Полная версия
Толчок, и дверь с протяжным скрипом поддалась, впуская меня в царство полумрака и запустения. В нос тут же ударила волна приторно-горького запаха лекарств, смешанного с едкой сыростью и ощутимым душком плесени. Казалось, будто я вошла в склеп древнего алхимика. Прямо передо мной, насколько хватало взгляда, тянулись бесконечные полки, заставленные склянками, пузырьками, банками и ящиками, битком набитыми травами, кореньями, порошками и прочей аптекарской атрибутикой. Все это великолепие было покрыто толстым слоем пыли, местами достигавшим толщины в несколько миллиметров. В темных углах паутина, сплеталась в сложные, причудливые узоры, напоминая о том, что жизнь здесь если и была, то давным-давно. Казалось, время замерло, погрузив это место в вечный сон.
– Есть тут кто-нибудь? — прошептала я, и мой голос, дрогнув от страха, эхом отразился от заполненных склянками стен.
Лишь тихий скрип половиц под моими ногами нарушал мертвую тишину.
Сделав еще один шаг вперед, я увидела его. Он сидел в массивном, резном инвалидном кресле за огромным, заваленным грудами бумаг, исписанных пергаментов и старых, потрепанных книг столом. Его длинные, иссиня-черные волосы, спутанными прядями ниспадавшие на плечи, обрамляли бледное, почти прозрачное лицо с тонкими, словно прочерченными карандашом губами и пронзительными, серыми глазами, смотрящими на мир с нескрываемой усталостью и презрением. Одет он был в темный, старомодный костюм, по крою напоминавший одеяния викторианской эпохи. Казалось, будто он сошел со страниц старинной книги или вынырнул из глубины веков.
Он действительно соответствовал образу аптекаря, что я нарисовала у себя в голове. Но вблизи оказался гораздо суровее, опаснее и… притягательнее. Красивый, как падший ангел, лишенный ореола и крыльев. Опасный, как древний бог, заточенный в человеческую оболочку, но не утративший своей силы. И да, определенно дракон. Это чувствовалось не на уровне логики, а где-то глубоко внутри, на уровне инстинктов. В каждом движении, в каждом взгляде, в едва уловимом запахе серы и древней магии, исходящем от него.
Он смотрел на меня с неприкрытым раздражением. Его тонкие брови были сдвинуты к переносице, образуя глубокую морщину над ней, а губы плотно сжаты в тонкую, презрительную линию. Выражение его лица говорило о том, что я вторглась в его личное пространство, нарушила его привычный ход жизни и помешала заниматься чем-то, по его мнению, архиважным. Хотя, судя по хаосу, царящему на столе, архиважным там и не пахло. Скорее, он просто страдал от одиночества и пытался хоть как-то себя занять
– Что вам нужно? — резко спросил он, и его голос, низкий и хриплый, словно он долго молчал или говорил с кем-то, кого давно нет рядом, прозвучал в тишине аптеки невероятно громко.
– Меня зовут Анесса, — ответила я, изо всех сил стараясь сохранять самообладание, хотя внутри все леденело от страха. – Меня прислала мадам Живодёр. Я ваша новая… служанка-помощница.
– Служанка? — фыркнул он с отвращением. – Мне не нужны служанки. Тем более такие, как вы.
Он окинул меня презрительным взглядом, скользнув по моей скромной одежде и взъерошенным волосам. В его глазах читалось явное разочарование. Словно он ожидал увидеть фею с волшебной палочкой, а перед ним стояла лишь жалкая девчонка, вырванная из грязи. Я почувствовала, как мои щеки вспыхивают от унижения.
– Я не просил никого присылать, — продолжил он, сверля меня взглядом своих пронзительных глаз. – И не нуждаюсь в помощи посторонних.
– Но… мадам Живодёр сказала, что вы давно ищете себе помощницу, — пробормотала я, чувствуя, абсурдность ситуации. Аннеса сбежала из приюта потому что боялась ехать к этому дракону, а по факту он никого и не хотел видеть. Если честно я даже разозлилась, что бедная девушка погибла, а он еще и носом воротит.
– Мне все равно, что тебе сказала эта старая карга, — холодно отрезал он. – Уходи. Здесь тебе не место.
Я замерла, не зная, что делать. С одной стороны, мне до смерти хотелось бежать отсюда, прочь из этой мрачной аптеки, обратно в "гостеприимный" приют мадам Живодёр, который теперь казался не таким уж и ужасным местом. С другой же стороны, я прекрасно понимала, что пути назад нет. Живодёр ни за что меня не примет, сочтя непокорной и неблагодарной. А значит, мне придется во что бы то ни стало уговорить этого надменного дракона-аптекаря оставить меня. Или заставить, если уговоры не подействуют.
– Господин Эриан, — произнесла я, стараясь вложить в свой голос как можно больше убедительности и искренности. – Я понимаю, что вы не просили меня присылать, что странно, так как мадам директриса четко дала понять, что за меня была произведена оплата. Но, пожалуйста, дайте мне шанс. Я буду усердно работать, выполнять все ваши поручения. Я быстро учусь, готова к любой работе и… постараюсь не мешать вам. Обещаю, вы не пожалеете, что оставили меня.
Он молчал, разглядывая меня с каким-то странным, нечитаемым выражением. Его взгляд был словно рентген, сканирующий мою душу и выискивающий скрытые мотивы. Я не могла понять, что он думает. То ли он видит во мне бесполезную девчонку, то ли что-то другое.
– Почему ты так цепляешься за эту возможность? — внезапно спросил он, нарушив затянувшееся молчание. – Неужели тебе так нравится быть служанкой? Почему бы тебе просто не уйти, не исчезнуть, как делают все остальные?
– Нет, — честно ответила я, глядя ему прямо в глаза. – Мне не нравится быть служанкой. Мне вообще ничего не нравится из того, что со мной происходит. Но у меня нет выбора. Если я уйду, мне некуда будет идти. И потом.. если я уйду, мадам Живодёр, наверняка, решит, что я сбежала. Последствия будут суровыми.
Он снова замолчал. На этот раз в его взгляде появилось что-то, похожее на… жалость? Но это продолжалось лишь мгновение, и вскоре его лицо вновь стало непроницаемым.
– Хорошо, — наконец произнес он, и в его голосе я уловила нотки усталости и смирения. – Я оставлю тебя. Но помни мои слова: я не терплю лени, глупости или непослушания. Если ты решишь, что можешь пренебрегать моими требованиями, ты быстро пожалеешь об этом. Твоя жизнь здесь будет не сахар.
А можно подумать что жизнь Аннесы хоть где-то была сахар. Тоже мне удивил. Как говорят в моем мире, напугали ежика голой ….. в общем напугали ежика.
Но я не стала что-то говорить, просто облегченно выдохнула. Ура, злой дракон не съел меня, хотя судя по всему он и остальных не ел, а просто отпускал, а уж сплетни постарались вместо него и теперь о нем ходит дурная слава.
– Я понимаю, — ответила я, стараясь скрыть переполняющую меня радость. – Я буду стараться изо всех сил. Честно.
– И вот еще что, — добавил он, вдруг возвращаясь к своему прежнему суровому тону. – Забудь все сказки, которые ты слышала. И не смей называть меня драконом. Я – Эриан. И ты будешь обращаться ко мне только так. Все ясно?
– Конечно, господин Эриан, — послушно ответила я. – Как скажете.
Он коротко кивнул, как будто неохотно подтвердил свое решение, и отвернулся от меня, вновь погрузившись в изучение своих бумаг. Я поняла, что импровизированная аудиенция окончена.
Я осталась стоять посреди захламленной аптеки, чувствуя себя потерянной и растерянной. Я понятия не имела, что делать дальше, куда идти и чего ожидать. Как себя вести с этим странным, неприступным человеком, который оказался не только инвалидом и аптекарем, но и, судя по всему, настоящим драконом, скрывающим свою истинную сущность под маской уставшего от всего человека.
Мужчина оставил меня одну в комнате, словно я должна была сама понять куда мне идти и что делать. Вроде как он и так сделал все что от него зависело, принял меня на работу, а теперь ты уж тут сама разбирайся. Идти за ним и спрашивать что мне делать, я не стала. Что ж я дура, что ли? А если он передумает и отправит меня восвояси. Я обратно к мадам Живодер не хочу. Благодарю великодушно. Взгляд зацепился за покосившуюся дверь в глубине комнаты. Наверное, туда. Собравшись с духом, я решительно направилась к ней.
За дверью оказался полутемный коридор, заваленный старыми сундуками и пыльными вещами. В конце виднелся свет. Я потихоньку пошла на свет и увидела ещё одну дверь, из-за которой слышалось тихое шуршание. Слегка постучав, я приоткрыла ее и заглянула внутрь.
В комнате, обставленной простой мебелью, у камина сидела бабушка. Вся в морщинках, а руки трясутся. Она вязала что-то, но спицы все время выпадали.
– П-простите, – заикаясь, сказала я, – Господин Эриан прислал меня. Я… я ваша новая помощница. Анесса.
Бабушка подняла на меня добрые глаза и слабо улыбнулась.
– Анесса? Ах, да, ждала тебя, милая. Давно уже написала вашей директрие мадам Шиводер. Я – Агата. Я тут вроде домоправительницы… Раньше была. Сил уже нет. Хожу еле-еле.
И тут я поняла за что директриса меня так невзлюбила, вернее хозяйку этого тела. Я отчетливо вспомнила, как маленькая Аннеса не могла выговорить имя грозной женщины “Шиводер”, у нее все время получалось “Живодер”, за что она была не раз бита и голодала в карцере. Но прозвище прилипло и кажется уже сама директриса считала его своим вторым именем, но меньше ненавидеть Аннесу от этого не перестала.
Согбенная старушка попыталась встать, но у нее не сразу получилось, и я подскочила, чтобы помочь. Она оказалась такой худенькой и легкой, что, казалось, сломается от прикосновения.
– Не надо, мадам Агата, – воскликнула я. – Присаживайтесь. Мне и так хорошо.
– Милая ты девочка, Анесса, – пробормотала Агата, усаживаясь обратно. – Вижу, сердце у тебя доброе. А здесь это редкость. Зови меня просто Агата, какая ж я мадам.
– Да как так то? Неловко мне вас просто Агатой называть, – смутилась я. – Да и обычное у меня сердце, не сказала бы что лучше чем у других девушек из воспитательного дома. У нас там особо выбора то нет, – я горько усмехнулась вспомнив про Мэгги, которая осталась в приюте отдраивать котлы на кухне.
– Это ты так думаешь, – загадочно улыбнулась Агата. – Выбор всегда есть. Трудно его сделать просто. Ну, ладно, не будем о грустном. Господин Эриан показал тебе дом?
– Нет. Я видела только его, – я кивнула в сторону аптеки, – и вас.
– Ну, тогда я покажу твою комнату. Небольшая, но уютная. И она рядом с моей, если что, сможешь обратиться за помощью.
– Спасибо, – искренне сказала я. В голове уже крутилось, как я буду помогать этой доброй старушке.
Я помогла Агате подняться, и она, опираясь на трость, медленно пошла по коридору. Она рассказывала про дом, про каждую вещь, про картины. Я слушала, стараясь запомнить всё.
Дом оказался не таким уж и страшненьким, как показалось сначала. Много старых, но уютных вещей.
– Вот, твоя комната, – сказала Агата, остановившись у двери в конце коридора. – Не хоромы, конечно, но все, что надо, есть.
Я открыла дверь и заглянула внутрь. Светлая комната, чистая. Кровать, стол, стул и маленький шкаф. На окне веселенькие занавески.
– Здесь и правда уютно, – искренне сказала я. – Спасибо вам, Агата.
– Это тебе спасибо, милая, – ответила Агата. – Без тебя я бы пропала совсем. Хозяин то всех работниц, что присылали до тебя распугал, совсем обо мне старушке не думает, – ласково с какой-то долей нежности пожаловалась на Эриана старушка. – Ну, давай, я тебе все покажу. И расскажу, что можно, а что нельзя.
Полдня мы ходили по дому. Агата показала кухню, кладовку, прачечную и небольшую библиотеку на втором этаже. Объяснила, как готовить, стирать и убирать. Я внимательно слушала.
– А господин Эриан? – робко спросила я, когда мы вернулись в комнату Агаты. – Чем он занимается?
Агата вздохнула и помрачнела.
– Ох, милая, это длинная история. Господин Эриан – хороший человек, но жизнь его поломала. Раньше он был совсем другим… весёлым, любил летать…
– Летать? – удивилась я.
– Да, – кивнула Агата. – Он же… он дракон.
Я вытаращила глаза. Догадывалась, конечно, но услышать это…
– А где его дракон? – спросила я.
Агата шмыгнула носом и вытерла слезу.
– Вот именно, что "был", – со всхлипом сказала она. – Потерял он его… давно это было. С тех пор и стал таким… злым, молчаливым. Не любит, когда его драконом зовут. Это как рана у него. А я его с детства знаю, няней была. Помню ещё, как он дракончиком играл, огоньком плевался. Сейчас не узнать. Помню его первый оборот, и то как он сарай спалил. Вот шороху тогда навел, – Агата улыбнулась вспомнив былые времена.
Я посмотрела на Агату с сочувствием. И Эриана стало жалко, и эту бабушку, которая так переживает за него.
– Я постараюсь ему помочь, – решительно сказала я. – Буду за домом смотреть, за вами… Может, со временем получится… растопить его.
Агата улыбнулась и погладила меня по щеке.
– Верю я в тебя, милая. Ты добрая, сильная. Всё получится.
Я улыбнулась в ответ. Не знаю, удастся ли мне изменить Эриана, но я точно постараюсь. Ведь это теперь мой дом. И о нём нужно заботиться. Даже если один из обитателей – грустный дракон без пламени.
Глава 3. Аптекарские будни и первые оплошности.
Погружение в аптекарскую жизнь затягивало меня все глубже. Поначалу, конечно, царил полный бедлам, но Агата оказалась терпеливым и знающим учителем. Да, старушка, но с памятью у нее все отлично. Знала все: от расположения самых пыльных баночек до забытых рецептов приворотных зелий (на всякий случай поинтересовалась).
Оказалось, дом – это не просто жилище, а еще и лаборатория Эриана. За обычной аптекой, куда заходили люди, скрывались комнаты, заставленные алхимическими приборами, колбами, ретортами и еще кучей непонятных агрегатов. И, конечно, полки. Полки, на которых выстроились ряды склянок и ящичков с травами, корешками, порошками и бог знает чем еще, названия которых я даже прочитать не могла, не то что выговорить. Какие-то "Перья Грифоньего Ястреба", "Слюна Горного Тролля"… Бррр.
Я, конечно, в своей прошлой жизни хоть и была фармацевтом и много лет трудилась в аптеке, но местные аптекарские рецепты, это были не те, что мне старушки показывали на свои сердечные капли. Здесь была алхимия во всей красе. Но Агата не сдавалась и терпеливо объясняла, что к чему. И вот, через пару дней я уже с гордостью отличала аконит от арники. А корень мандрагоры от обычного редиса. Хотя, если честно, на вид они и правда похожи, особенно в темноте.
Но больше всего меня поражали магические ингредиенты. Высушенные крылья лунного мотылька (интересно, как их ловят?), порошок из рога единорога (неужели их и правда пилят на рога?), слезы феникса (очень дорого, между прочим, и хранятся, как будто это не слезы, а золото дракона). Про настоящих единорогов и фениксов я, конечно, могла только в сказках читать, но держать в руках склянку с их "слезами" было нереально круто. Правда, один раз я чуть не уронила банку с "высушенными глазами василиска". Агата чуть в обморок не упала. После такого меня держали подальше от особо ценных и опасных магических ингредиентов. Правильно, целее буду и они и я.
Но помогать на кухне мне нравилось больше всего. Агата – настоящая волшебница, когда дело касалось лечебных отваров и мазей. Секрет, оказывается, не только в правильных ингредиентах, но и в особом отношении к делу. Она говорила, что варить зелья нужно с любовью и хорошим настроением – тогда и действовать будут лучше. Я старалась. Хотя, признаюсь, не всегда получалось: то из кастрюли все убежит, то трава сгорит. Один раз я умудрилась перепутать сахар с солью, когда готовила травяной чай для Эриана. Он, конечно, ничего не сказал, но так посмотрел… Как будто я ему яд подсыпала. С тех пор я стала в десять раз внимательнее, читая этикетки на банках.
Мой день начинался с уборки дома и помощи Агате в готовке завтрака. Потом я мчалась в аптеку, где пыль вытирала, склянки расставляла и помогала посетителям выбрать травку от кашля или мазь от ушибов. Представляете, я даже научилась отличать настойку валерианы от мощного успокоительного зелья. Главное – не перепутать, а то можно и вечным сном заснуть.
Вечерами, когда алхимические эксперименты Эриана заканчивались, мы ужинали вместе. Он, как правило, молчал, буравил тарелку взглядом, но иногда спрашивал о моей работе или самочувствии. Я отвечала, стараясь быть вежливой и незаметной. Честно говоря, его холодный взгляд и вечная угрюмость меня немного пугали. Казалось, он всегда где-то далеко, в другом мире, и ему совсем не до нас. Будто внутри у него… пустота.
Но со временем я начала понимать, чем занимается Эриан. Оказывается, он не просто продает лекарства – он ищет новые, более эффективные способы лечения. Пытается найти лекарства от редких болезней, облегчить страдания и, может быть, даже продлить жизнь. Настоящий ученый, только вместо компьютера у него колбы и реторты.
Иногда я заглядывала к нему в лабораторию, чтобы принести чай или помочь чем-нибудь. Тогда он немного оттаивал и даже рассказывал о своих экспериментах. Половину из того, что он говорил, я не понимала, но кивала и делала умное лицо. Вдруг пригодится? А вдруг во мне проснется алхимический гений? Хотя, скорее всего, я так и буду путать соль с сахаром и подметать пол. Но, по крайней мере, Агата мной довольна. А это что-то да значит. Может, я и не великий алхимик, но неплохая служанка – это уже кое-что, верно?
Но оказалось, что этого всего мало, чтобы наладить отношения с Эрианом. Все началось совершенно невинно. Утро выдалось довольно таки жизнерадостным, солнце пробивалось сквозь занавески, Агата что-то тихонько напевала себе под нос, пока возилась на кухне. Мне же была поручена уборка. Самое что странное, сколько бы я не убиралась, казалось чище и не становилось. А все потому, что убирать мне было разрешено лишь в немногих комнатах в доме. Эриан был в аптеке, а я решила, что пока его нет, то смогу убрать на втором этаже, я наивно полагала, что он там не появляется, ведь на инвалидном кресле на второй этаж не попадешь. Идеальный момент, чтобы совершить свой "добровольно-принудительный" подвиг по наведению чистоты.
– Эх, а ведь не зря говорят: благими намерениями вымощена дорога в ад, – пробормотала я, намыливая тряпку.
Первая комната оказалась чем-то вроде чайной гостиной. Большой стол, обитый зеленым сукном, стулья с высокими спинками, камин, в котором, судя по слою пыли, не жгли огонь уже лет сто. На столике – фарфоровый сервиз, тонкий и изящный. Я замерла на мгновение, представив, как здесь когда-то собирались гости, вели светские беседы, пили чай и смеялись. Теперь же здесь властвовала только пыль и паутина.
– Ладно, хватит мечтать. Пора за работу, – сказала я вслух, словно подбадривая себя.
Я начала с окна, стараясь не трогать витиеватые узоры на рамах. Затем принялась вытирать пыль со столешницы, стараясь не сдвинуть с места ни один предмет. Все должно остаться так, как было. Просто чисто. Медленно и аккуратно я протерла каждый стул, каждую ножку стола, каждый завиток лепнины до которого могла дотянутся. Закончив с мебелью, взялась за фарфор. Обтерла каждую чашку, каждую тарелку, каждую сахарницу. Все расставила на свои места. Закончив уборку в этой комнате, я отошла к выходу и с некоей гордостью осмотрела дело рук своих. Ничего не изменилось в комнате, чашки все там же, стулья под тем же углом, только вот ни пылинки. Я была горда собой и радостно улыбаясь, открыла дверь в соседнее помещение.
Следующая комната, судя по всему, когда-то была спальней. И, кажется, спальней женщины. Нежные обои в цветочек, изящный туалетный столик с серебряным зеркалом, мягкое кресло-качалка у окна. На кровати – кружевное покрывало. Комната дышала женственностью и уютом, но, как и везде здесь, была покрыта толстым слоем пыли.
Я вдохнула поглубже и принялась за дело. Протерла пыль с туалетного столика, осторожно двигая флаконы с духами и баночки с кремами. Смахнула пыль с зеркала, в котором, наверное, когда-то отражалась прекрасная женщина. Привела в порядок кровать, поправив кружевное покрывало.
И тут мое внимание привлек большой платяной шкаф. Его дверцы были слегка приоткрыты, словно приглашая меня заглянуть внутрь. "Ну, что там может быть?" – подумала я с любопытством. И, поддавшись внезапному порыву, открыла шкаф.
Внутри висели платья. Много платьев. Красивые, элегантные, из дорогих тканей. Шелк, бархат, кружево. Целая коллекция. И среди них – одно особенно привлекло мое внимание. Длинное платье из нежно-голубого шелка, расшитое серебряными нитями. Оно казалось таким легким и воздушным, что не удержавшись, я сняла платье с плечиков, развернула его и приложила к себе. Ткань приятно коснулась кожи, и на мгновение мне показалось, что я – принцесса из сказки. Забыв обо всем на свете, я закружилась по комнате, представляя себя на балу.
И тут… скрипнула дверь.
Я замерла. В дверях стоял он. Эриан. Держался за косяк двери, словно ему было очень тяжело стоять. И смотрел на меня…
Сначала – с полным изумлением. В глазах читался неподдельный шок. А потом… его лицо исказилось от ярости.
– Пошла вон отсюда!!! – заорал он так, что я подпрыгнула от испуга.
Сердце бешено колотилось в груди, ладони вспотели. Я, как ошпаренная, отбросила платье на кровать, выскочила из комнаты, не в силах произнести ни слова. Пулей пронеслась по коридору, сбежала вниз по лестнице и забежала в свою комнату.
Там, захлопнув дверь на щеколду, я рухнула на кровать и разрыдалась. Истерично, безудержно. Меня трясло от страха, обиды и непонимания. Что я сделала не так? Просто хотела посмотреть платье…
– Ненавижу его. Ненавижу этого дракона и его склочный нрав. Ненавижу эту комнату, этот дом, этот мир, – шептала я сквозь слезы, уткнувшись лицом в подушку.
И тут меня осенило. Он же ведь… стоял! Стоял на ногах. Он не сидел в инвалидной коляске. Почему он скрывает, что может ходить? Зачем притворяется инвалидом? Что вообще здесь происходит?!
Зарывшись еще глубже в подушку, я вновь разрыдалась…
Стук в дверь заставил меня вздрогнуть всем телом. Словно и без того измученное сердце готово было выпрыгнуть из груди. "Да кто там еще?" – пронеслось в голове с отчаянием. – "Неужели мало этого кошмара? Дайте хоть немного побыть одной, собраться с мыслями, оплакать свою глупость и желание быть полезной"
– Кто там? – хрипло прошептала я, отвернувшись к стене, боясь, что даже голос выдаст бурю, бушующую внутри меня. Голос звучал сломанно, как надтреснутая скрипка.
– Это я, Агата. Можно войти? – донесся тихий голос из-за двери.
Я вздохнула – тяжело и безнадежно. Сопротивляться было бессмысленно. Подчинившись, как сломанная кукла, поднялась с кровати, ощущая себя опустошенной и разбитой. Потянула на себя дверь и увидела Агату. В ее добрых глазах плескалась тревога, волнение за меня. И это чувство, этот проблеск заботы, почему-то еще больше разбередил мою израненную душу. Агата молча шагнула внутрь и, не говоря ни слова, заключила меня в крепкие объятия.
– Что случилось, милая? Что тебя так расстроило? – тихо спросила она, нежно поглаживая меня по спине успокаивающе, будто маленького ребенка.
И тут меня прорвало. Словно кто-то открыл плотину, сдерживающую мои эмоции. Меня захлестнула новая волна слез, рыданий, истеричных всхлипов. Я, захлебываясь слезами, путано и сбивчиво выпалила все, как на духу: и про уборку на втором этаже, и про красивое платье, и про дикий, леденящий душу крик Эриана. Рассказала, как он меня напугал, как я почувствовала себя униженной и оскорбленной, как я разозлилась, и как почувствовала себя самой несчастной свете. Закончив свой сбивчивый рассказ, я всхлипнула и с надеждой и отчаянием уставилась на Агату заплаканными глазами, ища утешения и понимания.
Агата слушала молча, с терпением святой, не перебивая, лишь крепче прижимая меня к себе. Когда я закончила, она вздохнула – тихо и печально – и грустно улыбнулась.
– Ох, Анесса… Ну что же ты так? Не стоило тебе туда ходить. Эриан очень болезненно относится ко всему, что касается второго этажа, – тихо произнесла она, словно извиняя Эриана, хотя он этого совершенно не заслуживал.
– Но почему? – снова всхлипнула я, не понимая, почему я должна чувствовать себя виноватой. – Что там такого?
Агата замолчала на мгновение, словно обдумывая свои слова, взвешивая, что можно сказать, а что лучше оставить в тайне. Затем, вздохнув, тихо произнесла:
– Это… это была его жена, Анесса. Та комната принадлежала ей.
Я замерла, почувствовав, как холодок пробежал по спине, парализуя меня изнутри. Жена? У Эриана была жена? Об этом не было ни намека. Ни единого слова. Словно это тщательно охраняемый секрет.
– Жена? – прошептала я, не веря своим ушам, словно боясь нарушить хрупкую тишину. – Но… что с ней случилось?
Агата снова замолчала на мгновение, словно собираясь с духом. Ее лицо стало печальным и каким-то… виноватым. Будто она чувствовала ответственность за то, что произошло.
– Она… она умерла, Анесса. Много лет назад. С тех пор Эриан и забросил второй этаж и никого туда не пускает.
