Комментарий к Метафизики Аристотеля. (Книги VI-X)

E3. 1027a. 420

(γένεσις [γὰρ] ἡ μάθησις τοῦ οἰκοδομεῖν), ταῦτα ἐξ ἀνάγκης εἰσίν· ἅπερ ἄρα οὐκ ἐξ ἀνάγκης εἰσί, τούτων τὰ αἴτια ἄνευ γενέσεώς εἰσι καὶ ἄνευ φθορᾶς οὐκ εἰσίν. Εἰ γὰρ μὴ τοῦτο, φησί, τουτέστι μὴ τῶν καθ' συμβεβηκὸς ὄντων τὰ αἴτια καθ' συμβεβηκός ἐστι καὶ γενητὰ καὶ φθαρτὰ τυγχάνει ἄνευ τοῦ γίνεσθαι, καὶ φθείρεσθαι, ἀλλ' ἀναγκαῖά ἐστι καὶ καθ' αὑτὰ τὰ αἴτια αὐτῶν, καὶ γενητὰ καὶ φθαρτὰ διὰ γενέσεως καὶ φθορᾶς· εἰ οὖν μὴ τῶν συμβεβηκός ὄντων τὰ αἴτια [κατὰ] συμβεβηκὸς ἀλλ' ἐξ ἀνάγκης, καὶ αὐτὰ ἐξ ἀνάγκης ἔσται, ὅπερ ἀδύνατον. Ὅτι δὲ ὧν τὰ αἴτια ἐξ ἀνάγκης [καὶ] αὐτὰ ἐξ ἀνάγκης εἰσὶ δῆλον. Τῆς γὰρ οἰκίας τῆς οἰκοδομουμένης ἢ τῆς ἣν ᾠκοδόμησεν αἴτιος ὢν ἐξ ἀνάγκης καὶ καθ' αὑτὸ ὁ οἰκοδομῶν καὶ ὃς ᾠκοδόμησεν, ὅταν οἰκοδομῇ ἐξ ἀνάγκης ἐστὶ καὶ ὁ οἰκοδομῶν, καὶ τοῦ οἰκοδομοῦντος ὄντος ἐξ ἀνάγκης οἰκοδομεῖται, τὸ δὲ ἤδη [γιγνόμενον] [ὅσον] οἰκία ἐξ ἀνάγκης ᾠκοδομήθη. Τὸ γὰρ ὂν ὅτε ἔστιν ἐξ ἀνάγκης ἔστι. Ἐπειδὴ δέ ἐστιν ἡ οἰκία ἐξ ἀνάγκης, ἔπεται αὐτῇ τὸ οἰκοδομηθῆναι· μὴ γὰρ οἰκοδομηθεῖσα, οὐκ ἂν ἦν. Πάντα δή, φησίν, ἐξ ἀνάγκης ἔσται, εἰ τοῦ γινομένου [καὶ] φθειρομένου μὴ καθ' συμβεβηκὸς ἀνάγκη αἴτιόν τι εἶναι, δεῖ δὲ προσυπακούειν τὸ παντός, ἵνα ᾖ, εἰ παντὸς τοῦ γιγνομένου καὶ τοῦ φθειρομένου μὴ καθ' συμβεβηκὸς αἴτιόν τι ἀνάγκη εἶναι. [Καὶ] εἴη ἂν τὸ λεγόμενον τοιοῦτον· εἰ πάντων τῶν γινομένων ἢ φθειρομένων οὐκ ἔστιν αἴτιον συμβεβηκός, ἵνα ἐκ τούτου ὑπάρχῃ τινὰ γενητὰ καὶ φθαρτὰ ἄνευ τοῦ γίγνεσθαι καὶ φθείρεσθαι, ἤτοι ἄνευ γενέσεως καὶ φθορᾶς, ἀλλ' ἐστὶ παντὸς τοῦ γινομένου καὶ φθειρομένου τὸ αἴτιον καθ' αὑτό, ἐξ ἀνάγκης πάντα ἔσται ἢ οὐδὲν ὅλως ἔσται συμβεβηκός. Ὧν γάρ, ὡς πολλάκις εἴρηται, τὰ αἴτια ἐξ ἀνάγκης, καὶ αὐτὰ ἀναγκαῖα. Ταῦτα εἰπὼν τρέπεται εἰς τὴν δεῖξιν τοῦ ὅτι ἔστιν αἴτια καὶ συμβεβηκός ἄνευ τοῦ γίγνεσθαι καὶ φθείρεσθαι, καί φησι «πότερον ἔσται τοδὶ ἢ οὔ· οἷον εἰ προκαθημένων τὴν πόλιν πολεμίων λέγομεν πότερον ἔσται τοδὶ ἢ οὔ, οἷον εἰ ἐξέλθοι ἀποθανεῖται Νικήρατος ἢ οὔ; φασὶ ἐὰν τοδὶ γένηται, τουτέστιν οὗπερ ἐξῆλθεν καὶ κρατηθείη ὑπὸ τῶν πολεμίων, θανεῖται· ἐστὶ δὴ αἴτιον τοῦ θανεῖν αὐτὸν τὸ ἐξελθεῖν, τῷ δ' ἐξελθεῖν πάλιν ἐστὶν αἴτιον τὸ πιεῖν ὕδωρ, τούτῳ δὲ τὸ διψῆσαι, τῷ διψῆσαι δὲ τὸ δριμέα φαγεῖν, τοῦτο δὲ [κατὰ] συμβεβηκός ἐστιν αἴτιον ἢ ὁ καθ' αὑτό· ἐνδέχεται γὰρ διψῆσαι καὶ ἄνευ τοῦ δριμέα φαγεῖν, καὶ [γὰρ] ἐπὶ τῷ

E 3 . 1027 b . 42 1

πολλὰ κινηθῆναι ἢ ἐκ τοῦ πλεῖστον οἶνον πιεῖν [ἢ] ἐξ ἄλλων πολλῶν. Εἰ δ' ἦν [τὸ] τὰ δριμέα φαγεῖν τῷ διψῆσαι καθ' αὑτὸ αἴτιον, εἰ μὴ ἔφαγε δριμέα οὐκ ἂν ἐδίψησεν, ὥσπερ εἰ μὴ ἔστιν οἰκοδόμος οὐκ ἔσται οἰκία· νῦν δὲ καὶ ἄνευ τοῦ φαγεῖν τὰ δριμέα διψῇ· οὐκ ἔστιν ἄρα καθ' αὑτὸ αἴτιον τοῦ διψῆσαι τὸ φαγεῖν ταῦτα. Γέγονε δὴ τὸ διψῆσαι, αἴτιον [δὲ] [οὐ] καθ' αὑτὸ [τὸ] [ἐξελθεῖν] , ἄνευ γενέσεως. Εἰ [δὲ] ὑπέκειτό τις ὕλη τῇ δίψῃ, ἥτις ἀλλοιουμένη γίνεται ὅπερ ἡ δίψα, ὥσπερ τὸ καταμήνιον ἀλλοιούμενον γίνεται ὅπερ τὸ ζῷον, τότε ἦν εἰκός, μᾶλλον δ' ἀναγκαῖον λέγειν ὅτι διὰ γενέσεως ἡ δίψα γέγονεν· ἐπεὶ δὲ τοῦτο οὐ γίνεται, οὐκ εἰκός ἐστι τοῦτο λέγειν. Ἀλλὰ πῶς ὅλως γίγνεται; [Ἢ] γινομένων τινῶν περὶ τὸ σῶμα παθῶν ἐπιγίνεται αὐτοῖς ἀχρόνως ἡ δίψα ὥσπερ καὶ τὸ εἶδος τῇ ὕλῃ. Εἰπὼν οὖν ὅτι «ἐάν γε τοδὶ γένηται, εἰ δὲ μή, οὔ, τοῦτο δὲ ἄλλο,» ἐπήγαγε «καὶ οὕτω δῆλον ὅτι ἀεὶ χρόνου ἀφαιρουμένου ἥξει ἐπὶ τὸ νῦν,» τουτέστιν ἀναλυομένου τοῦ χρόνου τοῦδε εἰς τόνδε καὶ τοῦδε εἰς τόνδε ἥξει ἐπὶ τὸ νῦν, τουτέστιν εἰς ὃ νῦν ὑπάρχει, ποῦ δὲ ὑπάρχει ὁ διψῶν, δηλονότι εἰς τὸ διψᾶν. Εἶτα παράδειγμα τοῦ ἀποθανεῖν βίᾳ τίθησι τὸ «ἂν ἐξέλθῃ.» Τῷ δὲ ἀποθανεῖν νόσῳ εἰ τίθησιν, ἡμεῖς δ' ἐροῦμεν μετ' ὀλίγον, ὅταν πάλιν αὐτῷ [μνησθῇ] περὶ τούτου, μνησθήσεται γάρ. Εἰπὼν οὖν ὅτι «ἢ οὕτως ἥξει εἰς τὸ νῦν ὑπάρχει;» ἐπήγαγε παράδειγμα τοῦ εἰς ὃ νῦν ὑπάρχει «τὸ ἀποθανεῖ εἰ ἐξέλθοι» «τοῦτο δὲ ἂν ἄλλο» καὶ οὕτως ἥξει εἰς τὸ νῦν ὑπάρχει,» καὶ τοῦτο εἰπὼν προστίθησι τὸ «ἢ εἰς τῶν γεγονότων τι.» Δοκεῖ δὲ τὸ ἑπόμενον παράδειγμα, τὸ «οἷον ἐὰν διψήσῃ· τοῦτο δὲ εἰ φάγεται δριμέα,» τῷ ἢ εἰς τῶν γεγονότων τι εἶναι, οὐκ ἔστι δὲ αὐτῷ, ἀλλὰ τὸ προτέρῳ ἐστὶ καὶ τοῦτο. Ὃ δὴ ὁ συννενοηκὼς ἐπαναλαμβάνει πάλιν μετ' ὀλίγον τὸν λόγον, ἵνα καὶ αὐτὸ θῇ παράδειγμα, ὅταν λέγῃ «ὁμοίως δὲ κἂν ὑπερπηδήσῃ τις εἰς τὰ γενόμενα.» Εἰ γὰρ «γενόμενα» καὶ τὸ «γενομένων» παρεληλυθότων [εἴη] δηλωτικά, τέως οὖν εἰπὼν «οἷον ἐὰν διψήσῃ, τοῦτο δ' εἰ φάγεται δριμέα.» ἐπήγαγε, τοῦτο δὲ τὸ ἐσθίειν δριμέα ἢ ὑπάρχει ἢ οὐχ ὑπάρχει. Τὸ δὲ «ὥστε ἐξ ἀνάγκης ἀποθανεῖται ἢ ἀποθανεῖ» συμπέρασμά ἐστι τῶν εἰρημένων, ἴσον λέγων τῷ ὥστε τούτων οὕτως ἐχόντων, εἰ μὲν ἐξέλθοι [καὶ] πίοι, ἐξ ἀνάγκης ἀποθανεῖται, εἰ δὲ μὴ ἐξέλθοι, οὐκ ἀποθανεῖ. Οὕτω ταῦτα εἰπὼν ἐπαναλαμβάνει, ὥσπερ εἴρηται, τὸν λόγον, ᾧ τίθησι καὶ τῶν γεγονότων παραδείγματα. Ὁμοίως δὲ κἂν ἀπὸ τῶν παρεληλυθότων ἄρξηταί τις καὶ πρὸς τὰ μέλλοντα καταντήσῃ, ἀλλὰ μὴ διὰ τῶν μελλόντων, ὥσπερ καὶ πρότερον, ἐπὶ τὸν ἐνεστῶτα, τὸ αὐτὸ γενήσεται.

Е3. О причинах и началах сущего по совпадению. (стр. 419–421)

· Причины привходящего также привходящи и лишены порождения и уничтожения. (стр. 419)

· Пример: строитель как причина дома и как причина (по совпадению) его приятности или вредности. (стр. 419)

· Доказательство того, что причины привходящего не необходимы и, следовательно, не ведут к бесконечному регрессу причин. (стр. 420–421)

· Различие между «по совпадению» и «самим по себе» на примере причин смерти (выход из города vs. питье воды). (стр. 420–421)

[E3. 1027a. 419]

(3) «Каковы же... ясно». Ему предстоит показать, что и причины сущего по совпадению суть по совпадению и существуют или не существуют без возникновения и уничтожения. Ибо как касания или моменты «теперь» — границы времён — существуют без возникновения и, в свою очередь, перестают существовать без уничтожения, так и причины сущего по совпадению, будучи по совпадению, существуют без возникновения и перестают существовать без уничтожения. Ведь построенный дом для одного приятен, для другого — вреден, и одному соседу создаёт тень, а другому — [напротив]. Строитель же, который сам по себе есть начало и причина дома, поскольку он строитель, является причиной и того, что случилось с домом — что он вреден или что он затеняет, — но причиной по совпадению. Таким образом, строитель, поскольку он причина дома, и возник — то есть через обучение был приведён к бытию строителем, — и уничтожается, в свою очередь, как причина дома. Поскольку же строителю, который сам по себе является причиной дома, случилось стать причиной и того, что дом затеняет или вредит, он стал причиной и затенения, но не через возникновение или обучение был приведён к этому, как к бытию строителем. Ибо как из не-человека через возникновение он был приведён к бытию человеком, так и из не-строителя через некое возникновение — обучение и вообще временную протяжённость — он пришёл к бытию строителем и к умению строить дом. К тому же, чтобы дом был для одного приятен, а для другого вреден, он никоим образом не приходил через что-либо подобное. Ведь он вообще не стремился и не заботился об этом, как о строительстве дома, но стать [причиной] того, что дом вредит, случилось с ним безвременно. Ибо из-за того, что пострадавший легко поддаётся воздействию даже случайных [вещей], строитель, создавший [дом], и стал причиной того, что он для него вреден; если же войдёт кто-то другой из здоровых, он не пострадает. Об этом он снова скажет в следующей книге этого сочинения. И как строитель, будучи причиной дома самим по себе, стал [таковым] через возникновение, так, в свою очередь, как причина дома он и уничтожится через уничтожение; а как он безвременно стал причиной того, что дом вреден, так же безвременно он и перестанет [быть таковой причиной]. Сам же он показывает это, взяв сначала как признанное положение, что то, чьи причины и начала возникли через возникновение, существует по необходимости. Итак, если то, чьи причины, как в случае с домом, [возникли] через возникновение

[E3. 1027a. 420]

(ибо обучение строительству есть возникновение), существует по необходимости, то, что не существует по необходимости, — его причины существуют без возникновения и перестают существовать без уничтожения. Если же это не так, говорит он, то есть если причины сущего по совпадению не являются совпадающими, возникшими и уничтожимыми без возникновения и уничтожения, но причины их необходимы и существуют сами по себе, а также возникли и уничтожаются через возникновение и уничтожение, — если, стало быть, причины совпадающе сущего не по совпадению, а по необходимости, то и сами они будут по необходимости, что невозможно. А что то, чьи причины [существуют] по необходимости, и само существует по необходимости, — ясно. Ибо если строящий есть причина строящегося дома, и тот, кто его построил, — причина дома, который он построил, то когда он строит, строящий существует по необходимости, и когда строящий существует, дом по необходимости строится, а то, что уже возникает, поскольку оно дом, по необходимости было построено. Ведь сущее, когда оно есть, существует по необходимости. А поскольку дом существует по необходимости, ему сопутствует то, что он был построен; ибо не будучи построенным, он бы и не существовал. Итак, говорит он, всё будет по необходимости, если для возникающего и уничтожающегося необходимо, чтобы причина была не по совпадению; нужно же подразумевать [слово] «всякого», чтобы было: если для всякого возникающего и уничтожающегося необходимо, чтобы причина была не по совпадению. И смысл сказанного был бы таков: если у всего возникающего или уничтожающегося нет совпадающей причины, — благодаря которой нечто возникает и уничтожается без возникновения и уничтожения, то есть без возникновения и уничтожения, — но у всякого возникающего и уничтожающегося причина — сама по себе, то всё будет по необходимости, или же вообще не будет ничего совпадающего. Ибо у чего, как многократно сказано, причины по необходимости, то и само необходимо. Сказав это, он обращается к доказательству того, что существуют и совпадающие причины без возникновения и уничтожения, и говорит: «Будет ли вот это или нет? Например, если враги подступили к городу, мы говорим: будет ли вот это или нет, например, если [Никерат] выйдет, погибнет ли он или нет? Говорят: если случится вот это, — то есть если он выйдет и будет схвачен врагами, — он умрёт». Итак, причиной его смерти является выход, а причиной выхода — питьё воды, а причиной этого — жажда, а причиной жажды — съеденное острое; но это — причина по совпадению, а не сама по себе: ведь испытать жажду можно и без острой пищи, ибо [жажда возникает] и от

[E3. 1027b. 421]

многих движений, и от большого количества выпитого вина, и от многого другого. Если бы съеденное острое было причиной жажды самой по себе, то, не съев острого, он не испытал бы жажды, как если нет строителя, не будет и дома; но в действительности жажда бывает и без острой пищи. Следовательно, съеденное острое не есть причина жажды сама по себе. Итак, жажда возникла, но причина [её] — не сама по себе, а [возникла] без возникновения. Если бы жажде подлежала некая материя, которая, претерпевая изменение, становилась бы именно жаждой, как менструальная кровь, изменяясь, становится именно живым существом, тогда было бы правдоподобно, даже необходимо, говорить, что жажда возникла через возникновение; но поскольку этого не происходит, неправдоподобно так говорить. Но как же она вообще возникает? Когда в теле происходят некие состояния, жажда появляется в них безвременно, как форма в материи. Итак, сказав: «если случится вот это, [то будет то], а если нет — нет; а это [зависит] от другого», он прибавил: «и так ясно, что при постоянном отнятии времени придётся дойти до настоящего момента», то есть при разложении этого времени на то, а того — на другое, придётся дойти до настоящего момента, то есть до того, что сейчас имеется; а где имеется жаждущий? Очевидно, в состоянии жажды. Затем он приводит пример смерти от насилия — «если выйдет». А пример смерти от болезни — если он приводит его, мы скажем об этом вскоре, когда он снова упомянет об этом, ибо упомянет. Итак, сказав: «или так придётся дойти до того, что сейчас имеется?», он прибавил пример того, до чего доходят сейчас: «умрёт, если выйдет»; «а это [зависит] от другого», и так придётся дойти до того, что сейчас имеется. Сказав это, он добавляет: «или до чего-то из уже происшедшего». Кажется, что следующий пример — «например, если испытает жажду; а это — если съест острого» — относится к [словам] «или до чего-то из уже происшедшего», но это не так: и этот пример относится к предыдущему. Поняв это, он вскоре снова повторяет рассуждение, чтобы привести и его как пример, когда говорит: «подобным же образом, даже если кто-то перескочит к происшедшему». Ибо если «происшедшее» и «происшедших» указывают на прошедшее, то, сказав пока: «например, если испытает жажду; а это — если съест острого», он прибавил: «а это — ест ли он острое или нет». Слова же «так что по необходимости умрёт или умер» — это заключение из сказанного, равнозначное тому, что если дело обстоит так, то, если он выйдет и выпьет, по необходимости умрёт, а если не выйдет — не умрёт. Сказав это, он, как было сказано, повторяет рассуждение, в котором приводит примеры и из уже происшедшего: «Подобным же образом, даже если кто-то начнёт с прошедшего и придёт к будущему, а не через будущее, как прежде, к настоящему, получится то же самое».

Ε4. О сущем как истинном ио значении отрицания. (стр. 422-424)

o Сущее как истинное и не-сущее как ложное зависят от соединения и разделения в мысли. (стр. 422-423)

o Истина и ложь не находятся в самих вещах, а суть состояния ума (дианоии). (стр. 423-424)

o В чем отличие этого «бытия» от «бытия» по категориям: оно не является отдельной сущностью. (стр. 424)

E4. 1027a. 422

Ἤδη γὰρ τὸ γεγονὸς ὑπάρχει ἔν τισι. Εἰ δὲ ἀπὸ τούτου ἀρξόμεθα, ὡς εἴρηται, ἥξομεν ἐπὶ τὸ νῦν, ὅπερ ἐστὶ καθ' συμβεβηκὸς αἴτιον. Ἀλλὰ τί ποτε βούλεται «τὸ ἤδη γὰρ γεγονὸς ὑπάρχει ἔν τισι;» Ἢ τὸ τὰ στοιχεῖα εἶναι ἐν τῷ ζῶντι· ἐπειδὴ γὰρ ἤδη ζῇ, ὑπάρχει ἐν αὐτῷ τὰ στοιχεῖα. Ἤδη δὲ ζῇ, ὅτι τὰ ἐναντία πῦρ καὶ γῆ καὶ τὰ μεταξὺ ἐν αὐτῷ γέγονε· εἰ δὲ τοῦτο, ἀποθανεῖται. Ἐξ ἀνάγκης ἄρα τὸ ἐξ ἐναντίων γεγονὸς ἀποθανεῖται. Ἀλλὰ οὐ τὸ αἴτιον τοῦ θανάτου ἄδηλον, διότι ἐστὶ [ἢ] συμβεβηκὸς ἢ ὁ καθ' αὑτό· ἐνδέχεται γὰρ ἢ νόσῳ ἢ βίᾳ ἀποθανεῖν. Ἔσται δὴ ὁ λόγος, ἵνα πάλιν ἐπαναλαμβάνῃ, τοιοῦτος· ὁδὶ ἀποθανεῖται, ὅτι τὰ ἐναντία ἐν αὐτῷ γέγονεν· ἀποθανεῖται δὲ εἰ νοσήσει· ἕπεται γὰρ τοῖς ἐξ ἐναντίων οὖσι διὰ τὴν τούτων μάχην τὸ νοσῆσαι· νοσήσει δὲ φέρε εἰπεῖν ὕδρωπα, τοῦτο δὲ [εἰ] ὕδωρ πίοι, ὥστε εἰ πίοι ὕδωρ ὕδρωπι περιπεσεῖται, τοῦτο δὲ παθὼν θανεῖται, καὶ ἔστι τὸ ὕδωρ πιεῖν αἴτιον τοῦ ὕδρωπος, ὥσπερ καὶ οὗτος τοῦ θανεῖν, ἀλλ' οὐ καθ' αὑτά, ἐνδέχεται γὰρ καὶ μὴ πιόντα ὕδωρ ὕδρωπα νοσῆσαι. Ταῦτα [ἐστὶν] ἅπερ ἀνωτέρω ἐπηγγειλάμεθα εἰπεῖν παραδείγματα περὶ τοῦ ὅπως νόσῳ θανεῖν· εἴρηται γὰρ ἀνωτέρω καὶ τὸ βίᾳ, ἦν δὲ τὸ ὑπὸ πολεμίων κρατηθῆναι· δῆλον οὖν ἐκ τῶν εἰρημένων ὅτι οὐκ ἐπ' ἄπειρον βαδίζομεν ἄλλο ἀεὶ αἴτιον ἀποδιδόντες, ἀλλὰ καταντῶμεν εἴς τι αἴτιον, οἷον [τὸ] δριμέα φαγεῖν, ὃ ἀρχὴν [ἐστιν], ἧς οὐκ ἔστιν αἴτιον· καὶ ἔστιν αὕτη ἀρχὴ τοῦ ὁπότερ' ἔτυχε, λέγω δὴ τοῦ ἀποθανεῖν. Εἰ μὲν γὰρ ἐξέλθοι θανεῖται, εἰ δὲ μή, οὐ θανεῖται· ἐστὶ δὴ τοῦ ὁπότερ ἔτυχεν, ἤτοι τὸ συμβεβηκός, καὶ τὸ αἴτιον καθ' συμβεβηκός· συνέβη γὰρ δριμέα φαγόντα διψῆσαι. Ταῦτα εἰπὼν λέγει ὅτι «τὸ τοιοῦτον αἴτιον, λέγει δὲ τὸ συμβεβηκός, πότερον ὑλικὸν χρὴ λέγειν ἢ τελικὸν ἢ κινητικὸν ἤτοι ποιητικόν;», ἐρωτήσας οὐκ ἐπικρίνει διὰ τὸ δῆλον εἶναι ὅτι τοῖς ποιητικοῖς αἰτίοις συναριθμεῖν ἂν χρὴ οὐδενὶ τῶν ἄλλων.

1027b.

(4) «Περὶ μὲν οὖν ... ἀληθὲς ὂν» εἰπὼν περὶ τοῦ συμβεβηκότος εἰσι ὅσα εἰκὸς ἦν εἰπεῖν ὡς πρὸς τὴν παροῦσαν χρείαν λέγει ὅτι καὶ τὸ κατὰ συμβεβηκὸς ἀφείσθω, ἱκανῶς δὲ περὶ τούτου διώρισται. Ἐπεὶ δὲ λέγεται καὶ τὸ ἀληθὲς ὂν καὶ τὸ ψεῦδος μὴ ὄν, λέγει ὅτι περὶ σύνθεσιν ἢ διαίρεσίν ἐστιν. Ὅταν γὰρ τὸ ὑπάρχον συνθῶμεν αὐτῷ, οἷον εἰ τὸ καθῆσθαι ὑπάρχει Σωκράτει [καὶ] λέγομεν ὅτι Σωκράτης κάθηται, τοῦτ' ἂν λέγεται ἀληθὲς ὄν, διὰ τὸ τὸ ὑπάρχον συνθῆναι

E 4 . 1027b. 423

τῷ ὑποκειμένῳ. Εἰ δὲ καθημένου λέγομεν ὅτι οὐ κάθηται, οὐδὲν ὂν μὴ ὂν λέγεται, διὰ τὸ ψευδῶς διελεῖν ἤτοι ἀποφῆσαι τοῦ Σωκράτους τὸ καθῆσθαι. Ἐπειδὴ οὖν περὶ σύνθεσιν καὶ διαίρεσίν ἐστι τὸ ὡς ἀληθὲς ὂν ἢ τὸ ὡς ψεῦδος μὴ ὄν, τὸ δὲ σύνολον τουτέστιν ὡς ἁπλῶς εἰπεῖν τὸ ὡς ἀληθὲς ὂν ἔχει ἐν καταφάσει ἐπὶ τῷ συγκειμένῳ, ἤτοι τὸ ἀληθὲς ὂν συνίσταται, ὅταν τὸ κατηγορούμενον ἀληθῶς συνθῶμεν, καθ' ὃ κατηγορεῖ· τὸ δὲ ὡς ψεῦδος μὴ ὂν ἐστιν, ὅταν ψευδῶς ἀπὸ τοῦ ὑποκειμένου διαιρῶμεν, καὶ ὅλως τὸ ψεῦδος οὔτε τῷ μερισμῷ τὴν ἀντίφασιν εἰσάγει, [ἀλλὰ] τούτων θάτερον μόριον τῆς ἀντιφάσεως ἐστιν. Ἀλλὰ [τὸ] μὲν ὡς ἀληθὲς ὂν ἐστιν, ὅταν ἀληθῶς συνάπτωμεν τὸ κατηγορούμενον τῷ ὑποκειμένῳ, τὸ δὲ ψεῦδος τοὐναντίον, εἰ δ' ἔστιν ἄττα περὶ χωρὶς λεγόμενα δύναται καὶ ἅμα νοεῖσθαι, ὡς τὸ ζῷον καὶ τὸ [πεζὸν] [καὶ] τὸ δίπουν (ταῦτα γὰρ καὶ χωρὶς λεγόμενα δύναται καὶ ὡς ἓν νοεῖσθαι), περὶ τούτων, φησίν, «ἄλλος λόγος,» ἐρεῖ γὰρ ἐν τῷ [Μ] τούτῳ βιβλίῳ, καὶ ἐπὶ τούτῳ νῦν ὑπερτίθεται τὴν τούτου ζήτησιν. Εἰπὼν δὲ «πῶς δὲ τὸ ἅμα ἢ τὸ χωρὶς συμβαίνει νοεῖν ἄλλος λόγος,» ἑρμηνεύει πῶς τὸ ἅμα καὶ χωρὶς εἴρηκε λέγων «λέγω δὲ τὸ ... ἐφεξῆς ἀλλ' ἕν τι γίγνεται,» τουτέστιν ἅμα μὲν λέγω μὴ τὰ ἐφεξῆς, ὥσπερ ἡ Ἰλιάς, ἐφεξῆς μὲν γὰρ τῷ [πρώτῳ] [ἔπει] τὰ λοιπὰ ὁμοίως, μὴ ἅμα δὲ [ὡς] τὰ μὴ ἐφεξῆς· ἀλλὰ τὰ μὲν δυνάμενα ἓν γίνεσθαι, λέγω ἅμα, τὰ δὲ μὴ δυνάμενα [οὔ] ἅμα. Εἰπὼν δὲ ἀνωτέρω ὅτι τὸ ὡς ἀληθὲς ὂν καὶ τὸ μὴ ὂν ὡς ψεῦδος [λέγεται] παρὰ σύνθεσίν ἐστι καὶ διαίρεσιν, καὶ μεταξὺ ἐπεμβαλών τινα, ἐπήγαγε τὴν αἰτίαν τοῦ ὅπως παρὰ σύνθεσιν καὶ διαίρεσίν ἐστι τό τε ὡς ἀληθὲς ὂν καὶ τὸ μὴ ὂν ὡς ψεῦδος διὰ τοῦ «οὐ γάρ ἐστι τὸ ψεῦδος ἢ τὸ ἀληθὲς ἐν τοῖς πράγμασιν ... ἡ τῷ λόγῳ συνέχεια τοιαύτη τίς ἐστι»· τὸ δὲ ὡς ἀληθὲς ὂν καὶ τὸ μὴ ὡς ψεῦδος ἐπειδὴ παρὰ σύνθεσιν ἢ διαίρεσίν ἐστιν, [οὐ] γάρ ἐστι τὸ ψεῦδος ἢ τὸ ἀληθὲς ἐν τοῖς πράγμασιν. Εἰ γὰρ μὴ πάθος τι τῆς ἡμετέρας διανοίας καὶ περὶ σύνθεσιν ἣ διαίρεσιν τὸ ἀληθὲς καὶ τὸ ψεῦδος ἀλλ' ἐν τοῖς πράγμασιν ἦν, [ὡς] αὐτός φησι, τῷ ἀγαθὸν εἰπεῖν, εὐθὺς ἔδει λέγειν ἀληθές, ἢ ἦν ἂν τὸ

E 4 . 1027b. 424

ἀγαθὸν ἀληθές· τῷ δὲ κακὸν ψεῦδος· ἢ ἔμπαλιν, τῷ μὲν λευκὸν εἰπεῖν, εὐθὺς ἀληθὲς ἔδει λέγειν, τῷ δὲ ἀγαθόν, ψεῦδος. Ἀλλὰ μὴν οὔτε ἀγαθὸν εἰπόντες ἀληθὲς λέγομεν ἢ ψεῦδος, οὔτε κακόν. Οὐκ ἄρα ἐν τοῖς πράγμασι τὸ ἀληθὲς ἢ τὸ ψεῦδός ἐστιν, ἀλλ' ἐν τῇ διανοίᾳ. Καὶ μόνον δ' ἐν τοῖς πράγμασι οὐκ ἔστι τὸ ἀληθὲς καὶ τὸ ψεῦδος ἀλλ' οὐδ' ἐν τοῖς ἁπλοῖς τοῖς ἐν τῇ διανοίᾳ, ἁπλᾶ λέγων τὰ πράγματα αὐτὰ καθ' αὑτὰ νοούμενα ἄνευ συνθέσεως καὶ διαιρέσεως. Ταῦτα εἰπὼν ἀποδίδωσι τὸν λόγον, λέγων «ὅσα [μὲν οὖν ἂν δέῃ θεωρῆσαι περὶ τὸ οὕτως ὂν ἢ μὴ ὄν;» ἴσον λέγων τῷ ἐπειδὴ εἴρηται ὅτι τὸ ὡς ἀληθὲς ὂν ἢ τὸ ὡς ψεῦδος μὴ ὂν παρὰ σύνθεσίν ἐστι καὶ διαίρεσιν, ὅσα δὴ δεῖ οὕτως ὄν, ἤτοι τὸ ὡς ἀληθές, καὶ μὴ ὂν ὡς ψεῦδος θεωρῆσαι δεῖ, ὕστερον σκεπτέον. «Ἐπεὶ δ'» ὡς δέδεικται, «ἡ συμπλοκή ἐστι καὶ ἡ διαίρεσις ἐν τῇ διανοίᾳ ἀλλ' οὐκ ἐν τοῖς πράγμασι, συμπλοκὴν καὶ διαίρεσιν λέγων τὸ ἀληθὲς καὶ τὸ ψεῦδος, τὸ δ' οὕτως, ἤτοι τὸ ὡς ἀληθές, τὸ παρὰ σύνθεσιν καὶ διαίρεσιν, ἕτερον ὄν ἐστι τῶν κυρίως ὄντων, κυρίως ὄντα λέγων τὰς ἀτόμους οὐσίας, ὡς ἐν τῷ δευτέρῳ τούτῳ βιβλίῳ ἐρεῖ· περὶ γὰρ τῶν νοητῶν ἄλλος λόγος. Εἶτα καὶ πῶς ἕτερόν ἐστι τὸ ὡς ἀληθὲς ὂν τῶν κυρίως ὄντων λέγει. Ἢ γάρ, φησίν, ἡ διάνοια τὸ τί ἐστι ἢ τὴν οὐσίαν [μετὰ] οὐσίας συνάπτει ἢ διαιρεῖ, ἢ πάλιν ποιὸν μετὰ οὐσίας [ἢ] ποσὸν ἢ ἄλλην τινὰ τῶν κατηγοριῶν, ἐπειδὴ οὖν ταῦθ' οὕτως ἔχει, τὸ μὲν ὡς συμβεβηκὸς ὂν ἐπειδὴ ἱκανῶς εἴρηται περὶ αὐτοῦ, ἀλλὰ μὴν καὶ τὸ ὡς ἀληθές, ῥηθήσεται γάρ, νῦν ἀφετέον. Αὐτὸς δὲ τοῦ ταῦτα νῦν παραλιπεῖν αἰτίαν ἐπέδωκε «τὸ δὲ αἴτιον τὸ μὲν κατὰ συμβεβηκὸς ὄντος ἀόριστον, τῶν δ' ἀορίστων οὐ φροντιστέον»· τὸ δ' ὡς ἀληθὲς ὂν πάθος ἐστὶ καὶ βόλημα διανοίας, τὸ δὲ ζητῶ τὸ ἑκάστῳ δοκοῦν καὶ σφόδρα ἀναγκαῖον, ἄλλως τε καὶ ἀμφότερα, περὶ γὰρ ἕτερον γένος ὄντα τοῦ ὄντος. Λέγοι δ' ἂν λοιπὸν τοῦ ὄντος γένος τὸ κυρίως ὂν καὶ τὸ συμβεβηκός. Ἢ ἐπεὶ περὶ τὸ λοιπὸν τοῦ ὄντος εἰσὶ γένος, καὶ οὐδὲν φύσιν τινὰ ἔξω ἦσαν καὶ ὑπερεκπίπτουσαν τὸ ὂν ἀλλ' ὑπ' αὐτὸ εἰσίν, ἡ δὲ ζήτησίς ἐστι περὶ τὰ αἴτια τοῦ ὄντος ᾗ ὄν, δῆλον ὡς καὶ περὶ αὐτῶν δεῖ, οὐ χρεία ἀποτεμόντας ἰδίᾳ περὶ αὐτῶν σκοπεῖν. Τότε γὰρ ἂν τοῦτο ἐποιοῦμεν, εἴπερ περὶ τοῦ ὄντος ᾗ ὂν ζητοῦντες ταῦτα οὐκ ἦν ὑπ' αὐτό. Ἐπειδὴ δ' εἰσίν, ἀφετέον καὶ τὰ αἴτια τοῦ ὄντος ζητητέον. «Τὸ δὲ ὂν ὅτι πολλαχῶς λέγεται εἴρηται ὅτι διωρισάμεθα ποσαχῶς ἕκαστον λέγεται.

Е4. О сущем как истинном и о значении отрицания. (стр. 422–424)

· Сущее как истинное и не-сущее как ложное зависят от соединения и разделения в мысли. (стр. 422–423)

· Истина и ложь не находятся в самих вещах, а суть состояния ума (дианоии). (стр. 423–424)

· В чем отличие этого «бытия» от «бытия» по категориям: оно не является отдельной сущностью. (стр. 424)

[E4. 1027a. 422]

Ведь уже происшедшее наличествует в некоторых [вещах]. Если же мы начнём с этого, то, как сказано, придём к настоящему моменту, который и есть причина по совпадению. Но что же означает «ведь уже происшедшее наличествует в некоторых»? А то, что элементы находятся в живом существе; ибо поскольку оно уже живёт, в нём наличествуют элементы. А живёт оно уже потому, что противоположности — огонь, земля и промежуточные — возникли в нём; а если так, то оно умрёт. Следовательно, то, что возникло из противоположностей, по необходимости умрёт. Но причина смерти неясна: является ли она совпадающей или самой по себе; ведь умереть можно и от болезни, и от насилия. Итак, рассуждение, если снова его повторить, будет таково: вот этот умрёт, потому что противоположности возникли в нём; умрёт же, если заболеет, ибо состоящим из противоположностей из-за их борьбы сопутствует болезнь; заболеет же, скажем, водянкой; а это — если выпьет воды; так что если выпьет воды, то заболеет водянкой, а заболев, умрёт. И питьё воды есть причина водянки, как и она — причина смерти, но не сами по себе: ведь можно заболеть водянкой и не выпив воды.

Это и есть те примеры, которые мы выше обещали привести о том, как умирают от болезни; выше был приведён пример и о насильственной смерти — быть схваченным врагами. Итак, из сказанного ясно, что мы не идём в бесконечность, всегда указывая другую причину, но приходим к некоей причине, как, [например], съеденное острое, которая есть начало, у которого нет причины; и это начало того, «как случится», я имею в виду смерти. Ибо если он выйдет, то умрёт, а если нет — не умрёт. Итак, это начало того, «как случится», то есть совпадающего, и причина — по совпадению; ибо случилось, что, съев острого, он испытал жажду. Сказав это, он говорит: «такую причину, — он имеет в виду совпадающую, — следует ли называть материальной, целевой или движущей, то есть производящей?» Задав вопрос, он не даёт решения, поскольку ясно, что её следовало бы причислить к производящим причинам, а не к какой-либо из прочих.

[1027b.]

(4) «Итак, о... истинное сущее». Сказав о совпадающем всё, что было уместно сказать применительно к настоящей надобности, он говорит: оставим и сущее по совпадению, ибо об этом достаточно определено. Поскольку же сущим называется и истинное, а не-сущим — ложное, он говорит, что [это] связано с соединением или разделением. Ведь когда мы соединяем присущее с тем, чему оно присуще, — например, если сидение присуще Сократу и мы говорим, что Сократ сидит, — это называется истинным сущим, потому что мы соединили присущее

[E4. 1027b. 423]

с подлежащим. Если же, когда он сидит, мы говорим, что он не сидит, то говорится некое не-сущее, потому что мы ложно разделили, то есть отняли у Сократа сидение. Итак, поскольку сущее как истинное или не-сущее как ложное связаны с соединением и разделением, а целое, то есть, попросту говоря, сущее как истинное, заключается в утверждении относительно соединённого, то есть истинное сущее возникает, когда мы истинно соединяем сказуемое с тем, о чём оно сказывается; не-сущее же как ложное — когда мы ложно отделяем от подлежащего. И вообще ложь не вводит противоречие через разделение, но [ложь] есть одна из двух частей противоречия. Но сущее как истинное есть, когда мы истинно связываем сказуемое с подлежащим, а ложное — наоборот. Если же существуют такие [вещи], которые, высказываемые отдельно, могут мыслиться и вместе, как «живое существо», «пешее» и «двуногое» (ибо они, высказываемые порознь, могут мыслиться и как одно), то о них, говорит он, «другой разговор»; ибо он скажет об этом в книге Μ этого сочинения, а пока откладывает это исследование. Сказав же: «а каким образом случается мыслить вместе или раздельно — другой разговор», он поясняет, что он назвал «вместе» и «раздельно», говоря: «я имею в виду... по порядку, но становится чем-то одним», то есть «вместе» я называю не [то, что идёт] по порядку, как «Илиада»: ведь за первым стихом по порядку следуют остальные; «вместе» же — как то, что не [идёт] по порядку. Но то, что может стать одним, я называю «вместе», а то, что не может, — не «вместе». Сказав выше, что сущее как истинное и не-сущее как ложное связаны с соединением и разделением, и вставив [некоторые замечания] посередине, он привёл причину того, почему сущее как истинное и не-сущее как ложное связаны с соединением и разделением, через [слова]: «ведь ложное и истинное не находятся в самих вещах... такова связь рассуждения». А именно: поскольку сущее как истинное и не-сущее как ложное связаны с соединением или разделением, ложное или истинное не находятся в самих вещах. Ведь если бы истинное и ложное были не состоянием нашей мысли и не связанными с соединением или разделением, но находились бы в самих вещах, как он сам говорит, то, сказав «благое», следовало бы тотчас говорить «истинное», то есть благое было бы истинным; а [сказав] «злое» — «ложное»; или наоборот: сказав «белое», следовало бы тотчас говорить «истинное», а [сказав] «благое» — «ложное». Но в действительности, говоря «благое», мы не называем [это] ни истинным, ни ложным, равно как и [говоря] «злое». Следовательно, истинное и ложное не в вещах, а в мысли. И не только в вещах нет истинного и ложного, но и в простых [вещах] в мысли нет, — называя простым сами вещи, мыслимые сами по себе, без соединения и разделения. Сказав это, он возвращается к рассуждению, говоря: «итак, всё, что нужно рассмотреть относительно так сущего или не-сущего», что равнозначно следующему: поскольку сказано, что сущее как истинное или не-сущее как ложное связаны с соединением и разделением, то всё, что нужно рассмотреть относительно так сущего, то есть сущего как истинного, и не-сущего как ложного, следует рассмотреть позже. «Поскольку же», как показано, «связывание и разделение находятся в мысли, а не в вещах», — называя связыванием и разделением истинное и ложное, — «а так сущее», то есть сущее как истинное, [возникающее] при соединении и разделении, «есть иное сущее, чем сущие в собственном смысле», — называя сущими в собственном смысле неделимые сущности, как он скажет во второй книге этого сочинения; ибо об умопостигаемых — другой разговор. Затем он говорит и о том, в каком смысле сущее как истинное отлично от сущих в собственном смысле. Ведь мысль, говорит он, либо связывает или разделяет суть бытия или сущность с сущностью, либо, в свою очередь, качество с сущностью, либо количество, либо какую-то иную из категорий. Поскольку же дело обстоит так, то сущее как совпадающее, так как о нём сказано достаточно, а также и сущее как истинное, о котором ещё будет сказано, следует теперь оставить. Сам же он указал причину того, почему их теперь можно опустить: «причина в том, что сущее по совпадению неопределённо, а о неопределённом не следует заботиться»; сущее же как истинное есть состояние и склонность мысли, а мы ищем то, что представляется каждому и в высшей степени необходимо, тем более что оба они относятся к иному роду сущего. Остальным же родом сущего он, пожалуй, назовёт сущее в собственном смысле и совпадающее. Или: поскольку оба они относятся к остальному роду сущего и не составляют какой-либо природы вне сущего и выходящей за его пределы, но находятся под ним, а исследование наше — о причинах сущего как сущего, то ясно, что нужно [говорить] и о них, но нет нужды, отделив их, рассматривать особо. Ведь мы делали бы это в том случае, если бы, исследуя сущее как сущее, мы не обнаружили их под ним. Но поскольку они [под ним], их следует оставить и искать причины сущего. «А что сущее говорится во многих значениях, сказано: мы определили, в скольких значениях говорится каждое».