Тюльпаны зацветут весной

Он загрёб в охапку растроганных и растерявшихся от всеобщего внимания дорогих земляков и, по-приятельски подталкивая в спины, повёл их к ближайшей хате.

Хутор Рыбинский стоял в зелёной пологой долине, местами заросшей небольшими берёзовыми и ивовыми рощами. По дну долины протекал пересыхающий летом ручей. Первые новосёлы-переселенцы, облюбовав это место для жилья, решили перегородить ручей и насыпали плотину. Через год появился пруд. Со временем плотину подняли, и воды стало больше. В ложбине земля была свободна, и теперь, имея воду, её можно было обрабатывать. В пруду развели рыбу, в домашних хозяйствах – гусей и уток, плантации давали хорошие урожаи арбузов, дынь и овощей. Пруд и устроенная на нём система водоподъёма позволяла орошать бахчи и огороды. Пшеницы засевали немного, только для себя с небольшим запасцем.

Поздней осенью с первыми заморозками, когда вода в пруду покрылась тонкой скорлупою льда, из соседнего хутора Краюшкина, что находился неподалёку на речке Камышлак, пришло известие, что в Петрограде случился вооружённый переворот, и власть в стране перешла в руки неизвестных «большевиков».

Так бывает – оседает муть в стоячей воде, годами и десятилетиями копится она на дне и становится вязким илом. Но налетит свежий ветер перемен, всколыхнёт сонную гладь воды – и поднимутся волны, увлекая за собой со дна серую липкую муть, и выплеснут её вместе с пеной на чистый береговой песок. И закроет муть собою чистый песок.

И тот, кто был «никем» – сразу становится «всем».

И эти «все», ещё вчера никому не известные, мелкие и ничтожные людишки, вдруг ставшие «творцами нового мира», с оружием в руках и красными бантами на груди начинают решать судьбы других людей. Они страшно ненавидят и усердно истребляют, в первую очередь, всех тех, кому они когда-то завидовали, кто был лучше и умнее их, и кто никогда не будет разделять их взглядов. Таковы все революции.

И вот уже чёрные заседательские брички с дикой и возбуждённой публикой, именуемой себя представителями нового порядка, как первые буревестники наступивших перемен, пронеслись по холодной степи, хрустя ледяными корками осенних дорог…

Вскоре стали доходить слухи о первых погромах и экспроприациях. Встревожилась, затаилась степь в ожидании.

В крови и муках кончалась старая Россия и наступала новая, неведомая, иная жизнь.

Николаевск

В царствование Екатерины II, после подавления бунта Пугачёва, обе южные степи Российского государства одновременно и активно застраивались. В те самые годы, когда в Новороссии, в Александровском уезде, со строительством крепостей, выросли сёла – Жеребец и Гуляйполе, к югу от Самары, на правом берегу разливистой и петлявой реки Большой Иргиз в 1764 году возникла слобода Мечетная. Первыми жителями слободы были раскольники, возвратившиеся в Россию из Польши, благодаря послаблениям, последовавшим после воцарения Петра III. Но и до раскольников в этих местах жили люди. Ещё были видны руины, оставленные некогда стоявшим здесь золотоордынским поселением. Слобода в ту пору представляла одну улицу, протянувшуюся вдоль реки. При императоре Николае I слобода получила статус города, названного в его честь Николаевском.

От Николаевска в сторону Самары, на северо-восток тянется гряда пологих холмов, называемых Каменным сыртом. Река Иргиз, берущая начало на востоке от Синих гор, упирается в эти каменные холмы и, скручиваясь змеёй, по большой дуге обходит природную преграду, и вливается в Волгу южнее Балакова. Степные речки, Камелик и Глушица, растекаясь от Натальина Яра в разные стороны, вместе с Иргизом образуют большой, до ста вёрст в диаметре, правильный круг, охватывающий пологую возвышенность. На берега этих рек, как бусины на ожерелье, нанизаны сёла и хутора. С юга круг подпирает село Нижняя Покровка, а на западе, ближе к Николаевску, село Рахмановка. В пятнадцати верстах к юго-западу от Покровки, по левому берегу речки Камышлак, текущей на север и впадающей в Камелик, рядом с хутором Краюшкиным, вытянулось дугой большое село Новочерниговка. Когда-то, ещё в восьмидесятых годах девятнадцатого века на месте села стоял хутор Горюны, окружённый рядом других хуторов: Муравли, Устиновка, Тихомировка, Грызлы. Прибывшие из Новороссии переселенцы, застроили берега реки, превратили хутор в село, а заодно, и поменяли название.

Уездный город Николаевск, хотя и невелик был по числу жителей, являлся одним из важнейших центров страны по торговле хлебом. Водяная мельница купцов Волковойновых, расположенная на левом берегу Иргиза, а также паровые мельницы Чемодуровых и Фоминых высокими каменными силуэтами возвышались над одноэтажной застройкой. Город растянулся по берегу реки большими квадратами кварталов и широкими проспектами параллельных улиц. Во дворах летом цвели сады, зеленели огороды. Пять церквей, как соседские петухи, разноголосицей перезванивались по утрам, приглашая горожан на утренние службы. На базарной площади возвышался величественный пятиглавый Воскресенский собор. С его отдельно стоявшей трёхъярусной колокольни на пятьдесят вёрст открывался прекрасный вид в широкую степь. Железная дорога связывала Николаевск с Самарой и станцией Ершов на юге. Однако, при всей своей важной торговой значимости для России, Николаевск долгое время оставался неприглядным, грязным и пыльным захолустьем, не лучше пустынного Узенска. Помогло несчастье – летом жаркого и сухого 1897 года, случился пожар, вычистивший добрую половину города. После такого пожара Николаевск, по примеру сожжённой Наполеоном Москвы, был отстроен заново красивыми кирпичными трёхэтажными особняками в модном в ту пору стиле модерн.

В давние времена город окружали известные на всю страну раскольничьи мужские и женские монастыри, издавна привлекавшие к себе паломников.

В 1772 году в слободе Мечетной оказался беглый казак Емельян Пугачёв. Именно здесь, в монастыре старец Филарет надоумил бунтаря выдать себя за императора Петра III.

Уездному городу Николаевску были подчинены слобода Балаково и немецкая колония Екатериненштадт.

По извилистым берегам Иргиза некогда росли дубовые и берёзовые рощи, в которых водились во множестве горностаи, куницы, фазаны. По окрестным рекам и лиманам обитали дикие гуси и лебеди. Но присутствие занявшегося земледелием человека, быстро наложило свой отпечаток на окружающую среду. Земля, десятилетиями не получавшая удобрений, истощалась. К началу двадцатого века пшеница «белотурка» уже перестала давать урожай. От вырубки вдоль рек лесов и рощ, изменялся климат: реки мелели, озёра пересыхали, заболачивались и зарастали куровником. Для улучшения условий проживания и восстановления системы орошения полей, в конце 19-го века началось в степи массовое строительство плотин.

* * *

Весть о свершившемся в Петрограде большевистском перевороте 25 октября 1917 года, дошла до Николаевска на следующий день. Местная большевистская ячейка не решалась брать власть в свои руки и отправила в Петроград своего представителя. Только через месяц, 27 ноября, когда руководитель большевистской организации Ермощенко вернулся в уезд, в Николаевске была установлена советская власть.

Тогда же – в ноябре 1917 года на Южном Урале атаман Оренбургского казачьего войска Д.И. Дутов поднял казаков на вооружённое восстание против большевиков. Чуть позже восстание поддержали казаки Уральского казачьего войска под командованием атамана В.С. Толстого.

В декабре 1917 года старая русская армия перестала существовать. Солдаты целыми подразделениями оставляли окопы и уезжали домой – решать наиглавнейший для большинства вопрос о земле. Самый длинный в Европе, двухкилометровый Александровский мост под Самарой – был важной узловой точкой на Волге. Он связывал центральную и восточную части России. По нему ежедневно следовали эшелоны с покинувшими Западный фронт и «отвоевавшими своё» солдатами. Толпы истощённого войной народа в серых, видавших виды шинелях и суконных папахах наводнили зимой 1918 года Самару, Николаевск и другие города Поволжья.

В середине января вышел указ Совнаркома об организации Рабоче-крестьянской Красной Армии, но на местах он долго не выполнялся. Только в феврале были упразднены уездные присутствия по воинской повинности и демобилизован личный состав запасных полков.

В конце января в Николаевске было распущено уездное земство, а функции земской управы переданы совету народных комиссаров.

Богат был событиями самый короткий в истории России месяц – февраль 1918 года. Снежной метелью закончился холодный январь, а на утро, когда народ проснулся и протёр глаза, на дворе уже стояло – 14 февраля. Так Россия, сократив февраль до 15-ти дней, догнала Европу и перешла на Григорианский календарь.

В феврале на базе дружины Красной гвардии был сформирован 1-й Николаевский батальон Рабоче-крестьянской Красной Армии. Его первым командиром был избран бывший фельдфебель Белгорайского полка и георгиевский кавалер Василий Иванович Чапаев. От расформированного 138-го запасного полка батальон получил вооружение и имущество.

В том же стылом и метельном феврале в селе Берёзове произошло первое кулацкое восстание, которое возглавил бывший полковник царской армии Баширин. С этого восстания, можно сказать, и началась в Николаевском уезде Гражданская война.

Первые два отряда Красной гвардии, посланные на усмирение восстания, были отбиты. И только рота бойцов 1-го Николаевского батальона во главе с Чапаевым сумела исправить ситуацию. После боя Чапаев докладывал в Николаевск: «В селе Берёзове развернулась настоящая гражданская война; село имевшее оборонительные узлы, пришлось брать с боем».

Надлом

Жестокая правда Гражданской войны состоит в том, что в ней не может быть победителя, как не может быть и середины. Наступало время непримиримой борьбы добра и зла, света и тьмы, «белого» и «чёрного», названного большевиками «красным». Но любая победившая сторона в итоге, всё равно, окажется проигравшей…

Потому нет у Гражданской войны «Дня победы».

Наступавшее новое и страшное время перемен, выбрасывало на историческую сцену своих героев. Сколько их появилось в те годы, вышедших из народной массы, поднятых на волне народного гнева и ожесточения.

Идейный анархист Нестор Иванович Михненко, наречённый поселянами Новороссии «батькой Махно»; храбрый георгиевский кавалер Василий Иванович Чапаев; участник Русско-японской и Первой мировой войны, кавалер полного банта двух российских орденов, трижды награждённый боевым оружием, прославленный полководец и командующий 2-ой конной армией Филипп Кузьмич Миронов и многие другие – честные и мужественные люди – все они, сделавшие свой выбор, дрались и погибали в жестокой, братоубийственной войне.

Охваченные лихорадкой борьбы, искренне верившие, что все жертвы не напрасны, что скоро, очень скоро «взойдёт заря свободы и всеобщего равенства» – эти, во многом тёмные, обманутые массы народа, с яростью уничтожали таких же русских людей, которые боролись за одну с ними и не менее любимую Родину. Никто из них не мог предположить, сколько ещё прольётся русской крови, сколько боли и мук ещё выпадет на долю нескольких поколений истерзанной и разорённой страны.

Непросто человеку осознать себя песчинкой в огромном мире – такой же, как миллиарды других песчинок, стремящихся, по закону всемирного тяготения, провалиться в тонкое отверстие невидимых часов вечного времени. Жизнь человека, если смотреть абстрактно – всего лишь миг. Тот миг перелёта песчинки из одного измерения в другое: из царства небытия – в царство смерти…

Давно канули в вечность, став придорожной пылью, победоносные легионы Тита, разрушившие в конце жаркого лета 70-го года Храм в чадящем и душном Иерусалиме. Рассеялся по миру, проданный в рабство, народ иудейский. Прошли века и тысячелетия, но то, что произошло в холодном Петрограде в октябре 1917 года, было отголоском и прямым следствием той далёкой Иудейской войны.

Из всех бед и несчастий, выпадавших на долю России за тысячу лет существования, Гражданская война, начавшаяся в феврале 1918 года, не имела себе равных по своей жестокости и губительным, непоправимым последствиям. С первых дней революции на флоте и в армии стали целенаправленно уничтожаться лучшие и опытнейшие офицеры, не принявшие новую власть.

«Красный террор» затронул все слои общества, включая интеллигенцию и духовенство. Для большевиков, как представителей новой власти – человеческие жизни не представляли никакой ценности. «Пускать в расход врагов революции» стало обычным делом. Главным было: любой ценой удержать власть в своих руках.

Созданная Лениным партия большевиков стремилась к власти, но вовсе не потому, что кто-то из её членов горел желанием улучшить жизнь рабочих и крестьян. Ещё накануне октябрьского переворота 1917 года, пытаясь привлечь на свою сторону широкие массы народа, большевики и левые социалисты-революционеры поддержали выдвинутые революцией лозунги: «Земля – крестьянам, фабрики и заводы – рабочим», несмотря на то, что эти лозунги были чужды их государственным идеям. Массы народа не замечая этого политического лукавства, пошли за большевиками, став соломой в пожаре братоубийственной войны.

По словам революционерки Марии Спиридоновой «у большевиков не было будущего, всё в них дышало ненавистью и озлоблением». Поначалу казавшаяся великой идея «единения холопов всей земли» на деле обернулась озверением и обнищанием народа, разорением экономики и братоубийственной войной. Но главным идеологам этой идеи было глубоко наплевать и на экономику, и на народ, и на Россию.

После покушения на Ленина и убийства председателя Петроградской ЧК Моисея Урицкого, объявленный 2 сентября 1918 года Яковом Свердловым «красный террор», привёл впоследствии к неограниченной тирании в стране и миллионам безвинных жертв.

* * *

В последних числах февраля до Николаевска дошло известие о новом кулацком выступлении, на этот раз из села Липовка. Восстание быстро охватило территорию всей волости, повсюду ликвидировались Советы, формировались вооружённые отряды сопротивления.

Созданный Николаевским совнаркомом «Штаб охраны революции», назначил Чапаева военным комиссаром Липовского района.

Отряд Чапаева на двадцати подводах незамедлительно отправился в мятежный район. По пути следования в отряд вливались добровольцы, в основном – бывшие фронтовики.

Порядок в Липовке быстро был восстановлен, на кулаков и зажиточных, сочувствовавших мятежникам, была наложена хлебная контрибуция в пользу революции. Василий Иванович, проведя в селе митинг, собирался возвращаться в Николаевск, но тут пришло страшное известие из Балакова.

Жертвой очередного контрреволюционного мятежа, поднятого в Балаково несогласными с советской властью офицерами и кулаками, стал младший брат Чапаева – Григорий. Мятежники вскрыли военный склад, захватили оружие, обмундирование и собрались на Троицкой площади, призывая народ выступить против большевиков и советской власти. Григорий Чапаев, бывший военным комиссаром города, вместе с другими членами Совета был арестован, но вскоре большая группа рабочих, пришедшая на выручку, освободила арестованных. Прямо из тюрьмы Григорий отправился на площадь, где митинговали мятежники. Поднявшись на трибуну, он стал уговаривать народ не поддаваться на призывы к мятежу, но был тяжело ранен выстрелом в упор.

Отец Григория – Иван Степанович, видя, что сын ранен, но пытается подняться, кинулся к нему, но в это время Григория подняли на штыки и понесли сквозь расступавшуюся толпу.

Видя, как умирает сын и, не имея возможности ему помочь, Иван Степанович в одну минуту от отчаяния и невыносимого горя стал седым. Он не спал всю ночь, не находил себе места, а на утро стал собирать народ. Вооружившись вилами, топорами, палками, толпа отправилась воевать против мятежных эсеров. Но силы были не равные. Голытьбу разоружили и запихнули в мучной лабаз, что стоял на Сенной площади. В лабазе было так тесно, что люди могли только стоять. Окна закрыли ставнями, дверь заперли на замок.

Когда на следующий день под вечер в город прибыл отряд Василия Ивановича Чапаева, воевать уже было не с кем – мятежники разбежались.

Узнав о том, что младший брат зверски убит, а отец заперт в лабазе, Чапаев отправился на Сенную. Когда сбили замки и открыли двери – увидели страшное. В лабазе вплотную друг к другу стояли окоченелые трупы. Но было несколько человек, ещё дышавших из последних сил. Среди них и отец Чапаева – Василий Степанович.

Только успели вынести его на воздух, как он потерял сознание…

* * *

Шли первые недели формирования новой, создаваемой по классовому принципу, Красной армии.

В это время на юге по голым, продуваемым студёными ветрами, донским и кубанским степям уходили в свой «Ледяной поход» разрозненные части будущей Добровольческой армии генерала Корнилова. В ночь на 22 февраля около трёх с половиной тысяч плохо одетых и слабо вооружённых бойцов покинули неприветливый Ростов, перешли по льду на левый берег Дона и растворились в снежной темноте. В одной из телег обоза лежал под ворохом шинелей тяжело простудившийся Антон Иванович Деникин. Казачество Дона, поначалу не желавшее портить отношения с большевиками, относилось враждебно к формирующейся в Ростове добровольческой армии. Вместе с военными покинули город две сотни гражданских лиц, большей частью из которых были сестры милосердия. На весь отряд было восемь трёхдюймовых пушек с малым количеством снарядов, у каждого бойца имелась винтовка с горстью патронов в кармане. В конном эскадроне, собранном из офицеров разных полков, шашки были не у всех. Против них на Кубани стояла недавно сформированная армия красных, по численности в десять раз превосходившая слабо вооружённый отряд Корнилова. На что надеялся Лавр Георгиевич, что чувствовали, пошедшие за ним люди? Все они сознавали, что вряд ли смогут спасти Россию.

Их целью было другое – спасти, хотя бы, русскую честь.

В этом походе участвовали последние офицеры расформированного Харьковского уланского полка: ротмистр Сергей Скачков, штабс-ротмистр Константин Иванов, братья Александр и Николай Зубовы. За свою более чем двухвековую историю Харьковский кавалерийский полк неоднократно менял свой вид и предназначение: был он и гусарским, и кирасирским, и драгунским, и, наконец, уланским. Во время войны 1812 года в Харьковском драгунском полку служил дед Терентия Тимофеевича – Степан. Он имел две Георгиевские награды, отличившись в Шевардинском и Бородинском сражениях.

На следующий день – 23 февраля в станице Ольгинской из разномастных вооружённых отрядов, вышедших с генералом Корниловым из Ростова, был сформирован 1-й Офицерский генерала Маркова полк. Таким образом, день – 23 февраля стал днём рождения русской Добровольческой армии. Сергей Леонидович Марков был образцом русского офицерства, на него равнялись, его любили. Во всё время героического похода его полк был в авангарде армии. Марковцы дрались отчаянно, когда не было патронов, ходили в штыковые атаки и всегда побеждали.

Через четыре месяца 25 июня 1918 года в бою у станции Шаблиевка генерал Марков погиб в бою.

На построении полка его новый командир – полковник Тимановский произнёс короткую речь: «Отныне каждый чин полка носит имя первого командира. Не будет с нами генерала Маркова, но он будет жить в сердцах всех нас и незримо вести нас, руководить нами. Мы увековечим его память своей жертвенной любовью к Родине, непоколебимым духом, своими делами, пример которых он показал нам. Мы в рядах полка его имени будем выполнять свой долг с полной верой, что Россия снова будет Великой, Единой и Неделимой!»

Преемник генерала Маркова – Николай Степанович Тимановский добровольцем ушёл на фронт ещё в Русскояпонскую войну. Был одним из храбрейших офицеров в армии. В Первую мировую сослуживцы и подчинённые его уважительно называли «Степаныч».

Итогом беспримерного по мужеству и героизму похода генерала Корнилова по холодным и продуваемым ветрами Сальским степям – этой русской Голгофы, стало то, что тысячи и десятки тысяч офицеров, казаков, солдат и гражданских лиц влились в добровольческое движение. Это они были подлинными защитниками своего Отечества – России, в отличие от большевиков, сражавшихся «за власть Советов».

Так единый русский народ зимой и весной 1918 года был расколот на две неравные части, и надлом этот прошёл через каждую семью, и через каждого человека.

Название «белая гвардия» появилось позже – в результате так называемого гвардейского синдрома, охватившего всех участников белых формирований. В моду вошло обшивание воротников, клапанов нагрудных карманов и обшлагов цветными выпушками и кантами по образцу бывшей российской императорской гвардии.

Состоявшийся в конце марта в Уральске казачий съезд постановил: считать Уральскую область самостоятельной до созыва Учредительного собрания, при этом иметь своё войсковое правительство и собственную армию во главе с атаманом. Пришедшее к власти казачье войсковое правительство объявило открытый поход против Советов. Всё казачье войско было приведено в боевое состояние. Попытки Саратовского Совета урегулировать конфликт мирным путём ни к чему не привели. В отличие от донского казачества, оказавшегося в результате большевистской агитации разделённым на «белых», «красных» и «красно-белых», уральские казаки не метались между «теми» и «этими». В своём выборе они были тверды, да и рассчитывать на чью-либо помощь им не приходилось.