Развод. Бывший, твоя дочь выбрала меня

К полуночи строители расходятся. Я остаюсь в бывшей библиотеке, сдвигаю счета Арсения на край складного стола и разворачиваю рулон упаковочной бумаги. Сначала пишу блюда. Зачёркиваю. Пишу продукты, поставщиков, температуру подачи. Снова зачёркиваю. Если начать с еды, получается ещё одно меню; нужно начать с того, зачем человек проедет шестьдесят километров в темноте и снегу.

На бумаге появляется длинная линия. Я рисую стол, не дизайнерский — обычный, со следами ножа, хлебом посередине и горячей посудой, которую ставят сразу для нескольких людей. Рядом остаются маленькие столы: никого нельзя заставлять общаться на отдыхе. В кухне нужен открытый огонь, но не для представления, а потому что он меняет запах всего зала. Меню короткое, двенадцать блюд, и половина меняется вместе с погодой. Приехавшего гостя встречают чашкой горячего бульона, даже если ресторан уже закрыт. Хлеб пекут дважды в день. Рыбу привозят не «локальную» для рекламы, а ту, которую артель действительно поймала утром; если улова нет, официант не извиняется за отсутствие блюда, а предлагает другое.

Я пишу название и сразу перечёркиваю: «Северная трапеза» звучит как экскурсия для иностранцев. «Дом у огня» — как магазин каминов. «Общий стол» напоминает школьную столовую. В два часа ночи появляется «Длинный северный стол». Оставляю, потому что сил придумать хуже уже нет.