Чаровница на Мосту Сожалений

Ровно в одиннадцать звякнул колокольчик и в магазин вошла прелестная блондинка, голубоглазая, нежная, в карамельного цвета утреннем платье и такой же крошечной шляпке-цилиндре. А под руку с ней шел Лу́ка Альбьери. Он коснулся губами её пальчиков в тонкой перчатке, и пропустил вперёд, легко, как выпускают птичку. Элоиза ответила мимолётным нежным взглядом и устремилась ко мне.

- Я вам писала, - проворковала она ласково.

Я присела в легком реверансе:

- Конечно, прошу вас, синьора Бреттини.

В ушах бешено колотился пульс. Гардьяно остался стоять почти что у входа, сложив руки на груди, в жесте терпеливого ожидания.

Я всегда умела улыбаться вопреки всему. Будь то дурная погода или дурные вести, сквозь скуку или усталость. Вот и сейчас, я сияла, словно ребёнок, распаковывающий подарки. Но губы немели и чуть вздрагивали. Она была красавицей, она была мила и нежна. И она была с ним.

- Можно, я сначала всё осмотрю? – спросила клиентка.

- Прошу вас, синьора, - почтительно ответила я. Она обернулась на Луку, поймала его взгляд и утвердительный кивок, и подошла сначала к прилавку, изучая ароматные мелочи в жардиньерках.

- Говорят, у вас какая-то невероятная пудра? – спросила она, перебирая парфюмированные шарики.

- Да, но боюсь, синьоре, с её кожей, нечего прятать за пудрой, - учтиво ответила я.

Элоиза улыбнулась, чуть сморщила хорошенький носик, и спросила шепотом:

- Посоветуйте сами, что нужно мне?

Я оглядела совершенную фарфоровую кожу, сияющие локоны, ясные голубые глаза.

- Быть может, синьору заинтересует розовая пена для ванн, крем от солнца и… - я заговорщицки стрельнула глазами в сторону её спутника, - И свечи с ароматом ванили?

Она неожиданно зарделась и обернулась к спутнику, озорной голос звенел колокольчиком:

- Лука, дорогой, как думаешь, мне купить для спальни свечи с ароматом ванили?

Он вскинул бровь, странно усмехнулся и ответил:

- Решать тебе, моё сокровище.

Я вздрогнула от этого голоса, глубокого, сильного, мягкого. Обращённый к другой женщине, он проник в меня, окутал тёплым бархатом, высушил губы, словно горячий ветер и погас где-то в животе. Элоиза что-то сказала, а я не услышала.

- Прошу прощения, синьора?

- Умоляю, не зовите меня так, просто Элоиза, - проворковала она, - Итак, пена, крем от солнца и ванильные свечи. А теперь покажите мне ваше волшебство!

У блистательного Гардьяно прелестная супруга, под стать ему, подумала я. Разящий клинок и нежное шёлковое кружево. Всё так, как и должно быть. Сердце непрошено заныло, но я знала, стоит мне взяться за работу, это пройдёт. Я потёрла пальцы правой руки, согревая и будя магию. Она откликнулась, наполняя радостью, побежала золотистыми всполохами по пальцам, обернулась маленькими светлячками и заплясала в ожидании чуда. Я мысленно коснулась Элоизы. Сладкие персики, нагретые солнцем, образ всплыл в голове, словно воспоминание. Я прошла вдоль стеллажей. Решение давалось легко, бутылочки, одна за другой, ложились в кармашки фартука. Радостно кружились волшебные светлячки, чувствуя вдохновение.

Вот я уже расставляю их в треугольник на столе. Верхние ноты: персик, мандарин и корица. Затем, в середину, к сердцу: роза и ирис. Основанием станет та самая ваниль. Я замерла. Посмотрела на Элоизу. Встретила взгляд внимательный, серьёзный, и улыбнулась. Передо мной была очень нежная, но, кажется, сильная и умная женщина.

Я поманила притаившуюся в углу Лиззи:

- Вчера доставили ветивер. Я ещё не распаковала, принеси, пожалуйста.

Девушка умчалась.

- Элоиза, я пока расскажу, как всё будет, - прошептала я тихо, почти интимно, и она склонила голову ко мне, принимая игру, - Я буду называть ингредиенты, вы – открывать флаконы, греть каждый в ладони и передавать мне.

- Хорошо, - прошептала она. Тут явилась Лиззи, опустила новый флакончик в основание пирамиды на столе и отошла.

Я жестом пригласила синьору к столу и запустила ограждающую сферу вокруг нас. Она чуть ахнула, метнула взгляд на Гардьяно, а потом совершенно расслабилась, счастливо улыбаясь. Любопытные у неё отношения с супругом, подумала я.

- Желтая бутылочка, синьора, персик.

Она следовала моим инструкциям, а я наблюдала за тем, как живо она реагирует на каждую составляющую её духов. С персиком она согласилась, мандарину обрадовалась, улыбнулась корице мечтательно, что-то вспоминая. С флаконами розы и ириса была особенно нежна, словно держала в руках живые бутоны. Теплое чувство симпатии росло у меня в груди. В пробирку отправилась ваниль, настала очередь ветивера. Элоиза уловила землистый, с нотами дерева и палой листвы, аромат экзотической заморской травы и подняла на меня испытывающий взгляд. В её глазах был невысказанный вопрос.

- Вы сомневаетесь? – спросила я как можно мягче. Её глаза были серьёзны и раздумчивы.

- Нет, и, кажется, я поняла, как вы вызвали переполох в свете, - сказала и улыбнулась, светло и радостно. И протянула мне флакон, согретый в ладони.

- Как вы это делаете? – спросила просто, с лёгким оттенком восхищения.

- Не знаю, оно как-то само, - призналась я не только ей, но и себе.

Элоиза улыбнулась понимающе. А потом внимательно смотрела, как, повинуясь движениям моих пальцев, магические светлячки смешивают состав. Закрепление, вспышка и перед нами рождается бутылочка голубого стекла с вкраплениями золота и удивительной ажурной хрустальной пробкой.

- Духи готовы, Элоиза.

Она берёт флакон, нежно гладит его кончиками пальцев, смотрит на просвет и снова гладит. Осторожно открыв, проводит крышечкой по запястью, бережно закрывает и лишь тогда вдыхает аромат.

- Так пахло моё самое счастливое лето, Реджина, - говорит она, - Спасибо вам.

Сфера сворачивается. Она бросается к мужу, счастливая. Что-то рассказывает ему, а он мягко улыбается, подносит её запястье к своему лицу, и я ловлю обращённый ко мне внимательный взгляд, странный, наполненный какой-то нечитаемой эмоцией, которая тут же тает в глубине.

Глава 7

Реджина Стрега. 6 октября

Я чувствую жжение в правой руке и с изумлением понимаю, что она буквально полыхает. Магия не утихла, а лишь разгорелась с новой силой. Лука воркует о чём-то с Элоизой, и, кажется, тихонько тянет её к выходу. И тогда я обращаюсь к нему:

- Постойте, у меня есть аромат и для вас.

Он вопросительно приподнял бровь. И только. Но искры между моими пальцами буквально затрещали. Тихо, почти неслышно, но как же они кололись при этом!

- О, чудесно, дорогой, ты должен попробовать! – воскликнула синьора Бреттини. Лука смотрит на неё, а потом на меня, спокойно, чуть испытующе. Я боюсь не удержаться и провалиться в омут тёплых шоколадных глаз.

- Не будь таким букой! Синьора сама предлагает. Иди, иди же! – она потянула его за руку. Он улыбнулся, как улыбаются любимому, но ужасно взбалмошному ребенку, понимая, что легче согласиться, чем переупрямить капризное дитя.

Шагнул к столу и замер, снова выжидательно сложив руки на груди. Я вихрем промчалась вдоль стеллажей. Сандал, кедр, лемонграсс. Бутылочки одна за другой ложились с карман передника. Всё левой рукой, правую, с двумя соединенными пальцами, я держала на отлёте. Замерла на секунду. Средний тон. Мне нужен средний тон. Искорки на кончиках пальцев словно забеспокоились, я посмотрела на них и потерла палец о палец. Как маленькие светлячки они заметались по полкам между склянок и коробочек, касаясь то бутылочки с маслом жасмина, то экстрактов из цветов пиона и лаванды. Но вдруг рванули куда-то в сторону, за занавес, скрывающий служебные помещения. Досадуя, что спустила безобразников с поводка, я кинулась за ними и с изумлением увидела, что они все вместе присели на блюдечко с сушеной малиной и листьями мяты, оставленными на столе. Ну конечно, чай-то я себе заварить так и не успела.

Вернувшись в зал, я постаралась не встречаться с Лукой взглядом, обратилась к Элоизе:

- Прошу прощения, синьора. В этот раз придется подождать вам.

И вокруг нас с её супругом сомкнулась сфера. Я медленно и осторожно, всё той же левой рукой выкладывала на рабочий столик ингредиенты. В основании пирамиды оказались керд и сандал, сильные древесные ноты. База. В верхушку лег лемонграсс и бергамот. А в середину я опустила листики свежей мяты и сушеную малину. Я понимала, что сама усложнила себе задачу. Конечно же, мне приходилось экспериментировать с такими банальными, совсем непрофессиональными ингредиентами, но чтобы вот так, не в тишине лаборатории, а прямо на глазах у клиента... Но золотистые искорки моей магии с таким пчелиным энтузиазмом скакали по кончикам пальцев, что я сдалась.

- Мне будет нужна ваша помощь, синьор.

И снова вопросительно приподнятая бровь. Да что ж ты будешь делать!

- Я попрошу вас брать в руку ингредиент и пару секунд держать на ладони. Сначала кедр, это вот та темно-синяя бутылочка. Прекрасно, осторожно достаньте пробку и сожмите флакон в руке. Благодарю вас.

Я аккуратно забрала бутылочку, и первые капли упали в пробирку. Протянула бутылочку ему, и Лука забрал ее из моих рук, вставил пробку и вернул флакон на место.

- Теперь сандал. Красная.

Пробку долой, секунда-другая в ладони, и вот он уже сам протягивает склянку мне.

- Мята и малина, сожмите их в кулаке, но не слишком сильно. Да, так, спасибо.

Удивительно, как такая большая и сильная рука может быть такой красивой. Широкая кисть, крупные, длинные и ловкие пальцы. Как легко он справляется с крошечными пробочками, как аккуратно и беззвучно возвращает склянки на стол. И кожа. Смуглая, теплого тона, словно в сливки добавили сладкую карамель. О чём это я?

-Достаточно, - пролепетала как-то растерянно.

Боги, какой стыд! И в мою подставленную ладонь упали согретые его рукой листья и ягоды, длинные пальцы едва мазнули по чувствительной коже запястья, а я уже вздрагиваю, словно от ожога. Я опустила их вслед за кедром и сандалом, добавила своей знаменитой голубой воды из кувшинчика, который мне услужливо откупорил клиент, и словно в каком-то полусне проделала все манипуляции с бергамотом и лемонграссом. Нет, так не годится. Через мою лавку прошли десятки людей, а значит, в два раза больше рук, и тепло этой одной ладони ничем не примечательней всех предшествующих. Возьми себя в руки, немедленно!

Я тряхнула головой. Всё, я в порядке, честное слово. Нужно только досчитать до десяти. Или до ста. Сердце стукнуло как-то особенно громко. Может, хотело достучаться до моей бедной головы?

Я выдохнула, чуть крутанула собранными вместе указательным и средним пальцами правой руки и мои маленькие колючие помощники тут же привели меня в чувство. Искорки завертелись вокруг пальцев маленьким деловитым вихрем. Взмах рукой и прикосновение к горлышку, потом так, будто я что-то помешиваю. Три искорки нырнули с пробирку, закружились внутри. Я торопила и подбадривала их движениями пальцев, словно перебирала тончайшие невидимые струны, потом послала ещё две. Жидкость внезапно забурлила и из горлышка пробирки со звонким «пух!» вырвался крошечный фейерверк.

Я привычно щелкнула пальцами, закрепляя волшебство. И тут же на месте безликой колбы на подставке возник флакон его парфюма. Тёмное, почти чёрное стекло. Цвет горького шоколада. Как глаза Гардьяно. Никаких сверкающих причудливых граней хрусталя, ничего лишнего. Флакон, словно гладкая тягучая капля, застывшая в одно мгновение. Тугая черная пробка, чуть сплюснутая с боков, чтобы удобнее было открыть. Лаконично и почти строго. Строго, если бы внутри флакона не светилось золото аромата. Свет в уютной шоколадной тьме. Кажется, всё получилось!

С улыбкой я глянула на клиента. Он смотрел мне прямо в глаза. Голос бархатный, глубокий, чуть с хрипотцой:

- Я могу их попробовать?

- Ну конечно! – искр на пальцах больше не было, и я ловко открыла флакон.

- Ваше запястье, прошу вас.

Он приподнял рукав, протягивая мне руку. Волнуясь, словно в первый раз, я провела по ней кончиком пробки.

- Не спешите. Дайте им почувствовать вашу кожу. Теперь пробуйте.

Он медленно поднял запястье к лицу.

Мне ужасно хотелось, чтобы ему понравилось. Я уже ощущала этот новый запах, предвидела, как появление Луки в любом месте будут возвещать острые и свежие ноты бергамота и лемонграсса, стремительные, как атака легкой кавалерии. А теплые и сильные древесные ароматы будут утверждать его право быть где угодно.

- Малина и мята, - прошептал он, словно угадывая мои мысли, - Для тайного свидания у камина?

Кажется, у меня вспыхнули щеки, а следом по спине прокатилась жаркая волна. И тут же распалась окружавшая нас сфера. Загомонили голоса посетителей, оказывается, за это время клиентов в лавке прибавилось. Лиззи показывала яркие розовые флаконы «Мадам Аллюр» двум нарядным пожилым матронам, у двери воевали с ворохом пакетов и коробок их измученные компаньонки. Карета с грохотом проехала по мостовой. А синьора Бреттини бросилась к мужу, сгорая от нетерпения. Она тотчас завладела его флаконом, открыла, поднесла к носику и защебетала:

- Лука! Какой восхитительный аромат! Ты должен отблагодарить хозяйку, слышишь, отблагодарить по-королевски!

Он осторожно забрал у нее флакон, вставил в него пробку и убрал куда-то во внутренний карман сюртука. «К сердцу», - промелькнула глупая, наивная мысль, но была с позором изгнана. Я сдержанно и очень профессионально улыбнулась клиентам. Синьора сияла, синьор достал из кармана и протянул мне банковский замшевый мешочек-столбик. В них всегда дюжина золотых монет по десять флоринов каждая. Очень щедро. Я приняла мешочек, но мне на ладонь тут же лег второй. Точно такой же. Брови мои совершенно непрофессионально взлетели вверх.

- Я очень вам благодарен, - произнес он своим невыносимым бархатным голосом. Голосом, который проникал мне под кожу и запускал мурашки по всему телу. Как же хорошо, что сегодня он почти всё время молчал!

Синьора Бреттини рассыпалась в ещё сотне милых благодарностей и утащила-таки своего спутника на улицу, продолжая счастливо щебетать. Дверь звякнула и закрылась за ними. А на меня тут же нахлынула страшная усталость. Ещё бы, два сеанса подряд! Я ласково улыбнулась покупательницам, которые уже расплачивались с Лиззи. Три флорина на большой флакон «Мадам Аллюр» и два за маленький «Кло-кло». Показала помощнице глазами на занавеску в служебное помещение, давая понять, что хочу отдохнуть. Она понятливо кивнула и улыбнулась.

Оставшиеся после сеанса мята и малина дожидались меня на столике. Всё-таки я выпью сегодня чаю. Пока чай заваривался, достала купленную ещё утром булочку, да уж, тогда я думала, что у меня будет неплохой завтрак. Чай тонкой струйкой полился в чашку. Мята и малина. Неужели теперь, наливая свой любимый чай, я буду вспоминать светловолосого красавца с глазами цвета шоколада? И как он улыбался, говоря про тайное свидание у камина?

Из-за занавески появилась Лиззи.

- Я решила закрыть магазин, - заявила она.

- Навсегда?

- Синьора… Вы устали, я устала, дело всё равно к обеду. А два сеанса подряд сделали нам такую кассу, что продажа ещё пары надушенных перчаток и флакона розовой воды погоды не сделают.

- Как всегда разумно, - одобрила я и начала наливать чай для Лиззи. Девушка метнулась на второй этаж, чем-то там хлопнула, грохнула и вернулась с блюдечком печенья и конфет.

- Рассказывайте, - сказала она, усаживаясь напротив меня.

- Что рассказывать?

- Как вы заманили Гардьяно к нам в лавку?

Ну, конечно, было бы странно, если бы бойкая фантазёрка Лиззи не пришла в крайнюю ажитацию от такого явления.

- Никак, он пришёл с женой, - просто ответила я.

- С женой? – Лиззи вдруг захохотала, - Синьора, ну нельзя же так! Вы совсем одичаете в своей лаборатории. Всё работаете, работаете, работаете.

- О чём ты? Объясни уже толком! – рассердилась я на болтливую девчонку.

- Ох! – она выдохнула и постаралась сделать серьёзное лицо, - Вы живёте в Верене, - Лиззи начала загибать пальцы, считая про себя, - Да, восьмой месяц, и умудряетесь заявлять, что к вам явилась жена Гардьяно! Синьора! Вся Верена знает, что Альбьери не женятся! Никто из них, и никогда!

Я опешила. Лиззи говорит какую-то ерунду. Это самый родовитый, самый уважаемый род Верены. Они знамениты, как все герцоги и короли мира вместе взятые. Как-то в юности мне даже попался игривый роман для дам с описанием похождений Прекрасного Альбьери, да-да, именно так. Я с сомнением посмотрела на девушку.

- Прости, они все что, - я подбирала слово, - Бастарды?

- Вы совсем ничего не понимаете! Много лет назад род Альбьери заключил с городом договор, по которому они защищают Верену, а за это имеют особые права. Они сами называют нового Гардьяно, когда старый уходит на покой. Сами судят членов своей семьи, их признание родства не может быть оспорено, - Лиззи снова загибала пальцы, но потом ей надоело, и всё прочее она просто произнесла скороговоркой, - Имеют привилегии в торговле, банковском деле, не обязаны вступать в гильдии, сдавать экзамены на право заниматься магией и всё такое.

- Небось, и налогов не платят?

- Налоги в Верене платят все, - отрезала Лиззи, - Даже Альбьери.

Я подлила ещё чаю, задумчиво погрызла печеньку, всё прикидывая, как бы поприличнее задать совсем уж неприличный вопрос.

- А откуда же у них берутся дети?

Лиззи с укором посмотрела на меня, вздохнула и тоном старшей сестры, открывающей младшей глаза на жизнь, начала объяснять:

- Дети у них берутся, как у всех. Мужчина спит с женщиной, эту часть объяснять? – я отрицательно помотала головой, - Хорошо. У них много любовниц, ну, по слухам. И иногда благородные донны этим даже хвастаются, думаю, даже