Одиссея сержанта Крейгского

Сергей Пиров

Одиссея сержанта Крейгского

Пролог

Полковник службы безопасности Морис сидел в тусклом свете настольной лампы, в который уже раз перечитывая последние отчёты с планеты Лимбург. Третья бессонная неделя давала о себе знать: веки тяжелели, в висках пульсировала знакомая боль, а пальцы слегка дрожали, когда он касался планшета. Донесения были зашифрованы и предназначались только для него — лишь его имплант мог дешифровать данные и транслировать их прямо в сознание. Полковник в который уже раз прокручивал данные. Рядом с локтем стоял пустой блистер из-под стимуляторов — истёкший ещё вчера, но Морис всё равно выдавил бы последнюю капсулу, если бы она там осталась. Он ненавидел себя за эту зависимость, но сейчас без стимулятора фокусировка на мелькающих в сознании строках отчёта давалась ему с огромным трудом. Однако даже сквозь пелену усталости его взгляд цеплялся за каждую цифру, каждый временной штамп, каждое отклонение в спектральном анализе. Он перечитывал одни и те же секции по нескольку раз, увеличивая фрагменты данных, выискивая неуловимое противоречие, которое могло бы пролить свет на исчезновения. Донесения робота-разведчика были безупречны. Абсолютно ни за что не зацепиться. По всем данным выходило, что на планете текла самая обычная жизнь — такая же, как на множестве других миров Федерации. Всё было чинно, предсказуемо, скучно. Если бы не одно «но»: на Лимбурге уже месяц бесследно исчезали все экспедиции, отправленные Советом. Бесследно. Без единого сигнала бедствия.

Полковник ещё раз пробежался по выводам робота, надеясь уловить деталь, ускользнувшую при первом анализе. Взгляд зацепился за хронометр. Показания расходились с реальным временем на несколько суток. Случайный сбой? Морис потёр переносицу — жест, который выдавал его беспокойство больше, чем он хотел бы признать. По уму, следовало отправить второго робота, перепроверить. Но заседание Совета через два дня. Он должен доложить результаты. А докладывать было нечего. Следов сгинувшего на Лимбурге подразделения семнадцатого армейского корпуса робот не обнаружил.

Но это была не самая большая проблема. На Совет ему, в сущности, плевать — не впервые скармливать им «липовые» отчёты. Настоящая беда крылась в другом, о чём Совет пока не знал: ещё две планеты Федерации охватила та же зараза. По-другому он это назвать не мог. Эпидемия. Руководство службы безопасности твердило о повстанцах, Совет вторил, требуя голов. Но Морис знал точно: никаких повстанцев там нет. Он мог бы подсунуть им подставных лиц — большинство из них согласились бы поддержать легенду, лишь бы отсрочить аннигиляцию. Но как объяснить новые планеты, одна за другой теряющие связь с центром? Проблемы начались пять лет назад с Иезии, но тогда на это не обратили внимания.

«Эх, если бы мне тогда попалось дело об исчезновении некоего мистера Лелло…» — с горечью подумал полковник. Он бы сразу понял, что пропал не просто кто-то, а сам Элиан Пмилия — сын главы Совета. Но об этом стало известно лишь тогда, когда Иезия окончательно замолкла.

Пять лет назад его друг и коллега майор Лейсер получил задание выследить этого Лелло и доложить о его местонахождении. Лейсер справился за пару дней. Он обнаружил объект на Иезии, где тот основал религиозную секту и промывал мозги местным аборигенам. Для какого-то мистера Лелло — возможно, нормально. Секты в Федерации запрещены, но Иезия не входила в неё, так что можно было закрыть глаза. А вот для Элиана Пмилия, главного прожигателя жизни среди аристократической молодёжи, основание культа выглядело как минимум странно. До этого Элиан был известен лишь тем, что с лёгкой подачи отца проматывал состояния, устраивал скандалы и раз за разом расторгал помолвки. И многие его шалости были совсем небезобидны. Только влияние папаши спасало его от высылки из Федерации на длительный срок.

Одна его выходка на Гелихакторе чего стоила. Пятизвёздочная курортная планета, куда Элиан нагрянул со своей бандой «благородных ублюдков» — как называл их Морис. Поводом стала неожиданное бракосочетание. Сам факт был нонсенсом: с восемнадцати лет у него чуть ли не каждый месяц появлялась новая пассия, но ни одна не доходила до алтаря. На этот раз он сошёлся с дочерью губернатора Калиренда — столицы всей Федерации.

Обдолбавшись какой-то дурью, компания решила устроить тотализатор из боёв без правил. Но на пятизвёздочных планетах такие развлечения строжайше запрещены — слишком много сливок общества собирается в одном месте. Бойцов не нашлось, но Элиан не был бы собой, если бы сдался. Он заплатил местному зоопарку баснословную сумму и купил десяток гардиморов — огромных человекоподобных обезьян, втрое крупнее человека. Обычно они миролюбивы, и хозяин зоопарка, хоть и любил деньги, но дураком не был — накачал животных транквилизатором. А вот вся банда Элиана дураками была сполна.

Они взбодрили гардиморов смесью специй, по запаху напоминавшей феромоны самки, готовой к спариванию. На удивление, эта идея пришла в голову не Элиану, как можно было бы подумать. Тщательно изучив отчёты о том происшествии, Морис пришёл к выводу, что затейницей была его невеста — Мэриен Гонсали-Калиренд. Именно она предложила купить гардиморов и раздраконить их нужными специями. Элиан же, как выяснилось, не разбирался ни в обезьянах, ни в приправах.

Предварительно «гениальная» компания нейтрализовала действие транквилизатора тонизирующим раствором, затем вывезла животных на центральную площадь в специальных клетках, внутри которых и разложила специи. Каждый участник шоу поставил отметку своей краской на груди того гардимора, на которого сделал ставку. Вот только они не учли, что в брачный период сила этих обезьян возрастает десятикратно, а их клетки для удержания разъярённых самцов не предназначались.

Оказавшись на свободе, животные принялись рвать всех, кто попадался под руку. В тот злополучный день гардиморы разорвали на части не менее сотни отдыхающих аристократов — включая половину банды Элиана. Сам виновник торжества и его невеста чудом спаслись.

Так как пострадали достаточно влиятельные семейства аристократов, начались серьёзные разборки. Дело даже дошло до суда. Но влияния семьи Пмилия хватило, чтобы всё замять, и для Элиана, как и для остальных членов его банды, всё окончилось без последствий. Если, конечно, не считать таковым, что в результате разборок в суде Элиан и Мэриен разругались и расторгли свою свой брак.

Всё личное дело младшего Пмилия состояло из описаний вот таких вот его шалостей. А тут вдруг этот человек, для которого весь смысл жизни — это развлечения, стал проповедником довольно-таки странного учения.

Мелочей в работе полковника не существовало, и он ещё раз тщательно изучил отчёты Лейсера. По ним выходило, что Элиан основал новое религиозное течение, в основе которого лежало понятие вселенской воли. Что это такое — Лейсер, к сожалению, не до конца понял. Да и не стремился он в этом разобраться, так как его задачей был простой поиск пропавшего человека. В описании одной из проповедей, на которой удалось поприсутствовать Лейсеру, Элиан описывал вселенскую силу, затаившуюся в каждом существе во Вселенной. Приняв её и пробудив, можно поменять окружающий мир. И это всё, что было в отчётах про это религиозное направление.

Полковник задумался. Он привык доверять своей интуиции, а она прямо-таки кричала, что корень всех нынешних проблем с Лимбургом следует искать в Элиане. Слишком много нестыковок в деле об исчезновении младшего Пмилия. А нестыковок Морис не любил. Ни много ни мало, пропал сын главы Совета, и при этом не была поднята вся служба безопасности на уши. А если руководство безопасности знало, что Лелло — это и есть Элиан, то почему не была приставлена слежка и незаметная охрана, обычная в таких случаях?

«Если бы я смог найти этого Пмилия, тогда многое встало бы на свои места — думал Морис. — Но он исчез вместе с Иезией. Бесследно».

Время поджимало. Полковник достал из личного сейфа комбинезон оперативника — дорогостоящую амуницию, изготовленную по его индивидуальным параметрам и не раз спасавшую его жизнь. Каждый такой комбинезон берегли как зеницу ока: его создание занимало около года, и без него работать было практически невозможно. Встроенный самоспасатель обеспечивал почти стопроцентную выживаемость — по сути, это был миниатюрный переход, настроенный на единую точку: базу службы безопасности. Он срабатывал автоматически в любой угрожающей жизни ситуации.

Морис разделся и натянул комбинезон. Тот мгновенно слился с кожей по цвету, став почти невидимым. Поверх полковник надел деловой костюм и шагнул к привилегированному переходу. Предстояло переместиться на Лимбург.

Но что-то давило на психику. Смутное, липкое предчувствие. Постояв несколько минут в неподвижности, Морис попытался понять, что именно его гложет, — но осознал лишь одну, внезапно возникшую мысль: это дорога в один конец. Он тряхнул головой, отгоняя наваждение, и на всякий случай протестировал самоспасатель. Тот был исправен. Морис отбросил сомнения и вошёл в образовавшуюся мерцающую арку перехода.

Но в этот раз всё пошло не так.

Вместо мгновенного появления в секретной точке на Лимбурге он оказался в полной темноте, тишине и невесомости. Вокруг не было ничего. Абсолютно ничего. Даже если бы целая планета аннигилировала — что невозможно, — самоспасатель должен был мгновенно вернуть его обратно. Но этого не произошло. Он застрял в межвременье. В пустоте.

Мориса пронзила ледяная мысль: «А существую ли я сам?» Он коснулся рукой лица. Ощущения были реальны. Рецепторы реагировали. Он усилием воли взял себя в руки, не давая страху разрастись. И в этот миг ощутил на себе взгляд.

Не глаза — взгляд. Он чувствовал его всем существом, каждой клеткой. На спине проступил липкий холодный пот. Взгляд пронзал насквозь, вызывая животный, первобытный ужас — такой, какой испытывает добыча, понявшая, что её уже заметили. А затем яркий свет ударил в глаза, возникшая гравитация повалила полковника на пол.

Он грохнулся как подкошенный. Всё ещё дрожа, Морис поднялся на карачки, огляделся. Это был тот самый секретный выход на Лимбурге. Страх постепенно отступал, но в голове настойчиво пульсировала странная мысль, чуждая и холодная: «Ты должен сделать выбор. Ты часть этого мира или нет?»

Полковник сделал глубокий вдох, резко выдохнул и тряхнул головой, словно пытаясь скинуть непонятное и пугающее наваждение.

Секретный выход был оборудован в общественном туалете делового центра — по принципу «спрятать на видном месте». Неожиданное появление незарегистрированного посетителя планеты должно было пройти незамеченным для местных властей. Морис поднялся, ещё раз огляделся. Ничего необычного. Он решил, что «застревание» в невесомости было просто игрой уставшего рассудка. Слишком много нагрузки свалилось на него в последнее время.

Он открыл дверь кабинки и очутился в ярко освещённом шумном зале. Кругом деловито сновали люди. Кое-где целовались молодые пары, только что заключившие здесь брак. А где-то, наоборот, разбегались в разные стороны бывшие супруги, расторгнувшие узы и мгновенно став друг другу чужими. Здесь же заключались и расторгались сделки, подписывались контракты, рушились обещания. Никому не было дела до мужчины, появившемуся из туалета.

Морис направился к выходу. Справа от двери, в паре метров, находилась небольшая комната, а возле входа — молодая красивая девушка в оранжевом платье. Она смотрела прямо ему в глаза и мило улыбалась.

Но у полковника это вызвало лишь тревогу. Он планировал оставаться незамеченным.

— Я полагаю, ты прибыл ко мне, путник? — обратилась она, и улыбка стала шире.

— Прошу прощения, вы меня с кем-то перепутали, — бросил полковник, уже собираясь выскочить из зала.

— Нет, я тебя ни с кем не перепутала. А вот ты, боюсь, можешь перепутать. Перепутать двери. Сейчас ты можешь выбрать дверь ко мне, — она указала на странную комнатку. — Поверь, это будет правильный выбор.

— И что же меня там ждёт?

— Единение с самим собой.

Морис напрягся. Его появление вычислили? Местная власть ведёт странную игру?

— Пора перестать служить чужим интересам, — продолжала девушка, понижая голос до заговорщицкого шёпота. — Я знаю твои интересы. Я понимаю твои желания. Проходи ко мне.

Мориса не покидало странное ощущение, что он выбирает не между дверью в комнату и выходной дверью, а саму судьбу. И не только свою.

— Забудь своё прошлое, пойдём со мной, — шептали её губы.

И Мориса потянуло к ней с силой, которой он никогда прежде не испытывал. Это не было сексуальным влечением. Просто накрыло волной беззаботности, детской лёгкости. Он почти шагнул к ней — как вдруг опомнился.

«Что со мной? — мелькнуло в голове. — Поддался внушению, как сопливый мальчишка. Я — профессионал».

Он резко развернулся к выходной двери. И снова — вспышка в сознании, пронизывающий взгляд, волна ужаса. Ноги стали ватными. «Это всё моё воображение», — пробормотал он. Морис с трудом преодолел беспричинный страх, добрался до двери, толкнул её и вышел наружу. Дверь захлопнулась за спиной.

Она должна была вывести его на оживлённую, залитую светом местной звезды площадь. Вместо этого вокруг царил полумрак. Пространство освещалось тусклым фиолетовым свечением, исходящим от самой почвы. Это была отнюдь не та планета, которую он видел на изображениях, доставленных роботом-разведчиком. Ни цветущих растений, ни белокаменных строений. Только развалины, поросшие мхом, словно минули не сутки, а тысячи лет. Ведь его робот был здесь ещё вчера, и изображение из его памяти давало совсем другую картинку процветающего города.

Но самым страшным было не это.

По бывшей центральной площади сновала стая ящероподобных существ. Их коричневые чешуйчатые тела длиной около двух метров двигались с мерзкой грацией. Одни ходили на длинных задних лапах, держа в передних какие-то трубки и тыкая ими в зеленоватую жижу под ногами. Другие ползали на четырёх конечностях, с чавканьем пожирая тела людей, разбросанные по площади. На некоторых телах виднелись остатки формы семнадцатого армейского корпуса.

Тошнота подкатила к горлу.

Ящеры с трубками заметили Мориса. Тот самый взгляд, что пронзал его в пустоте, теперь материализовался десятками красных глаз, уставившихся на него. Несколько существ направились в его сторону. Полковник нажал кнопку самоспасателя на запястье. С лёгким шипением сработал дезинтегратор, встроенный в комбинезон. Интегратор должен был сработать в точке назначения. Самоспасатель работает только на один адрес поэтому точкой назначения должна была быть база службы безопасности на астероиде вблизи Калиренда.

Но он очутился не на базе.

Опять пустота. Тишина. И взгляд, пронизывающий насквозь, внушающий необъяснимый ужас.

— Этого не может быть, — прошептал Морис.

Физически его мог материализовать только интегратор на базе. Именно туда настроен самоспасатель. А здесь, в этом небытии, нет не только интеграторов — в нём вообще ничего нет. Одна лишь пустота. И взгляд. Он опять пронизывал Мориса, внушая необъяснимый ужас. Полковник заорал от бессилия.

Морис не сразу понял, что снова находится на территории потайного входа на Лимбург. Он лежал на полу лицом вниз. Ничего не понимающий полковник отдышался и попробовал собрать мысли. «Психотропное воздействие, — подумал он. — Комбинезон должен был защитить. Но защита может не сработать против неизвестного нам средства. А если всё это было галлюцинацией? Тогда он на самом деле никуда отсюда и не выходил».

Он быстро глянул на запястье. Кнопка самоспасателя побледнела. Холодный пот прошиб полковника. Неактивированный спасатель выглядит тёмным пятнышком. Бледный цвет означал, что тот уже сработал. Средства экстренного побега с планеты больше не было.

«Значит, не галлюцинация, — мрачно подытожил Морис. — Придётся выбираться через обычный переход».

Он поднялся, взял себя в руки — годы оперативной работы не прошли даром — и направился к выходу из коридора. Но на этот раз, открыв дверь кабинки, он оказался не в шумном зале, а сразу напротив выходной двери. Справа находилась ещё одна дверь — в знакомую комнатку. Девушка в оранжевом платье стояла на пороге.

— А, это снова ты, — сказала она равнодушно и скрылась внутри, захлопнув за собой дверь.

— Постойте! — Морис подскочил, дёрнул ручку. Но он не успел: лёгкий щелчок дал понять, что дверь заблокирована. Полковник перевёл взгляд на выходную дверь в паре метров от себя.

Выходить наружу совсем не хотелось. Но другого выбора больше не оставалось.

Глава 1

Откуда-то доносился детский голос, поющий заунывную песню. Было в этом что-то зловещее, тем более что вокруг не было ни души. Да и кто здесь мог бы находиться на поверхности? Планета подходила для жизни разве что некоторым видам мутировавших животных. Странно слышать здесь какие бы то ни было песни, тем более детские. Возможно, это всего лишь завывание ветра, а напряжённая психика дорисовала остальное?

Алекс замер, оглядываясь вокруг. Мелодичные звуки продолжали доноситься откуда-то из-за бледно-жёлтых кустов. Он пошёл проверить, что там, хотя ему и не хотелось туда соваться. Но, обойдя кустарник, он никого не обнаружил. Звуки непонятной песни также стихли.

«Может, всё-таки ветер?» — подумал Алекс. Он ещё раз огляделся, внимательно посмотрел на ветви кустарника — те были неподвижны, что говорило о том, что никакого ветра не было и в помине. Алекс поёжился от накатившего неприятного предчувствия. Он настороженно замер, положив руку на РИОКА, готовый к любому развитию событий. Но время шло, а ничего не происходило. Вокруг царила неподвижная тишина. Через какое-то время Алекс расслабился и пошёл дальше. Время поджимало.

Этот месяц у сержанта разведывательной роты семнадцатого армейского корпуса Алекса Крейгского явно не задался. Напасти сыпались на него как из рога изобилия, в результате чего он потерял все свои запасные защитные комбинезоны. И последний из них сейчас был на нём. Из-за этого он чувствовал себя почти голым. Ведь если что-то случится и с этим комбинезоном — ему конец.

Именно месяц назад он на свою голову решил воспользоваться гипнокамерой в попытке вспомнить своё прошлое. Ещё в самом начале службы Алекс вдруг осознал, что не помнит ничего из того периода жизни, который предшествовал моменту его вступления в ряды армии. Но и гипнокамера не дала никаких воспоминаний — только какие-то невнятные и размытые пятна, которые никак не складывались в цельные картины. Некоторые из этих «пятен» намекали на то, что ему не везло с женщинами. Но какие именно события происходили с ним — Алекс не помнил. Хотя сейчас это было уже не так важно. Тут, на службе в разведке, о женщинах можно было забыть. Отпуска, конечно, полагались. Но какой от них толк, если выбраться с тех планет, на которые их забрасывали, было невозможно — воспользоваться переходом для перемещения на родную планету обычным солдатам было не по карману. Даже не каждый офицер мог себе позволить сбежать отсюда в отпуск. Теоретически, конечно, зарплата сержанта позволяла насобирать деньги на дорогу. Но только теоретически. На практике приходилось тратить средства на свою амуницию. Штатный комбез полагался один на полгода. Но в работе разведчика он выходил из строя гораздо раньше. А без него не выжить. И это не говоря уже о всевозможных апгрейдах штатного оборудования, без которых шансы на выживание намного меньше. Оставшиеся средства если и удавалось наскрести на дорогу, то на проживание в отпуске их уж точно не хватало. Вот он и тянул лямку без выходных уже пять лет. Про это, конечно, никто не скажет будущим новобранцам. Всем им показывают красивые картинки с воинами, получившими геройский аватар. Все мечтают встать на один уровень с аристократами. И геройский аватар — одна из таких возможностей. В роликах всё красиво. Вот только, попав на службу, понимаешь, что никто не собирается раздавать эти аватары налево и направо. За пять лет службы он никого не видел, кто бы его получил, а вот погибших на службе он видел сотнями.

А если говорить про отношения с женщинами — это ещё один нюанс, о котором не увидишь ни в одной рекламке, пропагандирующей службу в армии, и тем более в разведке. Про то, что практически ни у одного разведчика, которому всё-таки посчастливится дослужиться до почётной отставки живым и относительно здоровым, нет семей, вы нигде не узнаете. И причина здесь не в отсутствии финансов. Самый главный военный секрет — это как раз то, что вояки, особенно из разведки, за время службы подсаживаются на сеансы кайфа. Во время таких сеансов человека в предназначенной для этого гипнокамере вводят в особое состояние, в котором специальная программа погружает его в иллюзорные переживания. В этом трансе клиент проживает события, приводящие его к экстазу и высшему наслаждению. Такие иллюзии остаются в психике человека как реально пережитый опыт. Поэтому у всех завсегдатаев специализирующихся на кайфе заведений есть свои иллюзорные любовницы, гаремы или что-то, что подходит каждому для его наслаждения, — о которых он начинает тосковать в периоды, когда кайф для него недоступен. Через пару лет службы все свои доходы и отпуска армейцы сливают на такие вот сеансы. И за годы службы они становятся зависимыми от кайфа. Исключение составляли только единицы военных, обычно с провинциальных планет, которые соблюдают строгие религиозные правила, запрещающие сеансы кайфа. Такие служаки обычно проводили время со специально подготовленными для телесных утех андроидами. Что, в общем-то, дешевле сеансов кайфа, и это позволяло им даже накопить небольшую сумму на пенсию. Алекс же не посещал сеансы, потому что ему были противны те состояния, в которых там оказывались люди. Когда в самом начале службы он случайно увидел сослуживца под кайфом — в слюнях и соплях, с противной блаженной улыбкой, обнимающего и облизывающего что-то иллюзорное, — то тогда он понял, что никогда не окажется добровольно под кайфом. Там не было ничего человеческого.

Эта планета была его четвёртой по счёту, и она же восьмой. Четвёртой она была, когда её только осваивали — они проводили разведку местности и готовили базу для постоянной дислокации остальных подразделений. Восьмой она стала, когда их сюда перебросили для поиска каких-то повстанцев.

Каждый раз, когда их готовили к переброске на новую планету, у Алекса, как и у всех остальных разведчиков, просыпалась надежда, что его перебросят куда-нибудь поближе к дому. Вдруг там поднимется вооруженный мятеж, который надо будет срочно подавить, или планеты чего-нибудь не поделят и начнут войну. Но каждый раз его забрасывали всё дальше и дальше. В этот раз, когда их отправили бороться с повстанцами, была надежда оказаться где-то поближе к цивилизации. Но и она рухнула, когда он вновь очутился здесь, на Траландии.

Алекс шёл предельно аккуратно, сосредоточенно сканируя пространство перед собой. Самым неприятным моментом будет, если он неосторожно наступит на бульдых. Тогда его точно не пустят в этом комбезе в расположение части. А запасных у него больше не осталось.

Что за отвратительное растение этот бульдых. Стоит на него наступить — и поднимется облако такой вонючей пыльцы, что не помогут ни одни фильтры. А самая мерзость в том, что ты её уже ничем не отмоешь. Останется только растворить всё, куда попала эта пыльца, в кислоте. Как назло, в этом прогнившем месте бульдых рос в огромном количестве.

Противно заскрипела рация в ухе. Алекса от этого звука аж передёрнуло. Он бы уже давно выдернул из уха этот наушник, если бы только мог до него добраться. В этом месте какие-то дикие помехи, из-за чего рация периодически выдавала резкие, громкие и противные звуки. Но на этот раз приёмник сработал не просто так. До него пытался пробиться голос капитана. Наконец в наушнике раздался чёткий голос командира:

— Что там у тебя, Крейгский?! Почему молчишь?!

— Помехи мешали, сэр. Связь ужасная.

— Да уж. Занесло нас в эту дыру. Ты нашёл хоть какие-нибудь следы мятежных групп?

— Нет здесь ничего. Да и кому оно надо торчать в этих болотах.

— Да, я тоже так думаю. Нам вбросили дезу, которую подхватили дегенераты в штабе. Их бы в эту дыру самих засунуть, пусть бы поползали по этим болотам.

— Командир, мне можно возвращаться?

— Ты проверил весь сектор 9Б?

— Да, сэр.

— Надо бы ещё раз проверить сектор 7C. Я не очень-то доверяю Джордану.

Алекс проскрежетал зубами от злости. Мало того, что он был вынужден пойти в этот рейд сам, так теперь выясняется, что придётся ещё и за отделением Джордана подчищать. Алекса месяц назад повысили до сержанта, но, чтобы он особо не радовался, дали отделение из зелёных новобранцев, ни разу до этого не видевших оружие. Да они тут не протянут и пары минут. В результате ему пришлось идти на это задание самому. Неделю он обыскивал этот сектор. На новый сектор уйдёт ещё неделя. Так вскоре пройдут формальные три месяца, которые выделяют на подготовку подразделения. И уж конечно никого из кретинов-командиров не будет интересовать, готово ли отделение, — и по закону подлости их кинут в самую большую задницу. Прикрыв глаза, Алекс сделал медленный вдох, как его учил штатный психолог, чтобы успокоиться, и ответил ровным голосом: