Между нами

Milly Rastvorova

Между нами

Глава 1 Случайный столик на двоих

Дарина любила субботы за то, что в эти дни мир вокруг будто сбавлял скорость. Пока весь город куда-то спешил, она пряталась в углу маленькой кофейни «Крендель» на окраине района. Здесь всегда пахло корицей, свежей выпечкой и немного — старыми книгами, которые владельцы бережно расставили на деревянных полках вдоль стен.Она поглубже зарылась подбородоком в огромный вязаный свитер горчичного цвета и обхватила пальцами тёплую керамическую чашку. Какао с маршмеллоу медленно остывало, а перед Дариной лежал открытый блокнот с эскизами. Через две недели нужно было сдавать итоговый проект по искусству, и Дарина, верная своей привычке справляться со всем самостоятельно, уже третьи сутки крутила в голове идеи, отказываясь от любой помощи.«Я сама», — ментальный девиз, который сопровождал её лет с двенадцати. Ей казалось, что если доверить свои проблемы кому-то другому, они обязательно запутаются ещё сильнее. Да и зачем кого-то обременять? Проще тихо загадать желание на падающую звезду в августе и продолжать чертить линии на бумаге.За окном кофейни закапал мелкий осенний дождь, раскрашивая асфальт в глянцево-серый цвет. Дарина улыбнулась и сделала глоток. Полная гармония.Внезапно входная дверь звякнула старым колокольчиком, впуская внутрь прохладный поток воздуха и парня в насквозь промокшей джинсовке. Он шумно отряхнулся, едва не задев стоящую у входа вешалку, и виновато улыбнулся бариста. На его голове царил полнейший, но какой-то очень обаятельный беспорядок — тёмные кудри торчали в разные стороны, а на щеке красовался след от брызг дождя.Парень оглядел крошечный зал. Все столики были заняты субботними посетителями. Единственное свободное место оставалось как раз напротив Дарины.Он нерешительно замялся, а затем направился к её углу.— Привет! Извини, пожалуйста, можно я пережду здесь самый ливень? Обещаю сидеть тихо и не шуршать, — раздался над ухом Дарины мягкий, немного хриплый голос.Дарина вздрогнула от неожиданности и подняла глаза. Парень смотрел на неё с такой искренней и доброй улыбкой, что вся её привычная защитная броня на мгновение дала трещину.— Эм... да, конечно. Садись, — тихо ответила она, поспешно придвигая свой блокнот ближе к себе.— Спасибо! Спасительница. Я Миша, кстати, — он легко опустился на стул напротив и сразу же вытащил из кармана телефон, чтобы проверить, не залило ли его водой.— Дарина.Миша аккуратно откинул назад мокрые кудри и посмотрел на её стол. Его взгляд зацепился за краем торчащий из блокнота рисунок — детально прорисованный старый маяк среди мягких, пушистых волн.— Ух ты. Это ты сама рисовала? Очень красиво. Будто из какой-то доброй сказки, где в конце обязательно всё будет хорошо.Дарина почувствовала, как к щекам прилил лёгкий румянец. Обычно люди хвалили технику или пропорции, но Миша заметил именно настроение. То самое тепло, которое она пыталась вложить в карандашные штрихи.— Спасибо, — Дарина едва заметно улыбнулась. — Это для проекта. Я... просто люблю, когда уютно.— У тебя отлично получается, — Миша откинулся на спинку стула, и в его глазах запрыгали весёлые искорки. — А я вот совершенно не умею рисовать. Мой максимум — это человечек из палочек и огуречика. Зато я отлично умею уничтожать синнабоны. О, кстати, булочки не хочешь? Раз уж я занял твою территорию, с меня угощение!Дарина хотела по привычке отказаться и сказать, что сыта, но в этот момент бариста принёс к их столику две огромные, ещё горячие булочки с корицей, исходящие умопомрачительным ароматом. Миша посмотрел на неё так умоляюще и открыто, что она впервые за долгое время решила нарушить своё главное правило.— Ну... от синнабона в такой дождь отказаться действительно сложно, — сдалась она. Миша рассмеялся — громко, чисто и так заразительно, что Дарина поймала себя на мысли: её уединённый субботний мир только что безвозвратно изменился. И почему-то это совсем её не пугало.

Глава 2. Случайности не случайны

Весь воскресный день Дарина уверяла себя, что субботнее происшествие в кофейне — просто нелепая случайность. Мало ли в городе симпатичных парней с растрёпанными кудрями и любовью к синнабонам? Они мило поболтали полчаса, и на этом всё. В конце концов, Дарина привыкла быть одна, и её это полностью устраивало.Но в понедельник утром, стоя у своего шкафчика в душном школьном коридоре, она никак не могла сосредоточиться на параграфе по истории. Напротив зеркала она принялась неловко поправлять свои светлые, почти белые волосы, которые вечно выбивались из хвоста тонкими прядями.Шум вокруг оглушал. Кто-то спорил из-за домашней работы, кто-то смеялся на весь этаж. Дарина вздохнула, прижала к груди тяжёлый учебник и повернулась, чтобы пойти в класс.И именно в этот момент мир вокруг снова затормозил, прямо как в субботу...И именно в этот момент мир вокруг снова затормозил, прямо как в субботу.Чуть дальше по коридору, у большого окна, стояла шумная компания парней из параллельного класса. Они что-то бурно обсуждали, но Дарина смотрела не на них. В самом центре этой толпы стоял он.Без своей промокшей джинсовки, в самой обычной черной толстовке, Миша выглядел как-то по-новому, но его тёмные кудри всё так же забавно и непослушно торчали в разные стороны. Он весело закинул голову, искренне смеясь над чьей-то шуткой, и Дарина невольно замерла, разглядывая его. Оказывается, они учились в одной школе, а она за все эти месяцы ни разу его не замечала. Впрочем, Дарина слишком редко поднимала глаза от своих эскизов, чтобы замечать кого-то вокруг.Словно почувствовав на себе чужой взгляд, Миша вдруг повернул голову. Его глаза наткнулись на Дарину.На секунду он удивленно приподнял брови, а затем его лицо расплылось в той самой теплой, открытой улыбке, которую Дарина вспоминала весь вчерашний вечер. Он что-то быстро сказал парням, махнул им рукой и, ловко лавируя между бегающими пятиклассниками, направился прямо к ней.Дарина почувствовала, как сердце предательски ускорило ход. Ей отчаянно захотелось развернуться и спрятаться в кабинете истории, но ноги будто приросли к линолеуму.— Привет, белобрысая спасительница! — Миша остановился в двух шагах от неё, слегка запыхавшись. Его глаза весело блестели. — А я весь классный час думал, покажется мне или нет, что я видел тебя на линейке. Значит, не показалось.— Привет, — Дарина смущенно улыбнулась, крепче прижимая к себе учебник, как щит. — Да, я здесь учусь. В 11 «Б». А ты?..— А я в «А», прямо за стенкой от тебя, — Миша задорно подмигнул ей. Он запустил руку в карман толстовки и что-то выудил оттуда. — Кстати, держи. Чуть не забыл.Он протянул ладонь. На ней лежала маленькая, завернутая в крафтовую бумагу карамельная конфета. На обертке маркером от руки был небрежно нарисован крошечный смайлик.— Что это? — удивилась Дарина.— Конфета со вкусом корицы. В качестве напоминания о субботних синнабонах, — Миша мягко опустил конфету прямо поверх её тяжелого учебника истории. — Помогает выжить на скучных уроках. Проверено лично.Дарина посмотрела на конфету, затем на Мишу, и внутри у неё разлилось то самое забытое, уютное тепло. Её тщательно выстроенный мир одиночества определенно дал трещину, и, кажется, чинить его ей совсем не хотелось.В этот момент над их головами оглушительно зазвенел школьный звонок, объявляя о начале первого урока. Коридор мгновенно пришел в движение: подростки бросились врассыпную по кабинетам, хлопая дверями и на ходу пряча телефоны. Атмосфера полусонного утра окончательно рассеялась.— Оу, кажется, пора бежать, а то историк меня живьем съест, — Миша забавно поморщился и сделал шаг назад, но взгляда от Дарины не отвел. — На большой перемене увидимся? Я найду тебя возле твоего кабинета.— Хорошо, — тихо кивнула Дарина, чувствуя, как глупая, но ужасно счастливая улыбка сама собой появляется на лице.— До встречи, Дари! — Миша махнул рукой, развернулся и побежал в сторону кабинета физики, на ходу уворачиваясь от строгого взгляда дежурного завуча. Его темные кудри смешно подпрыгивали при каждом шаге.Дарина проводила его взглядом, пока черная толстовка не скрылась за поворотом. «Дари», — мысленно повторила она. Её так никто никогда не называл. Обычно все использовали полное имя или официальное «Даша», а из уст Миши это короткое слово прозвучало так тепло, будто они были знакомы как минимум несколько лет.Она перевела взгляд на учебник истории. Маленькая карамелька в крафтовой обертке уютно устроилась прямо на портрете какого-то древнего императора. Дарина бережно взяла её, спрятала в самый маленький кармашек школьного рюкзака и только после этого зашла в класс.Заняв свое любимое место у окна на последней парте, она открыла тетрадь. За окном все так же хмурилось осеннее небо, но Дарине впервые за долгое время казалось, что этот понедельник — самый лучший день в году. Она подперла щеку рукой и, вместо того чтобы записывать тему урока, аккуратно вывела на полях тетради: «Миша». А рядом, совсем крошечным штрихом — растрепанный кудрявый смайлик.

Глава 3 Секретные места и чай с чабрецом

Три урока подряд Дарина чувствовала себя персонажем фантастического фильма, в котором кто-то намеренно замедлил время. Учительница геометрии что-то увлеченно чертила на доске, но в голове Дарины крутились совершенно другие линии — хаотичные, непослушные кудри, которые она то и дело подрисовывала на полях тетради. Пальцы то и дело нащупывали в кармане рюкзака маленькую конфету. Дарина ловила себя на мысли, что глупо улыбается, глядя в окно, и тут же одергивала себя. Ей, привыкшей к полному контролю над своими эмоциями, было дико и непривычно так сильно ждать школьного звонка.И когда он, наконец, залился оглушительной трелью, Дарина выдохнула. Большая перемена. Целых двадцать пять минут свободы.Наводя порядок на парте, она намеренно медлила. Что, если Миша пошутил? Что, если он забыл или его отвлекли друзья? Сердце забилось где-то в районе горла, когда Дарина, закинув рюкзак на одно плечо, перешагнула порог кабинета.Коридор напоминал растревоженный улей. Но Мишу она увидела сразу. Он сидел на широком подоконнике прямо напротив её двери, лениво покачивая ногой в кроссовке. В руках он держал большой синий термос. Заметив Дарину, он мгновенно спрыгнул на пол.— Ну привет еще раз, Дари! — Миша задорно улыбнулся, и его глаза сузились в теплые щелочки. — Я уж думал, тебя там под арестом оставили. Ну что, готова к секретной миссии?— К какой еще миссии? — Дарина удивленно приподняла светлые брови.— Спасение от школьного шума и голодной смерти, — заговорщически прошептал Миша, оглядываясь на пробегающую мимо толпу. — Здесь невозможно разговаривать. Идем, я покажу тебе лучшее место в этой школе. О нем знают только избранные. Ну и пара дежурных завучей, от которых приходится прятаться.Он мягко коснулся её локтя, направляя в сторону самого старого крыла здания, где обычно находились закрытые на ремонт классы. Дарина покорно пошла за ним, ловя удивленные взгляды некоторых одноклассниц.Миша привел её к узкой железной лестнице, ведущей на технический этаж под самой крышей. Здесь было удивительно тихо. Сквозь огромное полукруглое окно падал мягкий осенний свет, освещая старые деревянные парты, сложенные в углу. На одной из них лежал чистый ватман.— Добро пожаловать в Штаб-квартиру, — Миша торжественно развел руками, проходя вперед, и устроился прямо на широком подоконнике, подогнув под себя одну ногу. — Садись, здесь чисто, я проверял.Дарина нерешительно подошла и села рядом. Из этого окна открывался потрясающий вид на школьный двор, усыпанный желтыми листьями, и на ту самую маленькую кофейню вдали, где они встретились два дня назад.— Держи, — Миша открутил крышку термоса, и по тесному пространству лестничного пролета мгновенно разлился густой аромат чая с чабрецом и мятой. — Моя мама сама собирает эти травы. Говорит, помогает от любого стресса. А из рюкзака он, как заправский фокусник, извлек два бумажных пакета со свежими школьными булочками с маком. — Твое какао из «Кренделя» я, конечно, не переплюну, но это честный студенческий обед.Дарина приняла теплую крышку-чашку, в которую он налил чай. Горячий пар приятно согрел лицо.— Спасибо, Миш. Это... правда очень крутое место. И чай пахнет потрясающе, — она сделала маленький глоток, чувствуя, как уходит все утреннее напряжение. — Откуда ты о нем знаешь?— О, это целая история, — Миша весело фыркнул, откусывая булочку. — В седьмом классе я пытался спрятаться здесь от контрольной по физике. Думал, отсижусь, никто не найдет. В итоге заснул прямо на этих партах. Нашли меня только к четырем часам вечера, когда вся школа уже ушла домой. Родителей вызвали, шуму было... Зато теперь физика — мой любимый предмет. Парадокс, да?Дарина тихо рассмеялась. Напряжение, которое она всегда носила в себе, заставляя себя быть идеальной и самостоятельной, здесь, рядом с этим кудрявым парнем, таяло как сахар в горячем чае.— А ты? — Миша внимательно посмотрел на её светлые волосы, на которые падал луч солнца, делая их почти золотыми. — Часто прячешься от людей? В субботу в кофейне ты выглядела так, будто вокруг тебя невидимая стена толщиной в метр. И на ней огромными буквами написано: «Не подходить».Дарина опустила взгляд на свою чашку, легонько взболтав чай. Извечный вопрос, на который она никогда никому не отвечала честно. Но Мише почему-то захотелось ответить.— Не знаю, — тихо произнесла она. — Наверное, просто... когда ты делаешь все сама, никто не может тебя подвести. Или сделать больно. Это как безопасная зона. Сама планируешь, сама отвечаешь за ошибки. Никаких сюрпризов.— Звучит очень надежно, — мягко согласился Миша, и в его голосе больше не было привычного шутливого тона. Только искреннее понимание. — Но согласись, иногда ведь чертовски приятно, когда кто-то совершенно случайно приносит тебе синнабон в дождь? Или делит с тобой чай на старой лестнице. Безопасная зона — это здорово, Дари. Но за её пределами гораздо интереснее.

Глава 4 Физика теплых чувств

Вся следующая неделя пролетела как один сплошной, раскрашенный в тёплые тона кадр из кино. Прежняя жизнь Дарины, состоявшая из тихих одиноких перемен на задней парте, незаметно растворилась. Теперь каждый день в районе двенадцати часов дня она ловила себя на том, что то и дело поглядывает на часы, отсчитывая минуты до заветного длинного звонка. Миша всегда ждал её у дверей класса — неизменно взъерошенный, весёлый и с какой-нибудь новой забавной историей или копеечной карамелькой в кармане толстовки.Оказалось, что пускать кого-то в свой привычный закрытый мир — это совсем не страшно. Наоборот, Дарина впервые за долгое время поймала себя на ощущении, что школьный рюкзак за плечами стал как будто немного легче.Правда, в пятницу её идеальное настроение дало ощутимую трещину. Последним уроком стояла физика, и строгая учительница, выдав результаты самостоятельной работы, оставила Дарину наедине с жирной, выведенной красной пастой тройкой на полях тетради.«Если к понедельнику не исправишь законы термодинамики, за четверть выйдет спорная оценка», — эти слова завуча тяжёлым грузом давили на плечи, пока Дарина уныло плелась к школьному выходу. Внутри снова проснулся её привычный внутренний голос: «Ничего, я справлюсь сама. Приду домой, запрусь в комнате, обложусь учебниками и буду сидеть, пока не пойму».— Эй, белобрысая спасительница, ты чего нос повесила? — знакомый весёлый голос раздался прямо над ухом, когда она спускалась по крыльцу школы.Миша легко пристроился рядом, на ходу застёгивая свою любимую джинсовку. Он заглянул ей в лицо и сразу посерьёзнел, заметив её хмурый взгляд.— Физика? — безошибочно угадал он.Дарина неохотно вздохнула и чуть крепче сжала лямки рюкзака.— Физика. Термодинамика. Я вообще не понимаю, как все эти формулы связаны с реальной жизнью. И в понедельник мне нужно всё это сдать.Миша вдруг задорно рассмеялся, и его кудри забавно качнулись на ветру.— Да ладно тебе! Это же самый лучший раздел физики. Про тепло, энергию и... ну, про тепло в общем. Давай сделаем так: у меня сегодня абсолютно свободный вечер, а погода на улице просто кричит о том, что нельзя сидеть дома. Давай я объясню тебе эту тему?— Миш, не нужно, я сама... — по привычке начала было Дарина, но парень решительно перебил её, выставив ладони вперёд.— Никаких «я сама»! Объявляю чрезвычайное положение. Но у меня есть условие: учиться мы будем не в душном классе, а в парке у пруда. Там сейчас невероятно красиво. С тебя — хорошее настроение, с меня — понятная физика и горячий чай. Идёт?Дарина посмотрела в его искренние, смеющиеся глаза, в которых не было ни капли насмешки — только чистое желание помочь. Её защитная броня в очередной раз со звоном рассыпалась.— Идёт, — сдалась она, чувствуя, как внутри вопреки плохой оценке зарождается робкая радость.Через полчаса они уже сидели на старой деревянной скамейке в городском парке. Вокруг шуршали золотые и багряные листья, а сквозь кроны деревьев пробивалось мягкое осеннее солнце. Миша устроился рядом, положив её тетрадь прямо себе на колено. Вместо скучных лекций он взял обычную сухую веточку и принялся чертить схемы прямо на влажном песке у их ног.— Смотри, всё же максимально просто, — увлечённо объяснял он, размахивая руками. — Представь, что теплота — это как наши синнабоны из кофейни. Если ты приносишь их в холодную комнату, они отдают своё тепло пространству вокруг, верно? Это и есть первый закон. Энергия никуда не исчезает, Дари. Она просто переходит от одного к другому. Как тепло от чая — к твоим ладоням.Дарина смотрела не столько на формулы на песке, сколько на его профиль, на то, как увлечённо он говорит, и как бережно подбирает слова, чтобы ей было понятно. Сложные параграфы из учебника, казавшиеся раньше китайской грамотой, в его исполнении становились живыми, логичными и... удивительно уютными.— Понимаешь? — Миша вдруг резко обернулся и посмотрел на неё в упор.Их лица оказались совсем близко. Дарина замерла, почувствовав, как сердце пропустило удар. До этого момента она и не замечала, какие у него невероятно тёплые карие глаза.— Да, — тихо выдохнула она, и это была чистая правда. Кажется, она впервые в жизни действительно поняла физику. Или дело было совсем не в физике. — Теперь понимаю.Миша довольно улыбнулся, и между ними повисла та самая особенная, звенящая тишина, в которой не нужно было слов. Осенний ветер мягко сорвал с ветки кленовый лист, и он опустился прямо на колени Дарины. Ей вдруг подумалось, что Миша был абсолютно прав: за пределами её безопасной зоны одиночества было гораздо, гораздо лучше.

Глава 5 Чай с чабрецом и краска на холсте

маяка получался настолько ярким и тёплым, что казалось, он действительно способен согреть.— Мне кажется, здесь не хватает золотого блика на воде, — тихо сказала Дарина, закусив губу от волнения. Её светлые волосы были небрежно заколоты на макушке карандашом, а пара прядей у лица уже успела испачкаться в голубой краске.— Позвольте помочь, шеф! — Миша потянулся за кистью, но Дарина со смехом перехватила его руку.— Нет-нет, кудрявый физик, к холсту я тебя не пущу! Ты же сам говорил, что твой максимум — человечек из палочек.— Ну и ладно, — притворно обиделся Миша, но руку не убрал. Его пальцы на секунду мягко задержались на её запястье, и Дарина почувствовала, как по коже пробежали едва заметные мурашки.Миша внимательно посмотрел на неё, а затем вдруг тепло улыбнулся, придвинулся чуть ближе и аккуратно коснулся подушечкой большого пальца её щеки.— Ты испачкалась, — негромко пояснил он, не сводя с неё глаз. — Синий акрил. Тебе идет, кстати. Подчеркивает глаза.Дарина затаила дыхание. В комнате, залитой предзакатным солнцем, под тихий перебор гитарных струн из колонки, мир вокруг них снова остановился. И в этот раз Дарина точно знала: физика здесь совершенно ни при чём. В комнате стало так тихо, что, казалось, можно было услышать, как пылинки кружатся в золотом луче закатного солнца. Миша не убирал руку. Его пальцы, всё ещё испачканные с обратной стороны дорожной пылью и школьным мелом, бережно очерчивали контур её скулы. Дарина замерла, боясь даже вздохнуть, чтобы не разрушить это хрупкое магия момента. Ей казалось, что если она сейчас сделает хотя бы шаг назад, вся эта уютная иллюзия просто растает.— Дари... — тихо, почти шёпотом позвал Миша. Его взгляд скользнул с её глаз на губы, а затем снова вернулся к глазам. В его обычно весёлом и беззаботном лице сейчас читалось что-то такое глубокое и серьёзное, от чего у Дарины внутри всё сладко сжалось. — Ты ведь знаешь, что ты очень красивая? Особенно когда вот так... с карандашом в волосах и краской на носу.Дарина почувствовала, как к щекам мгновенно прилил жар, начисто затмевая синий акрил. Она неловко сглотнула и попыталась перевести всё в шутку, хотя сердце в груди отстукивало сумасшедший ритм:— Это стратегический макияж художников, Миш. Помогает лучше видеть композицию.Миша негромко фыркнул, и напряжение между ними наконец спало, сменившись мягким, уютным теплом. Он нехотя опустил руку, но отступать назад не стал, продолжая стоять в полушаге от неё.— Ну, раз композиция теперь в безопасности, может, сделаем перерыв? — он задорно подмигнул ей и кивнул в сторону подоконника, где сиротливо остывал большой заварочный чайник. — Наш чай с чабрецом уже, наверное, превратился в ледяной настой для сильных духом. А я, между прочим, принёс те самые шоколадные вафли, которые ты любишь.— Откуда ты знаешь, какие вафли я люблю? — удивилась Дарина, откладывая кисть на деревянную палитру.— У меня свои каналы связи, — заговорщически улыбнулся кудрявый физик, направляясь к подоконнику и на ходу убавляя громкость на гитарной колонке. — Ладно, признаюсь: подсмотрел, что ты покупаешь в школьном буфете по средам. Физики должны быть наблюдательными, забыла?Дарина качнула головой, чувствуя, как по телу разливается абсолютное, чистое счастье. Она устроилась на полу возле подоконника, подтянув колени к груди. Миша протянул ей кружку, от которой всё ещё шёл тонкий, едва заметный мятный пар.За окном комнату медленно окутывали фиолетовые осенние сумерки, зажигались первые уличные фонари, а город засыпал под тихий шелест листьев. Но здесь, внутри, среди разбросанных тюбиков краски, тёплого чая и негромкого смеха Миши, Дарине впервые за многие годы было по-настоящему безопасно. Её мир больше не был одиноким. И самое удивительное — ей это бесконечно нравилось.

Глава 6 Звёздное небо над школьным крыльцом

Пятничный вечер превратил обычно строгую и серую школу в подобие сказочного замка. Коридоры были украшены гирляндами из искусственных кленовых листьев, из актового зала доносились басы проверяемой звуковой аппаратуры, а старшеклассницы стайками перебегали из кабинета в кабинет, поправляя причёски и макияж. В воздухе стоял стойкий аромат сладких духов, лака для волос и предвкушения праздника.Дарина стояла в самом дальнем углу актового зала, спрятавшись за пыльной бархатной кулисой, и отчаянно пыталась унять дрожь в руках. Сегодня был Осенний бал. Но для неё это был день самого большого экзамена в жизни. Прямо по центру зала, на огромном мольберте, подсвеченный тёплыми софитами, стоял её холст. Тот самый маяк. Дарина до последнего момента хотела забрать его домой, спрятать в шкаф, испугавшись, что её внутренний мир выставят на всеобщее обозрение. Но сейчас, глядя, как одноклассники и учителя останавливаются возле картины, перешёптываются и улыбаются, она чувствовала странную смесь гордости и жгучего страха.Ей было неуютно. Вместо привычного огромного горчичного свитера на ней было нежно-кремовое платье чуть выше колен, а светлые волосы, которые обычно были завязаны в небрежный пучок, сегодня мягкими волнами падали на плечи. Дарине казалось, что без своей «брони» она выглядит слишком беззащитной.— Вау... — раздался тихий, восхищённый возглас за её спиной.Дарина резко обернулась. К кулисам пробирался Миша. Глядя на него, она едва не забыла, как дышать. Вместо растянутой чёрной толстовки на нём была белоснежная рубашка с небрежно закатанными рукавами и тёмные строгие брюки. Правда, идеального джентльмена из него всё равно не получилось — его непослушные тёмные кудри по-прежнему жили своей жизнью, упрямо торчав в разные стороны, а верхняя пуговица рубашки была расстёгнута.— Миш... — выдохнула она, чувствуя, как при одном его виде паника начинает отступать. — Ты... без толстовки. Я тебя почти не узнала.— Сам себя в зеркале испугался, — весело фыркнул он, останавливаясь рядом. В его карих глазах мгновенно зажглись те самые тёплые искорки. Миша окинул её быстрым, но невероятно внимательным взглядом, и его улыбка стала шире. — Дари, ты... ты просто невероятная. Честно. Я на секунду подумал, что перепутал школу и попал на какую-то королевскую премию. Это платье тебе безумно идёт.Светлые пряди волос снова спрятали покрасневшие щёки Дарины. Она опустила взгляд на свои туфли.— Спасибо. Мне кажется, все смотрят на меня. И на картину. Мне немного страшно.— Эй, посмотри на меня, — Миша сделал шаг ближе, полностью закрывая её своей широкой спиной от шумного зала. Он мягко, но уверенно взял её за ладонь. Его пальцы были привычно тёплыми. — Пусть смотрят. Твой маяк — это лучшее, что случалось с актовым залом этой школы за последние сто лет. И ты сама — самое прекрасное, что здесь сегодня есть. Если станет совсем невмоготу, просто смотри на меня, ладно? Я буду твоим личным заземлением.Дарина крепче сжала его руку, чувствуя, как внутри разливается абсолютное, звенящее спокойствие. С ним действительно ничего не было страшно.В этот момент микрофон на сцене оглушительно свистнул, и директор школы начал свою приветственную речь. Дарина почти не слушала слова про успеваемость и традиции, она лишь ждала конца. И когда директор официально объявил: «Огромное спасибо одиннадцатикласснице Дарине за эту потрясающую атмосферу и её картину!», зал взорвался аплодисментами. Одноклассники оборачивались, искали её глазами, кто-то свистел. Дарина сжалась, готовая провалиться сквозь землю, но Миша, стоявшая рядом, начал хлопать громче всех, сияя такой искренней, гордой улыбкой, будто это была его личная победа.А затем софиты в зале плавно погасли, сменившись мягким полумраком и синими неоновыми огнями гирлянд. Из колонок полилась медленная, тягучая и очень красивая мелодия — гитарный перебор, так похожий на тот, под который они пили чай в её комнате. По залу пробежал гул: начался белый танец.Миша не стал ждать. Он плавно повернулся к Дарине, поклонился с комичной, но очень милой галантностью и протянул ей руку:— Ну что, Дари? Физика тёплых чувств в действии. Позволишь украсть тебя на этот танец?Дарина не ответила словами. Она лишь молча зыбким движением вложила свою ладонь в его руку. Миша мягко потянул её за собой, уводя из тени кулис на середину актового зала, где под синими неоновыми огнями гирлянд уже покачивались в такт музыке первые пары.Когда они остановились, Дарина на секунду растерялась. Она никогда раньше не танцевала медленные танцы, и её привычная собранность куда-то испарилась. Миша, заметив её замешательство, тепло улыбнулся. Он бережно, словно хрустальную, обнял её за талию одной рукой, а второй крепко переплёг свои пальцы с её пальцами. Дарина робко положила свободную ладонь ему на плечо, ощущая сквозь тонкую ткань рубашки его уверенное тепло.Они начали медленно двигаться в такт тягучей гитарной мелодии. Мир вокруг, с его шумом, шёпотом одноклассников и вспышками телефонов, снова начал стремительно блекнуть. Остался только синий полумрак, тихий перебор струн и Миша.— Знаешь, — тихо сказал Миша, наклонив голову чуть ближе к её уху, чтобы она слышала его сквозь музыку. — В ту субботу, когда я насквозь промокший ворвался в кофейню, я думал только о том, как бы не подхватить простуду. А в итоге нашёл тебя.Дарина подняла глаза. В полумраке его карие глаза казались совсем тёмными, но в них отражались крошечные синие огоньки гирлянд.— Я тогда ужасно разозлилась про себя, что ты занял мой столик, — призналась она с лёгкой улыбкой. — Я ведь так долго строила свою идеальную, безопасную стену.— И как успехи? Стена ещё держится? — в его голосе послышались знакомые задорные искорки, и он чуть плотнее прижал её к себе, уберегая от толкнувшей их случайно пары одиннадцатиклассников.— Рухнула, — честно выдохнула Дарина, чувствуя, как сердце делает кувырок. — Причём в тот самый момент, когда ты положил конфету с корицей на мой учебник истории. Чинить её я уже точно не буду.Миша ничего не ответил, но его улыбка стала такой нежной, что у Дарины перехватило дыхание. Они дотанцевали в уютном молчании. Когда музыка плавно затихла, в зале стало слишком душно и шумно — включился быстрый, весёлый трек, и толпа вокруг пришла в движение.— Пойдём отсюда? Здесь нечем дышать, — предложил Миша.Они незаметно выскользнули через боковую дверь и вышли на заднее крыльцо школы. На улице царила глубокая, прохладная октябрьская ночь. Небо было удивительно чистым для осени, и на нём яркими точками рассыпались звёзды. Дарина поёжилась от резкого контраста температур, и Миша тут же, не говоря ни слова, снял свою джинсовку и накинул ей на плечи. Куртка была огромной, пахла его одеколоном, дождём и тем самым мятным чаем. Дарина уютно закуталась в неё, как в спасительный кокон.Они сели на бетонные ступеньки, глядя на пустой школьный двор, засыпанный сухой листвой.— Помнишь, в нашей аннотации... то есть, ты как-то говорила, что привыкла загадывать желания на падающие звёзды? — вдруг тихо спросил Миша, глядя вверх.— Да, — Дарина тоже подняла голову к чёрному небу. — В августе. Мне казалось, это единственный способ получить то, чего хочется, не прося никого о помощи.Миша повернулся к ней. В свете одинокого фонаря у входа его растрёпанные кудри казались серебряными.— А я никогда не ждал августа, Дари. Я просто верил, что если чего-то очень сильно хотеть, то правильный человек обязательно появится. Сам. В самый обычный дождливый день.Он замолчал на секунду, а затем протянул руку и аккуратно, самыми кончиками пальцев поправил светлую прядь волос, выбившуюся у неё из причёски.— Я больше не хочу быть просто кудрявым физиком из параллельного класса, который помогает тебе с уроками на большой перемене. Ты стала для меня кем-то гораздо важным, Дари. Самым важным.Дарина замерла, вслушиваясь в стук собственного сердца, который, казалось, заглушал весь мир. Она посмотрела на его протянутую ладонь, затем в его глаза — честные, открытые, полные заботы. И в этот момент она окончательно поняла, что её старый девиз «Я сама» стёрся навсегда.Она медленно протянула свою руку и крепко переплела свои пальцы с его.— И я не хочу, Миш. Больше никакого одиночества. На двоих — гораздо теплее.Миша счастливо улыбнулся, и под тихий шелест падающих листьев и далёкие басы школьной дискотеки они сидели на остывающих ступеньках, точно зная, что впереди их ждёт самая добрая, долгая и уютная зима.