Фальшивый композитор

Надежда Моргунова

Фальшивый композитор

Глава 1.

Синь, сидела на жестком стуле в крошечном кабинете Сколково и смотрела на экран монитора. Зарплата — 87 тысяч рублей. Босс — тот, который менял решения каждые пять минут.

Она чувствовала себя мышью в лабиринте, где все выходы заперты. Но это было лучше, чем лазить по помойкам в поисках просрочки. Так она себя успокаивала, когда начинало тошнить от безысходности.

Она попыталась достучаться до руководителя. Объяснить, что проект можно сделать иначе, быстрее, дешевле. Но он смотрел сквозь неё, как сквозь пустое место.

Её слова разбивались о его броню, как о стекло.

Он считал её просто «какой-то девочкой», а не женой мафиози в прошлом.

«Ладно, — думала она, — это лучше, чем жить в страхе, что тебя найдут в красной ванне». Но она знала: триада рано или поздно её найдёт. Они всегда находят.

— Синь, — бросил босс, даже не повернувшись, — принеси кофе. И не забудь — без сахара. Я на диете.

Она встала, прошла в кухонную зону и включила кофемашину. Её руки дрожали — от усталости или от страха, она уже не разбирала.

В кофеварке она увидела своё отражение. Уставшее, бледное лицо с темными кругами под глазами. Когда она успела стать такой старой? Ей казалось, что жизнь высасывает из неё последние силы.

Глава 2.

В офисе она привлекала много внимания. Сотрудники шептались за её спиной. «Какая-то она другая, — говорили они. — Живая, что ли».

Она была живой, пока её не убили. Но это было не то живое, что понимали они. Это была жизнь человека, который знает, что завтра может не наступить.

Она старалась ни с кем не сближаться. Её телефон был на прослушке. На экране русского мобильного то и дело всплывала плашка с блокировкой устройства, а внизу мелкие иероглифы заполняли экран. Она не могла их прочитать, но знала, что там угрозы от великого дома Ли и проклятия.

Ли Синь и здесь контролировал её каждый шаг.

Глава 3.

Развод с Ли Синем был унизительным и противным. Он подтасовывал бумаги, выводил деньги в офшоры, а затем холодно сказал, что уходит к чистокровной китаянке. «Её выбрал мне отец», — бросил он как нечто само собой разумеющееся. Надежда смотрела на него и чувствовала только пустоту.

— Счастливой дороги по жизни, — сказала она спокойно. — Оставайся ни с чем.