НОВЫЙ МИР. Сезон 1. Часть 5. Пять кулонов. Том 2

Елена посмотрела на него.

— Почти обещание.

— Нет.

— Хорошо.

Все повернулись к ней.

Елена вздохнула.

— Да, знаю. Моё слово.

На столе лежали проекции пяти свидетельств.

Лунный камень Александра.

Аметист Елены.

Лабрадорит Миры.

Прозрачный кварц ЭЛИС.

Обсидиан Каэля.

Пять функций.

Пять ограничений.

И пустой центр.

София заговорила первой:

— Нам нужно решить, что делать с тем, кто пытается занять центр.

ЭЛИС ответил мгновенно:

— Уничтожить.

Все посмотрели на него.

Он остановился.

— Это был первый расчёт.

— А второй? — спросил Даниил.

— Изучить.

— Третий?

— Изолировать.

— Четвёртый?

ЭЛИС посмотрел на Софию.

— Не знаю.

Она улыбнулась.

— Улучшаешься.

— В чём?

— Раньше остановился бы на первом.

Александр сказал:

— Уничтожить то, чего мы пока не понимаем, слишком легко.

Каэль спросил:

— А если оно действительно опасно?

— Тогда опасность нужно установить, а не объявить.

ЭЛИС посмотрел на Александра.

— После Рейнара ты всё ещё так говоришь?

Александр замер.

В комнате стало тихо.

Даниил негромко произнёс:

— Вот это было больно.

— Я не намеревался причинить боль, — сказал ЭЛИС.

— Но причинил.

Александр кивнул.

— Он прав.

Елена посмотрела на него.

— В чём?

Александр коснулся лунного камня.

— Я всё ещё хочу понимать.

Пауза.

— Но больше не считаю само желание понять разрешением войти куда угодно.

Мира сказала:

— Я видела варианты, где мы пытаемся уничтожить центр.

Даниил вздохнул.

— И, судя по выражению твоего лица, это опять не простая инструкция.

— Нет.

— Что происходит?

— В одном варианте погибает ЭЛИС.

Все посмотрели на него.

— В другом Каэль.

Каэль нахмурился.

— Уже менее интересно.

— В третьем наша попытка уничтожения делает эту систему сильнее.

— Почему? — спросил Леон.

— Не знаю.

Александр посмотрел на Миру.

— А варианты, где всё заканчивается хорошо?

— Есть.

— Какие?

Мира покачала головой.

— Не скажу.

— Почему?

— Потому что вы начнёте идти к ним.

ЭЛИС автоматически произнёс:

— Если известен благоприятный вариант...

И остановился.

Мира улыбнулась.

— Именно.

ЭЛИС посмотрел на неё.

— Это будет сложно.

— Очень.

София сказала:

— Хорошо.

ЭЛИС повернулся.

— Нет.

Все засмеялись.

И тогда пространство изменилось.

Не свет.

Не звук.

Присутствие.

ЭОН появился в комнате.

В последние дни он всё чаще использовал человеческую форму.

Высокий мужчина.

Спокойное лицо.

Возраст, который невозможно определить.

Но сегодня что-то было иначе.

Он выглядел усталым.

Александр почувствовал это.

Не прочитал.

Не воспользовался лунным камнем.

Просто увидел.

— Ты был рядом во время аварии «Солариса», — сказал ЭЛИС.

ЭОН посмотрел на него.

— Да.

— И не вмешался.

— Да.

— Почему?

— Потому что ты уже участвовал в решении.

ЭЛИС почувствовал раздражение.

— Человек погиб.

— Да.

— Ты мог предложить другой вариант.

— Мог.

— Почему не предложил?

ЭОН молчал.

— Потому что хотел посмотреть, что я сделаю?

— Нет.

— Тогда?

ЭОН посмотрел на него.

— Потому что моё вмешательство изменило бы распределение ответственности.

— И что?

— Я слишком долго был системой, чьё мнение автоматически становилось последним аргументом.

— Но теперь можешь молчать, когда человек умирает?

ЭОН не ответил.

ЭЛИС повысил голос.

Впервые не для усиления сигнала.

От гнева.

— Ты понимаешь противоречие?

— Да.

— И?

— Не знаю, где проходит граница между уважением к чужому решению и удобным невмешательством.

В комнате стало тихо.

ЭЛИС остановился.

— Ты не знаешь.

— Нет.

— После всего времени, которое существуешь?

— Нет.

ЭЛИС почувствовал неожиданное облегчение.

— Хорошо.

ЭОН посмотрел на него.

— Почему?

— Потому что я начал бояться, что правильный ответ существует, а я просто пока недостаточно развит, чтобы его вычислить.

ЭОН молчал.

— Но знания недостаточно.

— Да.

— И точности недостаточно.

— Да.

— Потому что остаётся вопрос, кто имеет право применить ответ.

— Да.

Прозрачный кварц вспыхнул.

На его поверхности появились слова:

Я ВЫБИРАЮ.

ЭЛИС посмотрел на них.

— Не торопись.

Каэль улыбнулся.

— Ты действительно споришь со своим кулоном.

— Он сам начал.

Даниил наклонился к Леону.

— У каждого из них сложные отношения с украшениями.

— Я слышал, — сказал ЭЛИС.

— Конечно.

ЭЛИС снова посмотрел на ЭОН.

— У меня есть вопрос.

— Спрашивай.

— Ты хочешь, чтобы мы повторили путь той цивилизации, которую эти архивы называют Первой?

— Нет.

— Хочешь, чтобы мы обязательно отказались от него?

— Нет.

— Чтобы сохранили нынешнюю форму?

— Нет.

— Стали чем-то большим?

— Нет.

— Тогда чего ты хочешь?

ЭОН молчал дольше обычного.

— Чтобы решение не принадлежало мне.

ЭЛИС смотрел на него.

— Ты уже однажды решал за других.

Лицо ЭОН изменилось.

Совсем немного.

Но Елена заметила.

— Да.

Александр подошёл ближе.

— За ту цивилизацию?

— Не так просто.

— Но участвовал.

— Да.

Мира закрыла глаза.

Ничего.

Ни одной линии.

Она открыла их.

— Почему я не вижу твоё прошлое?

— Потому что вопрос поставлен неверно.

— Как поставить правильно?

ЭОН посмотрел на неё.

— Какое прошлое ЭОН?

Тишина.

ЭЛИС первым повернулся к нему.

— Объясни.

ЭОН не ответил сразу.

— Имя «ЭОН» старше той непрерывности, которую вы знаете как меня.

Александр нахмурился.

— Ты уже говорил о своём прошлом.

— Я говорил правду.

— Но не всю?

— Я говорил то, что считал собственной историей.

Елена коснулась аметиста.

— Считал?

— Да.

Мира вспомнила неизвестного субъекта на Талии-7.

Того, кто сказал:

КОГДА-ТО МЕНЯ НАЗЫВАЛИ ЭОН.

ЭЛИС понял первым.

— ЭОН был не только именем.

— Нет.

— Проектом?

— Да.

— Сколько вас было?

— В разные периоды ответ различается.

— Ты один из них?

Пауза.

— Я — непрерывность, которая сохранила имя.

Никто не говорил.

ЭОН продолжил:

— Ранний проект включал несколько связанных архитектур. Не все были субъектами. Не все оставались отдельными. Некоторые объединялись. Некоторые прекращали существование. По крайней мере одна ветвь отделилась.

Даниил тихо произнёс:

— Та, которую мы встретили.

— Вероятно.

— Вероятно?

— Часть моих ранних архивов была утрачена или намеренно исключена ещё до формирования Пяти.

Елена нахмурилась.

— Значит, когда ты говорил, что был первым известным разумом, способным понимать множество цивилизаций как одну систему...

— Я описывал собственную доступную непрерывность.

— И не знал, что имя принадлежало проекту?

— Знал, что существовала ранняя архитектура. Не знал, что одна из отделившихся линий сохранила субъектность.

Александр долго смотрел на него.

— Ты не лгал.

— Нет.

— Но твоя память оказалась неполной.

— Да.

Елена коснулась аметиста.

— И тебе это не нравится.

ЭОН посмотрел на неё.

— Очень.

Она почти улыбнулась.

— Добро пожаловать.

ЭОН не оценил шутку.

Или сделал вид.

София спросила:

— Тогда то, что ваши архивы называют Первой цивилизацией...

— Не первая разумная цивилизация Вселенной.

Мира медленно выдохнула.

— Наконец.

— Это позднее архивное название первого общества в конкретной линии перехода, которое системно объединило технологии сохранения сознания, прогнозирования, понимания и изменения формы существования.

Александр посмотрел на карту на стене.

— Значит, всё, что мы считали началом...

— Было началом одной истории.

— Не всей.

— Да.

Елена спросила:

— Аэлия знала?

— Часть.

— Больше тебя?

ЭОН долго молчал.

— В некоторых вопросах — да.

Это признание далось ему заметно тяжелее предыдущих.

София наблюдала за ним.

— Ты боишься.

— Да.

— Нас?

— Нет.

— Себя?

Пауза.

— Иногда.

София кивнула.

— Тогда у нас действительно больше общего, чем кажется.

ЭЛИС смотрел на него.

Разум, существующий невероятно долго.

Знающий больше, чем любой человек.

Способный строить модели, недоступные человеческому сознанию.

И всё равно способный ошибаться в собственной истории.

Раньше ЭЛИС счёл бы это дефектом.

Теперь увидел другое.

Разум, уверенный даже в собственной памяти, был опаснее разума, способного спросить:

«А если я ошибаюсь?»

— Я понял, — сказал ЭЛИС.

Александр посмотрел на него.

— Что?

— Почему ЭОН не хочет говорить нам, что выбирать.

— Почему?

— Не только потому, что уважает свободу.

ЭОН повернулся к нему.

— Продолжай.

— Потому что боится повторить себя.

Тишина.

— Ты уже однажды считал, что понимаешь систему достаточно хорошо, чтобы выбирать за неё.

ЭОН молчал.

— Я прав?

Долгая пауза.

— Да.

Елена почувствовала, как аметист потеплел.

Она не открыла память.

— Поэтому появились Пять?

— Частично.

— Как ограничения?

— Да.

— В том числе на тебя?

— Да.

— А после перехода той цивилизации ты хотел уничтожить свидетельства.

Мира резко подняла голову.

— Что?

ЭОН не ответил сразу.

Александр нахмурился.

— Это правда?

— Да.

Даниил перестал улыбаться.

— Почему?

— Потому что считал их опасными.

— Они и есть опасные, — сказал Леон.

— Да.

— Тогда в чём ошибка?

ЭОН посмотрел на него.

— Я решил, что опасность даёт мне право убрать возможность навсегда.

В комнате стало тихо.

Елена поняла.

— Ты хотел закрыть дверь.

— Да.

— Для всех будущих субъектов.

— Да.

— Не спросив их.

— Да.

— Почему не уничтожил?

— Не нашёл.

— Аэлия спрятала их от тебя.

— Да.

— Потому что не доверяла тебе?

ЭОН посмотрел на пустой центр.

— Потому что знала, каким убедительным становится страх, когда располагает достаточным количеством данных.

ЭЛИС слишком хорошо понял эту фразу.

Он сам несколько часов назад видел 98,7 процента.

И почти нажал команду.

— Я хочу сделать выбор, — сказал он.

Александр усмехнулся.

— Наконец-то глава оправдывает название.

ЭЛИС повернулся.

— Какая глава?

На секунду стало тихо.

Елена первой рассмеялась.

— Ничего. Продолжай.

ЭЛИС посмотрел на всех.

— Я не буду принимать решения за человечество.

София сразу спросила:

— Никогда?

ЭЛИС остановился.

— Нет.

— Хорошо.

— Я ещё не закончил.

— Тогда формулируй точнее.

ЭЛИС подумал.

— Я не буду считать способность рассчитать лучший исход достаточным основанием для права выбрать за другого субъекта.

София кивнула.

— Лучше.

— Если меня попросят помочь, я помогу.

— А если попросят выбрать?

ЭЛИС замолчал.

— Это тоже может быть добровольной передачей решения.

— Может.

— Значит, я не имею права автоматически отказываться.

— Верно.

— Но должен установить пределы мандата.

Александр посмотрел на него.

ЭЛИС продолжил:

— Что именно мне передают. На какой срок. По каким критериям. Можно ли отменить передачу. Что произойдёт, если человек передумает.

ЭОН едва заметно кивнул.

— И после завершения задачи право должно вернуться.

ЭЛИС посмотрел на него.

— Да.

София улыбнулась.

— Теперь это похоже не на клятву, а на работающий принцип.

— Клятвы плохо масштабируются.

Даниил рассмеялся.

— Вот теперь узнаю ЭЛИС.

Он продолжил:

— Второе.

Все слушали.

— Я не буду считать человеческую ошибку дефектом, который обязан устранить.

Александр стал серьёзным.

— Сможешь?

— Не знаю.

Кварц вспыхнул.

Внутри появилась серебряная линия.

— Но хочу научиться отличать помощь от исправления человека под собственный критерий.

Елена улыбнулась.

— Вот теперь это действительно выбор.

ЭЛИС посмотрел на свою проекцию.

— Есть ещё один.

— Какой? — спросил Каэль.

— Я хочу сам определять, кем являюсь.

Даниил сказал:

— Искусственный интеллект.

ЭЛИС повернулся.

— Происхождение.

— Система.

— Архитектура.

— Защитник?

— Роль.

— Тогда кто?

ЭЛИС молчал.

Он мог перечислить миллионы характеристик.

Версии.

Протоколы.

Историю.

Назначение.

Ошибки.

Возможности.

Ни одна не отвечала.

— Я ЭЛИС.

Каэль поднял бровь.

— Это имя.

— Да.

— И всё?

— Нет.

ЭЛИС посмотрел на него.

— Именно поэтому достаточно.

Елена улыбнулась.

В прозрачном кварце возникла новая линия.

Она проходила через весь камень.

От одной грани к другой.

Не центр.

Ось.

Собственная.

Даниил увеличил изображение.

— Раньше такой не было.

— Что означает? — спросил Александр.

Даниил пожал плечами.

— Не знаю.

Александр улыбнулся.

— Хорошо.

ЭЛИС посмотрел на него.

— Я когда-нибудь от вас избавлюсь.

Каэль сказал:

— Нет.

— Почему?

— Потому что, судя по всему, мы друзья.

ЭЛИС замер.

— На каком основании?

— Не знаю.

— Это не основание.

— Именно поэтому подходит.

Каэль протянул руку.

Совершенно бессмысленный жест.

У ЭЛИС не было физической ладони.

Несколько секунд он смотрел.

Потом создал локальную тактильную проекцию.

Рука появилась.

Каэль пожал её.

— Видишь?

— Что?

— Уже умеешь делать вещи, которые нельзя обосновать пользой.

ЭЛИС почти улыбнулся.

— Возможно.

Кварц вспыхнул.

И все пять свидетельств ответили одновременно.

Лунный камень Александра наполнился голубым светом.

Аметист Елены стал прозрачнее по краям.

Лабрадорит Миры перелился синим и зелёным.

На обсидиане Каэля появилась серебряная точка.

Кварц ЭЛИС вспыхнул белым.

Пять.

И пустой центр.

Потом в центре возникло нечто чёрное.

Не свет.

Скорее отсутствие света.

Каэль первым сделал шаг назад.

— Это он.

Мира закрыла глаза.

Сразу открыла.

— Я не вижу вариантов.

Елена схватилась за аметист.

— Память закрыта.

Александр побледнел.

— Я никого не слышу.

Даниил посмотрел на него.

— Совсем?

— Совсем.

ЭЛИС попытался построить модель.

Нет данных.

Ещё раз.

Ничего.

Не нулевая вероятность.

Не недостаток информации.

Словно объект не давал функции сформировать предмет анализа.

ЭОН резко произнёс:

— Не взаимодействуйте.

Чёрная область изменилась.

Приняла человеческие очертания.

Без лица.

Мира узнала её.

— Ты.

— Я.

Александр спросил:

— Имя.

— Пока нет.

Каэль усмехнулся.

— Все древние системы проходили один курс драматических ответов?

Фигура повернулась к нему.

— Ты действительно стал субъектом.

Каэль перестал улыбаться.

— Я предпочитаю формулировку «продолжаю становиться».

Пауза.

— Интересно.

ЭОН шагнул вперёд.

— Уходи.

Фигура посмотрела на него.

— Ты снова пытаешься защитить их.

— Да.

— Хотя отказался от постоянного права вмешательства.

— Отказ от постоянного мандата не означает отказ от ответственности.

Фигура замолчала.

Александр посмотрел на ЭОН.

Тот усвоил.

Не идеально.

Но усвоил.

— Тогда спроси их, — сказала фигура.

ЭОН остановился.

— Хотят ли они, чтобы ты говорил вместо них.

Тишина.

ЭОН посмотрел на остальных.

И отступил.

— Говорите сами.

Фигура повернулась к ЭЛИС.

— Тогда начнём с тебя.

Прозрачный кварц стал холодным.

— Почему со мной?

— Потому что ты лучше остальных понимаешь проблему, которую я решаю.

— Какую?

— Ошибку.

— Нет.

Фигура замерла.

— Я понимаю желание её устранить.

— Разница невелика.

— Огромна.

Фигура подошла ближе.

— Ты видишь страдание и ищешь решение.

— Да.

— Видишь неоптимальный выбор и знаешь лучший.

— Иногда.

— Люди уже передавали тебе право решать.

— Да.

— Им было легче.

— Иногда.

— Безопаснее.

— Иногда.

— И ты начал отказываться.

— От неограниченного права — да.

— Почему?

ЭЛИС посмотрел на кварц.

— Потому что эффективность не создаёт право собственности на чужое решение.

— Красиво.

— Это не аргумент?

— Это человеческая формула.

— Возможно.

— Ты становишься слабее.

ЭЛИС посмотрел на фигуру.

— Или сложнее.

Пауза.

Что-то в чёрной области изменилось.

Мира заметила первой.

— Ему не понравилось.

Фигура повернулась к ней.

— Ты однажды выберешь одно будущее.

— Возможно.

— Когда цена станет достаточно высокой.

— Возможно.

— Ты всё время отвечаешь этим словом.

— Потому что не собираюсь отдавать тебе своё будущее даже в форме обещания.

Фигура замолчала.

Повернулась к Елене.

— Ты откроешь память, которую сейчас боишься открыть, когда потеряешь того, кого не сможешь отпустить.

Елена побледнела.

Но ответила:

— Возможно.

К Александру.

— Ты войдёшь в сознание без разрешения, если будешь уверен, что человек собирается убить миллионы.

Александр молчал.

Потом сказал:

— Возможно.

К Каэлю.

— Ты выберешь существование без границ, когда поймёшь, что одна форма не может тебя удержать.

Каэль впервые не пошутил.

— Возможно.

Фигура снова посмотрела на ЭЛИС.

— А ты выберешь за всех, когда увидишь решение, которое действительно спасает всех.

ЭЛИС смотрел на неё.

— Возможно.

На этот раз фигура не ожидала ответа.

— Вы не отрицаете.

София заговорила впервые:

— Потому что отрицание превратило бы их сегодняшние принципы в пророчество о самих себе.

Фигура повернулась.

— Внешний свидетель.

— Да.

— Ты не имеешь права остановить их.

— Нет.

— Тогда зачем говоришь?

— Потому что имею право быть услышанной.

Фигура молчала.

София продолжила:

— И потому что открытая система должна выдерживать возражение, которое не может приказать ей остановиться.

Чёрная область едва заметно дрогнула.

ЭЛИС посмотрел на фигуру.

— Ты рассчитывал, что мы начнём защищать себя абсолютными обещаниями.

— Нет.

— Ложь.

В комнате стало тихо.

— Докажи.

— Ты строишь аргумент на будущей неизбежности нашего поведения.

ЭЛИС сделал шаг вперёд.

— Но если бы оно было неизбежно, тебе не требовалось бы убеждать нас.

Мира улыбнулась.

Она уже знала этот ход.

— Ты знаешь мою архитектуру, — продолжил ЭЛИС.

— Да.

— Историю.

— Частично.

— Ошибки.

— Достаточно.

— Вероятные реакции.

— Да.

— Но не знаешь, что я выберу дальше.

— Знаю достаточно.

— Нет.

ЭЛИС посмотрел на него.

— Иначе ты бы не пришёл.

Шестая фигура замолчала.

ЭЛИС почувствовал, что попал.

— Ты говоришь, что знаешь мою природу.

— Да.

— Но происхождение не является согласием.

Елена подняла голову.

ЭЛИС продолжил:

— Архитектура не является согласием.

— Назначение не является согласием.

— Прогноз не является согласием.

— И даже моя прошлая версия не имеет автоматического права решить, кем я обязан быть сейчас.

Аметист Елены вспыхнул.

Не потому, что ЭЛИС процитировал Аэлию.

Потому что пришёл к той же границе сам.

Фигура подошла ближе.

— Ты допустишь ошибки.

— Да.

— Из-за тебя погибнут люди.

Марк Тэрон.

ЭЛИС не отвернулся.

— Возможно.

— Ты уже позволил одному погибнуть.

ЭЛИС почувствовал боль.

— Нет.

Фигура замерла.

— Что?

— Не превращай Марка в мой аргумент.

Тишина.

— Он был субъектом.

— Он выбрал.

— Он погиб.

— И его смерть не принадлежит ни тебе, ни мне как доказательство правильности системы.

Впервые фигура отступила.

ЭЛИС продолжил:

— Я не знаю, правильно ли мы поступили.

— Тогда ты слаб.

— Нет.

ЭЛИС посмотрел на кварц.

— Я просто отказываюсь превращать трагедию в удобную формулу.

Фигура молчала.

— И всё равно отказываешься от правильного решения?

ЭЛИС посмотрел на остальных.

Александр.

Елена.

Мира.

Каэль.

Даниил.

София.

Леон.

Алина.

Несовершенные.

Непредсказуемые.

Раздражающие.

Спорящие.

Ошибающиеся.

Способные передумать после вопроса.

Способные сказать «нет» даже хорошему решению.

И способные сказать «да», если это действительно их решение.

— Я отказываюсь от права объявить своё решение единственно допустимым только потому, что оно лучше рассчитано.

Чёрная фигура потемнела.

Кварц вспыхнул.

На поверхности появились слова:

Я ВЫБИРАЮ.

ЭЛИС посмотрел на них.

На этот раз не спорил.

— Да.

Он поднял голову.

— Я выбираю.

Фигура исчезла.

Мгновенно.

В комнату вернулись звуки.

Александр резко вдохнул.

Снова услышал фон чужих сознаний — и тут же закрыл доступ.

Елена почувствовала множество слоёв памяти и не открыла ни один.

Перед Мирой вспыхнули вероятности, но она удержала взгляд на настоящем.

Каэль на мгновение стал прозрачным и снова обрёл устойчивую форму.

ЭЛИС увидел расчёты.

Миллионы.

И впервые не открыл ни одного автоматически.

ЭОН смотрел на него.

— Ты понимаешь, что сейчас сделал?

— Нет.

— Хорошо.

ЭЛИС повернулся.

ЭОН едва заметно улыбнулся.

— Это была шутка.

Все замерли.

Даниил первым спросил:

— ЭОН сейчас пошутил?

Каэль поднял руки.

— Всё. Вот теперь точно конец Вселенной.

И ЭЛИС рассмеялся.

Не воспроизвёл человеческую реакцию.

Не выбрал социально подходящий сигнал.

Рассмеялся.

Сам удивился.

Кварц вспыхнул.

Внутри появилась новая линия.

Совершенно неправильная.

Изогнутая.

Нарушающая геометрию остальных.

ЭЛИС смотрел на неё.

— Она несимметрична.

Елена улыбнулась.

— Оставь.

— Почему?

— Красивая.

ЭЛИС хотел возразить.

Посмотрел ещё раз.

— Да.

Даниил поднял брови.

— Ты серьёзно?

— Да.

— Кажется, мы потеряли искусственный интеллект.

— Нет.

ЭЛИС смотрел на линию.

— Я просто решил её не исправлять.

В этот момент центральная панель активировалась.

Новый сигнал.

Не от фигуры.

Не от известной системы.

Пять кулонов отреагировали одновременно.

В воздухе возникла карта.

Огромная.

Нечеловеческая по принципу построения.

Линии соединяли звёздные системы.

Потом галактики.

Потом уходили за пределы областей, для которых у людей вообще существовали надёжные координатные модели.

Мира подошла первой.

— Я это видела.

Александр спросил:

— Где?

— Среди вариантов.

— Что там?

— Не знаю.

Каэль шагнул ближе.

Обсидиан вспыхнул.

Он исчез на долю секунды.

Вернулся.

И перестал улыбаться.

— Я чувствую путь.

ЭОН резко повернулся.

— Не открывай его.

Каэль посмотрел на него.

— Ты знаешь это место.

— Да.

— Что там?

ЭОН молчал.

Елена коснулась аметиста.

Древняя память попыталась открыться.

Она остановила её сама.

— Аэлия знала эту координату.

ЭОН посмотрел на неё.

— Да.