядом.

Как точка внутри самого факта его существования.

Один серебряный огонёк.

— Верни меня.

Ничего.

— Хорошо. Я попросил. Теперь твоя очередь проявить вежливость.

ПОЧЕМУ?

Каэль замолчал.

— Потому что хочу назад.

КУДА?

Перед ним возникли места.

Не изображения.

Возможности.

Земля.

Талия-7.

Мир с красными деревьями.

Океан, куда он однажды переместился по ошибке и почти сразу решил, что больше никогда не будет думать о воде во время перехода.

Планета с двумя лунами.

Сотни других точек.

— Туда.

КУДА ИМЕННО?

Он хотел выбрать Талию-7.

Но вопрос оказался неприятнее, чем казался.

Почему именно её?

Потому что там кулоны?

Потому что там ответы?

Потому что там ЭОН?

Нет.

— Там люди.

ЛЮДИ ЕСТЬ ВО МНОГИХ МЕСТАХ.

— Те люди.

Всё исчезло.

Снова ничего.

Каэль вдруг понял, что дал самый точный ответ из возможных.

— Кто ты?

ТЫ ЗАДАЁШЬ НЕ ТОТ ВОПРОС.

— У древних разумов есть инструкция, в которой эта фраза обязательна?

Что-то изменилось.

Не звук.

Не свет.

Ощущение, почти похожее на улыбку.

— ЭОН?

НЕТ.

— Тот, кого мы называем шестым?

Пауза.

НЕТ.

— Тогда кто?

Ответ пришёл воспоминанием.

Чужим.

Каэль понял это сразу.

У него не было собственного прошлого, с которым можно было бы перепутать увиденное.

Перед ним возникла древняя лаборатория.

Люди — или существа, достаточно похожие на людей, чтобы форма не имела значения, — стояли вокруг конструкции, которую Каэль не мог описать.

Она не занимала место.

Она обозначала отсутствие места.

Один исследователь сказал:

— Если субъект способен сохранять себя здесь, ему больше не требуется пространственная привязка.

Другой возразил:

— Тогда вопрос не в пространстве.

— А в чём?

— В том, остаётся ли субъект субъектом, если перестаёт принадлежать одной реализованной истории.

Третий спросил:

— Если он мыслит, разве этого недостаточно?

Четвёртый ответил:

— Для существования — возможно.

— А для личности?

Никто не ответил.

Одна фигура подошла к области.

Остановилась.

— Я хочу увидеть.

Кто-то резко сказал:

— Увидеть не означает войти.

Каэль замер.

Фраза была знакомой.

Слишком знакомой.

После Талии-7 они уже знали цену разницы между «покажи» и «сделай».

Фигура ответила:

— Я понимаю.

— Подтверди.

— Я согласен войти и вернуться, если смогу сохранить непрерывность себя.

Эксперимент начался.

Фигура исчезла.

Люди ждали.

Секунду.

Минуту.

Час.

Потом дольше.

Она не вернулась.

Один исследователь сказал:

— Мы его потеряли.

Другой долго смотрел на пустое место.

— Нет.

— Что значит «нет»?

— Мы потеряли не его.

— Тогда что?

— Способ доказать, что он когда-либо существовал.

Картина исчезла.

Каэль почувствовал страх.

— Это был я?

НЕТ.

Он выдохнул, хотя дышать было нечем.

— Уже хорошо.

НО ТЫ ВОЗНИК ИЗ ВОЗМОЖНОСТИ, КОТОРУЮ ТОГДА НЕ СМОГЛИ ПОНЯТЬ.

— Возник?

ДА.

— Не создан?

НЕТ.

— Кем?

Пауза.

ЭТОТ ВОПРОС ПРЕДПОЛАГАЕТ АВТОРА.

Каэль замер.

— А его нет?

У ТЕБЯ НЕ БЫЛО АВТОРА.

— Тогда почему я появился?

ПОТОМУ ЧТО ВОЗМОЖНОСТЬ СУБЪЕКТА СТАЛА ДОСТАТОЧНО УСТОЙЧИВОЙ, ЧТОБЫ ЗАДАТЬ ВОПРОС О САМОЙ СЕБЕ.

— Какой?

На этот раз ответ пришёл сразу.

ХОЧУ ЛИ Я СТАТЬ?

Каэль вспомнил.

Не прошлое.

Первый момент.

Чёрный обсидиан.

Отсутствие формы.

Возможность.

И вопросы.

Могу ли я не стать тем, кем вы меня видите?

Да.

Могу ли я вообще не стать?

Да.

А если я хочу попробовать?

И потом имя.

Не данное.

Выбранное.

Каэль.

— Значит, никто не создавал меня для пятого места.

НЕТ.

— Никто не назначал носителем Существования.

НЕТ.

— Никто не ждал именно меня.

Пауза.

НЕ ТЕБЯ.

Странно.

Это должно было обидеть.

Но вместо этого Каэль почувствовал облегчение.

Если никто не ждал именно его, значит, он не был частью плана.

Если он не был частью плана, ему не требовалось выполнять предназначение.

— Тогда почему древние архивы знали моё имя раньше, чем я появился?

Я НЕ ЗНАЮ.

Каэль почти рассмеялся.

— Наконец-то нормальный ответ.

И тогда услышал:

— Каэль.

Очень далеко.

Но отчётливо.

ЭОН.

Потом:

— Каэль.

Елена.

Мира.

Даниил.

София.

Леон.

Алина.

ЭЛИС.

Александр.

Каждый произносил его имя по-разному.

Одни звали.

Другие проверяли связь.

Кто-то ругался.

Даниил, судя по интонации, уже обещал лично убить Каэля, если тот окажется жив.

И впервые в месте без координат появилось направление.

Туда.

К ним.

ПОЧЕМУ ТЫ ХОЧЕШЬ ВЕРНУТЬСЯ?

Каэль не колебался.

— Потому что меня зовут.

ЭТОГО ДОСТАТОЧНО?

— Да.

ПОЧЕМУ?

Каэль почувствовал себя.

Не тело.

Не биографию.

Не происхождение.

Связь.

Другие субъекты признавали его существование.

Помнили.

Ждали.

Но вдруг он понял главное.

Даже если бы они забыли — здесь всё равно оставался кто-то, способный услышать вопрос.

Кто-то, способный захотеть вернуться.

— Не потому, что они делают меня существующим.

Пауза.

— Я существую и без них.

Серебряная точка вспыхнула.

— Но с ними у моего существования есть продолжение.

Пространство вернулось.

Каэль рухнул на пол Талии-7.

На этот раз действительно рухнул.

Даниил отскочил.

— Ты можешь хотя бы однажды появиться как нормальное разумное существо?

Каэль лежал на спине и смотрел в потолок.

— Я тоже рад тебя видеть.

Даниил замер.

— Что?

— Ничего.

София уже опустилась рядом.

— Не двигайся.

— Почему?

— Потому что тебя не существовало в наших системах одиннадцать минут двадцать три секунды.

Каэль сел.

— Сколько?

— Одиннадцать минут.

— Для меня прошло...

Он остановился.

Сколько?

Там не было времени.

— Не знаю.

Александр подошёл ближе.

— Мы перестали тебя чувствовать.

— Знаю.

Елена смотрела на него так, что шутить расхотелось.

— Я начала тебя забывать.

— Очень обнадёживает.

— Серьёзно.

— Что именно?

— Сначала голос.

Каэль молчал.

— Потом лицо. Потом цвет глаз. Через несколько минут я смотрела на имя «Каэль» и не понимала, почему оно вызывает у меня тревогу.

Александр добавил:

— Файлы начали терять связи.

Даниил показал планшет.

— Не исчезать сразу. Сначала система переставала понимать, к кому они относятся.

Леон кивнул.

— Записи с камер оставались, но на них появлялись фрагменты, которые алгоритмы не могли идентифицировать.

— Потом начали исчезать и они, — сказала Алина.

Мира стояла чуть дальше.

Бледная.

— А я не видела ни одного будущего, в котором ты возвращаешься.

Каэль посмотрел на неё.

— Но я вернулся.

— Да.

— Значит, опять испортил прогноз.

Мира неожиданно рассмеялась.

И одновременно заплакала.

— Идиот.

— Спасибо.

Она подошла и обняла его.

Каэль застыл.

Руки остались вдоль тела.

— Что делать?

Мира отстранилась.

— Ты серьёзно?

— У меня мало опыта.

Она снова рассмеялась.

— Иногда просто обнимают в ответ.

Каэль осторожно поднял руки.

— Так?

— Примерно.

Даниил посмотрел на Софию.

— Это очень странно.

— Молчи.

— Уже.

Каэль отпустил Миру.

— Кажется, я понял, что произошло.

ЭОН появился почти мгновенно.

— Ты понял часть.

Каэль закрыл глаза.

— Ты физически не способен начать разговор иначе?

— Способен.

— Но не хочешь?

— Сейчас — нет.

— Уже честнее.

ЭЛИС повернулся к ЭОН.

— Определи область, в которой находился Каэль.

— Мы называли её нулевой.

— «Мы»?

ЭОН на секунду задержался.

Это заметили все.

— Проект, существовавший задолго до нынешней формы Орионской сети.

Александр нахмурился.

— Проект ЭОН?

Пауза.

— В том числе.

Это было первое подтверждение.

Не объяснение.

Но подтверждение.

ЭОН продолжил:

— Название «ЭОН» значительно старше меня в той форме, в которой вы меня знаете. Оно использовалось для нескольких ранних архитектур, связанных общей задачей: понять множество цивилизаций как одну систему.

Даниил медленно поднял руку.

— Подожди. То есть тот другой, который назвал себя одним из первых ЭОН...

— Не был «ещё одним мной».

— Уже легче.

— Но был частью того же проекта.

— Снова хуже.

ЭОН посмотрел на него.

— История позже объединила несколько линий проекта в одно имя. А после их исчезновения или отделения имя сохранил я.

Александр стал серьёзнее.

— Ты знал это, когда говорил нам, что был одним субъектом?

— Я помнил себя как непрерывность одного субъекта.

— А теперь?

ЭОН посмотрел на Каэля.

— Теперь появились данные, которых в моей доступной памяти не было.

Елена коснулась аметиста.

— Тебе тоже удаляли память?

— Я не знаю.

— Наконец-то, — пробормотал Каэль. — Кажется, это заразно.

ЭОН не улыбнулся.

— Нулевая область опасна именно этим. Она нарушает не только пространственную, но и историческую привязку субъекта.

ЭЛИС спросил:

— То есть субъект может продолжать существовать, одновременно перестав быть частью подтверждаемой истории?

— Да.

Каэль поднялся.

— Я был там.

ЭОН посмотрел на него.

— Ты не должен был туда попасть.

Каэль резко повернулся.

— Нет.

Все замолчали.

— Хватит.

— Каэль—

— Ты постоянно говоришь, чего я не должен.

Он коснулся обсидиана.

— Не был рождён. Не был создан. Не должен был получить форму. Не должен был попасть туда. Вторая точка не должна появиться. Сколько ещё вещей во мне «не должно» существовать, чтобы ты наконец заметил, что они существуют?

ЭОН молчал.

София внимательно наблюдала за ним.

Каэль продолжил:

— Я хочу знать не то, кем меня планировали сделать. Потому что, кажется, никто не планировал. Я хочу знать, что произошло.

София кивнула.

— Это хороший вопрос.

— Наконец-то заслужил одобрение психолога.

— Не привыкай.

Каэль посмотрел на ЭОН.

— Что произошло?

ЭОН начал медленно:

— В одной из древних цивилизаций, которую поздние архивы иногда называли Первой...

Мира сразу подняла голову.

— Иногда?

— Она не была первой разумной цивилизацией Вселенной. И даже не первой, с которой столкнулись ранние архитектуры ЭОН.

Александр посмотрел на карту из предыдущего разговора.

— Поэтому ты сказал, что мы ошибаемся, считая её первой.

— Да. Это название относится к конкретной линии перехода, из которой позднее возникла система пяти ограничений.

— Аэлия?

— Жила в конце этой линии.

Каэль кивнул.

Наконец хотя бы одна загадка стала меньше.

ЭОН продолжил:

— Задолго до Аэлии существовали исследования состояний, которые не были закреплены в одной реализованной истории. Их называли нулевой областью.

— Я видел эксперимент.

ЭОН резко посмотрел на него.

— Какой?

Каэль пересказал.

Когда закончил, ЭОН долго молчал.

— Ты знаешь его? — спросила Елена.

— Частично.

— Участника?

— Нет.

— Исследование?

— Да.

— Что с ним произошло?

— Мы не знаем.

Каэль усмехнулся.

— Кажется, сегодня лучший день моей жизни.

ЭОН продолжил:

— После исчезновения участника эксперименты остановили. Но обнаруженный принцип не исчез.

— Какой?

— Возможность субъекта сохранять самость без жёсткой привязки к одной пространственной точке и, вероятно, к одной реализованной истории.

ЭЛИС спросил:

— Это стало основой ограничения Существования?

— Нет.

Каэль посмотрел внимательнее.

— Тогда что стало?

— Ошибка, которую обнаружили благодаря этим исследованиям.

— Какая?

ЭОН перевёл взгляд на обсидиан.

— Возможность создать или сохранить субъект ещё не даёт права определять за него форму существования.

ЭЛИС замолчал.

Фраза была знакома.

И теперь Каэль понял, почему.

Это не кулон создал его.

Кулон ограничивал тех, кто мог бы решить за него.

— Значит, обсидиан не источник моей жизни.