Что-то на французском

В итоге Олег переоделся в свежую рубашку, натёр до блеска ботинки, сбрызнул волосы одеколоном и вышел на улицу. Лучше оставшееся время он погуляет по набережной, чем разгромит или спалит квартиру к чёртовой матери.

У подъезда он задержался, увидел соседку, обрезающую отцветшие розы.

— Приятного вечера, Катеринушка.

— Ох, Олег! — Она выпрямилась, упёрла руку в бок. — А я тебя и не узнала, с бородой такой непривычный. Вылитый... боцман. Богатый будешь.

— Ну его, богатство, лучше счастливым. Но за боцмана спасибо. А у тебя как дела?

— Нормально, вот бурьян убираю, а днём детей навещала. Непутёвая жена у Коли, непутёвая. В декрете сидит. А борщ нормальный сварить ей некогда. Коля-то устаёт на работе, приходит домой. А там не семейный уют, а шаром покати. Она сидит сериал смотрит.

— А Кирочка как? — Олег помнил детей Кати несмышлёнышами, потом школьниками и студентами, они выросли на его глазах, повзрослели и вот создали собственные семьи, почти одновременно стали родителями. Коля работал с Олегом в порту. А Кира недавно родила и пока ещё находилась в декрете. Катерина навещала внуков и раздавала советы то дочке, то невестке.

— Да, как… Не успевает ничего. Дитё ручное. Она и чай не пьёт и не спит. На одних макаронах семья держится. А муж не понимает, требует первое, второе и компот!

— Понятно, ладно я побежал. Ты бурьян не таскай, оставь у забора, я вечером в контейнер отнесу или Данилу скажу.

— Хорошо. Так и сделаю.

На танцах Олег больше наблюдал. Он уже освоил вальс, но с танго у него не складывалось, он чувствовал себя неуклюжим и медленным. Там, где требовалось резко развернуться и вскинуть ногу, у него получались конвульсии престарелого каратиста. К концу занятия закружилась голова. Наверное, не стоило торопиться, после выписки из больницы прошла всего пара недель, а он снова включился в облагораживание личности.

Ему всё время казалось, что для Карины он недостаточно хорош, хотелось ей соответствовать, читать Шекспира в оригинале, отличать Моне от Мане, и при звуках танго не теряться и не делать вид, что стреляет в пояснице. Карину он считал своим светом, той, ради которой он самосовершенствовался и никогда не сидел на месте. Даже привычка носить белые рубашки и строгий костюм появилась благодаря бывшей жене. То модника Данила ему было далеко, Карина уважала классику, поэтому его гардероб состоял в основном из костюмов-троек, где-то в глубине шкафа моль доедала свитер с китом и мягкие домашние гамаши.

Почти за тридцать лет он сам привык к такому образу жизни и мыслей, учил французский и немного итальянский, ходил на танцы, посещал музеи и выставки, а дома включал канал «Культура» и просвещался. И всё равно Карина оставалась недосягаемой богиней. Она выросла в семье литературного критика и поэтессы, пела и писала стихи на трёх языках. Она никогда не повышала голос и обращалась на «вы» даже к детям. И он был с ней счастлив.

На встречу он шёл в приподнятом настроении. Карина сама предложила поужинать, причём в том самом ресторане, в котором они когда-то отмечали десятилетие их брака. Знаковое место для них двоих. Олег забронировал столик заранее и пришёл на двадцать минут раньше. Пока ждал, беспрестанно поглядывал на часы и поправлял идеальную причёску. Карина пришла вовремя. Она никогда не опаздывала. Пока шла к столику, Олег любовался ею: осанка балерины, глаза ангела, руки пианистки. Это была его Карина — любовь всей его жизни. Он встал, отодвинул свободный стул.

— Добрый вечер. Ты выглядишь изумительно. Фисташковый цвет тебе к лицу.

— Спасибо. — Она положила сумочку на колени, стянула тонкие кружевные перчатки. — Как себя чувствуешь?

Подошёл официант, они сделали заказ и только потом Олег ответил:

— Хорошо. Просто прекрасно. Твой взгляд целительнее любых лекарств.

Карина мягко улыбнулась. Комплименты она принимала легко, как должное. Никогда не говорила: «Это я просто выспалась» или «Тут удачный свет».

Обсудили фольклорный фестиваль в Воронеже и выставку Архипа Куинджи «Иллюзия света». Олег наслаждался неспешной беседой и вкусной едой. Он понимал, что говорить о полном примирении рано. Она не позволяла прикасаться к себе, не вспоминала их совместное прошлое. Общение было не таким официальным и прохладным, как встречи в людных местах, но Олег верил, что это всё ждёт их впереди. Маленькими шажочками, вот такими ужинами и беседами они дойдут до новой жизни, а возможно, и до нового брака. Он улыбался и сам себе казался чертовски остроумным. Припомнил интересную байку:

— В Бермудском треугольнике как-то пропал корабль с невестами. Молодые девушки плыли к своим мужьям в Америку, было это после войны. Военные базировались в Австралии, женились на местных девушках, а потом вернулись на родину. И вот таких невест без мужей набралось на целый корабль. Плыли они, значит, плыли, почти приплыли. А потом «Принцесса София» просто исчезла. Последний раз вышла на связь как раз в районе Бермудского треугольника. В течение пятидесяти лет и, кстати, последний случай произошёл не так давно, по всему миру появлялись девушки, которые не помнили своего прошлого, не могли назвать своё имя. Но отдалённо напоминали тех самых пропавших невест. Перед отплытием был сделан совместный снимок. Совсем недавно в Кабардинке объявился призрак того самого легендарного корабля. Даже название видно. Несколько очевидцев умудрились снять его в предрассветном тумане. Может, летом съездим и поглядим на «Принцессу Софию»?

Карина отвела взгляд.

— Летом… боюсь, не получится. Весной я уезжаю к сестре в Подмосковье.

— Надолго?

— Навсегда. Квартира родителей уже выставлена на продажу. Агния приедет в апреле, поможет собрать вещи, и потом мы вместе уедем.

Олег по инерции продолжал улыбаться, но новость его оглушила. Он изо всех сил делал вид, что мир не рухнул. К счастью, новоиспечённая борода скрыла опущенные уголки губ.

— Понятно. Но ты же будешь приезжать?

— Зачем? Здесь меня больше ничего не держит.

Олег хотел крикнуть: «А как же я?! Я тебя держу!», — но потянулся за меню и заказал десерт.

После ужина они не гуляли. Карина торопилась домой и попросила вызвать ей такси. Он смотрел вслед отъезжающей машине в заторможенном отупении. Встряхнулся, засунул руки глубоко в карманы и пошёл на набережную. К вечеру сильно похолодало, с моря дул пронизывающий ветер, пробирался под пиджак и облизывал рёбра. Ещё не бора, но уже её предвестник.

Олег был уверен, что они на пути к примирению. Карина была единственной женщиной, которую он любит, любил и будет любить. Он даже не рассматривал будущее с другим человеком. Причём в его чувстве давно не было опьяняющей страсти или юношеского сумасшествия, он просто точно знал, что она делает его счастливым, ради неё хотелось ходить на дурацкие танцы и штудировать каталоги с репродукциями картин.

В его случае это была любовь с первого взгляда. Они встретились на празднике города, вспыхнул салют, а Олега ослепила красота Карины. Поженились они рано, в девятнадцать лет. До этого первокурсник Морской академии почти год осаждал неприступную крепость, закидывал цветами и покорял серенадами под окном. Одурел от первой и единственной любви и убедил её родителей, что он тот самый, способный сделать их дочь счастливой.

Брак действительно был счастливым. Они постоянно путешествовали по России и за границей, он доставал билеты на выставки и спектакли, она готовила ему изысканные французские блюда и по утрам на трёх языках признавалась в любви. Счастье их было естественным, не напоказ. Только вот детей не было. Точнее, у Олега был сын, а у Карины — нет. Он узнал о Даниле двадцать восемь лет назад, а она — на тринадцать лет позже. В тот год и закончилось их счастье.

Карина не устраивала истерик. Просто собрала свои вещи и молча ушла. Вернулась к родителям. Не простила. Видимо, то, что Олег посчитал шагами к примирению, она рассматривала как растянутое во времени прощание.

Остановившись у парапета, Олег смотрел на горбы волн. Сегодня море казалось сизым и ворчливым, больно кусалось. Мелкие капли кололись стеклянной крошкой, ветер толкал, прогонял с набережной. Олег так глубоко погрузился в свои мысли, что не сразу услышал, как его окликнули:

— Олег! Зову, зову тебя, а ты — ноль внимания.

Он развернулся и сощурился, на него тут же налетел давний друг, вернувшийся из плавания.

— Пашка, привет.

— Привет, бородач! А я смотрю, ты не ты? С бородой такой жук непривычный. Прям дикий дядька. Ты чего это отпустил себе шерсть на лице? — Павел обнял Олега. Похлопал по спине.

— Так, захотелось. Не ожидал с тобой сегодня увидеться.

— Да, смотрю, у тебя очень занятой вечер.

— Был.

Вместе они пошли по набережной. Павел взахлёб рассказывал о странах, в которых побывал, показывал в телефоне фотографии.

— Не знал, что увижу тебя, улитку не захватил. У тебя такой точно нет. А Маруся жива ещё?

— Спрашиваешь, там такой кабан! Когда она ползает, соседи снизу думают, что кто-то гантели тягает и прыгает в железных ботинках.

Ещё несколько минут обсуждали новости Новороссийска и Мексики. Олег старательно гнал от себя мысли об отъезде Карины, иногда лицо давало сбой: брови хмурились, уголки губ опускались, благо борода тщательно скрывала эмоции. Вот, оказывается, какое замечательное приобретение для лица. Лучше любой маски.

— Ты надолго?

Павел на секунду задумался.

— В этот раз нет. Подписал контракт. В декабре снова в плаванье. Вернусь в феврале, а в апреле — снова в путь. Слушай, а давай со мной? Не надоело тебе сидеть в порту? Ты же морем болел. В мореходку пошёл, чтобы бороздить океаны, а не встречать чужие корабли. Говорил, море — это твоя страсть.

— Страсть должна быть одна. Или Карина или море. Я выбрал Карину.

— А Карина что выбрала?

Олег не ответил. Павел знал его историю, не осуждал, когда брак рухнул, поддержал и предложил лечиться морями-океанами, а потом таскал ему улиток с разных концов света и не переставал звать на корабль. Они оба когда-то закончили факультет судовождения, но Олег сидел в порту на должности оперативного дежурного, по факту руководил группой подчинённых, принимающей суда. К морю не приближался и не объяснял причину. Просто в какой-то момент сделал выбор не в пользу бирюзово-солёной страсти.

До крейсера «Михаил Кутузов» дошли молча. Олег поднял взгляд и, не смотря на друга, предложил:

— Давай так: в апреле я тебе точно скажу. Если что, найдёшь для меня местечко на корабле? Хоть коком, хоть матросом?

— Староват ты для матроса. Найду кое-что получше.

Олег вспомнил спокойное лицо Карины, когда она объявила об отъезде. За годы брака он хорошо её изучил. Она практически не притронулась к своему любимому блюду, вино только пригубила и весь вечер сжимала вилку, словно ручку, которой когда-то поставила подпись в заявлении о разводе. Ей было не всё равно. Ни тогда, ни сейчас. А значит, у него есть полгода, чтобы вернуть её и убедить остаться. Если не получится — уйдёт в море. Одну страсть вытеснит другой. А сейчас нужно не мотать сопли на кулак, а действовать. Апрель — месяц, когда он поставит точку, а пока пусть будет интерробанг.

Глава 4. Не волосы красят женщину, а женщина - волосы

Данил едва сдержался, чтобы не назвать собеседника козлищем. К счастью, подошла девушка из организаторов, отвлекла вопросом, помогла ускользнуть без последующих сожалений о собственной несдержанности.

Выставка парфюмерно-косметической отрасли подходила к концу. Осталось выдержать обязательный фуршет и можно с чистой совестью мчаться в гостиницу. Нагулялся он уже достаточно, даже подарки купил: глазастую улитку отцу, смешные носки для Ильяса и сладкие сувениры дамам из «Фиалки».

Бодаться с бывшими коллегами не было ни желания, ни сил. Как он и ожидал, на выставку прискакали со всех концов страны, стилисты из «Айвори» не могли пропустить такое пафосное мероприятие. Тем более скоро финал чемпионата и «Кубок Долорес», нужно помелькать, завести полезные знакомства. Данил скривился. Ему не нравился сарказм в собственных мыслях. Он не любил ворчливость и едкость, а более всего — доброжелательную токсичность. Когда тебе широко улыбаются и словно комплимент сообщают, что круги под глазами и невыспавшийся вид очень даже к лицу, рубашка просто замечательная, но смотрелась бы лучше на ком-нибудь другом. Такой способ упаковывать гадость папа называл «сэндвич с дерьмом». Главное правильно чередовать слои: приятность, собственно гадость и заключительный комплимент. Данил предпочёл бы залпом выпить горькую настойку, чем есть вроде бы что-то вкусное, но при этом прислушиваться к внутренним ощущениям, пытаясь понять, чем пованивает. В последнее время сэндвичи с дерьмом стали популярным блюдом и подавали их в неожиданных местах.

Оставив нарядный зал, он вышел на улицу и зябко поёжился. Всё-таки конец октября в Москве и в Новороссийске ощущается совершенно по-разному. А вот в ноябре его любимый город превратится в Северный полюс. С приходом боры Новороссийск становился студёной пустыней, пожалуй, ещё более неуютной, чем дождливая столица.

А всё-таки Виталий Сергеевич тот ещё козёл. Именно он разнёс слухи по всему Новороссийску и окончательно испортил Данилу репутацию. Владелица «Айвори», по совместительству супруга козлища, сплетничала не столь активно. Видимо, у Светланы Павловны совесть ещё не отмерла окончательно, как рудимент, и не позволила её фантазии развернуться. Данил прикрыл начальницу, правда, с условием, что эта история не выплывет за стены салона. Но она не просто выплыла, снесла Данила мутной волной и чуть-чуть притопила.

Сначала он планировал вернуться в «Фиалку», чтобы переждать пик скандала, но вскоре понял, что ему на старом месте уютно и комфортно. Салон, который он сам считал лишь этапом в карьере, стал его тихой гаванью. В «Фиалке» не требовалось никому угождать, подбирать улыбку под каждого клиента и соперничать с коллегами.

Ещё год назад «Айвори» виделся Данилу своеобразным повышением. Модный салон, красивый, современный, с наработанной клиентурой, несмотря на космические цены. Минусы тоже были, и существенные. Его график совершенно не зависел от него самого. Клиентов записывала администратор Лина, порой получались неудобные окна или, наоборот, работа практически без перерывов, внахлёст. Нельзя было в случае необходимости отменить или перенести запись, иначе не дай Бог, клиент уйдёт в другой салон. Их в «Айвори» принято было «облизывать». Владелица салона явно считала собственных сотрудников людьми второго сорта, которым лучше не иметь своего мнения и личной жизни.

Ещё одним минусом Данил считал закупку косметики и расходников оптом. Всё было общее. Нравится тебе или нет — работай с тем, что дают, и записывай, сколько чего использовал. Данил привык сам подбирать средства ухода для волос, знал, в какой фирме лучше маски, а где мягче краска, воротнички и расчёски тоже всегда выбирал сам. Благо, хоть ножницы у каждого мастера были свои. Хотя Светлана Павловна пыталась навязать и это. Но тут возмутились все мастера. Ножницы для парикмахера — это основной инструмент, как дорогое нижнее бельё — индивидуальное, им не делятся и не стирают в стиральной машине с носками.

Светлана Павловна в сфере красоты не работала, салон получила в подарок от мужа и после этого решила окончить курсы и тоже иногда, в качестве исключения, облагораживать клиенток. Самых ценных клиенток. Вроде как показывать особое расположение. Проще говоря, подлизываться. Тот случай как раз был из этого разряда. Важная персона по имени Раиса и по должности большая шишка, захотела закудрявить блондинистую гриву.

Светлана Павловна поставила Данила перед фактом: придёт уважаемая дама, нужно её обслужить. Причём для химии требовался именно он.

Данил возмутился:

— У меня вообще-то в это время стрижка.

— Значит, нужно передвинуть и задержаться.

Потом она посмотрела по журналу, что стричься будет такая же уважаемая дама, и придумала выход:

— Пока ты будешь стричь, я накручу коклюшки. А ты потом смоешь состав, подстрижёшь, сделаешь укладку. И вообще, это должно тебе льстить. Не абы кого желают, а тебя.

Данил уступил нехотя. Во-первых, это означало работу допоздна. А во-вторых, не нравились ему подобные клиентки, требующие именно его. Обычно их интересовала не только причёска. Они заигрывали, трогали, будто невзначай, за бёдра или ягодицы, норовили пощупать не только там и приглашали домой. Это он на первых порах наивно верил, что им нужна стрижка, дважды опростоволосился, едва сбежал от загребущих ручек и больше на дом к таким дамам не выезжал. Почему вообще они решили, что парикмахер — это синоним древнейшей профессии?

Салон опустел, даже Лина-администратор ушла домой. Только Данил и Светлана Павловна остались на страже красоты в «Айвори».

Когда Данил отпустил подстриженную клиентку, пора было смывать состав и распутывать коклюшки у важной барышни, пожелавшей кудри. Светлана Павловна посчитала свою работу выполненной, пила чай у стойки администратора и листала ленту в социальных сетях. Данил хотел напомнить, что он и так на ногах с самого утра, из последних сил сдерживал раздражение, но промолчал. Усадил Раису в кресло, начал снимать коклюшки. Вместе с волосами.

Несостоявшиеся кудри превратились в мокрую вату, отваливались чуть ли не у самых корней и расползались в пальцах. Данил тяжело сглотнул, кровь тут же бросилась к лицу, стало жарко. Надеясь, что пострадали только пряди у висков, он раскрутил ещё несколько коклюшек и замер. Раиса почувствовала его замешательство, а потом увидела в отражении, как он держит клок её пережжённых химией волос.

На крик прибежала Светлана Павловна. Хотела наорать на Данила, но вовремя вспомнила, кто накручивал злополучные коклюшки и наносил состав на голову.

Волосы не спасли, пришлось сделать Раисе стрижку, отпаивать шампанским и обещать бесплатное обслуживание в течение полугода. В процессе выяснилось, что неделю назад Раиса сделала кератиновое выпрямление волос, в чем призналась Светлане Павловне, а у той не хватило профессионализма понять, что химическая завивка после такой процедуры может дать неожиданный результат. К тому же сам состав она замешала неверно. Получилось ядрёное зелье. Им ещё повезло, что у корней волосы оказались достаточно здоровыми, чтобы их в итоге хватило на короткую стрижку.

Когда Раиса ушла, Светлана Павловна обречённо опустилась на диван и расплакалась.

— Всё, репутация салона погублена. Что же делать? Что делать?

Данил сел рядом, неловко обнял и утешающе похлопал по спине.

— Ситуация, конечно, неприятная, но не смертельная. И кстати, Раисе удивительно хорошо с короткой стрижкой. Она сама это отметила. Буду её стричь и осыпать комплиментами. — А про себя добавил: «Бесплатно».

И действительно, всё было хорошо у «Айвори», но не у Данила. История с завивкой просочилась в парикмахерские по всему городу, расползлась среди клиентов и других стилистов. Светлана Павловна пожертвовала Данилом, бросила его на съедение сплетницам. Автором этой великолепной идеи по спасению «Айвори» был её муж. Козлище так активно распускал слухи, что сам в них поверил и убедил жену. Светлана Павловна предпочла уйти в сторону. Не топила его, но и не защищала.

Данил вернулся в «Фиалку». Несколько месяцев работал на автомате и пропустил все важные конкурсы и семинары. Будто сам поверил в дурацкие слухи и потерял веру в профессионализм. На самом деле его больше подкосила людская подлость и собственная слабость. В сотый раз Данил убедился, что доброта и воспитанность — не те качества, которые помогают подниматься по карьерной лестнице и жить припеваючи.

Он давно не долговязый розовощёкий юнец, чтобы позволять вытирать о себя ноги. Но почему же снова и снова он попадает в подобные ситуации? Может, пора перестать быть добрым и понимающим? Когда-то уехал из Васильевки, чтобы мама и бабушка не завоспитали Ильяса до состояния сыночки-корзиночки, чтобы он умел огрызаться и отстаивать своё мнение, чтобы чаще выбирал себя, а не других. Как бы парадоксально это ни звучало, он планировал воспитать «плохого мальчика», неудобного для окружающих, умеющего говорить «нет» и посылать слишком настойчивых халявщиков.

Получалось пока не очень. При том, что рядом всегда маячил весельчак Олег, умеющий рассеивать комплименты, Данил тоже больше не был податливым и всепрощающим. Но воспитанность… будь она неладна! Видимо, циркулировала в крови и передавалась по наследству вместе с выдающимися чертами лица.

Вернувшись в Новороссийск, Данил раздал подарки и вечером наведался к соседке с выездным чемоданчиком. Катерина тоже стриглась у Данила в салоне, её мама, третий год как прикованная к инвалидному креслу, не могла себе позволить посещение «Фиалки». Почти каждые два месяца Данил стриг Веру Ильиничну и укладывал волосы в простенькую причёску, обязательно на её день рождения, Новый год и Восьмое марта. Денег не брал, но всегда уходил с гостинцами: куском пирога, домашней заготовкой или чем-нибудь рукодельным. Варя Ильинична вязала носки и дарила их на все праздники. У Лазаревых было по пять пар разноцветных тёплых носков на человека, зимой, их носили вместо тапочек, чтобы не морозить ноги на холодном паркете.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Сэссон — укладка идеально гладких прядей внахлёст для создания объёма. Волосы на затылке лежат овалом, а кончики прядей немного закручиваются внутрь сами собой, без дополнительной обработки.

2

Шатуш — популярная техника окрашивания волос, получившая название благодаря сходству с дорогим и редким видом шерсти.

3

Перевод с французского – как дела?