Лоренция. Выжить вопреки

Вся оперативная группа, включая саму Лоренцию, замерла в немом ужасе, когда прибыла на место, указанное очевидцем. Никто не мог постичь, какой изверг способен на подобное. Малышкам было всего три года и пять лет. Лоренцию тут же стошнило. В тот миг ей казалось, что легче умереть, чем продолжать жить с этим грузом. Она не смогла их вычислить, не смогла спасти!

Она не помнила, как потеряла сознание. Очнулась уже в палате, а у ее постели, низко склонив голову, сидел Савельев.

— Привет, — едва слышно выдавила она. — Что со мной?

— Привет, Лорка. Ты отключилась, как только из того дома стали выносить тела девочек. Рухнула навзничь и сильно ударилась затылком о кирпич — они там везде были разбросаны.

Она осторожно потрогала голову и нащупала плотную марлевую повязку. Савельев взял ее ладонь, нежно погладил и тихо произнес:

— Лорка, тебе нужно менять работу. Эта система не для тебя, ты и так слишком много натерпелась в жизни. Ты живая, понимаешь? А эта грязь тебя просто уничтожит. Не нужно тебе это.

— Что ты такое говоришь, Савельев! Пока вы этого выродка не поймаете, чтобы я могла лично посмотреть ему в глаза перед расстрелом, я никуда не уйду!

— Эх ты... Я же как лучше хочу. Ладно, выздоравливай скорее. Мы взяли его.

Его слова подействовали на Лоренцию как целебный бальзам. Она попыталась улыбнуться, но из-за резкой головной боли вместо улыбки получился вымученный оскал. Савельев тепло улыбнулся в ответ, поцеловал ее в щеку и бесшумно покинул палату...

Лоренция поморгала, пытаясь отогнать гнетущие призраки прошлого, взяла сумочку, погасила свет и вышла из кабинета.

«Боже, ну точно рассеянная с улицы Бассейной... Ключи ведь на столе остались!» — с иронией подумала она и распахнула дверь обратно. В этот самый момент в пустом помещении оглушительно зазвонил телефон. Быстрым шагом она пересекла комнату и сняла трубку.

— Бенетти, слушаю, — произнесла она, но в ответ раздалась глухая, зловещая тишина. — Алло, я вас слушаю! — уже с раздражением повторила Лоренция, и в ту же секунду на том конце провода пошли короткие, частые гудки.

Недоуменно посмотрев на аппарат, она забрала ключи из ящика стола и не спеша направилась к выходу. Кукушка на настенных часах прокуковала шесть вечера. Запирая замок, Лоренция снова услышала далекий телефонный звон, но проигнорировала его и пошла к лифту.

«Какой бесконечный сегодня был день», — подумала она, нажимая на кнопку вызова. Однако едва различимый шорох за спиной заставил ее резко обернуться.

— Вы кто? — растерянно спросила она, сделав шаг навстречу человеку, соткавшемуся из полумрака в углу коридора.

Мужчина был высоким, темноволосым и голубоглазым. На нем сидел безупречный черный костюм с галстуком.

— Я ждал тебя, — ответил незнакомец.

Лоренция не узнавала его. Она была уверена, что никогда прежде не видела этого человека, и ее сильно покоробило, что он так бесцеремонно обратился к ней на «ты».

— Кто вы такой? — уже более твердо, хотя и с дрожью в голосе, спросила она.

— Я твой друг, — отозвался мужчина. — Я пришел помочь.

— Моему другу не пришлось бы прятаться у меня за спиной и пугать меня до смерти, — отрезала Лоренция.

— Я не хотел тебя пугать, — мягко парировал он. — Просто мне не нужно, чтобы нас видели вместе. Поэтому я и караулил в неосвещенной части коридора. Не был уверен, что ты выйдешь одна.

— Кто именно не должен нас видеть? — прищурилась Лоренция.

— Тебе хотят навредить, — ответил он спокойным, бархатным голосом, полностью проигнорировав ее прямой вопрос.

По телу Лоренции пробежала острая волна холода.

— Навредить мне? — переспросила она. — Но почему? Вы от Динки Измайловской пришли? Я же ей ясно дала понять, что ничего платить не буду! — таинственный незнакомец начинал выводить ее из себя.

— Нет, я понятия не имею, кто такая эта твоя Динка, или как там ее дальше, — мужчина оставался невозмутим. — Я здесь только потому, что тебе грозит опасность.

Лоренция опешила. Она решительно не понимала, что происходит.

— Пойдем, — скомандовал мужчина. — Нам нужно поторопиться.

Он протянул к ней руку, но Лоренция отпрянула. В этот момент створки лифта наконец с шумом открылись, и она торопливо сделала шаг в кабину. Мужчина молча и тенью последовал за ней.

Ударив пальцем по кнопке первого этажа, Лоренция демонстративно отвернулась к стене, чтобы не встречаться с ним взглядом.

«Кто это, черт возьми? Как от него отделаться на улице? А вдруг это какой-то мой старый пациент из "Кащенко", которого я просто не могу вспомнить в лицо?» — лихорадочно рассуждала она, пока кабина плавно скользила вниз.

Так и не сумев понять, кто перед ней, Лоренция приняла боевую позу и, не поворачиваясь к незнакомцу, сердито произнесла:

— Я лично с вами никуда не намерена идти. Если вы не отстанете, когда мы выйдем из лифта, я начну кричать! Между прочим, внизу находится вахтер, и я попрошу его вызвать милицию.

Внезапный легкий укол в шею прервал ее речь, и ноги мгновенно налились свинцовой тяжестью. Теряя сознание и оседая на пол, она успела в последний раз увидеть перед собой холодные голубые глаза...

Глава 5: Что там впереди?

(1979 год)

«Я сплю, я всего лишь сплю, и мне все это снится» — шептала пересохшими губами маленькая девочка в медицинском изоляторе. Над ней склонился тот самый подросток, что силой вытащил ее из милицейского «Бобика», и хромой на одну ногу доктор скользкого вида.

— Что она там бормочет, Вова? — раздраженным голосом спросил мальчика врач.

— Да черт ее знает? Не могу разобрать, — ответил парень, приближая ухо к губам ребенка. — Наверное, слишком много вы укололи того лекарства.

— Ты давай тут не умничай, а сбегай за Федоровной. Пусть придет и побреет ее, пока она без сознания, потому как, чувствую я, с ней проблем еще не оберешься, — все тем же недовольным тоном бросил доктор.

Вова выскочил из изолятора как пуля и через несколько минут вернулся с Ольгой Федоровной. Та была высокой и статной женщиной средних лет. Она была одета в строгий черный костюм, подчеркивавший ее властную натуру. Ее волосы были черными и гладко зачесанными назад. Лицо учительницы казалось суровым и неприветливым, а глаза оставались холодными, абсолютно безразличными. Она презрительно посмотрела на девочку, словно на нечто грязное и недостойное.

— Игорь Николаевич, вы же знаете, что сейчас у меня урок труда. Неужели этот заморыш не подождет?

— Голубушка моя, не раздражайтесь, это не стоит ваших нервов, пожалуйста. Но вы же знаете, что Вера Сергеевна не очень любит ждать. Лишь поэтому я осмелился вас потревожить, — притворно любезным тоном ответил специалист.

Его внезапно вспотевший лоб четко указывал на то, что эту женщину он явно побаивался. И было за что. Он никогда не забудет тот день, когда она поймала его с поличным...

Как опытный шпион, Ольга Федоровна начала выведывать у детей, что делает во время их купания Игорь Николаевич. Но единственным ответом был глухой страх в глазах воспитанниц. Хотя странные слухи о докторе ранее до нее уже доносились. И в очередной раз, когда младшие классы пошли мыться, она пришла в душевую и резко распахнула двери. Игорь Николаевич, застигнутый врасплох, стоял посреди помещения, и его руки лежали на плечах маленькой испуганной девочки. Ольга Федоровна в ужасе отшатнулась.

«Что вы делаете?!» — закричала она.

Игорь Николаевич, смертельно побледнев, отпустил ребенка и отвернулся.

«Я... я ничего», — пробормотал он.

Но Ольга Федоровна уже все видела. Она поймала извращенца на горячем. С тех пор она его безжалостно шантажировала. Сколько раз у него возникало дикое желание удушить ее, но увы — в глубине души он оставался всего лишь трусливым подонком. И он это прекрасно понимал. Всю жизнь ему приходилось скрывать свои порочные наклонности и несколько раз менять место работы.

Игорь Николаевич сжал кулаки до хруста. Его лицо багровело от скрываемого гнева. Он отчетливо сознавал, что если Ольга Федоровна проговорится о его извращениях, его мгновенно вышвырнут из детского дома, конечно же, без лишней огласки. Скандал никому не нужен, особенно директору интерната. Ольга Федоровна это тоже отлично понимала, а потому без зазрения совести использовала медика каждый раз, когда ей требовались какие-либо дефицитные лекарства. Он ненавидел, когда им помыкали, но деваться было некуда. Приходилось стискивать зубы и помалкивать.

Саму Ольгу Федоровну совершенно не волновала его реакция.

«Вы, уважаемый Игорь Николаевич, не обижайтесь, — насмешливо промурлыкала она, цинично ухмыляясь. — За службу, как говорится, службой платят».

И доктору ничего не оставалось, кроме как проглотить горькую обиду. Он находился в полной зависимости от этой надменной женщины, державшей его на коротком поводке...

Ольга Федоровна, проигнорировав его фальшивый тон, обернулась к Вове.

— Посади ее на стул, — приказала она.

Подросток, бледный и дрожащий, подскочил к кушетке и, подхватив на руки безвольно обмякшее тело сироты, кое-как усадил ее.

— Держи ее, идиот! — сердито рявкнула учительница.

Вова с мольбой посмотрел на доктора, надеясь на защиту, но тот, отвернувшись, лишь поплелся к шкафу. Достав из него машинку для стрижки и ножницы, он протянул инструменты Ольге Федоровне.

— А волосы у нее длинные, — самодовольно улыбаясь, заявила она. — И какие красивые. И цветом на мои похожи. О чудо, и даже вшей нет! — радостно воскликнула женщина, внимательно осмотрев пряди. — Пожалуй, я отнесу их Марии Викторовне, пусть сделает мне из них новый шиньон.

И, взяв в руку толстую косу ребенка, она безжалостно отрезала ее у самого основания. Аккуратно уложив срезанные волосы на кушетку, она принялась наголо брить маленькую беззащитную головку.

— Ну, готово, — с отвращением бросила Ольга Федоровна, отложив машинку. — Вы хотя бы знаете, как ее зовут? — обратилась она к притихшему врачу.

— У нее странное имя, — пробормотал он, листая папку. — Совсем не русское. Лоренция Альбертовна Бенетти.

— Да, действительно странное. Приведите ее в чувство, — строго приказала она, выходя из изолятора.

Врач кивнул и, подойдя к девочке, похлопал ее по щекам...

(1997 год)

— Госпожа Лоренция, очнитесь! — все яснее звучал незнакомый голос. — Слышите меня? Попробуйте открыть глаза.

Лоренция, вздрогнув, слабо приоткрыла веки и, увидев над собой чужое лицо, испуганно отпрянула.

— Где я? — спросила она хриплым от волнения голосом.

— Не беспокойтесь, вы в безопасности, — ответил незнакомец, глядя на нее проницательными голубыми глазами.

Она лежала в небольшой прохладной комнате. Стены, покрытые венецианской штукатуркой, мягко мерцали в свете хрустальной люстры, отбрасывая причудливые блики. Белый диван, на котором она очнулась, был мягким и удобным. На стенах висели картины известных художников, на полу лежали дорогие ковры, а на столе высилась ваза с фруктами. В воздухе витал тонкий аромат изысканного парфюма, свежего кофе и цветов. С улицы глухо доносился шум проезжающих машин, но в самом помещении было тихо и спокойно. Лишь размеренное тиканье часов нарушало это безмолвие. Рядом, обеспокоенно склонившись, стоял мужчина.

Лоренция нахмурилась, отчаянно пытаясь вспомнить, кто он такой.

«Где я его видела?» — промелькнуло в ее мыслях.

Вдруг ее осенило.

«Это же он!» — с ужасом осознала она, узнав в незнакомце человека из лифта.

Лоренция резко отодвинулась, сердце бешено заколотилось в груди. Мужчина, не обращая внимания на ее испуг, спокойно протянул руку.

— Не бойтесь, госпожа Лоренция, — сказал он мягким, но властным тоном. — Я здесь, чтобы помочь вам.

— Помочь мне? — переспросила она, дрожа всем телом. — Но как? И кто вы вообще такой?

Собеседник едва заметно улыбнулся.

— Я — тот, кто может вас защитить. Тот, кто способен остановить его.

— Его? — Лоренция решительно не понимала, о ком идет речь.

— Того, кто вас преследует, — ответил мужчина. — Того, кто хочет навсегда от вас избавиться и отобрать у вас сына.

Лоренция мгновенно похолодела.

— Вы знаете о нем?

— Да, — кивнул незнакомец. — Я знаю о нем абсолютно все.

— И вы можете меня защитить?

— Могу, — уверенно отрезал он. — Но для этого вы должны мне доверять.

Лоренция колебалась. Она не знала, кому верить в этом безумном мире. Но в глубине его глаз она прочитала искренность и силу.

— Хорошо, — прошептала она. — Что вы мне укололи? Зачем вы это сделали? И где сейчас мой сын?

Мужчина вновь улыбнулся.

— Пришлось прибегнуть к снотворному, чтобы вы не препятствовали. Домой вам ехать было небезопасно, а времени на пустые разговоры не оставалось. Ваш сын в надежных руках, и я вас к нему сейчас же отведу, — он протянул ей ладонь, не переставая доброжелательно улыбаться. — Пойдемте со мной.

Лоренция нерешительно приняла его руку. Неизвестность пугала, но страх за свою жизнь и безопасность ребенка был сильнее.

Куда он ее вел? Что ждет впереди? Она не имела понятия, но отчего-то верила, что этот человек не врет. Где-то в глубине души зрело подсознательное доверие к нему. Точно такое же чувство она испытала к той женщине, которая полтора года назад подобрала ее с младенцем на вокзале, когда она в никуда бежала от своего мужа-тирана...

Они вышли из здания и сели в припаркованный у подъезда черный автомобиль. Машина плавно тронулась, увозя Лоренцию в полную безвестность.

В салоне царило молчание. Лоренция украдкой разглядывала своего спутника. Его лицо оставалось непроницаемым, но во взгляде читалась железная решимость.

— Куда мы едем? — наконец прервала тишину она.

— В безопасное место, — ответил он, не отрывая глаз от дороги.

— А что потом?

— Потом мы разберемся с тем, кто вас преследует, — спокойно произнес мужчина. — И я обещаю, что он больше никогда не посмеет вам угрожать.

Лоренция кивнула, но на сердце по-прежнему было неспокойно. Она не знала, чего ждать от этого человека, но деваться ей было абсолютно некуда. Ей оставалось лишь надеяться, что он сдержит свое слово.

За окном автомобиля мелькали огни ночного города. Она уже была готова к любым испытаниям, ведь на кону стояла безопасность ее ребенка. Ради сына она сделает невозможное.

Лоренция с трудом сдерживала подступающие рыдания, мысленно проклиная себя за прошлые ошибки. Как она могла быть такой наивной дурочкой, чтобы влюбиться в человека, который в итоге оказался сущим монстром?

Автомобиль резко свернул в темный, как вороново крыло, переулок. Лоренция, дрожа мелкой дрожью, вновь глянула на похитителя. Его лицо, искаженное тенями, казалось каменным.

— Хотя бы ваше имя я могу узнать? — прошептала она, пытаясь подавить рвущийся наружу страх.

Мужчина усмехнулся, обнажив ровные белые зубы.

— Нет, вам лучше не знать моего имени, — ровно произнес он. — Это в ваших же интересах. Но кто меня нанял, вы скоро увидите.

Он резко затормозил у подъезда обшарпанной «хрущевки». Лоренция с замиранием сердца заметила, как он неторопливо отстегивает ремень безопасности.

— Приехали, — бросил он, по-прежнему не глядя на нее. — Выходите, пожалуйста, и без глупостей. И помните... — он оборвал фразу на полуслове, и на его лице промелькнула тень раздражения. — Меня наняли, чтобы вам помочь.

Лоренция глубоко выдохнула и несмело отстегнула пряжку. Руки ходили ходуном, и, как бы она ни силилась скрыть свой ужас, это плохо удавалось. Еще раз бросив взгляд на незнакомца, она решительно толкнула дверь автомобиля и шагнула в сырую ночную прохладу. Не сразу она разглядела стоящую у неосвещенного крыльца маленькую хрупкую фигуру.

— Лорочка, дорогая, как хорошо, что мой помощник все же отыскал тебя прежде, чем ты добралась до своей квартиры! — донесся из темноты до боли знакомый голос, и в то же мгновение Лоренцию заключили в крепкие, надежные объятия.

Она не верила собственным глазам. Перед ней стояла Анна (Кузнецова) — её эксцентричная подруга, с которой они познакомились год назад при весьма странных, если не сказать опасных, обстоятельствах.

( 1996 год)

В тот морозный январский день Лоренция, работавшая тогда еще судебным экспертом-психологом в милиции, возвращалась со службы поздно вечером. В ее родном квартале почта была уже закрыта, поэтому она решила сделать необходимые коммунальные платежи в соседнем районе, на Таганке.

В почтовом отделении скопилась огромная, душная очередь. Лоренция не пожелала терять драгоценное время и, рассудив, что бланки подождут, направилась было к выходу, собираясь заглянуть в продуктовый магазин.

Поворачиваясь к дверям, она невольно обратила внимание на рыжеволосую девушку, которая сиротливо ютилась в углу, пряча лицо в ладонях. Рядом с ней на полу стояла огромная полосатая сумка, с какими в те годы челноки массово ездили в Турцию за дешевым товаром. Лоренция украдкой наблюдала за незнакомкой. Девушка судорожно всхлипывала, и у Лоренции болезненно ёкнуло сердце: «Ей явно нужна помощь».

Внезапно массивные наружные двери с грохотом распахнулись, впуская двоих милиционеров. Их суровые, напряженные лица не предвещали ничего хорошего. Лоренция мгновенно похолодела, осознав: кто-то из бдительных граждан наверняка заподозрил неладное, глядя на заплаканную девчонку и ее увесистый, подозрительный баул.

«Только бы не взрывчатка...» — паническая мысль обожгла мозг.

Москва, уже истерзанная первыми терактами, жила в непреходящем липком страхе. Лоренция слишком хорошо помнила страшные новости: взрыв в поезде метро на перегоне между станциями «Тульская» и «Нагатинская»... Тогда четыре человека погибли на месте, а четырнадцать получили тяжелейшие ранения. После той трагедии городские власти ввели строжайшие меры безопасности: повальные досмотры, облавы, проверки документов и бдительность на каждом шагу.

Не в силах оставаться безучастным наблюдателем, Лоренция решительно двинулась к углу, опережая наряд милиции. «Господи, помоги...» — молилась она, быстро стуча каблуками по гулкому кафелю.

— Гражданочка, оставаться на местах! — рявкнул сзади резкий голос патрульного.

Медленно, стараясь не провоцировать оперативников на резкие действия, Лоренция скользнула рукой в сумочку и извлекла служебное удостоверение. Не оборачиваясь на милиционеров, она подошла вплотную к испуганной девушке.

— Добрый вечер, — как можно спокойнее произнесла Лоренция. — Вам помочь?

При этом она раскрыла свои «корочки» и предъявила их подошедшему наряду.

— Лоренция Бенетти, сотрудник ОВД, — уверенно представилась она. — Позвольте мне сначала выяснить, что здесь происходит.

И, не дожидаясь реакции патрульных, Лоренция вновь повернулась к рыжеволосой:

— У вас все в порядке? Что в сумке?

Девушка подняла на нее лицо, и Лоренция едва сдержала внутренний вздох: вся левая половина лица незнакомки представляла собой сплошной, жуткий багрово-фиолетовый синяк. Даже стоящие за спиной оперативники глухо чертыхнулись.

Судорожно сглотнув, бедняжка тихо вывела:

— Спасибо... Я должна сама со всем разобраться. В сумке нет ничего, кроме одежды и моих личных вещей.

Лоренция потянулась к баулу:

— Я могу осмотреть?

Рыжеволосая, не отрывая взгляда от своих поношенных туфель, хмуро кивнула.

Лоренция только взялась за ручки, но не успела даже расстегнуть молнию. Стоявшие сзади милиционеры в долю секунды грубо оттолкнули ее в сторону, а девчонку жестко повалили на пол. Лишь в этот момент Лоренция огляделась и поняла, что в просторном зале почты они остались совершенно одни. Пока она заговаривала зубы беглянке, патрульные молниеносно эвакуировали всех посетителей и персонал.

Тяжелые двери вновь распахнулись, и в помещение быстро вошли еще трое сотрудников и взрывотехник — хмурый грузный мужчина с лицом породистого бульдога. На рыжеволосую девушку тем временем уже грубо нацепили наручники, хотя в этом не было никакой нужды — она покорно лежала на кафеле, не оказывая ни малейшего сопротивления.

— Дамочка, быстро покинула охраняемую зону! — недовольным басом приказал «Бульдог», а затем сердито прикрикнул на патрульного, державшего задержанную: — Почему в секторе до сих пор посторонние гражданские?

— Да она вроде как из наших, товарищ майор, — несмело оправдался сержант.

Взрывотехник подошел к Лоренции, буравя ее тяжелым взглядом, а затем вновь обернулся к подчиненному:

— А ты ее корочку вообще проверял? Удостоверение сейчас любой дурак подделать может. А если они сообщницы?

От подобного наглого подозрения Лоренция едва не задохнулась от возмущения.

— Как вы смеете меня подозревать?! — запальчиво крикнула она. — Я действующий сотрудник Кировского ОВД! А вы сами-то случайно не фальшивый документ носите?

И, рванувшись из рук милиционера, который уже собирался защелкнуть браслеты и на ее запястьях, она со всей силы дернула замок стоявшей рядом сумки. Реакция группы захвата была мгновенной — секунда, и Лоренция тоже оказалась распластана по полу. Но своей цели она добилась: содержимое баула веером высыпалось на чистый кафель.

Кроме вороха мятой девичьей одежды, нескольких потрепанных книг и старой косметички, там не было абсолютно ничего опасного. Заметив это, майор-взрывотехник подошел к пустой сумке, пнул ее носком ботинка и, убедившись, что никакого двойного дна или взрывного устройства там нет, крутанул рукой над головой, обозначая взлет вертолета. Едва сдерживая грохочущий хохот, он скомандовал:

— Сворачиваемся, ребята! Ложная тревога. — И, брезгливо отбросив в сторону маленькие кружевные трусики, с ухмылкой добавил: — Если, конечно, кто-то из вас не горит желанием провести подробную экспертизу женского белья.

— Товарищ майор, а с этими-то что делать? — растерянно спросил конвоир, по-прежнему придавивший коленом спину рыжеволосой девчонки.

— Что делать? Вон та прыткая дамочка из ОВД пусть с ней и разбирается — это же, считай, ее прямой профиль. Мы спецназ, а не няньки в детском саду, — Бульдог снова коротко хохотнул, а затем уже строго отрезал: — Мы антитеррористическое подразделение МВД, так что нечего тут время терять. На выход.

— Майор, ваша фамилия?! — сердито, на повышенных тонах выкрикнула Лоренция, грубо сбрасывая с себя руку державшего ее оперативника.

Но взрывотехник лишь пренебрежительно хмыкнул и, не удостоив ее ответом, зашагал к дверям. Остальные бойцы покорно потянулись вслед за ним.

Вошедший в зал бледный работник почты поспешил к Лоренции и вежливо протянул руку, чтобы помочь подняться, но она проигнорировала этот жест, самостоятельно встала на ноги и подошла к измученной девчушке, которая, сидя на полу, растирала покрасневшие запястья.

— Первый раз примерила «железки»? — стараясь разрядить гнетущую обстановку, с грустной улыбкой спросила Лоренция.

— Нет, не первый... Но эти какие-то особенно острые были, — дрожащим, прерывистым голосом ответила рыжеволосая, поднимая заплаканное лицо.

Только сейчас Лоренция обратила внимание, какого редкого, невероятного цвета были ее глаза — чистый малахит, изумрудно-зеленые, обрамленные густыми черными ресницами.

— Как тебя зовут? — спросила Лоренция, помогая ей подняться, поскольку спиной уже отчетливо ловила любопытные взгляды хлынувших обратно в помещение сотрудников и зевак.

— Анна, — совсем тихо выдохнула девушка, словно опасаясь, что собственное имя может вновь навлечь на нее подозрения правоохранителей.

— Тебе есть куда пойти, Анна? — шепотом поинтересовалась Лоренция.

Ответа не последовало, но в глубине малахитовых глаз вновь плеснул дикий, затравленный страх.

— Все понятно, — подвела итог Лоренция и, быстро сгребая раскиданные вещи обратно в челночный баул, крепко взяла девушку за руку и повела к выходу.

Люди в очереди расступались, провожая их странными взглядами — кто-то смотрел с искренним сочувствием, а кто-то с явным осуждением и злобой. Оказавшись на морозном воздухе, Лоренция повернулась к спутнице:

— Документы при себе?

— Да, — едва слышно отозвалась та.

— Покажи паспорт, — потребовала Лоренция.

В неверном желтом свете уличного фонаря она увидела, как сильно трясутся руки Анны, когда та расстегивает простенькую курточку. Из внутреннего кармана она достала документ и молча передала его сотруднице милиции. Лоренция раскрыла корочку и изумленно воскликнула, сопоставив даты:

— Да ты же совсем девчонка! И как тебя из родного Саратова занесло в Москву?

— Это очень долгая история, — совсем поникла Анна. — Я вам безумно благодарна за спасение... И простите, что из-за меня у вас возникли такие крупные неприятности с коллегами. Но я, пожалуй, пойду.

Набравшись смелости, Анна робко протянула пальцы, чтобы забрать паспорт, но Лоренция решительным жестом спрятала его в свою сумочку.