Машенька и опер Медведев

Пролог

- Айдаров! Лев! Ну где ты? - смотрю на часы. - Мне еще за подарком... Скоро все магазины закроют. Давай за стол.

- Иду... майора будем звать?

- Майор сам теперь придёт по наши души. Тьфу...тьфу...

- Ну что, какие планы на сегодня? Можно в баню завалиться, – стаскивает со стола ветчину Айдаров.

- Не, я пас… - ухмыляюсь я.

- Мм!.. Колись. С кем?

- Регину уболтал... На "кекс" в новогоднюю ночь.

- Модель которая?

- Мхм... Два месяца окучивал!

- Чего так долго-то? Теряешь хватку?

- Дама опасается моих габаритов и натиска. А я же нежный медведь, правда? – с хрустом разминаю плечи, толкая сидящих рядом и шутя припечатывая кулаком соседу в плечо.

- Ну так-то да… - начинают ржать опера.

- С левой чуток нежнее, чем с правой!

- Да? Непорядок. Надо тренировать левую. Коллеги, всех с наступающим!

Но не успеваем мы соприкоснуться стаканами, как дверь в наши рабочие апартаменты решительно распахивается.

Майор Брагин. Начальник нашего подразделения.

- Накаркал!... - пинает меня по ботинку под столом Лёва.

- Что вы тут устроили на рабочем месте? - ноздри Брагина свирепо вздрагивают, по лицу идут пятна. Плохой признак...

- Праздник, товарищ майор. Присоединяйтесь.

- Я вам сейчас присоединюсь, - с угрозой. - Компания гопников!

Переглядываемся с Левой. Началось! Это по наши души.

- Ну почему же сразу — гопников? - "лихачит" по привычке Айдаров. - Работники уголовного розыска — образованные люди, с обостренным чувством справедливости и нетерпимости к правонарушениям, готовые в любую минуту прийти на помощь.

- То есть, Медведев к тебе на помощь пришел, я так понимаю?

- Так точно.

- Медведев!

- Я! - встаю, вытягиваясь перед майором.

- Это что?

Узнаю на бумажке, которой он машет перед моим лицом свой почерк. Черт! Как она попала к нему?

- Полагаю, объяснительная.

- Объяснительная?! Ты чо мне тут... сто кило борзоты!

- Сто двадцать пять, товарищ майор.

- Ничего! Я тебя немного истощу, Медведев.

Вытаскивает из кармана очки, надевает и вышагивая по кабинету с выражением декларирует мою объяснительную.

"Я, капитан Медведев, старший оперуполномоченный уголовного розыска по возникшим ко мне вопросам поясняю.

Двадцать третьего декабря около десяти часов вечера в свободное от работы время, я и капитан Айдаров зашли в бар, чтобы выпить по чашке кофе. В баре мы обнаружили гражданина Каретникова, разыскиваемого за ограбление гражданки Елены Айдаровой и нанесение ей телесных повреждений средней тяжести.

Данный гражданин был нетрезв и вёл себя вызывающе. Мы с Айдаровым хотели провести задержание, но Каретников вынул нож и наотрез отказался пройти с нами в пункт полиции.

Выбив у Каретникова оружие, я не стал вступать с ним в драку, а просто уложил аккуратно лицом в пол. Но гражданин Каретников, судя по всему, с намерением дискредитировать нашу родную полицию, нахально и цинично начал биться об него лицом, сломал себе нос и выбил зубы. Мы пытались устыдить гражданина Каретникова и провести с ним воспитательную беседу, но он продолжал свои дискредитирующие действия. Что могут подтвердить свидетели.

По поводу травм почек и печени ничего сообщить могу, так как они, судя по всему, были получены до инцидента задержания, что и немудрено при таком вызывающем поведении гражданина Каретникова.

С нашей стороны физического воздействия к гражданину Каретникову не применялось. Заявление, написанное Каретниковым в прокуратуру гнусный поклёп на работников доблестной полиции."

За спиной несдержанный ржач.

- Бился лицом об пол? - стягивает очки, снизу вверх скептически заглядывая в мои глаза.

- Так точно, товарищ майор! - подскакивает рядом Айдаров. - Болезный, судя по всему. Здоровый разве будет грабить сестру опера из "УГРО"? По лицу её бить?

- Вы издеваетесь, опера? Он же сутки в реанимации был!

- Извините, товарищ майор, но то были непреодолимые обстоятельства, - смотрю перед собой. - Мы никак не могли повлиять на неадекватные действия Каретникова. Но показания семи свидетелей на всякий случай приобщили.

- Читал я эти показания! Короче, опера. Новый год я вам отменяю. В качестве нагиба за борзость.

- Эээ... товарищ майор!

- Да как так?!

- Мы и так третьи сутки...

- Молчать!! С дежурки всех через час распускают приказом по домам. А вы... всю новогоднюю ночь на дежурстве по району, ясно? Я вас в рабство отдал. Повспоминаете как это — без красивых погон подснежников новогодних и бабочек по трассам на праздники собирать. Потому что в следующий раз за такую дичь оба у меня пойдёте в дежурку работать. Ясно?!

- Так точно... - тихо рычим мы с Айдаровым.

- Третьего - к полковнику Тихонову "на ковёр". Через час смену принять всем отделом.

- Остальных-то за что?

- Для профилактики! - рявкает Брагин.

Сзади недовольный гул.

- Айдаров...

- Да, товарищ майор.

- Лена как?

- Сегодня выписали.

- Пусть выздоравливает.

- Передам.

Хлопнув дверью выходит.

Еще раз поздравив друг друга с наступающим, забираем куртки и опечатав до третьего января кабинет идём в районную дежурку. Она от нас через дорогу.

Переглядываемся.

- Отмазал, думаешь? - дергает бровью Лёва.

- Да конечно... - фыркаю я. - Спустит на тормозах. Не отстранил же. Только вот порка показательная... Обидно!... Облом с Региной!

- Прости, дружище...

Отстает, доставая телефон.

Разворачиваюсь к нему, идя спиной вперед по узкой вытоптанной в снегу тропинке.

- В смысле - "прости"?! Ээ... Айдаров. Ты прикроешь, я сгоняю! Никаких прости!

- Эй! - женский вскрик сзади.

Ощущаю одновременно толчок и резко разворачиваюсь, чувствуя, как сношу кого-то.

Девушка! Отлетает от меня, падая на спину в сугроб.

- Оу... Прошу прощения! - подаю руку.

Хватается за мою ладонь своими тоненькими холодными пальцами.

Тяну на себя. Но, не рассчитав ее вес, дергаю слишком сильно, и она влетает лицом прямо в стальную нашивку на куртке.

Вскрикивает. Поправляет очки, вязанную шапочку. Хорошенькая... чуть курносая, большеглазая. Строгая! На лице претензия. Но какая-то немного игрушечная что ли. Это потому, что еще совсем девчонка. Неуверенно ей со взрослыми дядьками. Это зря... с такой яркой внешностью, можно их штабелями к ногам укладывать. Но... ничего. Думаю через пару лет разберётся в этой дисциплине на пятёрочку!

Улыбнувшись, хочу опять извиниться перед девчонкой.

Но она опережает, не позволяя.

- Смотрите, куда идёте! - обиженно поджимает пухлые фигурные губёшки. Замечаю, что нижняя рассечена и начинает кровить. Это она об нашивку? Черт... Мне жаль и немного неловко. Покалечил перед праздником такую красоту.

Мы стоим на узкой тропинке. Молча делаю шаг в сугроб, пропуская её. Айдаров повторяет за мной.

Гордо распрямив плечи, она проходит мимо, сжимая в руках сумочку. Пышная шерстяная юбка до пят вся в снегу. Ткань заманчиво двигается на стройных, но выразительных ягодицах. Отряхнуть бы помочь, но не станешь же лапать такую... Девушка доходит до дороги и садится в такси.

- Медведь... - толкает меня в плечо Айдаров. - Чо встал?

- В смысле? - опускаю взгляд на ширинку.

Ржет...

- Чо, говорю, встал посреди тропинки, пойдём!

- Аа...

Отворачиваюсь, делая пару шагов к дежурке и застываю, бросая взгляд на сугроб, в который она упала. Там что-то тёмное. Оттеснив Лёву, возвращаюсь и поднимаю. Варежки...

Глава 1 - Маша-растеряша

Стоя на стремянке Лёва вкручивает новую лампочку. Старая только что перегорела, видимо охренев не меньше нас, что в новогоднюю ночь будет светить операм.

- Медведь, на проходную сядь, из окна видно, что за стойкой пусто. Майор озвереет за нарушение устава. Сто процентов приедет проверять нашу боеспособность.

- Вот сразу видно, что ты у нас благородных кровей и не из низов пришёл, Лёва. И в армии не служил.

Айдаров попал в опера сразу из военной академии.

Драли их там не меньше, но закалка совсем другого толка.

- Делать нехрен, наследство тут себе отмораживать, - смотрю я на градусник. - Плюс десять в этом предбаннике.

Открываю шкаф, достаю древний манекен в старой форме. Усаживаю на стул. Надвигаю фуражку на глаза.

- Пойдем чайку бахнем.

Закрываю дверь на ключ.

- Позвонят, убираешь манекен под стойку, потом открываешь, усёк?

- Ха... Умно...

В дежурке так холодно, что мы сидим в куртках. Чайник кипит... В столе только дешевый растворимый кофе и пару пакетиков сомнительного чая.

- Не богато братья наши меньшие живут, - вздыхаю я, выбирая кофе.

Пацаны помладше укатили в рейд по району на дежурном бобике. Обезьянник пустой. И пусть так и будет!

Закинув ноги на старую чугунную и чуть теплую батарею, сижу напротив окна, которое выходит на ту тропинку, где я уронил девушку.

Ритмично раскачиваюсь на скрипящем стуле.

Периодически отрываю от экрана телефона взгляд, чтобы взглянуть в окно.

- Медведь...

- М?

- Цветы же хотел заказать...

- А, черт, точно. Срываюсь со стула. Есть номер цветочного магазина?

- Ну естественно, - делает он мне бровями. - Цветы отлично раздвигают женские бедра. А мы - опера - мальчики занятые. Нам надо быстро, чтобы потом в процессе не суетиться и репутацию себе не портить.

- А то ж... Диктуй!

Вбиваю.

- Что заказывать-то на новый год? Розы?

- Елки...

- Хватит ржать!

- Цветочный бутик «Шарм». Могу я Вам помочь?

- Да, девушка... – отворачиваюсь от Айдарова. - Мне нужен букет.

Замечаю боковым зрением, как мелькают фары за окном у стойки.

- Перезвоню! - скидываю вызов.

- Лёва, у нас походу гости.

В дверь тарабанят. Так тарабанить могут только свои. Но я на всякий случай даю подзатыльник манекену, чтобы он съехал со стула на пол. Открываю.

- Мужики, мы вам компанию привезли. Отогреваться.

Три "бабочки". Рыжая, идущая первой, провокационно улыбается мне, похабно жуя жвачку. Мда, не первой свежести товар. Подозреваю, что и не второй. Колготки сетка... красные сапоги... Это должно вызывать похоть? Меня лично передергивает от брезгливости. Не выношу этот контингент.

Вот, из-за этой капризности в выборе женщин, у тебя перманентный токсикоз, Медведь! И карандаши в пальцах ломаются от напряжения. Мда…

Всё потому, что хочется тебе без тормозов, но с приличной. А вещи это, обычно, несовместимые. А вот с этими дамами можно как раз без тормозов. Купил и отрываешься. Но фу. Не могу.

«Эстет какой!… - фыркаю на самого себя. - Ну могут как-то же другие мужики забивать на такие детали?».

Пытаюсь представить в деле эту рыжую. Ой, нет! Лучше токсикоз и «самодеятельность». Или – жениться. Да только не на ком. Стрёмно как-то жениться только ради этого. Хочется же «по большой и чистой», чтобы башку оторвало и «настроение» круглосуточно не падало! Мечты-мечты… Ну да ладно, Медведь, не ной, Регина – это хороший вариант. На восьмёрочку из десяти.

Открываю дверь обезьянника и, не глядя, возвращаюсь на свой пост у окна.

Заперев решетку, один из патрульных отдает мне ключи.

- Мы еще на один круг.

- Умеренно выпивших пропускайте. Иначе обезьянник треснет. Без особого энтузиазма, короче. Новый год всё-таки.

Замыкаю входную дверь.

- Эй... – слышу, как одна из девок начинает дразнить Айдарова. - Красавчик... "Новый год все-таки"... шампанского нальешь девочкам согреться?

- А что - есть девочки? - хмыкает он.

- Так ты проверь... а вдруг. Вот эта кукла - запросто! Не наша.

Придерживаясь за стол рукой, отталкиваюсь от батареи, отклоняясь назад сильнее.

- Опачки...

Возле решетки у батареи та девушка, что я уронил в сугроб.

"Ну, как бы, да!..." - веду взглядом по ее длинной расклешенной юбке. Путана из нее на слабую троечку. Лет восемнадцати, щеки румяные, очки... стильные, с толстой тёмной оправой. Опускаю взгляд ниже - замшевые ботиночки на невысоком устойчивом каблуке.

Присев на батарею, греет на ней руки.

Подхожу к решётке в недоумении глядя на неё.

- Вау... вау... вау... - ведет пальцем по решётке рыжая. - Вот это образчик самца! Я бы тебе даже приплатила. Чисто за порцию тестостерона!

- Тихо... - рявкаю на неё, оскаливаясь.

- Какой строгий, а!... Я готова! Аха-ха...

Хмурясь, задумчиво веду костяшками пальцев по уже отросшей щетине.

Девчонка у батареи поднимает на меня смущенный взгляд. Ноздри тревожно вздрагивают. Краснеет еще сильнее.

- Иди-ка сюда... - делаю я ей пальцами.

Испуганно сглатывая отрицательно качает головой.

Дурёха...

- Иди, говорю, - закатываю я глаза, открывая дверь. - Тебя как занесло-то в эту гоп-компанию? Выходи, не бойся.

Девки ревниво провожают её взглядом.

- Садись, - киваю ей на одно из кресел.

- Медведь... - тыкает в кнопки факса Лева. - Как этой древностью пользуются? Ориентировку отправили, принять не могу.

Цокаю языком.

- Ты что такой беспомощный, Айдаров?

Подхожу, настраиваю кряхтящий факс.

- А что - фотки по почте не могут прислать?

- Винда на компе слетела у них.

- Установи... ты же у нас компьютерный гений.

- Да надо бы...

Из ксерокса выезжает лист с невнятным пятном. Краска полосит так, что даже не прочитаешь текст.

- Вот как они работают, скажи? - психую я, со злостью прикалывая ориентировку на стенд "Разыскивается".

- Медведь, снимай. Это по своим только. Дочка у Тихонова сбежала пару часов назад. Волнуется полкан. Если найдём, приказано нежно задержать и доставить к бате.

- А что у него дочка есть?

- Как видишь...

- Вижу! Симпатичная... - показываю размытое пятно, слабо напоминающее человеческое лицо. - Тут точно не перепутаешь! Одно лицо с полканом.

Айдаров угорает, вырывая у меня лист.

- Ладно, сейчас винду установлю, полюбуемся на беглянку. По-любому по клубам искать надо. Но нам оно надо?

Возвращаюсь к девчонке. Поднося руки к лицу, дует на них, пытаясь согреть.

- Ну, рассказывай, как тебя к нам занесло?

- Ваши коллеги забрали, - обиженно.

- Почему?

- На вокзале хотела купить билет и... тут они. Проверка документов. А вот эти девушки рядом стояли. А я... мм.. я паспорт потеряла.

- Родителям позвонить?

- И телефон.

- Ой, горюшко... - цокаю языком. - Как тебя зовут-то Маша-растеряша.

- Мария...

- Ну да! Естественно. Айдаров сделай чай ей. Она еще и варежки потеряла. Да?

- Да.

Хмурится. А мы уже едва сдерживаем смех. Достаю из кармана ее варежки, кладу перед ней.

- Тут главное до кучи невинность не потерять. Остальное не жалко! - ставит перед ней кружку Лев.

Переглянувшись с Айдаровым фыркаем от смеха. Надув губёшки, Маша отворачивается к окну, не притронувшись к чаю.

Вай... обидели ляльку.

- Тебе восемнадцать-то хоть есть?

- Есть...

Восемнадцать - это хорошо. Это значит, можно уже про нашу ляльку с чистой совестью фантазировать. А фантазии лезут, отключая от реала. Хочется усадить к себе на колени, запахнуть на ней свою куртку и греть ее нежные губы своими, шепча в них всякие сладкие невинные пошлости. Заглядывать в глаза и хавать ее смущенные взгляды...

Чудесная вкусная девочка…

Фу, Медведь, выплюнь! Молоденькая же совсем. С ней же только гомеопатией, никаких прикладных хулиганств. На невинных пошлостях весь репертуар свернуть и придется. Гони-ка ее прочь!

Достаю свой телефон.

- Диктуй номер, позвоню, пусть родители забирают.

- Я не помню.

- Ни одного номера?

Кусает сосредоточенно губы. Мне хочется оттянуть её пухлую нежную губку вниз, вырвав из плена беспощадных зубок. Она и так лопнула от нашей предыдущей встречи.

- Маш... Папа, мама... парень, может?

- Ни одного номера не помню.

- Та-а-ак... а как ты билет покупала без паспорта, кстати?

Вспыхивает! Нервно касается кружки и, обжегшись, одергивает тонкие пальчики.

- Ма-ша?..

- М... точно. Я же его в кассе оставила... наверное.

- Ясно. Ну, поехали, Машенька.

- Куда? - подозрительно.

- Заберем твой паспорт в кассе.

Глава 2 - "Озорной Мишка"

Как только мы выходим на крыльцо, попадаем под пелену снега. Он скользит под ногами. Хватаюсь за перила. Подаю руку Марье. С таким талантом всё терять и равновесие потерять труда не составит. А из ментовки в скорую - это как-то совсем не по-новогоднему.

Осторожно вкладывает кисть мне в ладонь. Так же осторожно вытягивая пальчики, как только мы спускаемся. Поднимает лицо к небу, стёкла очков покрываются слоем снежинок, пряча от меня ее синие наивные очи.

- Снегопад... - дергаются в улыбке её заалевшие губы. На нежной персиковой коже тают снежинки, превращаясь в капельки.

Эх... Красиво...

И торопить мне ее не хочется. Хочется стянуть с нее очки и прижаться к этим влажным губам поцелуем. Затискать. И урвать немного давным-давно позабытых чувств. Когда спонтанно и на эмоциях...

У зрелых медведей такого добра, как показала жизнь, не водится. Все как-то больше по-взрослому, со взаимным расчётом, предварительно обсудив условия сторон. Или вообще какая-нибудь одноразовая не слишком трезвая история про физику. А вот про лирику...

Тебе оно надо, Медведь, - про лирику?

А вообще - это все атмосфера! На улице романтично - снежно, всё мерцает гирляндами, ёлки в конце концов стоят... Праздника хочется - мандаринов, звона бокалов, смеха женского!... А не на дежурстве до утра пахать. И так весь год без отпуска. И неромантичный контингент, с которым я работаю уже, мягко говоря, осто...чертел!

Но так как Медведь я адекватный, и мне "оно" на самом деле не надо, то Машенькины губы остаются непоцелованными.

Потому что лирика - это нечто всепоглощающее, и пяти-шести часов свободного времени в неделю на лирику точно не хватит.

А девчонка - так и вообще не вариант. Это просто так... навеяло что-то.

Вздыхаю...

Маша снимает очки, убирает в сумочку.

- А как Вас зовут?

- Капитан Медведев...

- Михаил?

Если спросит про Потаповича - нарычу. Задолбала тупая шутка!

- Михаил Егорович... - уточняю я заранее. Не хочется рычать.

- Михаил Егорович, а давайте я сама за паспортом съезжу. Не хотелось бы Вас затруднять. У вас наверное дел много, - не моргая смотрит мне в глаза своими честными пречестными.

- Мда? - с подозрением смотрю на неё в ответ. С чего вдруг такая забота?

Хотя, конечно, нужно отпустить. Ну какой смысл пионерку эту тягать.

- Давай, хоть до дому довезу. Пьяни же полно. А мне всё равно надо по делам. Говори адрес.

- Я иногородняя. Здесь у меня никого нет. Мне нужно на вокзал.

Немного тоскливо, что эта юная красота покидает мою территорию.

"Ладно, свободна", - крутится у меня на языке, но выдаю я почему несколько иную версию: - Ладно, поехали на вокзал. Тачка через дорогу, - киваю я на здание УГРО.

Приглашающе указываю рукой, пропуская её вперед на тропинку. Мы доходим до проезжей части. И прямо перед нами по ней проезжает грохочущий грейдер, чистящий дорогу, образуя огромный бесконечный сугроб льда и снега на обочине. Комья с сугроба сыпятся прямо на ее ботинки. Вскрикнув, делает шаг назад, вжимаясь в меня спиной.

И по инерции... или еще по какой неведанной фигне, я обхватываю ее за талию рукой, притягивая к себе.

Оба смотрим на сугроб. Самой ей эту глыбу снега не преодолеть.

Маша разворачивается в моих руках и задирает голову, заглядывая мне в глаза.

- Михаил Егорович... я на светофоре обойду, хорошо? - словно читая мои мысли. - И подойду к Вашей машине.

- Михаил, - поправляю я зачем-то. - Светофор далеко. А переход здесь.

Отстраняю ее в сторону. Наступаю на оледеневший сугроб, немного проваливаясь в него. Спрыгиваю на асфальт.

- Иди сюда.

Протягиваю ей руки. Она делает шаг наверх. Подхватываю за талию и... не удержавшись, иду на поводу у своей фантазии. Поднимаю ее, прижимая за талию к себе. Обхватывает меня за плечи. Шелест курток... Ноздри дразнит тонкий цветочный запах... Наши взгляды встречаются.

Вот сейчас кайфово было бы поцеловать... мы одновременно облизывает губы. Мои - словно распирает изнутри кровью и практически зудит от желания сделать это. Давление подпрыгивает. Пульс начинает стучать в уши.

Проезжающая мимо тачка нервно сигналить, напоминая, что мы, вообще-то, на дороге.

Встряхиваюсь.

Это от голода всё... Ты когда женщину последний раз целовал, Медведь? Уже вот - на девчонок молоденьких кидаешься! Не трогай...

Ставлю ее на ноги. Нам немного неловко.

- Куда едешь-то, Марья?

Я это зачем спрашиваю? Чтобы снять неловкость, конечно! Ну да...

Переходим дорогу.

- В Воронеж.

- "Котенок с улицы Лизюкова"?

- Да. Есть у нас такой.

- А сюда зачем приезжала?

- В гости.

- К кому?

Открывает рот, чтобы ответить и растерявшись смыкает губы.

Ой, и мутная ты, гражданка Марья! Паспорт потеряла, телефон потеряла, номеров не помнишь, на вопросы отвечаешь с задержкой...

- Ой... - вскрикивает она, глядя за мою спину.

- Что там, - скептически дергаю бровью.

- Дерутся!

- Напротив ментовки?

- Ну, посмотрите! - подхватывая под руку с усилием разворачивает меня. Поддаюсь.

Действительно! Молодняк сцепился за елями, насаженными возле Управления.

- Эй! - окрикиваю парней.

Нет реакции. Свиснув погромче, делаю пару шагов в их сторону.

- Вы меня контузили, - хныкает Маша, морщась и прижимая руку к уху.

Двое, держат друг друга грудки. И еще несколько сочувствующих.

- Может, я за товарищем вашим сбегаю?

- Не вздумай слинять, подам в международный розыск.

- У Вас даже фото нет, - фыркает она. - Без фото никто ориентировку не примет.

- Не переживай, я тебя нарисую.

- Вы художник?! - удивлённо.

- В некотором роде. Правда, не по портретам, я больше по живописи.

- Пейзажи пишите??

- На лицах, ага... Эй, пацаны, вы страх потеряли. Ну-ка дернули отсюда, пока я добрый.

- Иди куда шел, мужик, - вытирает один кровь под носом.

Отталкивая руку Маши, делаю пару шагов к ним, проверяя, разумны эти сапиенсы или не очень?

Сапиенсы с головой дружат плохо... и судя по всему уже изрядно отметили наступающий.

Район у нас, конечно, отмороженный. Но ментов местные знают в лицо и пока что мы более-менее договариваемся.

Несколько человек угрожающе делают шаг в нашу сторону.

- Михаил! - шепчет испуганно Маша. Чувствую, как за локоть настойчиво тянет меня назад. - Не надо...

Еще как надо!

- Наряд вызову, соберу вас по району, прямо из блат-хат. Впаяю пятнадцать суток с принудительными работами. Будете в дежурке трубы и батареи продувать. Прямо своими оборзевшими ртами будете дуть! Пока щеки не лопнут. Под моим бдительным присмотром.

- Это Медведев... - толкает один соседа в плечо. - Мент.

Разворачиваясь, пацаны дают деру. Остается только один. Видимо, которого били.

- Заявление писать будешь?

- Нет.

- Свободен, тогда. Ну вот, - удовлетворено разворачиваюсь я к Маше.

- Что Вы на рожон лезете? - рассерженно втыкает в бока руки, - Вы должны были вызвать наряд. Призвать к порядку. Представиться, показать документы. А если бы они Вас не узнали? Это провоцирующие на агрессию действия, вот! А Вы... - вдыхает она, набирая побольше воздуха для завершения тирады.