Песнь Вселенной

Вскоре у Шварцшильда проявилось аутоиммунное заболевание, когда организм начинает уничтожать свои же клетки. Он отправил своему коллеге из Потсдамской обсерватории Эйнару Герцшпрунгу письмо, содержащее черновой вариант сингулярности, описание появившихся у него на коже пузырьков и длинное отступление о разрушительном воздействии войны на душу Германии и её народа, которая оказалась на краю пропасти: «Мы достигли высшей точки цивилизации. Дальше только упадок и гниение».

Из-за возникающих в горле пузырьков, Шварцшильд ощущал жжение и мог принимать твёрдую пищу. Даже оказавшись в увольнении, он продолжал работать над своими исследованиями. Пользуясь своим положением, он выписывал себе журналы с новыми статьями по физике, но теперь великому гению было не до них — его сердце погружалось в холодную бездну отчаяния.

В самом конце своей жизни Карл Шварцшильд общался с молодым математиком Рихардом Курантом, являвшимся ассистентом Давида Гильберта, последнего математика универсала, лидера математиков всего мира. Курант узнал Шварцшильда несмотря на то, что у него было изуродовано лицо — однажды он так сильно задумался над своими вычислениями, что не заметил, как рядом с ним разорвался снаряд, чудом не убившим его. Это был не единственный момент, когда Шварцшильд оказывался на краю гибели, но был спасён волей Вселенной, внушающей благоговение — однажды туманное облако раскинулось под горизонтом и неумолимо приближалось. Солдаты, подчинённые Шварцшильду, быстро натягивали противогазы, но не все успевали это сделать. Тогда астроном помог оставшимся, надев свой противогаз в самый последний момент, когда газ был в нескольких метрах от него самого.

Шварцшильд всю ночь рассказывал Куранту о своих решениях уравнений теории относительности, о сингулярности: «Когда я иду днём по улице, я вижу её везде. Сингулярность, древний космический ужас, слепое пятно, что навсегда останется непознаваемым по своей природе. Я вижу её везде: в стёклах противогазов, в пулевых ранениях своих подчинённых, в глазах изнемождённых лошадей, в глазах убитых». Курант лицезрел израненного, измученного человека, своим умом заглянувшего в самые потаённые уголки космоса, дотянувшегося до дна вселенской бездны.

Добравшись до сингулярности, субъект, если не будет разорван силами гравитации, сможет лицезреть странное зрелище: пространство и время поменяются местами, причинность изменится, его взору откроется странная картина — всё прошлое Вселенной произойдёт одновременно и застынет в одном завершённом мгновении, а будущее всего сущего пронесётся перед глазами путешественника, открывая ему знание о том, каким будет конец самой Вселенной, знание, которое он никому не сможет передать, которое навеки останется вместе с ним в этом чёрном уголке, на который противно смотреть даже самому Богу.

Под конец Шварцшильд задал Куранту вопрос, который мучил его всю оставшуюся жизнь: «Если материя может порождать подобных чудовищ, есть ли эквивалент в человеческом сознании? Может ли концентрация воли — миллионы одинаково мыслящих умов, ограниченных общим психическим пространством — породить что-то похожее на сингулярность?» Ответа на этот вопрос математик не дал. Курант вернулся в Германию на следующий день, в который Шварцшильд умер.

Глава 2. ДУРНОЕ ПРЕДЗНАМЕНОВАНИЕ

2017-Й ГОД

Человек в белом лабораторном халате стоял на бетонной площадке и любовался уходящим Солнцем, что своими лучами ласкало рябь на поверхности воды Тихого океана. Разглядывая красоты окружавшего мира, японский студент, учащий по обмену в США и командированный в обсерваторию, ни о чём не размышлял. Волны колыхались, разбивались о берег Гавайи, или же Большого острова, на котором располагалась величественная белоснежная структура из нескольких телескопов, готовящихся в очередной раз обратить свой взор к далёким звёздам. Одинокий бродяга вошёл в здание одного из строений. Обстановка внутри была никакая — ничего выразить нельзя было. Железные лестницы, белые стены и ледяные лампы, десятки похожих друг на друга людей, часть которых возилась с компьютерами, пока другая часть носилась туда-сюда с распечатками, до отказа наполненными таблицами чисел и гистограммами. Исследователь поднялся на самый верхний уровень башни, прямо к телескопу. Купол был ещё закрыт, создавая обстановку ожидания. Подойдя к компьютеру, на который должны выводиться данные, когда телескоп приступит к работе, научный сотрудник услышал: «Что ты бездельничаешь? Пойди займись проверкой серверов — мы же не хотим, чтобы всё, что мы пронаблюдаем сегодня, стёрлось! И, кстати, расстегни пуговицы своего халата — строгий вид тебе не идёт, горное основание!» Акира поморщил лоб, после чего начал одну за одной расстёгивать пуговицы своего одеяния, попутно шипя на японском: «Не горное основание, а Ямамото. В жизни больше никому не сообщу значение своей фамилии». Дождавшись, когда коллега покинет верхний этаж, Акира сделал странные движения руками и произнёс: «Не нравится, когда я никому не докучаю? Тогда смиритесь с вашей участью, жалкие земляне! Я безумный учёный, прибывший с далёких звёзд и который откроет то, что вам и не снилось!» Подняв руки в триумфальной позе, Акира чуть не начал истерически смеяться, но быстро себя остановил, посчитав, что ещё не время играть роль сумасшедшего профессора.

Спускаясь по серой металлической лестнице, Ямамото Акира улыбался, придумывая дурацкие шутки обо всём, что только увидит, однако заметив Роберта Уэрика, тут же сделал каменное лицо и поздоровался коллегой, написавшим немало научных статей.

— Что вы так хмуритесь, доктор Ямамото?

— Я не хмурюсь, а всё очень тщательно обдумываю, — с энтузиазмом ответил Акира.

— Тогда же не буду вам мешать. И пожалуйста, займитесь уже наконец хоть каким-нибудь делом.

— Так я занимаюсь! Я направлюсь проверять сервера по просьбе… ну, как его там?

— Понятно…

Когда Роберт оказался наверху, Акира особым образом двигая руками, побежал вниз, заставляя свой лабораторный халат развеваться, создавая образ, который можно было охарактеризовать тремя словами: стремительность, поразительность, восхитительность. Спустившись в подземные помещения, Акира вставил серебряного цвета ключ в замочную скважину чёрной двери, что представляла собой металлическую сетку. Попробовав открыть себе путь к большим шкафам, из которых торчали десятки проводов и разноцветных светодиодов, Акира выругался: «Вот чёрт! Опять перепутал ключ!» Не желая вновь добираться до самого верха, он поднялся по лестнице выше и облокотился на бетонную стену, сложив руки у груди. Следя глазами за всеми, кто бродил по отполированному каменному полу, отражавшему лица обитателей комнаты, Акира выискивал, кого бы можно было послать за забытым им ключом на самый верхний этаж обсерватории. Когда молодой специалист, вероятно, стажировавшийся студент, подошёл к лестнице, Акира резко оживился и схватил того за руку, чем до смерти напугал хрупкого астронома, чья душа ушла в пятки.

— Привет. У меня к тебе дело. Ты же всё равно наверх направляешься, да?

— Да, я иду на самый верх. Вам что-нибудь нужно?

— Принесёшь мне ключ Y-212? Я должен проверить сервера, но вновь перепутал ключи.

— Хорошо… Конечно! Ждите здесь!

— А! Стой! Подожди! Отнеси этот туда же.

Когда случайный собеседник, оглядываясь на странного учёного, помчался вверх по лестнице, Акира придался размышлениям: «И всё же как забавно быть здесь, когда тебя почти никто не знает! Не нужно следовать правилам, можно выдохнуть и не корчить из себя робота, главная заповедь которого «Не выделяйся!». Нет, конечно же я люблю Японию, но всё же… Ох и оторвусь я здесь перед возвращением! Нужно будет обналичить свой счёт…»

— Ну и что же он не возвращается! Ах, он паршивец! — по прошествии пяти минут выругался Акира, невротично покачиваясь и оглядываясь по сторонам. Когда послышался стук шагов, японец жадно вглядывался в лестницу и потирал свои ладони. Ожиданиям Акиры не суждено было сбыться. Побледневший студент, сквозь отдышку проговорил: «Его нигде нет!»

— Не может быть!

— Простите, доктор…

— Я не доктор! У меня пока даже нет степени бакалавра! А! Нет! Считай меня доктором! Я доктор Ямамото! Вернёмся к теме… Я оставлял его на столе! Пойди проверь ещё! — эти слова Акиры вызвали шок, проявлявшийся в круглых глазах собеседника, что были так сильно выпучены, что казалось, что они скоро лопнут.

— Но я осмотрел и стол, и ящики стола, и…

— Ах, ты ж! Ты ни на что не годишься!

— Простите! Я…

— Смотри и учись, студент, — грозно прошипел Акира, после чего схватил за рукав бедного астронома и помчал по лестнице, не беспокоясь за состояние своего коллеги. Добравшись до телескопа, пара стояла и переводила дух после беготни. Взором ястреба осмотрев круглую комнату, Ямамото подбежал к столам, находящимся в диаметрально противоположной от него точке. Трясущимися руками, щёлкая пальцами, он двигал глазами так, словно является кошкой, следящей за красной точкой лазера. Через одно мгновение туманного цвета металлические ящики один за другим вылетали и с грохотом взъезжали обратно. Проверив первый стол, Акира направился ко второму. Двигаясь против часовой стрелки, он неизбежно добрался до напуганного студента, отшатнувшегося и потому повалившегося вниз. Акира молниеносно среагировал и схватил жертву своих чудачеств за руку. Пара исследователей встретилась взглядом. В глазах японца читалось: «Где ключ?», в глазах американца же читалось: «Я не знаю, не убивай меня».

— Да не бойся ты меня так! Я тебе ничего не сделаю! — с улыбкой произнёс Акира, резко, как рысь, метнувшись к следующему столу. Скрежет выезжающих и стук заталкиваемых ящиков вновь заполнили комнату. Через две минуты Акира подошёл к своему коллеге и холодно прошептал: «Ты прав — его действительно нигде нет. Что же делать?» Начав судорожно рыскать по карманам, Акира загоготал и на всю комнату прокричал: «Да вот же он! Как я мог сразу не найти его?» Бросившись вниз по лестнице и оставив американца стоять в недоумении от произошедшего, Акира через мгновение уже находился у двери, ведущей в серверную. Трясущимися руками он далеко не с первой попытки попал в замочную скважину. Повернув ключ направо, Акира услышал щелчок, после которого победоносно распахнул дверь, преграждавшую путь к его заветной цели.

Оказавшись в серверной, Акира подошёл к терминалу, после чего начал вводить в него команды, записанные на листочке, что был приклеен к стене слева. Сверяя ответы сервера с тем, что было записано на листочке, исследователь не обнаружил никаких неисправностей. Перед тем, как выйти из комнаты с большим шкафом, под завязку набитым проводами, Акира по неизвестной даже ему причине начал вглядываться с чёрный экран, на котором виднелись введённые команды и ответы системы. В где-то ближе к нижней половине экрана виднелся мигающий символ подчёркивания, что сигнализировал о возможности продолжать вводить команды. С трудом придя в себя, Акира оторвал взгляд от мигавшего символа и уже было собрался покинуть комнату, однако развернувшись, исследователь чуть не вжался в терминал — перед ним стоял тот, кто поручил проверить серверы на неисправность.

— Где ты шлялся?

— Я искал ключ.

— Двадцать минут?

— Да…

— И где он был?

Акира понимал, что сказать: «У меня в кармане» он не может, так как иначе его линчуют на месте, потому склонив голову, голосом полным вины прошептал: «Он оказал под одним из столов». В этот момент по всему зданию раздался сигнал оповещения, после которого из динамиков прозвучал механический голос: «Наблюдения начнутся через десять минут, всем ответственным сотрудникам занять свои места». Акира и человек, поручивший ему проверку серверов, помчались по лестнице на самый верх. Акира быстро занял место у компьютера, после чего комната оказалась залита хаотическим стуком клавиш. Учёные, ранее бегавшие в основном только на нижних этажах, теперь кружились вокруг телескопа. Через несколько минут послышался умиротворяющий гул — створки, укрывавшие телескоп, разбегаясь в стороны, открывали всем присутствовавшим небо, спешно натягивавшее на себя звёздные одежды. Щелчки переключателей сопровождались изменениями на экранах компьютеров, о которых Акира спешно докладывал, попутно сохраняя их на сервере, который проверял меньше часа назад. Телескоп фиксировал всё, что было в поле его зрения. Где-то вдали, на расстоянии меньшем одной астрономической единицы в Солнечной системе двигался продолговатый объект, прибывший к нам издалека. Астрономы не радовались, не разочаровывались. Они ничего не предпринимали, ведь они не знали о том, что гигантский механизм уже зафиксировал посланца далёких звёзд.

19 октября того же года на основе данных, полученных в описанный день, будет объявлено об открытии Оумуамуа, первого кандидата в межзвёздные объекты. Этот странный объект, как уже говорилось, представлял собой продолговатое тело. При приближении к нашей звезде Оумуамуа начал извергать из себя воду и газ, на основе чего было выдвинуто предположение, что объект является кометой. По представлениям земных учёных, Оумуамуа нёс в себе лишь бездыханное вещество, однако несмотря на это, через 11 дней после открытия Инициатива межзвёздных исследований выдвинула проект «Лира», заключавшийся в отправке зонда к таинственному астероиду. Основная сложность миссии заключается в том, что объект движется со скоростью, превышающей лимит, доступный на данный момент человечеству.

Глава 3.КРИК В БЕЗДНУ

Советский Союз, 1961-й год

Уходящие солнечные лучи освещали горы и океан, несколько людей смотрели на закат и молчали в ожидании назначенного часа. Время текло медленно, словно смола, а напряжение нарастало с каждой секундой. Звуки птиц, что ранее казались умиротворяющими, сейчас звучали как предвестники чего-то, что навсегда изменит жизни присутствующих, а не как уже привычный всем фон природы.

Волны океана разбивались о скалистый берег, белые чайки кружили в небе, военный корабль тяжеловесно продвигался к назначенной позиции. Радары и антенны его устремили свой взор на всё, что окружало остров Итуруп. Самолёты, пролетавшие над головами нескольких людей, поспешили на посадку, чтобы не сорвать эксперимент, ради которого объединились три противоборствующие державы: СССР, КНР и США.

— Всё тайное рано или поздно становится явным, верно? — спросил Алексей, глядя на металлическую конструкцию захватывающих дух размеров, что представляла собой антенны, направленные на Эпсилон Эдриана и Альфа-Центавра, звезды, удалённые от Земли на 11 световых лет и четыре световых года соответственно. Несмотря на молчание остальных учёных, Алексей продолжил свои размышления: «Если мы уже пробовали отправить сигнал к этой звезде месяц назад, то зачем нам вновь пытаться делать это? Тем более мы привлекли учёных со всего мира! Это очень странно».

— Всему персоналу проекта «Глас Небес» явиться на свои места! — три раза объявили системы оповещения, после чего люди в белых халатах поспешили войти в бетонное сооружение под гигантским передатчиком. Оказавшись внутри, учёные услышали скрежет металла: огромная стальная дверь закрылась — из здания не выйти. Внимание собравшихся привлёк человек, стоявший около трибуны. Никто не понимал сути происходящего, однако все знали, что подготавливаемая отправка сигнала в космос не так проста, как кажется. Таинственный человек начал свою речь: «Все вы были собраны здесь для реализации одного сверхсекретного международного проекта. Ваша задача состоит в том, чтобы отослать определённый сигнал к Эпсилон Эдриана и Альфа-Центавра. Однако не так, как это было сделано месяц назад. Не задавайте вопросов, ведь всё, что покажется вам странным, на деле вашей заботой не является. Каждому из вас были выданы конверты с указаниями и местным временем. Вскройте конверты, после чего отправляйтесь на назначенное вам место и выполняйте описанные действия в указанное рядом время. На этом всё!»

Алексей вскрыл свой конверт, достал письмо и удивился прочитанному — на минус втором этаже располагается пульт управления какой-то установкой, что передаёт энергию на ретрансляторы, попутно создавая помехи на определённом диапазоне частот. Задача состоит в том, чтобы в определённые моменты времени вводить в ЭВМ описанные в письме команды и не допускать наложения «шума» от работы установки на посылаемый сигнал. Учёный отправился в глубины загадочного места. Попав на нужный этаж и войдя в нужную комнату, он обнаружил гигантскую панель управления, несколько шкафов с проводами и встревоженных людей, внимательно следивших за циферками, что загорались на экранах. Новоприбывший тут же заметил, что некоторые технологии сильно отличаются от распространённых в его эпоху. Пройдя на своё место, Алексей узнал время, глядя на настенные часы, после чего посмотрел, что написано в письме. Разобравшись с клавиатурой и методами работы с ранее неизвестной моделью ЭВМ, исследователь начал вводить указанные команды в компьютер.

В этот момент на втором этаже в большом зале располагались те, кто будет составлять сигнал, помимо учёных из Советского Союза, Китая и Штатов так же присутствовали приглашённые специалисты из ГДР, Японии, Северной и Южной Корей.

Чтобы сигнал был осмысленным с точки зрения тех, кто должен его принять и интерпретировать, нужно сначала показать базовые единицы, из которых состоит послание. Так же, как нельзя понять незнакомый иероглиф без знания ключей, нельзя прочесть послание без знания того, на чём оно основано.

Громкоговорители протрубили: «Первой группе передать составленные бинарные коды чисел!» Пять человек начали работать с устройством, напоминающем коммутатор, когда дело было сделано, все они нажали красные кнопки. Затем из громкоговорителя вышло следующее указание: «Второй группе закодировать число Пи до шестой цифры после запятой. Третьей группе закодировать элементарные математические операции и основную теорему арифметики. Четвёртой группе закодировать простые числа. Пятой группе передать данные». Весь зал принялся оживлённо работать, ведь задача окончательно прояснилась — передать наши представления о числах и математике в целом. Когда дело было сделано, и каждый нажал красную кнопку, прозвучало очередное указание: «Передать формулировку теоремы Пифагора». «Квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов» сильно отличается от «000 001 010 100 101 110 111» или «2 3 5 7 11 13 17 19», хоть и в двоичном виде. Однако выход был найден быстро. Теорема Пифагора — единое свойство для некоторых наборов чисел. Наиболее просто передать пифагоровы тройки — целые числа, что удовлетворяют теореме. Большее число является гипотенузой, остальные — катетами. Примером пифагоровой тройки являются числа 3, 4 и 5. Передача троек чисел такого рода неизбежно укажет на то, что у них есть общее свойство, которое и является частным случаем теоремы Пифагора. Следующим заданием было передать комплексные числа. Передать их можно следующим образом: передать положительное вещественное число, передать отрицательное вещественное число, показать, что сложение положительного вещественного числа с отрицательным вещественным числом является эквивалентом вычитания второго числа из первого. Потом передать операцию возведения в квадрат путём передачи чисел и их квадратов. Затем передать число и то, что получится, если взять из него корень. После этого передать корни разных чисел, после чего передать мнимую единицу и минус единицу в качестве результата возведения её в квадрат.

После завершения всех описанных операций группы начали передавать различные математические и физические константы и законы. Когда все данные были собраны и подготовлены к трансляции, громкоговоритель озвучил последнее указание: «Начать процесс передачи сигнала!» Люди посмотрели на свои письма и начали выполнять предписанные инструкции. Когда дело было сделано, из динамиков, расположенных около каждого рабочего места, начал доноситься прерывистый писк — сигнал, только что отправленный международной группой учёных к звёздам Эпсилон Эдриана и Альфа-Центавра.

— Мы ожидаем, что от Эпсилон Эдриана ответ придёт к нам через 22 года, в 1982 году, а от Альфа-Центавра через четыре восемь лет, в 1969 году. Сегодняшний день навеки останется в истории человечества! — сказал человек в чёрной одежде, вошедший в зал.

Почему проект был закрыт почти сразу после отправки сигнала неизвестно. Одна из версий гласит, что державы не смогли договориться между собой о том, как будет работать научная группа на острове, поэтому планы соорудить совместный радиотелескоп не были приведены в исполнение. Учитывая секретность проекта и технологии, применённые в нём, Советский Союз не решился содержать секретный объект, поэтому в ближайшее время передатчик был разобран, а вся документация и информация о проекте «Глас Небес» была уничтожена. Так же поступили и остальные страны, несмотря на отсутствие таковой договорённости. Как было сказано ранее, это всего лишь одна из версий — истинную причину закрытия проекта не знает никто.

Ответ, как и ожидалось, не пришёл ни от одной из звёзд. В ожидаемый год послания с Альфа-Центавра США высадились на Луну, а ожидаемый год послания с Эпсилон Эдриана ознаменовал смерть Леонида Брежнева в СССР с последовавшим приходом к власти Юрия Андропова и новым витком Холодной войны, что грозил погубить всё человечество, ранее стремившееся к звёздам.

Глава 4.Я СТАНУ ЦВЕТКОМ

2024-Й ГОД

Акира шёл по улочке, залитой солнечными лучами, вокруг цвела сакура. Любуясь цветами, он думал об Айко, своей возлюбленной, с которой договорился встретиться у железнодорожной станции. Не имея при себе денег, аспирант-космолог, увлекавшийся теорией игр, принялся рассуждать о последствиях разных вариантов встречи. Придя к тому, что встречать девушку без подарка не лучшая идея, он переключил своё внимание то, какой же дар преподнести ей при встрече. Разглядывая чистые двухэтажные домики, наполнявшие весь Токио, Акира предался успокоению. Ступая по асфальту, он по привычке иногда опускал голову и смотрел себе под ноги, забывая, что лето ещё не успело наступить и цикады ещё не устроили бомбардировку. Это странное явление, распространённое в мегаполисах Японии, получило название сэми-бакудан, цикадная бомбардировка. Бродя жарким летним днём по улочкам Токио и других городов, можно услышать щелчок и странное жужжание под ногами — цикада выпрыгнула из своего укрытия и свалилась на асфальт. Упав на крылья, она не может перевернуться и начинает дёргаться, издавая отчаянную песнь, привлекающую внимание тех, кто проходит рядом.

Акира был из тех, кто не желал взрослеть. Его чудачества в обсерватории были обусловлены тем, что западное общество, несмотря на все его пороки, более терпимо относится к тем, кто отличается от серой массы. В японском же обществе он стремился не выделяться, хотя это всё же не всегда получалось.

Дети Японии увлекаются ловлей цикад. Вооружившись сачками, они идут на стрекотание и выжидают. Завидев цель, они очищают свой разум от посторонних мыслей — остаётся только охотник и прекрасное создание, что привлекает взор каждого, кто имеет хоть какое-нибудь, пусть и самое малое представление о красоте Вселенной. В нужный момент резкое движение и цикада поймана. Акира не переставал восхищаться этим удивительными созданиями. Когда цикада падает на асфальт, он наклоняется, нежно берёт её руками и разглядывает. Прохожие, словно духи, наблюдающие за реальностью, не вмешиваются в процесс любования насекомым, потому Акира может по десять минут стоять на одном месте, держа в руках нечто настолько совершенное, что способно побороть саму смерть.

— К сожалению, стрекотание ещё не началось, да и вряд ли Акико приняла бы цикаду в дар, — размышлял Акира. Почувствовав дуновение прохладного ветра, японец обернулся, так как ему показалось, что кто-то схватил его за плечо, но сзади никого не оказалось. Остановившись, он получил шанс осмотреться. Заметив двух девочек, пытавшихся достать воздушного змея, зацепившегося за ветки цветущей вишни, Акира тут же родил гениальную, но безумную идею: он собрался выменять какое-нибудь украшение у девочек в обмен на помощь с доставанием змея. Направившись к девочкам, он прокручивал у себя в голове все возможные варианты развития событий, но так и не пришёл ни к чему, что помогло бы ему правильно подойти к разрешению своей проблемы.

— Привет! Я могу вам помочь достать вашего змея! — с улыбкой выпалил Акира. Девочки поклонились незнакомцу и непонимающим взглядом, казалось бы, просверлили в нём дырку, так как в Японии не принято просто так подходить к незнакомцам, тем более к детям.