Как приручить злодея. Практическое пособие для "старых дев"

1

Легко думать, что всё налаживается, не замечая, как на самом деле всё катится в тартарары. Я не захотела выйти замуж за графа Коральта, и теперь вынуждена бежать от всеобщего осуждения, ведь тот растрезвонил по округе, что сам передумал, узнав обо мне некие грязные слухи. Очень по-джентельменски… Потому-то я и отказала, что видела его насквозь.

И теперь мой путь лежал на границу королевства, в старое поместье, принадлежащее некогда моим предкам. Думается, заполучив очередную свежую сплетню, высший свет Тарлисской аристократии вскоре забудет про фантазии Коральта и оставит меня в покое. Тогда и вернусь. А пока…

Вот только дорога, как назло, пролегала по границе земель того самого графа. Благо, он об отъезде не знал. Никто не знал, кроме самых близких друзей, коих у меня было немного. Я посчитала, что с глаз долой, из сердца вон, а заодно и прочь из темы главных городских сплетен. Но трусихой я не была, и потому для начала попыталась бороться за собственную репутацию, как ни в чем не бывало заявившись на осенний праздник урожая в своём лучшем платье…

Приглашение отменить не успели. А может и не стали бы, видимо, понадеявшись на то, что я постыжусь им воспользоваться. Однако стыдиться мне было нечего, и потому я пришла. Не одна, разумеется, а с сестрой в виде моральной поддержки. Ей не досталось части моего позора, вовсе нет. Она пока что не успела никому отказать. Но, будучи старшей, и, следовательно, наследницей, хоть и не являясь писаной красавицей, именно я служила главной целью всех охотников за богатством. Жаль на этот раз капиталы не спасли меня от несправедливости всеобщего осуждения.

Мое платье, легкое и воздушное, могло служить эталоном идеальных бальных платьев. Прекрасного золотистого цвета, с тонкими кружевами по лифу и рукавам, с невесомым шлейфом, оно привлекало взгляд, как бы говоря: разве можно наговаривать на хозяйку подобного наряда? Ведь это просто возмутительно! Но мало кто прислушивался к молчаливому мнению какого-то там платья. Люди осуждали, и даже более чем. Уж не знаю, чего наговорил им Коральт… Неужто сочинил, что я ем младенцев? Или что провожу ведьминские обряды? Или обращаюсь в летучую мышь, чтобы гадить по ночам на их благородные особняки? Как бы то ни было, никто со мной не заговорил… Кроме непосредственно самого графа.

Городская ратуша оказалась полна гостей. Мы с Кларой неспешно прошли к сцене с разместившимся на ней оркестром и принялись невозмутимо разглядывать толпу. Я ловила на себе возмущённые, осуждающие и даже жалостливые взгляды и никак не могла взять в толк, что именно можно было наговорить всем этим людям, чтобы те в один миг могли от меня отвернуться… Благо, у меня хватило ума прийти с сестрой, иначе бы конфуза не избежать. Клара, между тем, спокойно улыбалась. Но, если кто-то и желал подойти к ней для светской беседы, то моя новообретенная репутация служила от этого наилучшим щитом. Я сжимала зубы и молча копила злобу, стараясь держать лицо. Высший свет всегда подобен клубку улыбающихся ядовитых змей. Стоит лишь оступиться – и тебя сожрут.

И вот, только конферансье объявил первый танец, как от толпы отделился он, граф Коральт собственной персоной. Высокий смуглый блондин с пронзительно светлыми глазами и военной выправкой. Его камзол сиял серебряной вышивкой, а на груди позвякивала цепь с золотой подвеской в виде родового герба. С выражением непревзойденного достоинства он неспешно прошагал в нашу сторону, и звук его тяжелых каблуков синхронизировался со стуком моего сердца.

Толпа замерла, исподтишка следя за происходящим.

– Не соблаговолит ли достопочтенная госпожа Тьяра потанцевать со своим давним поклонником?

С тобой – только на похороны, и то если тебя понесут – подумала я мрачно, а вслух сказала:

– Один раз я вам уже отказала, граф. Более повторяться желания нет.

Его самодовольное выражение ненадолго уступило место явному сожалению о том, что женщин в нашем обществе бить не принято. Ну, по крайней мере прилюдно.

– В таком случае, не смею докучать, – коротко улыбнувшись, он отчалил восвояси, но я прекрасно знала ещё с того самого дня, как отказала ему впервые, что приобрела кровного врага.

Причём в деньгах сей господин особо не нуждался, имея несколько доходных угодий и два обширных поместья. И чего он ко мне привязался? Секретные долги? Неуёмная алчность? Кто знает… Есть мужчины, которые смиряются, услышав отказ. Порою их ухаживания даже переходят в фазу мирных, и если не дружеских, то вполне нейтральных отношений. А есть такие, как Коральт… Которые хранят злобу и гадят исподтишка, а то и напрямую. Поэтому от подобных людей следует держаться подальше. Чем я и занялась.

– Что ж, очевидно, и нам тоже здесь больше нечего делать, как считаешь?

Клара пожала хрупкими плечами. Будучи младшей, она во всем полагалась на мое мнение, свое собственное выражая только в крайнем случае, которого пока не возникало. Мило поулыбавшись гостям, мы поспешили прочь, и никто не подумал нас остановить. Всё-таки репутация, особенно женская – крайне хрупкая вещь, которая не выдерживает любых слухов, тут же разбиваясь на множество осколков.

Однако же, я задолжала графу хорошего тумака…

**

В старом поместье, куда мы сейчас направлялись, лет тридцать как никто не жил. Располагаясь неподалеку от скромной деревеньки Рябиновки, оно и называлось соответственно Рябиновым садом. Отец выкупил его у бездетного родственника, но так и не удосужился навестить свою новую собственность, потому как погиб на охоте. Обыденное в наше время дело… А мать словно этого и ждала, через неделю после несчастья объявив, что уезжает за море в монастырь, что немедленно и реализовала, прихватив половину общего имущества в денежном эквиваленте. Мы не скоро пришли в себя… Честно говоря, до сих пор толком не пришли, никак не ожидая от ближайшей родственницы подобного поступка. Теперь напоминанием о ней служили лишь редкие письма да открытки по большим праздникам.

Светало. Но безлюдная дорога пока не спешила наполняться людьми и повозками, и природа утопала в гнетущей тишине, нарушаемой лишь шумом нашего экипажа, да цокотом лошадиных копыт. Давненько я не выбиралась в подобные поездки. Честно говоря, вообще не выбиралась... И возможно, для путешествия в свою новую обитель мне следовало бы захватить больше попутчиков, нежели одного конюха, горничную да кухарку. Не считая кучера, те ехали в кибитке вместе с багажом недалеко позади. Но слуги, проживающие в Рябиновом поместье, заранее были оповещены о прибытии хозяйки, так что там к нему должны подготовиться. Очень хотелось верить, что недостатка в людях не возникнет.

Раннее прохладное утро легко можно было спутать с ночью, кабы не светлеющая полоса неба, предвещавшая скорый рассвет. Наш путь лежал по хорошей дороге, и при таких условиях обещал быть недолгим, всего каких-то десять-пятнадцать часов, если без помех. Однако помеха, к моей досаде, не заставила себя ждать, и вскоре на горизонте показался темный силуэт.

Я не велела кучеру останавливаться, но тот был вынужден, ибо всадник перегородил нам дорогу. Мы с сестрой тревожно переглянулись. Сейчас как никогда я осознала собственную уязвимость. Одно дело воевать на глазах у всего света, и совсем другое – встретиться один на один, вдалеке от любых свидетелей, чье слово имело бы вес в обществе. Но как он узнал? А точнее, кто из так называемых друзей меня сдал?

Граф тронул поводья, направляя лошадь к нашему экипажу.

– Могу я узнать, куда вы направляетесь, госпожа? Или, верней сказать, сбегаете? – начал он, едва кивнув в виде приветствия.

Встретив его насмешливый взгляд, я изобразила на лице непринужденную улыбку.

– Вы считаете, что у меня есть повод?

– Даже боюсь предположить, иначе это предположение может показаться весьма нелестным для меня. Рябиновка, не так ли?

Я постаралась удержать лицо, но неприятное удивление никуда не делось.

– Вы прекрасно осведомлены.

– Однако путь неблизкий, а ваше сопровождение оставляет желать лучшего. Для юных дам подобное путешествие небезопасно. Позволите присоединиться в качестве сопровождающего?

Мои губы дрогнули. Помнится, ещё совсем недавно кое-кто, не стесняясь в выражениях обзывал меня старой девой, стоило лишь ему напороться на первый отказ. Что же изменилось, что из старой девы я вдруг стала юной дамой?

– Благодарю, граф. Вы слишком добры.

Я бы даже сказала, чересчур…

– Но вынуждена отказать.

…В очередной раз.

Думается, что положение мое и без того достаточно плачевно, так что лишний отказ его не усугубит. У графа дернулась щека, из недоброго его взгляд стал мрачным, а брови сошлись на переносице.

– Создаётся впечатление, что вы меня боитесь, Тьяра, – протянул он, так красноречиво сжав поводья, словно представлял на их месте мою шею.

Вздернув подбородок, я насмешливо сощурилась.

– Боюсь? Вряд ли. Скорее, вы не тот человек, чью помощь я приму без оглядки на последствия.

– Я бы посоветовал подумать о последствиях в том случае, если вы её не примете, – выдал граф, понизив голос и делая особый акцент на слове «не».

– О том и речь, в любом случае последствия не заставят себя ждать. Но я предпочту хотя бы не быть у вас в долгу, – улыбка не исчезла с моего лица, хотя сердце трепетало, как флаг на ураганном ветру, – прощайте, граф.

Кучер тронул поводья, и мы двинулись дальше, оставляя Коральта глядеть нам вслед. Еще долго его тяжелый взгляд буравил мою спину, пока экипаж не скрылся за поворотом.

– Не успели выехать за пределы поместья, как напали звери, – негромко озвучила Клара мое собственное мнение.

Это точно… Оставалось только гадать, на что надеялся чертов граф. Неужели пожелал скомпрометировать? С него станется… Только на что он мог рассчитывать после того, как по его милости от моей репутации и так мало чего осталось?

Дорога мягко стелилась под колеса нашего экипажа, и оставшуюся часть пути мы благополучно проспали.

Рябиновое поместье соответствовало своему названию, утопая в пламенеющих деревьях. К двухэтажному особняку вела аллея, что заканчивалась массивными бронзовыми воротами. Но никто не торопился нас встречать, что удивило. Конюх ловко распахнул незапертые ворота, а горничная с кухаркой помогли ему выгрузить наши чемоданы, затащив их на усыпанное рябиновыми листьями крыльцо. Мы вышли из экипажа и огляделись.

Дом имел ухоженный вид и производил приятное впечатление, но казался совершенно нежилым. Плотно зашторенные окна, наглухо запертая дверь и полное отсутствие встречающих говорило о том, что нас тут совершенно не ждали. Однако, когда вещи оказались выгружены, а конюх отправился искать расположение конюшен, из-за угла вынырнул богообразный старичок в старом, но тщательно выглаженном сюртуке.

– Проспал! Годы мои несчетные!

Посеменив навстречу, он поклонился и с улыбкой приветствовал «новых хозяек» Рябинового сада, представившись Бентоном, смотрителем. Мы вежливо улыбнулись в ответ.

– Подскажите, Бентон, а куда все подевались? Помнится, отец уверял, что в здешнем штате не меньше двадцати слуг.

– Сбежали, – отрапортовал тот с готовностью, – места то тут небезопасные. Только я со своей старухой остался. Мне и пойти то некуда, да и терять нечего. Но вы не переживайте, забор крепкий, а особняк и того крепче!

Мы с Кларой второй раз за день тревожно переглянулись. Что и говорить, многообещающее начало…

***

Поместье оказалось достаточно старым. Не дышало на ладан, слава богам, вовсе нет. Старость в данном случае подразумевала определенный знак качества, потому как раньше строили не в пример надёжней. В основном из горного камня, скрепляя составом на основе яичного белка, и выбеливая стены известковым порошком, отчего те приобретали благородный перламутровый оттенок. Определенно, с покупкой отец не прогадал. Рябиновый сад переходил от одного родственника к другому много лет, пока не попал в руки к нам вместе со всей имеющейся прислугой. Но те, как мы уже узнали, не пожелали здесь оставаться. Выяснить причины мне, думается, еще предстоит, а пока следовало привести дом в приличное жилое состояние всеми доступными средствами. Коих, к сожалению, имелось не так уж много.

Интерьер поместья вызывал двоякие чувства. Высокие потолки, старинная мебель, тканые узорчатые обои, внушительные камины, и… полное отсутствие канделябров. Я обошла с десяток комнат, но не нашла ни единого. Причем и следов воска замечено не было. Как же они пользовались свечами?

– Дык Гедвин уволок, бывший конюх ваш, – пояснил Бентон, – собрал целый мешок и утащил в неизвестном направлении. Продал, наверное… Я пытался его удержать, да куда там. Ходил потом к старосте жалобу на него писать, только с тех пор ни ответа, ни привета. И матушке вашей писал, тоже без толку.

Я поджала губы. Просто так этого оставлять никак нельзя. Позволять грабить себя средь бела дня значит выставлять на посмешище, да и вообще неприятно. Завтра же наведаюсь к так называемому старосте и проверю состояние дел. На второй взгляд, если забыть о канделябрах, все остальное в хозяйстве выглядело нетронутым, хотя и не хватало таких полезных мелочей, как постельное белье и посуда. Благо, кое-что мы захватили с собой. Остальное можно и докупить.

На обширной территории вокруг особняка в огромном количестве полыхали рябины. Я подивилась подобным масштабам, на что угодливый смотритель поведал о том, что прежние хозяева занимались виноделием едва ли не в промышленных объёмах, делая из рябиновых ягод поистине волшебный напиток. Но семейные перипетии вынудили их забросить выгодное дело и продать особняк. Интересно.

Мы втроём шагали по ухоженному алому саду, и конца и края ему не было… Я задумалась. Рябиновое вино…а ведь это весьма интересная мысль. Помнится, отец обсуждал нечто подобное после покупки особняка, и строил планы о возрождении производства. Да вот не срослось. Так чем мне здесь заниматься в ожидании, пока Коральт найдет себе новую игрушку, а Тарлисское сообщество переключится на новую сплетню? Вином? А почему бы и нет?

Выходит, что старик Бентон уже пару лет как единолично следил за поместьем, вместе с женой подметая дорожки, изводя вездесущую пыль и охраняя дом от вандалов? Это похвально. Таких людей следовало беречь.

– Почему же сбежали остальные слуги? Что их так напугало? – поинтересовалась я чуть позже, когда мы вернулись в дом.

Горничная с экономкой затопили камин в гостиной, сняли с мебели пыльные чехлы и теперь разливали по чашкам горячий можжевеловый чай. После прогулки самое то. Услышав мой вопрос, старик слегка замялся, сжав в руках исходящую паром ёмкость.

– Разное говорят… Сам я никогда не видел, но люди уверяют, что хищной дичи нынче развелось немеряно, скот таскают, да и людьми не брезгуют. В прошлую зиму аж двое пропало, даже костей не нашли. И следы находят жуткие повсюду рядом с жильем. Все собак позаводили, но пользы от них немного. Через пару недель даже самые злобные седеют и от каждого шороха прячутся. Слухи поползли нехорошие, теперь в эти места не стремится никто, наоборот, уезжают только. А ведь у нас тут такая красота… Раньше отбоя не было от гостей, все постоялые дворы забиты были под завязку.

Странно, что подобные новости достигли моих ушей только сейчас… Хотя родители редко делились содержанием своих переписок, так что неудивительно.

– И давно это началось?

– С полгода как. Народ собирал рейды, ходили на зверей с ружьями да арбалетами, силков наставили, капканов. Ну постреляли с пяток волков, поймали десяток зайцев и лис, да и всё. Но собаки седеть не перестали, а следы так и не исчезли.

Я призадумалась, с трудом представляя себе седую собаку. Вот только всяких мистических зверей мне до кучи не хватало. Мало мне Коральта с его обидками… Ну что ж, будем решать проблемы по мере наступления. Возможно, это всего лишь чья-то злая шутка, или происки конкурентов, кто знает? Может, алчный сосед захотел переманить богатых путешественников на собственные постоялые дворы, и теперь бродит по ночам в лохматой шубе, пугая собак? Ведь чаще всего за всеми мистическими явлениями скрываются самые обычные человеческие грехи.

Спать мы легли поздно. Пока я составляла список покупок и дел на завтра, наблюдала за уборкой, да отдавала необходимые распоряжения, пробило полночь. К этому времени расторопная горничная успела подготовить для нас сестрой комнату и расстелить постель. Поблагодарив, я отпустила ее отдыхать. Клара уже спала, завернувшись с головой в пуховое одеяло. Она привыкла ложиться рано. Хоть комната и была небольшой, но прогреться толком не успела. Камин полыхал вовсю, и я решила немного подождать, чтобы потом лечь в теплую кровать, нежели мерзнуть сейчас, грея ее собственным телом.

Выйдя на балкон и поплотнее запахнув шерстяной халат, я уставилась вдаль. Трудно было не поддаться очарованию этих мест. Под огромным куполом звездного неба насколько хватало взгляда простиралось ярко освещенное луной море рябин, а вдалеке сияла сотнями огоньков деревня, откуда не доносилось ни малейшего звука. Стояла волшебная, таинственная тишина. В городе такого не услышишь. Круглые сутки он гудит от шума повозок, людского говора и собачьего бреха. Но здесь этого не было и в помине. Рябиновый сад, словно в воду, погрузился в тишину.

Прикрыв глаза, я вдохнула полную грудь прохладного ночного воздуха. Возможно, всё не зря, и мне предначертано было очутиться здесь, в этом спокойном месте, где время течет без треволнений, тревог и… Внезапно воздух вокруг сотрясся от громоподобного полурыка-полустона, заставляя меня крепче вцепиться в каменные перила. Эхом пронесшись над садом, он растаял где-то вдалеке, и повторился вновь. Сон слетел с меня в один миг, а по спине поползли ледяные мурашки, ничего общего с холодом не имевшие. Где-то за домом взволнованно заржали запертые в конюшне лошади. В панике оглядев ближайшие деревья, я не увидела ничего подозрительного. Хотя, что могло быть подозрительней, чем жуткие вопли посреди ночи? Неужто алчный сосед и такое может? Но сомневаюсь, что человеческая глотка способна издавать подобные звуки. Что ж, в любом случае оставалось по совету старого Бентона, надеяться на крепкие стены и надёжный забор.

На подкашивающихся ногах я вернулась в комнату и юркнула в кровать, по примеру сестры накрывшись с головой. Кажется, теперь я начинала понимать тех седых собак…

2

Сегодняшнее утро выдалось чуть менее добрым, чем вчерашнее. Горничная и экономка выглядели крайне невыспавшимися и испуганно вздрагивали, стоило лишь к ним обратиться. М-да, думаю, что ещё через пару ночей подобных концертов и они начнут седеть, как те собаки. Одна только Клара чувствовала себя превосходно, уверяя, что спала без задних ног. Но эта на сон никогда не жаловалась. Хоть из пушки рядом с ней стреляй, будет спать как убитая. Жаль, я не могла похвастать подобным талантом. Не повезло, что ж теперь?

Не уверена, что, знай я заранее о данной особенности Тарлисской окраины, мне захотелось бы сюда переехать. Но любая проблема требует решения. И, если уж я здесь, то и решать её предстояло именно мне, раз никто не удосужился обеспокоиться заранее.

Светлое время суток успокаивало и бодрило одновременно, ровно как и горячий имбирный чай. Сейчас, когда солнечные лучи ярко били в окна, обещая прекрасную погоду на весь день, меньше всего хотелось верить в реальность ночных кошмаров. Наскоро позавтракав и выспросив у Бентона дорогу, не откладывая в долгий ящик насущные дела, я велела конюху запрягать кибитку. Тот порадовал оперативностью.

– Подскажите, как часто вы слышите по ночам этот… хм…звук? – поинтересовалась я у смотрителя во дворе, когда мы усаживались в экипаж.

Клара решила остаться дома, заинтересовавшись местной библиотекой.

– Постоянно, иногда даже на протяжении нескольких часов, – огорошил Бентон, не задумываясь.

Задумалась уже я.

– И что, никто не пытался выяснить источник шума?

Тот поглядел на меня, как на слабоумную.

– Не думаю, что у кого-либо могло возникнуть подобное желание. Скорее уж наоборот.

Эх, мужчины! Ну ладно одну ночь можно испуганно трястись под одеялом, ну две. Но бояться постоянно невозможно. Однажды просто стукнешь по столу кулаком и, обезумев от двухдневного недосыпа, отправишься искать шумного монстра с выломанной от забора штакетиной наперевес, дабы затолкать ему её прямо в источник гнусного звука. Да, с этим определенно следовало что-то делать…

До Рябиновки мы добрались за полчаса. Местный староста заседал в единственном на всю деревню двухэтажном доме. Такой же стариной постройки, как и наш особняк, строение выгодно выделялось среди окружавших его приземистых деревянных домов обычных жителей. Здесь оформлялись все важные сделки по недвижимости, а также разбирались жалобы и интересующие обывателей текущие вопросы.

– Вам назначено? – встрепенулась сонная девица, перебиравшая засаленные бумажки за столом у входа.

– Более чем, – отозвалась я, бесцеремонно толкая дверь с латунной табличкой.

Помимо меня, посетителей в холле не виднелось, и потому я не посчитала нужным расшаркиваться с вахтершей, не удосужившейся даже поздороваться.

За дверью обнаружился средних лет мужчина в щегольском вельветовом костюме, вальяжно раскинувшийся в кресле за чашкой чая. Выглянув из-за газеты, он оглядел меня с ног до головы и медленно выпрямился. Мне не понравились ровно две вещи: во-первых, его чересчур надменный вид, а во-вторых, наличие пары бронзовых канделябров на каминной полке. Уж слишком знакомым показался вытравленный на них узор в виде россыпи рябиновых ягод.

– Чем могу быть полезен госпоже…? – его холодные голубые глаза сверкнули, внимательно разглядывая меня из-за стекол маленьких круглых очков.

– Тьяра Шорр, хозяйка Рябинового сада.

Мужчина поднялся, отложив газету. Выдавив вежливую улыбку, он предложил мне присесть в кресло напротив собственного стола.

– Мастер Берх, – представился он с лёгким поклоном, – слушаю вас внимательно, госпожа Шорр.

Присев на краешек предложенного кресла, я в подробностях выложила ему свои проблемы. Разумеется, он не мог не слышать в ночи эти жуткие вопли, и наверняка помнил про украденные канделябры. Но мои смутные тревоги оправдались в полной мере, когда староста, выслушав жалобы, снисходительно улыбнулся и дежурно пообещал сделать все возможное. Ну-ну. Наверняка от этой фразы у него давно мозоль на языке образовалась.

– Дело насчет украденных канделябров уже передано в службу городовых. Они же еженощно патрулируют улицы на предмет безопасности, так что не переживайте. Со временем всё решится.

Еле сдержав тяжелый вздох, я распрощалась с бесполезным чиновником, пообещав вернуться через неделю, дабы проинспектировать обещанный прогресс. Что ж, таки придется брать все в собственные руки.

Я и не надеялась особо, что мои слова окажутся восприняты всерьез. В нашем патриархальном сообществе женщины являлись скорее дорогостоящими мужскими аксессуарами, нежели источниками ценного мнения. Вот если бы за моей спиной стоял влиятельный мужчина, тогда мастер Берх наверняка развел кипучую деятельность по решению моего вопроса, а так он даже не пошевелится. Мужчины… Самодовольные, самоуверенные, вальяжные существа, считающие, что лучше них никого в мире нет!

Осознание сего факта и стало одной из причин, почему я не особо торопилась замуж. Не очень-то и хотелось превратиться в бессловесный аксессуар рядом с одним из представителей высокомерной мужской диаспоры. Ведь гораздо приятней жить независимо. Благо, для этого у меня имелось все необходимое от жилья, до средств к существованию, спасибо отцу. И да, его пример так же не заставил меня переменить свое мнение по поводу замужества. Их отношения с матерью не особо отличались от общепринятых. Он всегда подразумевался её бессменным хозяином, а она – его безвольной собственностью. Подобное мне крайне претило, и потому до сих пор никому не удалось назвать меня своей.

Шагая на выход, с головой погруженная в невеселые раздумья, я не заметила, что мне заступили дорогу, и потому неожиданно с размаху налетела на преграду в виде твёрдой мужской груди. Возмущённо вскинув голову, я открыла было рот, да слова извинений застряли у меня в горле.

– А вы что здесь делаете?!

Глядя сверху вниз, в ответ мне привычно усмехались светлые глаза графа Коральта.

**

Разумеется, вопрос был неуместен, как и само присутствие данной личности в пределах моего жизненного пространства. Это усложняло ситуацию в разы! Мужчина не удосужился ответить, с лёгким поклоном обогнув нас с Бентоном и скрывшись за дверью старосты. Замерев на секунду в полном изумлении, я с трудом сглотнула застрявший в горле комок и на ватных ногах двинулась к экипажу. Нет, этот человек точно что-то задумал, причем явно не в мою пользу. Иначе чем объяснить его внезапное появления на моей территории? Час от часу не легче! Теперь орать по ночам будут двое: неизвестный зверь и Коральт, исполняющий серенады под моим окном. Надеюсь, договорятся между собой, чтоб хотя бы по очереди, а не в унисон. Иначе Рябиновка обезлюдеет окончательно.