Между нами

Глава 7 Тёплые лапы и воскресные маршруты

Воскресное утро встретило Дарину ярким солнцем, которое пробивалось сквозь шторы и рисовало золотые полосы на ковре. Она потянулась в кровати и первым делом посмотрела на стул у окна. Там аккуратно висела огромная джинсовая куртка Миши. Дарина улыбнулась, вспомнив прохладные ступеньки школьного крыльца, звёздное небо и тепло его ладони. Всё это больше не казалось сном.На тумбочке завибрировал телефон. На экране высветилось сообщение:«Привет, Дари! Проснись и пой! Солнце на улице шепчет, что дома сидеть — это преступление против осени. Жду тебя в двенадцать у входа в Центральный парк. И да, я буду не один. С меня самый надёжный телохранитель в мире!»Дарина удивлённо приподняла светлые брови, гадая, кого Миша решил взять с собой. Из параллельного класса? Или кого-то из друзей?Ровно в двенадцать она уже подходила к кованым воротам парка. Дарина надела свой любимый горчичный свитер, а куртку Миши бережно несла на руке, собираясь её вернуть. Издалека она заметила знакомую растрёпанную тёмную шевелюру. Миша стоял у карты парка, но не один — на поводке возле его ног крутилось настоящее пушистое золотистое облако. Крупный, упитанный золотистый ретривер с преданными карими глазами весело махал хвостом, вызывая улыбки у всех прохожих.— Дари! Мы здесь! — Миша замахал рукой, и пёс тут же звонко гавкнул в такт его словам.Стоило Дарине подойти ближе, как ретривер сел, преданно заглядывая ей в лицо, а затем аккуратно положил огромную пушистую лапу прямо ей на кроссовок.— Познакомься, это Коржик, — весело представил Миша своего друга, забирая у Дарины куртку. — Самый хитрый вымогатель вафель в этом полушарии. Корж, веди себя прилично, это Дари, я тебе про неё все уши вчера прожужжал.Пёс будто всё понял: он уткнулся мокрым носом в ладонь Дарины, заставив её тихо и счастливо рассмеяться. Вся её былая настороженность окончательно растаяла.Они пошли по дальним аллеям парка, где было мало людей, но много опавших листьев. Коржик весело носился кругами, принося им толстые палки и требуя, чтобы их бросали как можно дальше. Миша бегал вместе с ним, его кудри смешно подпрыгивали, а Дарина шла рядом, чувствуя себя частью чего-то невероятно правильного и хорошего.— Я взял его из приюта два года назад, — рассказывал Миша, когда они устроили перерыв и присели на поваленное деревянное бревно у пруда. — Он был совсем крошечным, испуганным и постоянно прятался под шкаф. Мама говорила, что мы не справимся, а я пообещал, что сам буду с ним гулять в любую погоду. И знаешь, он научил меня замечать радость в самых простых вещах. Ему ведь всё равно, какая оценка у меня по физике или какая погода на улице. Главное — что мы вместе.Дарина смотрела на Мишу, и её сердце затапливала тёплая волна нежности. Этот парень, который казался всей школе просто весёлым балагуром, на самом деле обладал огромным, добрым и ответственным сердцем.Коржик, набегавшись, уныло вздохнул и уложил свою большую тёплую голову прямо Дарине на колени, закрыв глаза от удовольствия, когда она принялась мягко чесать его за ухом. Миша сел чуть ближе. Его плечо коснулось её плеча.— Ну вот, — тихо сказал он, накрывая её свободную ладонь своей тёплой рукой. — Коржик плохих людей к себе не подпускает. Теперь ты официально принята в нашу уютную стаю, Дари. Насовсем.Дарина посмотрела на их переплетённые пальцы, затем на спящего пса и перевела взгляд на Мишу. За окнами их новой осени кружились листья, но внутри этого маленького круга было так тепло, что никакой грядущий зимний холод больше не казался ей страшным.

Глава 8 Глава 8. Акриловые кудри и первый снег

Всю следующую неделю Дарина провела в состоянии приятной творческой лихорадки. Приходя после уроков домой, она первым делом включала настольную лампу, доставала свой самый лучший холст на подрамнике и открывала коробку с акриловыми красками. Ей отчаянно хотелось сделать для Миши что-то особенное. Что-то, что без слов сказало бы ему «спасибо» за то тепло, которое он принёс в её жизнь.Идея пришла сама собой. Дарина закрывала глаза и видела их воскресную прогулку в парке: яркое осеннее солнце, поваленное бревно у пруда и Мишу, который смеялся, обнимая за шею довольного Коржика.Тонкая кисть послушно скользила по холсту. Тёмный кудрявый хаос на голове Миши получался на удивление живым, а золотистая шёрстка ретривера буквально светилась изнутри. Дарина так увлеклась работой, что не замечала, как за окном сгущались сумерки. Она писала этот портрет втайне, аккуратно пряча холст за шкаф каждый раз, когда Миша обещал зайти к ней после своих тренировок по баскетболу.В субботу утром картина была наконец полностью готова. Покрытая защитным лаком, она пахла свежестью и новой главой её жизни. Оставалось самое сложное — подарить.На телефон пришла короткая смс от Миши:«Дари, выходи на нашу аллею через полчаса! Мы с Коржом ждем. Кажется, сегодня будет что-то интересное!»Дарина бережно завернула холст в плотную крафтовую бумагу, обвязала бечёвкой и, накинув куртку, поспешила на улицу.Когда она подошла к их привычному месту у фонтана, погода резко изменилась. Небо, ещё утром бывшее бледно-голубым, затянуло тяжёлыми, низкими тучами. Ветер утих, и в воздухе повисла удивительная, звенящая тишина.Миша стоял спиной к ней, пытаясь удержать Коржика, который увлечённо обнюхивал какую-то замерзшую травинку.— Привет, кудрявый физик, — тихо позвала Дарина, подходя ближе.Миша резко обернулся, и его лицо мгновенно озарилось той самой улыбкой, от которой у Дарины до сих пор замирало сердце. Но не успел он сделать и шага навстречу, как Коржик вдруг звонко гавкнул и поднял морду к небу.Дарина тоже подняла глаза. Из серой вышины на них плавно, кружась в медленном танце, опустилась первая крупная снежинка. А за ней — вторая, третья, десятая... Буквально за пару минут осенний серый парк начал превращаться в чистый белый лист. Пошёл первый настоящий, пушистый зимний снегопад.— Ого... — восхищённо прошептал Миша, ловя ртом летящие хлопья. — Я же говорил, что сегодня будет что-то интересное! Первый снег, Дари!Коржик от радости принялся носиться кругами вокруг них, смешно катаясь спиной по тонкому белому ковру и фыркая. Дарина рассмеялась, прижимая к себе свёрток, но Миша тут же заметил его в её руках.— Так, а это что за секретный объект государственной важности? — он задорно прищурился, кивая на крафт.— Это... это тебе, — Дарина смущённо протянула ему подарок. — Только открой прямо сейчас, пожалуйста. Под снегом.Миша удивлённо приподнял брови. Он аккуратно потянул за бечёвку, сорвал бумагу и на секунду полностью лишился дара речи. На холсте, залитые тёплым янтарным светом, были нарисованы они с Коржиком. Дарине удалось передать всё: и его весёлые карие глаза, и забавный беспорядок в волосах, и ту невероятную доброту, которая от него исходила.— Дари... — Миша смотрел на картину так, будто она подарила ему целую вселенную. Его голос слегка дрогнул. — Это... это самый лучший подарок в моей жизни. Серьёзно. Как ты вообще смогла так точно поймать мой вечный шухер на голове?— Я просто очень часто на тебя смотрю, — тихо, но честно призналась Дарина, кутаясь в воротник куртки.Миша бережно прислонил картину к сухой скамейке под навесом, сделал шаг к Дарине и крепко, до хруста в костях, обнял её. Снежинки падали на его тёмные кудри, на её светлые волосы, мгновенно тая от тепла.— Спасибо тебе, моя белобрысая художница, — прошептал он ей в самую макушку, и Дарина почувствовала, как его руки на её спине слегка подрагивают от избытка чувств. — Теперь у меня есть личное солнце, которое будет греть меня всю зиму. Даже если на улице будет минус тридцать.Они стояли посреди засыпаемого снегом парка, обнявшись, а у их ног довольно сопел Коржик, преданно охраняя их новую, на двоих раскрашенную акрилом и первым снегом реальность. Дарина точно знала: зима будет холодной, но им вдвоём — никогда больше не будет одиноко.

Глава 9 Запах корицы и мамины секреты

В комнате стало так тихо, что, казалось, можно было услышать, как пылинки кружатся в золотом луче закатного солнца. Миша не убирал руку. Его пальцы, всё ещё испачканные с обратной стороны дорожной пылью и школьным мелом, бережно очерчивали контур её скулы. Дарина замерла, боясь даже вздохнуть, чтобы не разрушить это хрупкое магия момента. Ей казалось, что если она сейчас сделает хотя бы шаг назад, вся эта уютная иллюзия просто растает.— Дари... — тихо, почти шёпотом позвал Миша. Его взгляд скользнул с её глаз на губы, а затем снова вернулся к глазам. В его обычно весёлом и беззаботном лице сейчас читалось что-то такое глубокое и серьёзное, от чего у Дарины внутри всё сладко сжалось. — Ты ведь знаешь, что ты очень красивая? Особенно когда вот так... с карандашом в волосах и краской на носу.Дарина почувствовала, как к щекам мгновенно прилил жар, начисто затмевая синий акрил. Она неловко сглотнула и попыталась перевести всё в шутку, хотя сердце в груди отстукивало сумасшедший ритм:— Это стратегический макияж художников, Миш. Помогает лучше видеть композицию.Миша негромко фыркнул, и напряжение между ними наконец спало, сменившись мягким, уютным теплом. Он нехотя опустил руку, но отступать назад не стал, продолжая стоять в полушаге от неё.— Ну, раз композиция теперь в безопасности, может, сделаем перерыв? — он задорно подмигнул ей и кивнул в сторону подоконника, где сиротливо остывал большой заварочный чайник. — Наш чай с чабрецом уже, наверное, превратился в ледяной настой для сильных духом. А я, между прочим, принёс те самые шоколадные вафли, которые ты любишь.— Откуда ты знаешь, какие вафли я люблю? — удивилась Дарина, откладывая кисть на деревянную палитру.— У меня свои каналы связи, — заговорщически улыбнулся кудрявый физик, направляясь к подоконнику и на ходу убавляя громкость на гитарной колонке. — Ладно, признаюсь: подсмотрел, что ты покупаешь в школьном буфете по средам. Физики должны быть наблюдательными, забыла?Дарина качнула головой, чувствуя, как по телу разливается абсолютное, чистое счастье. Она устроилась на полу возле подоконника, подтянув колени к груди. Миша протянул ей кружку, от которой всё ещё шёл тонкий, едва заметный мятный пар.За окном комнату медленно окутывали фиолетовые осенние сумерки, зажигались первые уличные фонари, а город засыпал под тихий шелест листьев. Но здесь, внутри, среди разбросанных тюбиков краски, тёплого чая и негромкого смеха Миши, Дарине впервые за многие годы было по-настоящему безопасно. Её мир больше не был одиноким. И самое удивительное — ей это бесконечно нравилось.Миша устроился на полу прямо напротив неё, вытянув свои длинные ноги в сторону холста. Он взял одну шоколадную вафлю, с хрустом разломил её пополам и протянул бóльшую часть Дарине.— Держи, художница. Восстанавливай углеводный баланс. Творчество, между прочим, сжигает кучу энергии. Это я тебе как физик говорю.Дарина приняла угощение, чувствуя, как её пальцы всё ещё немного подрагивают — теперь уже точно не от холода или волнения, а от того невероятного тепла, которое исходило от парня. Она сделала глоток чая. Чабрец и мята идеально сочетались со вкусом шоколада.— Знаешь, — тихо произнесла Дарина, глядя на то, как за окном медленно зажигаются первые уличные фонари, разрезая фиолетовые сумерки жёлтыми лучами. — Если бы мне кто-то два месяца назад сказал, что я буду сидеть на полу в собственной комнате, пить чай из термоса с парнем из параллельного класса и радоваться испачканной в акриле щеке... я бы подумала, что этот человек сошёл с ума.Миша негромко рассмеялся — его чистый, заразительный смех заставил Дарину снова улыбнуться. Он откинул назад непослушный тёмный локон, который упрямо падал ему на лоб.— А я бы поверил, — абсолютно серьёзно ответил он, и его карие глаза преданно заглянули ей в лицо. — Я ещё в кофейне понял, что ты особенная. Сидишь такая в своём огромном горчичном свитере, хмуришься над рисунком, никого вокруг не замечаешь. Вокруг тебя тогда будто силовое поле стояло. Но мне ужасно захотелось его пробить.— И у тебя получилось, — призналась Дарина, опустив взгляд на свою кружку. — Ты первый, у кого это вышло, Миш. Я ведь всегда... всё сама. Мне казалось, что если я подпущу кого-то близко, мой привычный мир просто развалится на части.Миша мягко потянулся вперёд и накрыл её ладонь своей тёплой, широкой ладонью.— Он не развалился, Дари. Он просто стал шире. Теперь в твоём мире есть место для двоих. И для Коржика, кстати, тоже. Он, между прочим, безумно по тебе скучает и передавал, что в следующее воскресенье ждёт тебя на нашей аллее в парке. Без отговорок.Дарина почувствовала, как внутри неё окончательно улеглись все остатки прежней тревоги. Рядом с Мишей было удивительно легко быть собой — не нужно было притворяться сильной, не нужно было доказывать, что она со всем справится в одиночку.Гитарный перебор из колонки плавно сменился новой, ещё более тихой и умиротворяющей мелодией. Они просидели у подоконника до тех пор, пока чай в кружках совсем не остыл, а за окном не раскинулось глубокое звёздное небо. И Дарина впервые в жизни поймала себя на мысли, что ей совсем не хочется, чтобы этот воскресный вечер заканчивался.

Глава 10 «Глава 10. Бенгальские огни и магия декабря».

телу, согревая пальцы.Они долго гуляли по заснеженным аллеям, пока сумерки окончательно не сгустились над городом, сделав огни гирлянд яркими и чёткими. К вечеру снова пошёл снег — крупные, пушистые хлопья плавно опускались на их одежду, ресницы и волосы.Они остановились у самого подножия огромной ели. Народу вокруг стало меньше, музыка играла тише, и весь мир снова будто замедлил свой ход, как в их самую первую субботу в кофейне.Миша вдруг полез в карман куртки и достал оттуда длинную палочку бенгальского огня.— Загадай желание, Дари. Самое-самое заветное.Он чиркнул зажигалкой, и воздух вокруг них с треском расцвёл тысячами ярких, золотых искр. Они шипели и отражались в его карих глазах, делая их невероятно тёплыми.Дарина смотрела на эти искры, а в голове была только одна мысль. Ей больше не нужно было ждать падающих звёзд в августе. Всё, о чём она когда-то тихо мечтала в своих больших свиттерах, сейчас стояло прямо перед ней — в заснеженной куртке и с растрёпанными тёмными кудрями.— Я уже загадала, — тихо сказала она, поднимая на него глаза. — Оно уже сбылось.Миша замер. Искры бенгальского огня начали медленно угасать, оставляя после себя лишь лёгкий дымок и сияние городских гирлянд. Он бережно опустил догоревшую палочку в снег, сделал шаг ближе и аккуратно, без единого слова, взял её лицо в свои тёплые ладони. Его пальцы коснулись её замёрзших щёк, даря то самое привычное, спасительное заземление.Дарина затаила дыхание. Миша наклонился чуть ближе, и его взгляд стал таким нежным и серьёзным, что у неё сладко заныло в груди.— Моё тоже, Дари, — прошептал он в самые её губы.И в следующую секунду его губы мягко, почти невесомо коснулись её губ. Это был их первый поцелуй — робкий, со вкусом сладкого шоколада, мокрого зимнего снега и бесконечного тепла, которое теперь принадлежало им двоим. Вокруг них кружилась метель, шумел огромный город, но на этом маленьком пятачке у огромной ёлки Дарина точно знала: её старая безопасная стена одиночества разрушена окончательно. И на её обломках вырос их собственный, самый лучший и уютный мир.

Глава 11 Подарки под живой елью

Тридцать первого декабря город казался заснувшим под огромным пушистым одеялом из белого снега. Шум машин утих, прохожие редкими нарядными стайками спешили домой, неся пакеты с мандаринами, а в каждом окне пятиэтажек переливались разноцветные огоньки. Дарина шла по хрустящему снегу, прижимая к груди пакет с подарками, завёрнутыми в крафтовую бумагу с рисунками еловых веточек. Её сердце трепетало от какого-то детского, давно забытого предвкушения чуда. Она впервые за много лет шла встречать Новый год не в одиночестве перед телевизором, а туда, где её действительно ждали.Стоило ей нажать на кнопку звонка, как за дверью раздался знакомый заливистый лай Коржика и глухой топот. Дверь распахнулась, и на пороге появился Миша. На нём был умопомрачительно смешной свитер с весёлым оленем, у которого вместо носа красовался огромный красный помпон.— Дари! — Миша за сиял, мгновенно втягивая её в тепло прихожей и укутывая в объятия, от которых пахло хвоей и мандаринами. — Ура, наша банда в сборе! Заходи скорее, у нас тут локальная катастрофа с гирляндой, физика бессильна против этих китайских узлов!Из кухни тут же выбежал Коржик. На его голове набекрень сидел крошечный забавный колпак Санты, а в зубах он упрямо держал пушистую зелёную мишуру. Дарина рассмеялась, опускаясь на корточки, чтобы потрепать пса за ухом. Из кухни вышла Елена Николаевна в красивом нарядном платье, с половником в руке и такой же тёплой улыбкой:— Дариночка, солнышко, проходи! Миша, помоги девочке снять куртку и живо за стол, куранты через час!Дома у Миши было невероятно шумно, весело и уютно. Огромная живая ель занимала половину гостиной, наполняя всю квартиру густым смолистым ароматом. Дарина сразу вызвалась помогать распутывать ту самую вредную гирлянду, и под тихий перебор советских новогодних песен из старого проигрывателя они с Мишей наконец заставили ёлку вспыхнуть тёплым золотистым светом.— А теперь — время подарков! — торжественно объявил Миша, когда до полуночи оставалось всего двадцать минут. Он уселся на ковёр прямо под нижние ветки ели, подогнув под себя ногу.Дарина присела рядом и протянула ему свой свёрток. Миша аккуратно разорвал бумагу. Когда он увидел маленькую деревянную фигурку ретривера в красном шарфике, он искренне и громко рассмеялся, тут же примерив её к носу Коржика. Но когда Дарина достала тёмно-синий стеклянный шар со звёздами и бережно повесила его на самую заметную ветку ели, Миша притих. Он посмотрел на шар, в котором отражались огоньки гирлянды, а затем поднял на неё свои невероятно тёплые карие глаза.— Он идеальный, Дари, — тихо сказал он. — Прямо как та ночь на ярмарке. А теперь мой черёд. Закрой глаза.Дарина послушно зажмурилась, слыша шуршание большой коробки.— Открывай!Перед ней лежала огромная, увесистая деревянная шкатулка. Открыв её, Дарина едва не вскрикнула от восторга: внутри ровными рядами покоились тюбики профессиональных масляных красок, о которых она только робко мечтала, пролистывая сайты для художников. А рядом лежал объёмный, мягкий шарф горчичного цвета — точь-в-точь под тон её любимого свитера.— Я заметил, что у твоих красок почти закончился белый и синий, — улыбнулся кудрявый физик, накидывая шарф ей на плечи. — А шарф... Ну, мама связала основу, а я лично закрывал петли в конце. Так что там тридцать процентов моего сурового мужского труда. Чтобы ты никогда больше не мёрзла, Дари.Дарина почувствовала, как к глазам подкатили непрошеные слёзы счастья. Она крепко прижала к себе шкатулку, а затем уткнулась носом в его свитер с оленем.— Спасибо, Миш... Это самый лучший Новый год.В этот момент телевизор в углу оглушительно забил двенадцать раз. За окном небо моментально расцвело сотнями ярких, громыхающих салютов — зелёные, красные и золотые огни раскрашивали комнату через стекло. Елена Николаевна весело захлопала в ладоши, Коржик звонко гавкнул, а Миша, воспользовавшись суматохой, аккуратно приобнял Дарину за талию и нежно поцеловал в макушку.Чуть позже, когда мама ушла отдыхать, а сытый Коржик уснул под ёлкой, свернувшись калачиком, Миша и Дарина устроились на широком подоконнике у окна. Они накрылись одним большим флисовым пледом на двоих. За стеклом кружилась новогодняя метель, город праздновал и шумел, но здесь, в их маленьком светящемся круге, царила абсолютная тишина.— С Новым годом, моя светловолосая художница, — тихо прошептал Миша, переплетая свои пальцы с её пальцами.— С Новым годом, кудрявый физик, — улыбнулась Дарина, прижимаясь к его плечу.Она смотрела на мерцающий синий шар на ветке и точно знала: эта зима будет самой тёплой в её жизни. Потому что её мир больше не был одиноким проектом. Это была их общая, невероятно добрая и уютная история.

Глава 12 Лёд, коньки и согревающие ладони

Январские каникулы тянулись лениво и сыто, как сонный Коржик под новогодней ёлкой. Город окончательно засыпало пушистым белым снегом, а на улице установился тот самый идеальный кусачий морозец, от которого щёки мгновенно становились пунцовыми, а изо рта шёл густой пар.Дарина стояла перед зеркалом в прихожей, бережно завязывая вокруг шеи объёмный горчичный шарф. Он пах шерстью, мандаринами и домом Миши. Она улыбнулась своему отражению — светлые волосы теперь аккуратно прятались под тёплой шапкой, а в глазах больше не было прежней настороженности. Кажется, за эти праздники она разучилась хмуриться.Телефон звякнул коротким: «Выходи, спасительница! Коньки у меня в багажнике, лёд на городском катке идеальный, ждём только тебя!»Через двадцать минут они уже сидели на деревянной скамейке в раздевалке открытого городского катка. Вокруг шумели дети, из динамиков над головой лился бодрый новогодний джаз, а весь каток был по кругу украшен гирляндами с крупными жёлтыми лампочками.Дарина с опаской посмотрела на тонкие лезвия своих фигурных коньков, а затем перевела взгляд на Мишу. Тот с лёгкостью затягивал шнурки, его тёмные кудри забавно выбивались из-под спортивной шапки.— Миш... — нерешительно начала Дарина, цепляясь пальцами за край скамейки. — Я должна признаться. Я последний раз стояла на льду классе в пятом. И то это закончилось эпичным полётом в забор и разбитой коленкой. Я буду как корова на льду, честно.Миша весело фыркнул, завязал аккуратный бантик на шнурках и поднялся. На коньках он казался ещё выше и увереннее. Он протянул ей обе руки:— Так, отставить панику, художница! Перед тобой сертифицированный инструктор по выживанию на льду. Обещаю держать крепко. Главное — расслабься и доверяй мне.Стоило Дарине сделать первый шаг за пределы резинового коврика, как её ноги предательски разъехались в разные стороны. Она испуганно пискнула и намертво вцепилась в куртку Миши. Сердце забилось где-то в районе горла.— Воу-воу, спокойно, — рассмеялся кудрявый физик. Он аккуратно перехватил её за талию, помогая поймать равновесие, а затем взял её за обе ладони. — Смотри на меня, Дари. Не на лёд, не на свои ноги. Только на меня.Дарина подняла глаза. Миша начал медленно катиться спиной вперёд, плавно увлекая её за собой. Сначала она двигалась деревянными, короткими толчками, со страхом ожидая падения. Но Миша держал её ладони так крепко и надёжно, что его уверенность постепенно передалась и ей. Через полкруга Дарина поймала ритм. Скольжение стало мягким, ветер приятно холодил лицо, а огни гирлянд над головой сливались в сплошную золотую полосу.— Ну вот, а ты боялась! — задорно подмигнул Миша. — Физика скольжения в действии. Центр тяжести пойман!— Я просто смотрю на тебя, — честно ответила Дарина, чувствуя, как глупая счастливая улыбка сама собой появляется на лице.И именно в этот момент её конёк зацепился за чью-то глубокую царапину на льду. Дарина потеряла равновесие, взмахнула руками и... потянула Мишу за собой.Всё произошло за долю секунды. Миша успел сгруппироваться, перевернуться в воздухе и принять весь удар на себя. Они с глухим звуком влетели прямо в огромный, мягкий сугроб у самого бортика катка.Дарина открыла глаза. Она лежала прямо поверх Миши, уткнувшись носом в его заснеженное плечо. Вокруг них облаком взвился пушистый белый снег. Миша лежал на спине, его шапка съехала набок, а на длинных ресницах таяли белые хлопья. На секунду в воздухе повисла тишина, а затем Миша просто оглушительно и счастливо расхохотался.— Ну... — отсмеявшись, прохрипел он, бережно стирая снег с её бледной щеки. — Зато забор остался цел. Это определённо прогресс по сравнению с пятым классом.Дарина тоже рассмеялась — громко, искренне, чувствуя, как весь её прежний страх показаться смешной или неуклюжей просто исчезает. Она приподнялась, садясь на колени прямо в сугробе, и принялась отряхивать его куртку от снега.— Ты как, живой, физик? — весело спросила она.— Абсолютно, — Миша сел рядом, его карие глаза блестели от восторга. Он поймал её руки, которые успели замёрзнуть, снял свои тёплые спортивные перчатки и обхватил её ладони своими широкими, горячими пальцами. Он поднёс её руки к губам и тихонько подул на них своим тёплым дыханием. — Главное, чтобы ты ничего не ушибла. Греемся?Они перебрались на скамейку у бортика. Миша достал из рюкзака свой неизменный синий термос. Налив в крышку горячий чай, от которого мгновенно пошёл густой аромат мяты, он протянул её Дарине.Они сидели рядышком, тесно прижавшись друг к другу плечами, кутаясь в один большой горчичный шарф. Мимо проносились другие люди, смеялись дети, а Дарина сделала глоток чая и подумала, что этот разбитый сугроб и заснеженные кудри Миши — это лучшее, что случилось с ней за все её семнадцать лет. Зима продолжалась, но внутри их маленького мира было так тепло, что лёд вокруг, казалось, вот-вот начнёт таять от этого счастья.

Глава 13 Глава 13. Черновики, шпаргалки и чашка кофе

Третья четверть выпускного класса навалилась на одиннадцатиклассников тяжёлым, серым и бесконечным грузом. Зимние каникулы с их весёлыми сугробами и запахом мандаринов мгновенно остались позади, сменившись стопками пробных тестов, бесконечными консультациями и паникой, которая волнами покачивалась по школьным коридорам. На переменах никто больше не бегал и не смеялся — все сидели, уткнувшись в толстые сборники экзаменационных заданий.Дарина сидела на своём привычном месте у окна, уныло подперев щёку ладонью. Из-за вечного недосыпа её светлые волосы сегодня были стянуты в тугой, не очень аккуратный узел на затылке. Горчичный шарф Миши лежал на её коленях под партой — как личный, тёплый талисман против тоскливой серости, которая царила за окном.— Эй, художница, — раздался тихий, заговорщический шёпот сзади.Дарина обернулась. В открытую дверь кабинета литературы наполовину высунулся Миша. Несмотря на всеобщий стресс, его тёмные кудри всё так же весело топорщились в разные стороны, а в карих глазах прыгали привычные искорки.— Лови контрабанду, — шёпотом произнёс он и аккуратно поставил на край её парты большой бумажный стаканчик, от которого шёл умопомрачительный аромат карамельного латте. Рядом со стаканчиком упала сложенная вчетверо записка.Не успела Дарина ответить, как по коридору раздался строгий голос завуча, и Миша, задорно подмигнув ей, мгновенно испарился.Дарина развернула записку. На вырванном из тетради в клетку листке его небрежным, размашистым почерком было написано:«Формула идеального дня: 1 стакан карамельного тепла + 1 улыбка Дари. Не грусти, белобрысая спасительница, термодинамика этого мира на нашей стороне! Вечером приду учить стихи Блока. С меня вафли!»Внутри Дарины мгновенно разлилась знакомая, спасительная волна тепла. Вся школьная суматоха и страх перед будущим сразу показались не такими уж страшными.Вечером её маленькая комната превратилась в настоящий филиал экзаменационной комиссии. Весь пол был завален открытыми учебниками, черновиками со схемами и исписанными листами. Коржика в гости сегодня не взяли из-за метели, поэтому в комнате играла всё та же тихая гитарная музыка из колонки.Миша сидел на ковре, обхватив руками колени, и с мученическим видом пытался запомнить метафоры из Серебряного века.— Дари, ну зачем физику знать, почему у Блока ночь, улица и фонарь именно в таком порядке? — трагично вздыхал он, забавно взъерошивая свои кудри. — Это же нарушает законы пространственной логики!— Это называется атмосфера, кудрявый физик, — рассмеялась Дарина, протягивая ему чашку свежего чая с мятой. — Прямо как в нашей кофейне. Ну-ка, давай заново. «Ночь, улица...»— ...фонарь, аптека, — послушно вздохнул Миша, забирая чашку. Его пальцы на секунду коснулись её руки, и он замер, внезапно посерьёзнев. Музыка в колонке сделала паузу, и в комнате повисла тишина. — Знаешь... Я сегодня весь день думал. Про результаты пробников.Дарина присела рядом с ним на ковёр, подтянув ноги к груди.— Переживаешь из-за баллов?— Не только, — Миша опустил взгляд на чашку, легонько взбалтывая заварку. — Я хочу поступать в политех на аэрокосмический факультет. Но он в другом городе, Дари. Три часа на поезде отсюда. И мне... мне впервые в жизни по-настоящему страшно. Не из-за экзаменов. А из-за того, что я уеду, и мы... и ты останешься здесь, со своими холстами. Я боюсь, что наши параллельные прямые снова разойдутся.Дарина замерла. Её сердце пропустило удар. За последние месяцы этот парень с растрёпанными волосами и термосом чабреца стал для неё центром вселенной. Мысль о том, что его не будет в школьном коридоре, в парке у пруда или на её полу у подоконника, отозвалась острой, щемящей болью в груди.Она медленно протянула руку, мягко переплела свои пальцы с его широкой ладонью и крепко сжала её.— Миш, посмотри на меня.Он поднял глаза. В них больше не было привычного весёлого блеска — только взрослая, искренняя тревога.— Помнишь, что ты сам мне сказал в парке? — тихо, но уверенно произнесла Дарина, глядя ему прямо в душу. — Энергия никуда не исчезает. Она просто переходит от одного к другому. Наше тепло никуда не денется, даже если между нами будет три часа на поезде или тридцать. Я больше не запрусь в своей безопасной зоне одиночества. Мы справимся с этим. Вместе.Миша смотрел на неё несколько секунд, словно впитывая каждое её слово, а затем на его лицо медленно вернулась та самая нежная, открытая улыбка. Он бережно притянул её к себе, утыкаясь подбородком в её светлые волосы.— Обещаешь, художница? — прошептал он.— Обещаю, физик, — ответила Дарина, закрывая глаза и чувствуя, как его сердце стучит в такт её собственному.За окном выла холодная январская вьюга, швыряя колючий снег в стекло, но здесь, на полу среди черновиков и конспектов, они сидели обнявшись, точно зная: никакие расстояния и экзамены не смогут разрушить мир, который они так бережно раскрасили на двоих.