Лидер Данжей

Тад удивлённо повернул голову. — Ты не понял, что я только что сказал?

По волчьей морде Фенрира пробежало понимание. — Ааа… Ты говорил о тайнах пустотника. Я так давно здесь заточён, что иногда забываю. Чтобы защитить свои секреты, пустотник искажает язык.

— Подожди! Пустотник — это человек? То есть все эти задания и прочее я получаю от настоящего человека?

Фенрир лёг на землю, положив голову на скрещенные лапы, и вопросительно приподнял бровь. — Откуда ты, что знаешь так много и так мало одновременно?

— Земля, — Тад почувствовал себя глупо от своего ответа. — Хотя не думаю, что ты её знаешь. А ты откуда?

— Из Вечного. А точнее, из Войдспайра. — Фенрир на мгновение задумался. — Я уже слышал об этой «Земле» от одного, кто был похож на тебя и не имел ни единого божественного знака. Его звали Габриэль Хок. — Фенрир встал, оскалив зубы. — Ты рождён из пустотника.

— Разве все пустотники не рождены из пустотника?

Фенрир покачал головой. — Нет, я имею в виду — ты живёшь в пустотнике. — Фенрир улыбнулся, оскалив острые клыки, и Клык Рекаста предстал во всей красе.

— Подожди, ты живёшь в небесах? — От этой возможности у Тада закружилась голова.

— Все живые существа так и делают. По крайней мере, так нас учили. Те же из нас, кто достигает творца, однако, живут свободно. Сущность вечности настолько сильна и величественна, что пожирает любое низшее существо. Те, кто не может выдержать этого сияния, живут в таких местах, как это. — Фенрир поскреб когтями землю. — В созданном пространстве.

— Данж, — тихо выдохнул Тад, почти не веря в тайны мироздания, которые разворачивались перед ним.

Фенрир кивнул. — Но эти данжи находятся внутри Вечного. Защищены от сияния сущности тонкой завесой пустотника. — Волк посмотрел вверх, и взгляд Тада последовал за ним.

Вверх, к непроглядной черноте неба. Беззвёздному ночному небу. Осознание ударило Тада, словно кулак Каина. Небо выглядело почти точно так же, как земное после того, как порождения титанов покрыли весь глобус. Чёрное, без единой звезды. Как он раньше не замечал! Теперь это казалось таким очевидным.

Холодный ужас разлился по венам Тада. Если Землю окутывает сущность пустоты, изливающаяся из данжей, то каков же конечный замысел? Превратить Землю в данж? Переместить её в небеса, как остальные данжи?

Фенрир кивнул, словно читая мысли Тада. — Вторая цель данжей — набирать материю.

— Что ты имеешь в виду?

— Это сложная история, которую мне лично поведали Шестеро. Хочешь её услышать?

— Больше всего на свете, — Тад кивнул.

— В начале, нет, до начала существовала Альфа. Некоторые могли бы назвать Альфу богом в самом истинном смысле, в том, что она существовала всегда.

Тад моргнул. — Подожди. Альфа существовала всегда? Что это вообще значит?

Фенрир наклонил голову. — Это значит именно то, что значит. Альфа существует. У Альфы не было начала и не будет конца. Альфа существовала в Вечном среди сущности.

У Тада заболела голова. — Как нечто может существовать, если его не создавали?

В глазах Фенрира читалось недоумение. — Разве не страннее, что вообще могло быть какое-то начало? Если есть начало, значит, до него ничего не было. И как что-то может возникнуть из ничего? — Он посмотрел на Тада, словно на идиота.

— То есть ты говоришь, что это богоподобное существо просто всегда существовало. Что все небеса существовали только ради него?

Фенрир кивнул один раз, будто это было самой разумной вещью на свете. Тад моргнул. То, что религиозные люди в чём-то оказались правы, было немного удивительно. Тад всегда считал теорию Большого взрыва практически фактом. Что жизнь возникла спонтанно. Казалось гораздо вероятнее, что жизнь развилась из мельчайших клеток, чем была создана существом, которое просто всегда существовало в небесах… что-то делало… где-то. Тад прижал большие пальцы к вискам. Он не ожидал, что говорящий волк вызовет у него собственный экзистенциальный кризис.

Волк недовольно рыкнул. — Почему ты застрял здесь? Мы ещё даже до сложных частей не дошли.

— Прости. Некоторые люди говорят, что есть Бог, я просто никогда им не верил. То, что Альфа всегда существовала, просто не укладывается у меня в голове. Что где-то существует существо, которое всегда существовало… это просто… невероятно.

— Такова суть вечности. Парадоксально верить, что вечное могло когда-то начаться, что оно могло родиться из небытия, и поэтому единственный логичный вывод — оно всегда существовало. То же самое и с Альфой.

— Ладно, пропустим эту часть, — Тад не был уверен, что его мозг выдержит ещё больше. — Что было дальше?

Не прерываясь, волк продолжил. — «Альфа», которая всегда существовала,

— Да, я понял, продолжай.

— Захотела большего.

Тад сел на землю, ошеломлённый. — Подожди. Он захотел большего?

Фенрир покачал головой. — Не он. Оно. У Альфы нет пола. Это существо без. Хотя именно Альфа создала и мужскую, и женскую формы, но об этом позже.

Тад чуть не перебил, но волк продолжил свой рассказ.

— Вечность бесконечна и пуста. Альфа в своём совершенстве заскучала, и одиночество пустило корни в её груди. Шестеро поделились со мной этой историей лично, сказав, что в их вечных умах они желали быть неполными. Не просто иметь ещё одно существо, с которым можно разделить вечность, а нуждаться в этом существе, чтобы быть совершенными.

Тад почувствовал укол в груди, представляя глубину их одиночества. Ему было всего шестнадцать, но он хорошо знал эту тоску. Когда-нибудь в будущем он хотел найти кого-то, с кем можно разделить жизнь. Кого-то, кто примет его таким, какой он есть. В сознании всплыло улыбающееся лицо Лиз с румянцем на щеках. Тад отогнал этот образ и сосредоточился на продолжении рассказа Фенрира.

— Альфа экспериментировала в течение эонов, пытаясь создать себе равного из обильной сущности Вечного. Но ни одно из её творений, даже тех, что были разумными, не могло сравниться с мощью или формой Альфы. Одна лишь сущность давала слабое тело и ещё более слабый разум. Альфа могла создавать души, но не имела сосудов, в которые можно было бы их поместить.

Тад вспомнил о существах из золотой сущности, которых видел. Кроме тех, кто обладал сущностью пустоты, как Лео, все они были лишь туманными подобиями своих прежних «я».

— Поэтому Альфа поступила так, как посчитала лучшим. Она разделила собственный сосуд, собственное тело, на семь совершенных творцов — трёх мужчин, трёх женщин и одного арбитра, — разделив свою силу поровну между семерыми. У каждого, кроме арбитра, был партнёр, с кем можно разделить вечность. — Фенрир замолчал.

Тад задал очевидный вопрос. — Почему Альфа не сделала арбитра партнёром, если… оно не хотело быть в одиночестве?

Фенрир кивнул. — Потому что они хотели ещё большего. Они представляли Вечный, наполненный жизнью и другими, равными им, с кем можно было бы её разделить. Они могли разделить свой сосуд лишь до определённого предела, поэтому искали другой путь — способ создать партнёра для арбитра. Создать новую жизнь, не дробя дальше своё собственное существо и восприятие. Задача, более геркулесова, чем мы когда-либо сможем понять. Они хотели, чтобы один из них продолжал испытывать одиночество, чтобы не забыть прежнюю боль.

Зачем страдать, если не нужно? Всё это звучало для Тада мазохистским, но кто он такой, чтобы судить о мотивах существа, которое существовало всегда и навсегда.

Фенрир продолжил. — Их эксперименты продолжались эоны, вечности, дольше, чем ты или я когда-либо сможем полностью понять. Но все они были неудачными. Они не нашли вещества, достойного стать сосудом, и, в отличие от тебя или меня, не могли размножаться, не разделяя себя ещё сильнее. Они достигли вечного тупика.

Фенрир встретился взглядом с Тадом, подчёркивая важность своих следующих слов.

— Но потом Альфа открыла пустотник.

Фенрир оглядел тьму, окружавшую их. — Как и вся сущность, Альфа была слепа к пустотнику, слепа к тому, что существовало в пустотнике, но одна из семерых, Ева, могла ощущать отсутствие. Отсутствие чего-то. Всё остальное они могли чувствовать, но эта одна вещь была пустотником. Слепым пятном.

Фенрир помолчал. — Я не уверен, как объяснить следующую часть. Даже их объяснение не имело для меня смысла тогда и не имеет до сих пор. Альфа утверждала, что Вечный подобен монете — у неё две стороны, но они существовали только на одной из них. Реальность — это земля между двумя сторонами. И всё же они её сломали.

Тад нахмурился. — Они сломали реальность?

Фенрир лишь кивнул. — Я не знаю, что это значит, но они утверждали, что чтобы разорвать две половины Вечного, требовалась сила столь великая, что семеро вложили в это все свои силы. Они направили саму сущность вечности. Вобрали в себя всю сущность и затем скрутили саму реальность, позволив обеим половинам монеты существовать на одной стороне. Они столкнули две половины во взрыве неведомой силы и мощи.

Тад замер, заворожённый рассказом, который плёл Фенрир. То, о чём говорил волк, начинало ужасно напоминать начало того, что человечество называло Большим взрывом. Начало всего. С самого начала человечество всегда задавало вопросы о вселенной, и вот, прямо перед его глазами, существо давало ему полный отчёт о реальностях и вопросах о том, как возникла жизнь.

— Величайший риск, на который когда-либо шла Альфа, оказался успехом. Результатом стал взрыв, потрясший и небеса, и пустотник. Сама Альфа, все семеро, на какое-то время потеряли сознание. Чего они никогда раньше не испытывали — настолько силён был взрыв. Но после того, как они пришли в себя, впервые испытав небытие, шестеро из семерых познали страх. Они пожалели, что вообще вмешивались в реальность. Они никогда раньше не сталкивались с возможностью небытия. Что однажды могут умереть. Этот страх проник в их сердца и остановил их прогресс. Кроме Евы. Ева вернулась к месту взрыва и обнаружила, что в реальности образовалась трещина. Сущность вечности просачивалась в эту трещину, но ещё более тревожным было то, что «ничто», которое она ощущала раньше, в свою очередь просачивалось в Вечный. Сначала она не придала этому значения.

— Именно Ева первой открыла в себе обман, способность хранить секреты от остальной Альфы. Незаметно для остальной Альфы она расширила трещину и нашла истинное сокровище пустотника.

Тад подался вперёд, мысли неслись, гадая, что же это за истинное сокровище.

— Материя, — выдохнул волк. — Осязаемая материя, которая без защиты от сущности вечности воспламенялась и сгорала в ничто, обратно в энергию. Ева не понимала реакции, того, что происходило у неё перед глазами. Не понимала тысячелетиями. Но в конце концов она отправилась в пустотник и обнаружила, что тот наполнен такой материей. Камнями и металлами, газами и пылью. Каждое открытие завораживало её, она жадно изучала тайны пустотника. Но в итоге она научилась использовать их, управлять ими. И именно от неё родилась первая жизнь.

Брови Тад взлетели вверх. — Сама по себе?

Волк кивнул. — Их тела работают не так, как наши. Она создала жизнь не через какое-то биологическое перенесение, а через тщательное изучение и испытания эонов. В конце концов она создала организм, способный связываться с душами сущности, которые они создавали так долго. Сосуд, который нёс жизнь. С волнением, рожденным в её сердце, Ева поделилась знанием с остальной Альфой. Сначала они были шокированы её секретами, её предательством, но быстро увидели ценность её работы. Ведь она в одиночку сделала то, что им не удалось сделать вместе.

У Тада закружилась голова.

— Но потом она совершила нечто непростительное, по крайней мере для Альфы. Она открыла, как позволить своим творениям самостоятельно поглощать сущность и передавать свои черты детям. Создавать жизнь внутри себя. Сами по себе. Она открыла и осуществила размножение жизни за пределами Альфы. За пределами Альфа-Создателей. Зарождение жизни больше не контролировалось Альфой. Именно от этих творений, этих самораспространяющихся созданий, происходят все мы. И твоя жизнь, скорее всего, тоже произошла от Евы, Изгнанной Матери.

Фенрир на секунду замолчал, колеблясь. — Мы немного забежали вперёд в истории, но остальные Альфа-Создатели восприняли её открытие как угрозу святости самих себя, самой Альфе, и изгнали её через ту самую дыру, которую она расширила. Они бросили её в пустотник навечно в наказание. — Фенрир наконец замолчал, погружённый в мысли.

— Тогда откуда же взялись пустотники? И Зеро.

Фенрир рыкнул, в глазах блеснул жестокий свет. — Ты хочешь историю пустотника? Столько разговоров, а ты всё ещё хочешь большего? Ладно. Если желаешь остальную часть этой истории, остальную часть нашей истории, то я буду держать её в залоге, пока мы не заключим наш договор.

Фенрир поднялся на ноги, глаза блестели жёлтым. Один белый клык сверкал золотом и белизной во тьме среди теневых золотых цепных зубов.

Тад встал, никогда в жизни не чувствуя такой мотивации, как сейчас. — Всего десять минут, верно?

Фенрир кивнул в ответ.

Тад втянул воздух сквозь зубы. Насколько это могло быть сложно?

Глава 7

Восемь миражных волков окружили Тада.

Сам Фенрир сидел на своём деревянном столбе, наблюдая сверху. «Закрой глаза. Начинай».

Тад закрыл глаза и протянул щупальца восприятия к каждому из миражы. Волки сначала медленно кружили, потом ускорились. Первый бросился вперёд, целясь в икру Тада. Тад, безоружный, развернулся и пнул его в морду, ударив по висящим в воздухе клыкам, откинув их назад, но две морды впились ему в только что повёрнутую спину. Тад поморщился от боли, и волки прекратили нападение.

«Нет, не так. Что ты делаешь? Первый волк был отвлекающим манёвром, а ты сразу на него набросился. Тебя превосходят числом, обращай внимание только на то, что может причинить тебе вред: оружие, заклинания и, со временем, намерение врага, когда научишься лучше. Это не первый раз, когда ты сражаешься с этим противником. Кто они?»

Тад почувствовал себя немного глупо, выслушивая лекцию от волка на столбе. «миражы. Реальны только зубы». Ответ прозвучал чуть более обиженно, чем он хотел.

«Что ты, капризный щенок? Да, волки — миражы, так зачем же ты тратишь столько Восприятия, отслеживая каждое их движение? Что ты должен делать вместо этого?»

Тад на мгновение задумался. «Ты видишь мои щупальца восприятия?»

Глаза волка на миг вспыхнули красным. «У нас обоих есть связь с клыком, я смутно вижу то, что видишь ты. Теперь сосредоточься».

Слова волка имели смысл. Сейчас Тад получал слишком много информации. Тад сузил свои щупальца восприятия, чтобы отслеживать только морды каждого из волков, даже засовывая их в пасти и обволакивая зубы. Это ощущалось как странное нарушение личного пространства, но давало ему чёткую картину того, что делал каждый набор зубов и насколько далеко они были.

«Начинай—»

«Подожди, а если они начнут колдовать или что-то в этом роде? Я же слепой в таком состоянии, совсем не вижу, что они делают».

Фенрир недовольно рыкнул, глаза вспыхнули жёлтым. «Ты щенок, ещё не отнятый от груди, а уже строишь из себя волка. Прежде чем прыгать, нужно научиться стоять. Закрой глаза». Рычание Фенрира усилилось, наполненное раздражением от того, что его перебили. «Начинай».

Тад закрыл глаза и протянул восприятие к зубам каждого волка, кружившего вокруг него. Как и раньше, один волк бросился вперёд, щёлкнув челюстями, но дистанция была короткой, Тад отклонился назад, и атака не достигла цели. Второй набор зубов выскочил сзади, Тад крутанулся с ударом ногой и отбросил его прочь. Его щупальце восприятия устремилось вслед за ним. Третий и четвёртый волки атаковали с противоположных сторон, оба из слепых зон, но он чувствовал их. Без излишней информации, точно определяя угрозы восприятием, реакции Тада улучшились. Он шагнул вперёд, сокращая дистанцию, чтобы клещевая атака не ударила одновременно. Удар кулаком отправил клыки первого волка в землю. Он крутанулся как раз вовремя, чтобы схватить раскрытую пасть второго. Зубы глубоко и больно впились ему в пальцы, но он разорвал челюсти и отбросил их, только чтобы тут же быть атакованным тремя новыми волками.

Будь у него меч, он бы нанес огромный дуговой удар, чтобы отпугнуть троих, атакующих одновременно, но меча не было. Фенрир утверждал, что нужно научиться сражаться без оружия, прежде чем по-настоящему овладеть им. Тад не был полностью с этим согласен, но не спорил. А как же тогда мастера меча? Разве они не бесполезны без своего оружия? Тад отмахнулся от двух пастей, но третья впилась ему в заднюю часть бедра.

Фенрир взревел, и бой остановился. «Вот здесь. Куда ушла твоя мысль? Движения были резкими и точными, а потом ты пропал. Почему твои мысли покинули бой?»

Две бабочки смущения мягко опустились на щёки Тада. Никогда ещё никто так пристально за ним не наблюдал, и ответ не облегчил его смущения. «Я думал, как бы отразить трёхстороннюю атаку мечом… а потом перешёл к мечникам».

Фенрир спрыгнул со столба. Жёлтые глаза казались готовыми выскочить из орбит. Тад никогда раньше не видел недоумевающего волка. «Какой в этом смысл? Ты сражаешься теми инструментами, что есть под рукой, а не теми, которые хотел бы иметь. Что толку от тоски по оружию в бою? Тебя никогда не разоружали?»

Многочисленные случаи, когда его разоружали, болезненно пронеслись в памяти Тада. А потом все случаи, когда его едва не разоружили, в которых его спасло только свойство «нельзя разоружить» Клыка Рекаста.

Фенрир дважды щёлкнул челюстями, подчёркивая следующие слова. «Нет стата, который мог бы отточить ментальную концентрацию. Дисциплина выковывается самим владельцем. Её нельзя отдать и нельзя украсть у других. Дисциплина, которую ты выкуешь сегодня, будет служить тебе всю жизнь, а если доберёшься до творца — то и вечность. Твой слабовольный стиль боя мог работать на уровне солдата, но чем выше ты поднимаешься, тем сильнее становятся враги. Другие пустотники не страдают той же слабостью, это я тебе обещаю».

Щёки Тада запылали ещё сильнее, но он кивнул. «Я сделаю это правильно».

Глаза Фенрира снова вспыхнули. «Нет, не сделаешь. Ты будешь пытаться и терпеть неудачу. Потом терпеть неудачу ещё и ещё. Твои неудачи превратятся в мозоли, но если будешь учиться на боли и не позволишь неудачам определять тебя, то начнёшь видеть намёк на успех. И он будет расти. Ни один щенок не может за один день перейти от ходьбы к охоте. Но если будешь упорствовать, сможешь выковать волю такой силы, что она сотрясёт сами небеса. Мои неудачи определяют каждый успех, которого я когда-либо добивался, и твои тоже, осознаёшь ты это или нет».

Это был самый разговорчивый волк из всех, кого встречал Тад. И хотя Тад считал, что лучше преуспеть с первого раза, чем потерпеть неудачу, он оставил это при себе. «Ладно, дай мне попробовать ещё раз».

Фенрир кивнул, затем повернулся и вновь прыгнул на верхушку деревянного столба. Волки вокруг Тада кружили по знакомой схеме. Тад сосредоточил мысли, отгоняя все посторонние, которые могли отвлечь. Его щупальца восприятия протянулись наружу, крепко удерживая в сознании челюсти каждого миражного волка.

Волки бросились вперёд, всё быстрее и быстрее. Тад двигался как вихрь, отбивая каждого, кто к нему приближался. Небольшие шаги в сторону, быстрые удары кулаками, толчки пяткой, пинки и даже колено то тут, то там. Бой начался в бешеном темпе, а потом только ускорялся. Волки прыгали с невозможной слаженностью, не давая Таду даже секунды на передышку. Наконец четыре волка атаковали с каждой стороны, а один подпрыгнул в воздух и падал прямо сверху. Тад направил ману в кулаки и выпустил Огненный болт в двух, атаковавших с боков. Он откатился от того, что падал сверху, и плечом ударил в зубы волка впереди. Быстрый толчок пяткой отбросил щёлкавшие сзади зубы, а затем косой пинок через талию отшвырнул воздушного волка, который прыгнул вперёд.

миражы внезапно исчезли.

«Нет, нет, нет, нет, нет. Никакой магии. Ещё не время. Мы до этого дойдём. Это тренировка движений, восприятия и, прежде всего, отслеживания. Чтобы ты научился чувствовать врагов со всех сторон. Крути задачи в голове, вбивай движения в тело, пока они не станут второй натурой. Закрой глаза, на самом деле надень вот это». Фенрир вонзил клыки в собственное теневое тело, оторвал кусок ткани от своих рёбер и выплюнул его в сторону Тада.

Тад поймал его в воздухе и силой воли придал форму свободной теневой повязке, которая сама затянулась, когда он надел её на глаза. Даже серебристый свет данжа не проникал сквозь тёмную ткань. Он ослеп.

«Ты будешь носить её, пока я не скажу. Ешь, спи или тренируйся — исследуй свой мир с закрытым зрением. Только тогда ты увидишь, что действительно тебя окружает».

Тад лишь кивнул.

Двадцать четыре волка кружили вокруг Тада, щёлкая зубами и воя, делая всё возможное, чтобы отвлечь его, но Тад держал своё Восприятие жёстко нацеленным на их зубы. И когти. Фенрир добавил их где-то на шестой неделе, постепенно добавляя всё больше волков по мере того, как Тад мог с ними справляться. Но Тад отогнал эти мысли, готовясь к бою. Любая потеря концентрации могли оказаться смертельной. Милосердие, как выяснил Тад, не было одной из сильных сторон Фенрира.

Тад ударом тыльной стороны ладони отбросил волчью челюсть, но тут же крутанулся и двумя ударами ладонями вниз сбил ещё две щёлкающие пасти на землю. Он рванул вперёд сквозь узкий проход, образованный отсутствием двух волков, и сражался с морем рычащих теневых волков, отступая на полной скорости. Несколько волков уже начали окружать его снова, но концентрация Тада достигла пика. Он рванул вперёд, ударил коленом одного кусающегося в морду, откинул второго тыльным ударом кулака и одним плавным пинком отбросил в сторону когти пяти волков, случайно выстроившихся в линию. Тад прорвался сквозь новое отверстие, получив лишь мелкие царапины от неизбежных взмахов, и вышел на другую сторону стаи, снова начиная отступление.

Шесть волков выскочили из земли снизу — засада. Восприятие Тада мгновенно охватило каждый их клык и коготь. Фенрир не позволил новым стратегиям Тада продержаться долго — он адаптировался быстрее кого-либо из тех, кого Тад когда-либо видел. Клыки впились ему в спину. Тёплая кровь потекла по голой коже, но Тад продолжал сражаться. Вихрь пинков, ударов коленями, кулаков, хлопков ладонями, локтей и толчков держал волков на расстоянии. Они нападали всё быстрее и быстрее — и по скорости, и по слаженности, — пока Тад стоял на месте. Промежутки между атаками сокращались, пока он едва успевал реагировать.

Каждая тренировка заканчивалась именно так: Тад оказывался на абсолютном пределе. Его медленно пожирали заживо, но он всё равно сражался, экспериментируя с новыми способами движения тела, которые помогали ему преодолеть затруднение. Волки отрывали кусок мяса с его трицепса, ещё один — с задней поверхности бедра, стоило движениям Тада хоть на волосок замедлиться. Восприятие Тада ослабло. Вместо жёсткого захвата каждого волка он позволил Восприятию действовать как облако над каждой угрозой. Когда два облака оказывались близко, они сливались, и Тад мог блокировать обе одним движением. Теряя чёткость, он выигрывал необходимые доли секунды, чтобы среди хаоса отражать шквал атак, обрушивающихся на него.

Тад пробивался сквозь боль и хаос. Каждую атаку он встречал быстрым ответным ударом. Его пинки и толчки были словно нож, разрезающий ветер. Тело двигалось плавно, отбивая бесконечных нападающих, пока наконец они не остановились. Тад жадно глотал воздух, уперев руки в бока. Даже с его усиленной конституцией скорость боя истощала выносливость.

«Неплохо».

Тад рухнул на землю грудой, отдышавшись. Взгляд на полоску здоровья показал, что у него осталось 750 здоровья — Фенрир вырезал из его тела почти 2000, но сильнее урона давила ментальная усталость от столь долгой концентрации.

Волк бросился на его открытую шею, но щупальце восприятия всё ещё держало его. Не думая, Тад врезал кулаком снизу в челюсть и отбросил его прочь.

«Хорошо. Твоё тело само реагирует на опасности. Пора переходить к следующему этапу тренировок». В голосе Фенрира слышалось удовлетворение.

Прошло девять месяцев, или сорок недель, с тех пор как Тад начал эти тренировки. Он так долго ходил с завязанными глазами, что его восприятие постоянно обшаривало окружающий ландшафт. Тад спал на вершине холма вместе с Фенриром, который устраивал ему засады в те мгновения, когда сон только подступал. Или сразу после. Или глубокой ночью, когда сон Тада был глубочайшим. Или когда Тад пользовался уборной. Ничто не было неприкосновенным. Но благодаря этому восприятие Тада стало острее, чем когда-либо прежде. Он разделил своё восприятие на три слоя. Самое дальнее щупальце восприятия описывало круги вокруг Тада, вытягиваясь как можно дальше. Оно обходило его почти раз в секунду, давая общую картину ландшафта и указывая, что требует более детального изучения. Второй слой — толстое, широкое щупальце, которое устремлялось к обнаруженным источникам интереса: изменениям рельефа, кучам зерна, разбросанным по полю боя для имитации препятствий, всему, обо что можно споткнуться, и, самое главное, к спрятанным миражным волкам, ждущим, чтобы укусить его. Фенрир, казалось, получал огромное удовольствие от того, что кусал Тада в самые неожиданные моменты. Последний слой защиты представлял собой пузырь вокруг него, простирающийся примерно на фут. Он передавал всё с идеальной точностью; этот слой ловил самые непосредственные угрозы. Всё, что прорывалось через два других слоя и входило в этот пузырь, Тад отбрасывал с полной силой, уклонялся или отбивал. Кроме клыков Фенрира, ничто больше не проникало через две другие линии защиты и не застигало его врасплох. Не то чтобы здесь водились другие живые существа.