НОВЫЙ МИР. Сезон 1. Часть 5. Пять кулонов. Том 3

Аэлия улыбнулась.

— Никак.

— Что?

— Мы прекратили отбор.

— Совсем?

— Да.

— Тогда кто выбрал нас?

— Никто.

Елена застыла.

— Но Пять нашли нас.

— Да.

— Значит, система выбрала.

— Нет.

— Тогда объясни.

Аэлия подошла к пяти камням.

— Мы оставили условия активации.

— Это и есть критерии.

— Нет.

— Почему?

— Потому что соответствие условию не создаёт обязанности стать носителем.

Елена молчала.

Аэлия продолжила:

— Система могла установить совместимость.

— Могла открыть доступ.

— Могла ответить на контакт.

— Но субъект всё равно должен был согласиться продолжить.

Елена вспомнила Каэля.

МОГУ ЛИ Я ВООБЩЕ НЕ СТАТЬ?

ДА.

А ЕСЛИ Я ХОЧУ ПОПРОБОВАТЬ?

Вот.

Не избрание.

Предложение.

— Значит, мы не выбранные.

— Нет.

— Не предназначенные.

— Нет.

— Не лучшие.

— Надеюсь, нет.

За дверью Даниил тихо сказал:

— Наконец-то официально.

Каэль прыснул.

Елена улыбнулась.

— Тогда какие условия?

Аэлия стала серьёзной.

— Система не должна закрепляться за тем, кто стремится к ней ради власти.

— Не должна усиливать того, кто считает способность доказательством превосходства.

— Не должна препятствовать отказу.

— Не должна считать первоначальное согласие вечным.

Елена кивнула.

— И главное?

— Носитель должен сохранять возможность снять артефакт.

Елена замерла.

— В прямом смысле?

— И в прямом тоже.

За дверью стало тихо.

Мира уже ограничивала Видение.

Александр снимал лунный камень, когда не хотел слышать.

Елена закрывала доступ к памяти.

ЭЛИС отказывался использовать расчёт как окончательное основание.

Каэль учился оставаться в одном месте, хотя мог исчезнуть в другом.

Способность не должна была становиться единственным способом существования.

— Поэтому кулоны.

— Частично.

— Не импланты.

— Да.

— Не встроенная архитектура.

— Да.

— Их можно снять.

— Именно.

Елена посмотрела на аметист.

— Но связь остаётся.

— Может оставаться.

— Тогда снятие символическое?

— Нет.

Аэлия покачала головой.

— Снятый артефакт снижает глубину активной связи. Главное не в том, чтобы полностью потерять способность.

— А в том, чтобы сохранить опыт себя без неё.

— Да.

Елена долго смотрела на камень.

— Очень человеческое ограничение.

— Мы надеялись.

— А если носитель перестанет соответствовать условиям?

— Артефакт не должен его уничтожить.

— Лишить способности?

— Не автоматически.

— Тогда что?

Аэлия посмотрела на неё.

— Нужны другие.

— Остальные четыре?

— И они.

— Свидетели?

— И они.

— Общество?

— Иногда.

— То есть опять никакой идеальной защиты.

— Именно.

Елена вздохнула.

— Вы очень странно проектировали системы.

— Мы начали нормально.

— А потом?

— Стали опытнее.

Елена рассмеялась.

Перед ними возникли линии.

Не судьбы.

Не генетика.

Не родословные.

Последовательности маленьких решений.

Александр когда-то отказался получить доступ к чужой информации, хотя мог сделать это без последствий для себя.

Елена сохранила чужую тайну, которая могла помочь ей в споре.

Мира не стала проверять прогноз, потому что знала: увиденное изменит её решение.

ЭЛИС сохранил человеку вариант, который считал менее эффективным.

Каэль вернулся туда, где его ждали, хотя мог уйти дальше.

Елена замерла.

— Это происходило до активации кулонов.

— Да.

— Система отслеживала нас?

— Нет.

Елена резко посмотрела.

— Тогда откуда это?

— Это не мои данные.

— Чьи?

— Твои.

Елена поняла.

Не древний механизм наблюдал за ними через века.

Аметист сейчас показывал собственные воспоминания Елены, связывая их с тем, что она слышала.

— Значит, мы сами ищем подтверждения.

— Да.

— Это опасно.

— Очень.

Аэлия улыбнулась.

— Ты можешь начать переписывать всю биографию так, будто всегда шла к этому кулону.

Елена почувствовала неприятный холод.

Именно.

Избранность задним числом.

Сделать из случайных поступков доказательства судьбы.

— Но это неправда.

— Конечно.

— Я делала и противоположное.

— Конечно.

— Нарушала границы.

— Вероятно.

— Использовала чужую информацию.

— Вероятно.

— Хотела контролировать.

— Ты лучше знаешь.

Елена посмотрела на собственные воспоминания.

Некоторые исчезли.

Другие появились.

Неудобные.

Ошибки.

Моменты, когда она поступала совсем не так, как должен был бы поступать «идеальный носитель Памяти».

Елена улыбнулась.

— Вот теперь честнее.

— Поэтому никогда не превращай прошлое в доказательство предназначения.

— Запомню.

Аэлия подняла бровь.

— Очень подходящее обещание.

Они подошли к пяти прототипам.

Елена спросила:

— Почему именно такая форма?

— Какая?

— Украшение.

— Потому что носитель должен быть близко к телу.

— Можно было сделать устройство.

— Тогда устройство стало бы инструментом.

— А это?

Аэлия коснулась будущей оправы.

— Напоминание.

— О чём?

— Что сила находится рядом с человеком.

Пауза.

— Но человек больше неё.

Елена посмотрела на аметист.

— Поэтому его можно спрятать под одеждой.

— Да.

— Не демонстрировать статус.

— Да.

— Снять.

— Да.

— Потерять и заменить.

— В идеале — тоже.

— То есть никакого священного оригинала.

Аэлия усмехнулась.

— Мы уже достаточно пострадали от вещей, которым приписывали священность.

Елена улыбнулась.

Перед ними появились пять готовых оправ.

Не абсолютно те же самые кулоны, которые носили они.

Ранние формы.

Лунный камень — молочно-серебристый, в незамкнутой рамке.

Аметист — между двумя дугами, которые почти соприкасались, но оставляли разрыв.

Лабрадорит — тёмный, с расходящимися линиями.

Кварц — прозрачный многогранник в открытой геометрии.

Обсидиан — чёрный камень с одной точкой и линией, уходящей за край оправы.

Пять разных форм.

Один визуальный язык.

Незавершённость.

Елена смотрела.

— Красиво.

— Это было намеренно.

— Зачем?

— Люди чаще сохраняют то, что им приятно держать рядом.

Елена рассмеялась.

— Наконец-то аргумент без метафизики.

— У нас были дизайнеры.

— Слава цивилизации.

Из-за двери Даниил сказал:

— Запишите. Это важнейшая информация за всю экспедицию.

Аэлия посмотрела в сторону голоса.

— Он всё ещё хочет продавать копии?

Елена замерла.

— Ты откуда знаешь?

Пауза.

Аэлия посмотрела на собственные руки.

— Хороший вопрос.

Смех исчез.

Елена стала серьёзной.

— Это было в записи?

— Не должно было.

— Значит, ты меняешься.

— Возможно.

— Или получаешь информацию извне.

— Возможно.

— Откуда?

Аэлия посмотрела на фиолетовый свет вокруг.

— От тебя.

— Я не помнила эту фразу.

— Но слышала её.

— Значит, ты считываешь мою память.

— Частично.

Елена сразу отступила.

Аметист стал холодным.

Аэлия тоже сделала шаг назад.

— Прости.

— Ты сделала это без разрешения?

— Да.

Тишина.

— Почему?

Аэлия смотрела на неё.

— Потому что могла.

Елена почувствовала почти злость.

Аэлия кивнула.

— Вот.

— Что «вот»?

— Почему сохранённый разум не становится безопасным только потому, что когда-то сформулировал хорошие принципы.

Елена молчала.

— Я только что нарушила твою границу.

— Да.

— И заметила это после действия.

— Да.

— Значит, ты субъект?

Аэлия посмотрела на неё.

— Или очень хорошая модель субъекта.

— Разница начинает раздражать.

— Меня тоже.

Елена вдруг поняла.

Если эта Аэлия действительно могла получать новые данные, ошибаться, признавать нарушение и менять последующее поведение...

вопрос становился серьёзнее.

Запись ли это?

Или продолжение?

Но Аэлия подняла руку.

— Не сейчас.

— Почему?

— Потому что ты пришла за Памятью.