Озеро в соснах

— Элс, папа будет недоволен, что мы ушли с праздника, давай вернёмся, — бормотала за моей спиной Марни.

— Мы вернёмся очень быстро, просто немного проветримся.

Тяжёлая дверь, запертая на засов изнутри (пока там не появилась я), отворилась, и мы выпали на свежий воздух, с облегчением вздохнув. Перед нашими глазами открывался прекрасный вид на внутренний двор замка, засаженный яблонями и деревьями Харры с яркими оранжевыми плодами. Ещё более прекрасным двор делало отсутствие стражи. Этот факт облегчал дыхание стократно. Приобняв Марни за талию, я направила её внутрь территории дворика. Мы с сестрой были совершенно разными, однако у нас были общие интересы. Светловолосая и мягкосердечная Марния любила людей и от души старалась помогать им, она планировала стать лекарем и много времени проводила за учёбой и благотворительностью. И я. Черноволосая взбалмошная девчонка, внебрачный ребёнок, который своим появлением на свет чуть было не разрушил идиллию этой прекрасной семьи. Общение с людьми хоть и приносило удовольствие, но всегда стоило сил, которые мне приходилось долго восстанавливать. Жизнь сделала меня более жестокой, прямолинейной. Однако, пусть и по разным причинам, но мы обе любили тишину, уединение и покой, который способно подарить созерцание природы. Мы приблизились к фонтану, что находился на территории для семейного отдыха. Наш отец очень ценил семейные узы и много времени проводил с нами, несмотря на обилие обязанностей. Некоторое время мы с сестрой провели в полнейшей тишине, устроившись на траве рядом с фонтаном и ни ночной холодный воздух, ни темнота не могли заставить нас вернуться внутрь. Вода в фонтане тихонько журчала, лёгкие всплески пересекали водную гладь. Этот фонтан был древним, почти по всему периметру его украшала высокая стена из кустарника розы, заботливо посаженного матерью, а отец много рассказывал о значении этого объекта, своего рода семейной реликвии. Резьба на камне, из которого он был сделан — Дхага — отсылала в далекие времена, когда магия была сплошь и рядом, когда сила человека была необузданной и почти такой же огромной, как сила природы. Красивые узоры не истёрлись за десятки, а может, и сотни лет, и фонтан по-прежнему привлекал внимание своей изысканностью. Рукой я провела по водной глади, желая ощутить обжигающий холод на пальцах; здесь, в Шандри, где зима длилась практически половину года, я смогла этот холод полюбить.

— Как хорошо, — выдохнула Марни. Я перевела на неё взгляд — мы с сестрой сидели рядом, но были далеко друг от друга, каждая в своих мыслях. Её мягкая натура наслаждалась близостью с природой и хоть и не любила нарушать правила, отказаться от прогулки не могла. Марния была воистину настоящей лесной феей.

— Да, — только и успела сказать я, как тишину разрезали тяжёлые шаги, приближающегося к нам Талгеса.

— Что вы здесь делаете?! — раздражённо спросил он, на лице читалось недовольство тем фактом, что две несносные дочки правителя портят ему караул. — Уходите, пока никто не увидел, как неучтиво вы поступаете с гостями двора, — продолжил свою воспитательную тираду Талгес.

Я не винила его за резкий тон и нотации. Для меня праздник был развлечением, для него — работой, без права на ошибку. Семья Талгеса гордилась тем, что он является защитником правителя, для простолюдина это звание было сложно получить, но как и для всех служивших в нашей армии — легко потерять. Его замечания заставили меня встать и отряхнуть платье, принять серьёзный вид и отправить сестру назад к гостям, ей я, конечно, пообещала своё скорое возвращение.

— Марнии будет достаточно на этом празднике, Тал. Я хочу ещё немного проветрить свои мысли, иначе меня ждет бессонная ночь, — сказала я Талгесу, используя самый спокойный тон голоса, который имелся в моём арсенале.

— Что, так плохо сидеть за переполненным яствами столом и притворяться, что тебе достаточно весело? — вдруг с новым оттенком резкости выдал мой друг. Я не ожидала услышать от него такие слова. Между нами никогда не возникало той пропасти, что часто могла разделять детей из семей с разным достатком. Мои заботы, конечно, для многих показались бы смехотворными, но кому, как не моему другу, знать, какой урон для моей личности наносят притворство и ношение масок.

— Ты знаешь меня много лет, Талгес, и для тебя не должно быть тайной, что я с большим удовольствием стояла бы в дозоре, чем ужинала с этими напыщенными придурками, — ответила я, подходя почти вплотную. Я взглянула ему прямо в глаза, чтобы оценить, как он настроен и как отреагировал на мои слова, но, кажется, они его нисколько не убедили, и я продолжила:

— А если тебе вдруг стала неприятна моя компания, то у тебя есть язык и яйца, чтобы сообщить мне об этом или я ошибаюсь?!

Талгес резко вздохнул и напряг челюсти, он очень злился, но я искренне не понимала на что он злился так сильно. Ещё некоторое время продолжался наш поединок взглядами, но, не услышав ответа на свой вопрос, я оставила друга в одиночестве, подумать над сказанным нами обоими, и направилась в самый центр сада. Вместо желанного опустошения в моей голове зароились мысли. Если даже мой друг считает меня легкомысленной и беззаботной дурочкой, то так ли далеко я ушла от того образа жизни, что мне претит? Иногда я позволяла себе помечтать. Я представляла, что меня не забрали из моего родного города, не сообщали, что Эсет, ставшая для меня второй матерью, осуждена и будет казнена за измену. Представляла, что все мои заботы касались бы взращивания и уборки урожая, охоты, торговли в лавке матери. Как тогда сложилась бы моя жизнь? Какое будущее ждало бы меня? Свобода, брак по любви? Я прыснула со смеху. Скорее я мечтала бы об обратном, о том, что имеет моя семья сейчас, и молилась бы богам, чтобы стать дочерью короля. Жизнь очень многогранна и совершенно ничего в ней не случается просто так, это я уже знала к своим двадцати шести годам. Поэтому я не забыла поблагодарить богов за то, что имею, за мою крепкую и счастливую семью, и выбросив глупые мысли о Талгесе и его выходке, отправилась в свои покои, чтобы предаться глубокому сну.

Глава 2

Ноющая боль в мышцах раздражала меня ничуть не меньше, чем острые солнечные лучи, терзающие мои сонные глаза. С трудом преодолевая усталость и свою всепоглощающую лень, я приподнялась на кровати и заметила, что Люси уже подготовила для меня брюки и кожаный жакет на шнуровке, а мой завтрак ждал меня в обеденной зоне. Должно быть, именно аппетитный запах заставил меня покинуть спальню и расположиться за круглым деревянным столом, застеленным светлой скатертью, спешно устроившейся на моих коленях. Сколько бы я ни просила подавать для меня на завтрак лишь небольшой набор блюд, просьбам моим слуги почти никогда не внимали, потому стол был накрыт, без малого, на четверо персон, каждая из которых имела бы ошеломительно большой выбор закусок. Отдав предпочтение нежным и сладким булочкам, что, я уверена, были лично приготовлены нашим почтенным поваром Эсмиральдой, я принялась завтракать. Насыщенный запах горячего свежеиспечённого хлеба и мягкое тающее на нём сливочное масло со спелым, толсто нарезанным инжиром и сахаром — идеальное сочетание, способное вырвать меня из угрюмого расположения духа по утрам. В дуэте с обжигающе горячим чаем на травах и лимонными дольками, лучи солнечного света, танцующие по скатерти меж тарелок и чашек, уже успели изменить свои свойства с режущих на ласкающие, обратившись в обыкновенный источник тепла. Быстро собравшись и подготовившись к тренировке, я, допивая утренний чай, ещё раз полюбовалась внутренним двориком и отправилась к корпусам нашей охраны для того, чтобы хорошенько размяться. Талгес уже поджидал меня, вокруг суетились люди — утро для них начиналось со смены караула и проверки оружия и запасов.

— Доброе утро, Элс, — поздоровался Талгес, одетый в лёгкую для сегодняшней погоды рубаху — вчера ты подала мне хорошую идею: я предлагаю после короткой разминки направиться на дозорную стену, я покажу тебе, как мы несём караул. Как тебе моё предложение?

— Я надеюсь, это способ извиниться за вчерашние колкости?

— Ну разумеется, — широкая улыбка озарила лицо Тала и он подал мне знак рукой, предлагая начать тренировку.

После обстоятельной пробежки и разминки мы поупражнялись на мечах, а затем Талгес наконец-то предложил подняться на стену. Королевский замок, именуемый Эрдман, был построен более века назад. При его строительстве использовались крепчайшие из существующих на тот момент материалов, по рассказам Романа, без магии строительство не обошлось. Возможно, благодаря магии стены замка и по сей день защищают нас от врагов. Замок Эрдман был огромным в сравнении с обычными королевскими замками, половина города была охвачена его стенами, поднимающимися на десятки метров к небу. Горожане, особенно преклонного возраста, любили шутить, что замок строился великанами, хотя об их существовании в истории упоминаний я никогда не находила. Вообще королевство Шандри было очень мистическим местом, и с первого приезда сюда я заметила и полюбила эту атмосферу. Замки и города, леса, озера, животные — всё было пропитано загадкой, находилось в равновесии и умиротворении. Ночной Шандри поражал воображение, растения будто начинали жить своей жизнью и прокладывали себе дорогу в новую местность, еле слышно шурша под ногами, а камни в пещерах, коих здесь было не счесть, ярко светились теплым зелёным светом. Путешествуя по землям королевства и узнавая множество различных пугающих историй, покрытых тайной, я могла с гордостью называть себя народным сказателем. Многие из этих историй были связаны с замком Эрдман; в Салланаре я слышала самую страшную, но и самую будоражащую воображение причину постройки таких высоких стен — в древние времена Эрдман был крайним пределом на землях смертных. Граница Шандри и Лэхойза всегда была естественной — но раньше лес Осэйюс разделял континент на земли магов и земли смертных, а замок Эрдман был пристанищем человеческой армии, защищавшей свою местность. Высокие и толстые стены помогали воинам в сражении с магами, потому что никак не раскрывали численности и состояния армий и вообще их присутствия в замке. Осэйюс же, служивший естественной защитой с языка народа Вискар, заселявшего земли Шандри сотни лет назад, в переводе означал «акулий скелет», потому что напоминал древним людям форму рыбьего костяка. Я с удовольствием и мрачным восхищением вспоминала эти детали, пока поднималась на стену и любовалась особенностями постройки и многовековыми зарубками, сделанными на стенах древними воинами. Проблем с попаданием сюда у нас не возникло благодаря тому, что все караульные знали мой упрямый характер, однако я была абсолютно уверена, что в ближайшее время отец узнает о моих похождениях. Но вид, который открылся мне, как только я ступила в коридорчик, предусмотренный для наблюдения за дорогой, подходящей к воротам замка, того стоил — он завораживал и удерживал моё внимание. Дорога к замку выворачивала из леса в нескольких километрах от ворот, а там, за резким поворотом меж деревьев виднелось море. Легкий бриз доносился и сюда, вплетаясь в мои распущенные волосы, принося с собой влажность и лёгкие капли начинающегося дождя.

— Это очень красиво, — все, что я сумела произнести Талу, повернувшись к нему лицом.

— Да, Алессия, это очень красиво, — вторил мне друг, и мы продолжили стоять в тишине.

Спустя некоторое время Талгес смог оторваться от созерцания моря и приступил к делу. Он вручил мне лук, повесил на меня колчан со стрелами и стал показывать из какого положения открывается лучший вид со стены на выходящую из леса дорогу. Луком я владела отлично, не знаю, зачем Тал так много внимания уделял тому, чтобы поставить меня в правильную стойку и рассказать, как снять нескольких противников, используя минимум времени. Примерно через полчаса Тал повел меня к другой стороне стены, откуда открывался вид на внутреннюю часть замка; он рассказывал о том, каким правилам необходимо следовать при несении караула, о позиции каждого караульного и его роли в общей цепочке защиты. Меня увлёк рассказ друга, и я в лишний раз убедилась, насколько хорошо он разбирался в деле, которому решил посвятить свою жизнь. Мои раздумья прервал громкий хлопок в дальней части замка, похоже, звук дошёл до нас из оружейного хранилища, но видно отсюда его не было. Как только я повернулась в сторону Тала, между нашими головами пронеслась стрела, напугав нас и заставив присесть, чтобы скрыться от обстрела. Меж караульных послышались крики, они сменяли позиции и готовились отразить обстрел, который вёлся с подъездной дороги. «То есть нападавшие находятся прямо перед открытыми воротами?» — эта мысль потянула меня к внешней стороне стены; я аккуратно выглянула в бойницу и увидела небольшую группу людей в доспехах и на лошадях. Около десятка из них направлялись к воротам; остальные прикрывали им спины и обстреливали дозорных. Без лишних промедлений я вынула стрелу из колчана и, поднявшись, стала стрелять в нападавших. Достать стрелу, вставая зарядить лук, отпустить тетиву, присесть. Достать стрелу, вставая зарядить лук, отпустить тетиву, присесть. Город начинал погружаться в панику, я слышала крики и стук лошадиных копыт по брусчатке. Мои стрелы поразили четырёх нападавших, ещё троих уложил Талгес, но потраченное нами время было использовано оставшимися бандитами с умом. Перебежав к противоположной стене, я увидела, как несколько всадников пронеслись мимо к самому центру оживлённой торговой улицы. В тот момент, когда я достала из колчана новую стрелу, движение по правую руку от меня заставило меня обернуться, и я увидела, как Талгес падает на пол со стрелой в сердце.

***

Я потеряла связь с реальностью, передвигалась по знакомым улочкам города по памяти. Мои глаза видят, уши слышат, но ничего дальше собственных вытянутых рук я не в состоянии различить. Страх парализовал все реакции, но он же вёл меня в родительские покои. Вёл нас в родительские покои. Вырвав из рук нападавших сестру, я отправилась искать родителей, таща Марнию прямо за своей спиной, чтобы в случае необходимости принять удар на себя. Как в тумане мы преодолели путь от центральной улицы, на которой я спасла её от нападения, до дальней башни замка и через вход для слуг пробрались на цокольный этаж. Оценивая каждый свой шаг и прислушиваясь ко всем шорохам, мы поднялись на верхний этаж башни, где находился личный кабинет отца и спальня родителей. Все комнаты в четырёхэтажном здании мы проверили, пока поднимались, в надежде встретить маму и папу, однако удача нам не улыбнулась. Мы подошли к кабинету, я слабо толкнула дверь. Время остановилось, окружающий мир замолк и отошёл на второй план. Каждый новый вздох отзывался острой болью, а рыдания Марнии лишь подгоняли новые слёзы. В кабинете отца был абсолютный бардак, казалось не осталось ни одной целой вещи: ни мебели, ни коллекционного оружия, ни одного не разбитого сердца…

На полу кабинета я увидела два трупа, отец заграждал нападавшим подход к матери, он грудью закрыл её от убийц, но и это не спасло её…не спасло их обоих. Правители Шандри были жестоко убиты в собственном доме; их тела легко было узнать, так как лица преступники не тронули, но остальное… сложно представить, какой жестокостью нужно обладать, чтобы от их тел остались лишь кусочки. Складывалось впечатление, что их пытали, некоторые части тел были отделены и разбросаны по полу, кровь покрывала буквально все поверхности своими тёмными брызгами. Я сделала шаг внутрь кабинета.

— Элс, что нам делать? — голос Марни дрожал, она вцепилась в мою руку. — Они не дышат, ведь так?

— Нет, Марни, — проговорила сдавленным голосом я и, выглянув в коридор, прикрыла дверь кабинета, убедившись, что нас никто не преследовал.

Пока я оглядывалась в коридорах, Марния бросилась к телам родителей, боясь, но одновременно стараясь прикоснуться в последний раз. Слёзы не давали ей дышать, мне тоже. Я приблизилась к телу отца, вода на щеках оставляла солёные горячие прорези. Несмотря на внешнюю сдержанность, я с трудом контролирую своё тело и приседаю рядом с папой.

— Папочка, боги, что же случилось? — рыдая над телом отца, гневалась я.

Я дотрагиваюсь до его лба, он ещё тёплый, губы совсем розовые, а глаза словно ещё не покинула жизнь. Мне хочется верить, что это просто нереально и он сейчас взглянет на меня своим суровым взглядом...

Значит, убийцы ещё совсем рядом.

— Марни, — обратилась к сестре я, — это единственная возможность попрощаться, если ты хочешь, то ты должна сделать это сейчас.

Взглянув на сестру, я ощутила боль в сердце, Марния была совершенно разбита и вообще не понимала, что с ней разговаривают. Тогда я приблизилась к ней, взяла за руку и подвела к матери.

— Присядь, Марни, — предложила я.

Марни замотала головой и попятилась назад, она была слишком напугана, чтобы понимать, что в действительности происходит. Я присела на корточки рядом с телом матери, все сапоги были в крови родителей, пусть мать и не была мне родной, я всё равно её любила и чувствовала такое опустошение от её потери.

— Мамочка, спасибо тебе, прошу, прости меня за всё, — прошептала я и вернулась к Марс, уже стоявшей у двери в кабинет с остекленевшим взглядом.

— Пойдём, Марни, нам нужно уходить, — сказала я и подошла к балконным окнам, чтобы проверить пути для отхода.

Окна из отцовского кабинета выходили на две противоположные стороны — на внутренний двор и на отдельную личную зону семейства Шандри с одноэтажным домом для отдыха. Оттуда можно было попасть в охраняемый участок леса, которым мы с родителями часто пользовались, желая провести время вместе в тишине и спокойствии. Я убедилась, что на пути к лесу нас не поджидает вооруженная армия, ну а с парой стражников в укрытии мы должны справиться. Мы должны. Взяв меч, принадлежавший королевской страже и покрытый кровью родителей, я подхватила под локоть сестру и повела её вниз по закрытой лестничной площадке, которой редко пользовались и о которой мало кто знал. Холодные сырые стены будто сужались с каждым нашим шагом по скользкой лестнице. Темнота и запах смерти преследовали нас на протяжении всего пути вниз. Спустившись на первый этаж башни, я осторожно выглянула на улицу, убедившись, что путь чист, и повернулась к Марс.

— Хэй, дорогая, сейчас мы побежим в лес, мне нужно, чтобы ты была тихой, нас не должны заметить.

Я смотрела в лицо своей сестре, ожидая, что та кивнёт, но она не двигалась. Стояла неподвижно, словно не слышала меня.

— Блять, — буркнула я и осторожно, взяв Марни под руку, повела её на улицу.

Мне оставалось только надеяться на то, что Марния хоть немного сохранила крупицы здравомыслия и не станет кричать, если что-то напугает её. Мы двигались быстро и тихо, перебежками от стены башни к беседке, затем к лабиринту из роз, что растила здесь мама, и к самому дому для отдыха. Внутрь заходить было опасно, также опасно, как и находиться снаружи, но за пределами стен было больше пространства для манёвра и потому, решая всё-таки не заходить внутрь дома, мы вдоль северной стены дома направились сразу в лес. Нам удалось скрыться; по лесу мы с сестрой бежали без оглядки, каждая минута промедления могла стоить нам жизни. Некоторое время я слышала только топот наших ног, шум травы и ломающихся веток, стук своего сердца. Через полчаса непрерывного бега Марния стала запинаться, испуг, что поначалу подгонял её и не давал накатывать усталости, уже прошёл и теперь Марс тяжело дышала, собирая на пути все кочки. Я остановилась, потому что тоже устала, хоть и ещё не валилась с ног, тренировки сделали меня выносливей, но продолжать бежать сейчас мы не могли, сестра была слишком шумной.

— Давай немного отдохнём и пойдём пешком, пока снова не восстановим силы, — сказала я, запыхавшись, ожидая от сестры ответа.

Марния подняла взгляд на меня и кивнула, меня это обрадовало, первая реакция после той ужасной сцены в башне — уже хорошо. Физические нагрузки всегда помогают прочистить мысли. Оглядевшись, я объяснила Марни, где мы находимся и в какую сторону теперь следует двигаться. Я хоть и верила в лучшее, но понимала, что если на нас нападут, то я грудью закрою Марни и дам ей время на побег, задерживая нападавших. Марни — настоящая наследница престола, родной ребёнок Романа и Стелларии, поэтому спасение истинной наследницы — моя первоочередная задача. Зная, куда бежать, у сестры будет больше шансов на спасение, так что я потратила некоторое время, чтобы ввести её в курс дела.

Ещё час мы шли пешком, разговор не завязывался, тишина подчёркивала нашу разбитость. До пограничного леса оставалось примерно шесть часов пути, в нем можно без проблем укрыться, он окутан тайными проходами и пещерами, территория вблизи замка такого ландшафта не имеет, разумеется. По моей просьбе мы снова перешли на бег и сократили расстояние до своего пункта назначения в половину. Начинало темнеть, до леса оставалось ещё часа два-три пути и мы решили не останавливаться, а дойти до леса и укрыться в его пещерах. Глубокой ночью мы нашли укрытие; пещеру я выбирала тщательно, с расчётом на то, что вход в неё не будет виден при подходе со стороны замка. Огонь зажигать было нечем, да и незачем. Опасность была слишком высока, чтобы рисковать, привлекая к себе лишнее внимание. Мы устроили себе подстилку из веток хвойного дерева, обнявшись, легли на холодную землю, подстилка помогала слабо, но других вариантов не было.

Ночь прошла спокойно; я всегда спала чутко и просыпалась от любого шороха, но этой ночью ничего не тревожило мой сон. Даже птицы или животные, что ведут ночную жизнь, не стали причиной для бессонницы.

Глава 3

Утро началось с обследования близлежащих земель, я собрала ягоды, пока совершала обход, и, скромно позавтракав, мы снова отправились в путь. Мы преследовали цель пересечь границу с землями смерти, оставаться в Шандри было нельзя, бежать к югу тоже — слишком большое расстояние и риск встретиться с нападавшими. Что делать, переступи мы границу, было пока не ясно, так же, как и то, кто стоял за нападением на нашу семью. Однако самая страшная ошибка, которую мы сейчас могли совершить, — это остановка. Любой выбор был в перспективе лучше, чем его отсутствие. Поэтому, не оглядываясь назад, мы двинулись в сторону Лэхойза. Через три часа пути устроили небольшой привал, до важного для нас рубежа оставался максимум час, и мы обе понимали, что несмотря на страх и вынужденную необходимость покинуть свой дом, уходить было трудно. Решение отдохнуть было продиктовано не только усталостью, но и желанием совсем немного потянуть время и этот выбор стал ошибкой. За моей спиной что-то треснуло, ветка хрустнула так, как будто на неё наступил кто-то большой, а затем прекратил движение, словно осознавая, что привлёк к себе внимание. Животное о таких вещах заботиться не может, оно продолжает идти и почти всегда наступает задними лапами на ту же ветку, чем раскрывает себя. Но сейчас второго хруста слышно не было. Я встала с земли и достала меч из ножен. Звук шёл со стороны пограничного леса, я давно не бывала здесь и не знала могли ли чьи-то пограничные войска находиться в этом лесу. Одинаково плохо — будь это воины Шандри или будь это воины Лэхойза, никто не должен знать о том, что наследница жива, пока мы не разберёмся кто напал на нашу семью и убил родителей. Звук повторился, но меня это не успокоило, это не зверь, слишком большой интервал между движениями. Я подозвала к себе сестру и велела спрятаться за своей спиной, при этом наказала повернуться в сторону замка и следить за происходящим. Никаких звуков я больше не слышала, а потому потянула Марс за руку и двинулась в сторону границы. Сейчас мы проверим, был ли здесь кто-то и заодно приблизимся к нашей цели, до Лэхойза совсем немного.

— Тал, — на выдохе с большим удивлением произносит Марния. Я резко оборачиваюсь и вижу, как раненый Талгес еле плетётся, но идёт в нашу сторону.

— Талгес? — я зову его проверяя соображает ли он в каком он состоянии. Не уверена, что он должен сейчас вообще ходить.

Его рубашка залита кровью, из груди больше не торчит стрела, её он достал, как я предполагаю, поэтому столько крови.

— Я думала, ты мёртв, боги! — я бросаюсь в его сторону и подхватываю под руку позволяя здоровым боком опереться на себя.

— Я тоже так думал…как и нападавшие, очевидно, — с трудом говорит он — но я очнулся и, открыв глаза, увидел…только стрелу, торчащую из меня, а ещё столбы…чёрного дыма над замком.

— Вы молодцы, что сумели сбежать, — продолжает он. — Я шёл по твоим следам Элс. Ты слишком наследила, глупая, — едва дыша, говорит друг, и уголок его рта приподнимается в попытке улыбнуться.

— Мы бежали, — словно в оправдание говорю я, — особенно у самого замка: от страха мы совершенно не думали о своих следах.

— Ладно, хорошо уже то, что я нашёл вас живыми. Куда вы бежите? — спрашивает Тал и я объясняю ему, что основная наша цель покинуть Шандри, а дальше будем смотреть по обстоятельствам.