Проклятый маг, верните мою память!

— Их можно подделать?

— Теоретически.

— Практически?

Кайр посмотрел на меня.

— Ваша мать умела это делать.

Серебряная связь не нагрелась.

— Её считали преступницей?

— После пожара обнаружилась пропажа нескольких закрытых воспоминаний. В том числе материалов королевской семьи. Следствие предположило, что Лиора собиралась их украсть, но не успела покинуть хранилище.

— А ваш брат?

— Сначала согласился с официальной версией.

— Потом перестал?

— Через год он потребовал возобновить дело. Утверждал, что результаты проверки подменили.

— Ему разрешили?

— Нет.

Колёса кареты ударились о выбоину. Меня качнуло к Кайру. Наши плечи соприкоснулись.

— Что произошло дальше?

— Леон продолжил расследование самостоятельно. Затем исчез на трое суток. Когда его нашли, он не помнил последние шесть месяцев.

Я посмотрела на ларец.

— Кто восстановил ему память?

— Никто. Повреждение оказалось слишком глубоким.

— Но воспоминание о его смерти сохранилось в зеркале.

— Значит, после потери памяти он снова приблизился к истине.

В голосе Кайра не было эмоций. Только пальцы на колене сжались в кулак.

— Как он погиб?

— Три года назад Леона нашли в заброшенном доме возле реки. Без ран, без следов яда. Его память была полностью уничтожена.

— Но в зеркале он истекал кровью.

— Именно поэтому артефакт мне нужен.

Теперь я понимала, почему Кайр не желал отдавать зеркало даже в обмен на мои воспоминания. Это была единственная возможность узнать, что произошло с его братом.

Наши цели совпадали.

Пока.

— Предлагаю договор, — сказала я.

— Какой?

— До снятия проклятия мы ничего не скрываем о зеркале, вашей семье и моей матери.

— Вы готовы рассказать о своём даре?

Я посмотрела в окно.

— Это относится к делу.

— Прямо относится.

Нить между нами оставалась холодной. Молчание по-прежнему не считалось ложью, но Кайр ждал.

Если он захочет меня арестовать, скрывать дар уже бессмысленно. Он видел, как я входила в воспоминания Терена и Ордина.

— Я могу слышать память в закрытых предметах, — призналась я. — Иногда видеть отдельные образы. При прямом контакте могу проникнуть глубже.

— Вы зарегистрированы?

— Нет.

— Почему?

— Потому что людей с таким даром забирают в королевские лаборатории.

— Это только проверка дара.

— Вы сейчас лжёте?

Серебряная нить потеплела.

Перед глазами возник Кайр, стоящий в длинном белом коридоре. За стеклянными дверями сидели люди с пустыми глазами.

Образ оборвался. Я знала, что мы только что вышли из типографии, но больше не могла представить лицо наборщика. Кайр вздрогнул и на мгновение посмотрел мимо меня.

На оправе зеркала погасла ещё одна точка.

Семнадцать.

Кайр побледнел.

— Я не хотел…

— Но знали, что происходит с незарегистрированными менталистами.

— Знал о нескольких случаях.

— И назвали это проверкой.

— Некоторых действительно оставляют на свободе.

— После проверки?

Он не ответил.

— Часть вашей памяти теперь у меня, — напомнила я. — Вы видели лабораторию.

Кайр отвернулся к окну.

— Я был там один раз. Леон привёл меня после исчезновения. Хотел показать, почему нельзя доверять отделу ментального контроля. Я помню, зачем мы пришли, но теперь не вижу самого коридора.

— И вы всё равно служите короне.

— Потому что иначе расследование его смерти давно уничтожили бы вместе с остальными материалами.

Это была правда.

Я не могла решить, делало ли это Кайра честным человеком или просто очень упрямым.

— Теперь мой вопрос, — сказала я. — Вы считаете меня причастной к убийству советника Роша?

Он ответил не сразу.

— Нет.

Нить осталась холодной.

— Вы быстро передумали.

— Кто-то подделал вашу внешность, подпись и воспоминания стражника. Если бы вы действительно хотели доставить зеркало незаметно, не стали бы использовать собственное лицо.

— Разумно.

— Но вы связаны с артефактом, а ваша мать могла создать его. Поэтому я не считаю вас невиновной во всём остальном.

— Почти комплимент.

— Не привыкайте.

Карета остановилась.

Возница постучал по крыше:

— Дальше не поеду! Северные ворота за углом.

Кайр расплатился, и мы вышли.

Этот район давно покинули богатые семьи. Дома стояли тёмными, окна нижних этажей были заколочены. В конце улицы возвышалась старая городская стена.

Северные ворота закрыли для проезда после эпидемии двадцать лет назад. За ними начиналось заброшенное кладбище и дорога к сгоревшему хранилищу памяти.

До полуночи оставалось десять минут.

Мы подошли к массивным створкам.

На мокрых камнях лежал деревянный футляр.

— Ловушка, — сказал Кайр.

— Несомненно.

— Не трогайте.

— Даже не собиралась.

Из футляра донёсся голос матери. Она пела слова, которые я знала с детства.

Саму мелодию я не узнала: её забрало проклятие. Но Кайр напрягся раньше, чем я успела спросить.

— Та самая песня, — сказал он.

Я сделала шаг.

Кайр удержал меня.

— Элин.

— Там моё воспоминание.

— Поэтому его здесь оставили.

— Если я его не заберу, то потеряю навсегда.

— А если заберёте, можете потерять всё остальное.

Мелодия продолжалась.

Я вслушивалась, пытаясь заново запомнить каждую ноту. Голос звучал тихо и ласково.

— Вы не понимаете, — сказала я.

— Понимаю лучше, чем вам кажется.

Я посмотрела на него.

— Вы бы не пошли за воспоминанием своего брата?

Кайр не ответил.

Это было достаточным ответом.

— Вместе, — сказал он наконец. — И сначала проверим защиту.

Мы приблизились к футляру. Кайр провёл над ним ладонью, выявляя магические следы.

— Взрывного узора нет.

— Ментальный?

— Вы специалист.

Я коснулась дерева кончиками пальцев.

Внутри находилась настоящая запись — не подделка. Я узнала почерк дара, тот же, что чувствовала в зеркале. Мать оставила её для меня.

Но рядом ощущалось что-то ещё.

Чужое присутствие.

— Нас ждут, — сказала я.

В ближайшей луже появилось отражение женщины.

Моей матери.

На этот раз я не могла увидеть её напрямую. Она существовала только в отражениях: в воде, мокрых окнах, металлической пряжке на плаще Кайра.

— Ты пришла, — произнесла она.

— Кто вы?

— Ты уже знаешь.

— Моя мать мертва.

— Твоя мать сгорела двенадцать лет назад. Но не всё, что она знала, погибло вместе с ней.

Кайр встал передо мной.

— Вы — сохранённая копия памяти?

Женщина посмотрела на него из лужи.

— Судья наконец задал правильный вопрос.

— Ответьте.

— Я — то, что Лиора успела спрятать.

— В зеркале?

— В дочери.

Холод пробежал по спине.

— Во мне ничего не спрятано, — сказала я.

Женщина улыбнулась:

— Тогда почему ты не помнишь пожар?

Полночный колокол начал отбивать первый удар.

На Северных воротах вспыхнул знак. Такой же, как на оправе зеркала.

Кайр вытащил меч.

— Что находится за воротами?

— Правда, которую ваш брат пытался вернуть.

Из тёмных переулков появились люди в серых плащах. Один, второй, третий. Они двигались слишком одинаково, будто подчинялись единой воле.

Лиц не было видно.

— Сколько их? — спросила я.

— Шесть.

— Я насчитала пять.

— Один на крыше.

Над нами свистнул болт.

Кайр толкнул меня к стене. Снаряд ударился о камни и взорвался облаком серебряной пыли.

Связь на наших запястьях вспыхнула.

— Не вдыхайте! — крикнула я. — Это глушитель памяти!

Мы закрыли лица рукавами.

Люди в плащах приближались.

Кайр поднял свободную руку. По мостовой пробежала огненная линия, отрезая нападавших.

— Открывайте ворота.

— Как?

— Вы ключ.

— Очень полезное уточнение!

Я прижала ладонь к знаку на камне. Он оставался холодным.

— Ничего не происходит.

— Попробуйте дар.

— Это дверь, а не воспоминание.

— Знак такой же, как на зеркале.

Логично.

Ненавижу, когда следователи оказываются логичными.

Я закрыла глаза и потянулась к воротам.

За камнем обнаружилась память.

Огонь охватывал большое здание. Люди кричали, стеклянные сосуды взрывались, выпуская тысячи чужих образов. Женщина несла меня на руках через горящий коридор.

Мама.

За нами бежал молодой мужчина. Я узнала черты Кайра, но это был не он.

Леон Эстен.

Он распахнул Северные ворота и передал меня человеку в сером плаще.

— Заберите девочку! — крикнул Леон.

Мама осталась по другую сторону.

— Лиора! — позвал он.

— Я должна закрыть архив.

— Ты погибнешь.

— Если они получат её память, погибнут все.

Она посмотрела на меня.

Я видела её лицо — не вспоминала, а видела заново. Хотелось задержаться в этом мгновении, запомнить всё.

Мама улыбалась сквозь слёзы.

— Элин, прости меня.

Воспоминание оборвалось.

Я открыла глаза.

По щеке текла слеза.

— Кайр, ваш брат был во время пожара.

— Что?

— Он спас меня.

Нападавшие прошли через огненную линию. Их плащи загорелись, но они не остановились.

Кайр встретил первого ударом меча. Второго отбросил магической волной. Серебряная связь заставляла меня двигаться вместе с ним, уворачиваться и пригибаться.

Третий человек прорвался справа.

Я схватила деревянный футляр и ударила его по голове.

Крышка открылась.

Изнутри вырвался золотой свет.

Голос матери зазвучал у меня в голове. Я снова знала мелодию, но прежнее воспоминание о кухне и её пении оставалось у Кайра. Эта запись не могла вернуть мне прожитое.

Зато в ней сохранился другой образ: маленький ключ, который мама носила на шее. Я увидела, как она прячет его в моей ладони, закрывает золотую пластину кожей и стирает боль.

Я опустила взгляд.

На знаке Северных ворот имелось углубление точно такой же формы.

— Ключ был у меня, — прошептала я. — Всё это время.

— Где?

Я коснулась старого шрама под большим пальцем.

Кожа вспыхнула.

Из шрама вышла тонкая золотая пластина.

Кайр отбросил очередного нападавшего.

— Элин!

Я вставила ключ в углубление.

Ворота задрожали.

Как только замок отпустил золотую пластину, я выдернула её и сжала в ладони.